Ни слова о магии

Часть 1. Травяной чай

В богато украшенном обеденном зале тихонько коптили свечи. С глухим плеском в бокал лилось тяжелое бургундское вино, а домашний эльф шлепал в сторону двери, привычно что-то бормоча себе под нос и нервно потирая пятипалые ручонки. Со стен горделиво смотрели женщины и мужчины в шелковых мантиях. Хозяин поместья с такими же глазами как у глядящих на него портретов, как и положено, молча сидел во главе стола. И только звук ножа, скользящего по фарфоровой тарелке, нарушал умиротворенную атмосферу.

Люциус вытер белоснежной салфеткой рот и взял бокал с вином, задумчиво глядя на жену, которая так и не притронулась к еде. Ему даже показалось, что она была бледнее, чем обычно. Впрочем, это может быть просто игра теней на ее фарфоровой коже. Пригубив вина, Малфой откинулся на спинку стула и привычным движением уложил руку на подлокотник. Нарцисса тяжело вздохнула и, хмуро взглянув на мужа, наконец взялась за столовые приборы. Тронула ножом кусочек мяса, а взгляд ее то и дело возвращался к кукурузному пирогу с персиками, который она особенно любила. Люциус знал, что ее любимая часть трапезы — это чаепитие, но даже несмотря на это старался все делать вовремя, не прерывая и не обрывая ужин на какой-нибудь неуместной ноте. Малфой во всем ценил выверенность.

Нож неловко соскользнул и пронзительно проскрежетал по тарелке, Люциус едва слышно хмыкнул, и Нарцисса все-таки не выдержала. Устраивать сцены и истерики в семье Малфоев считалось недопустимым, однако она все же могла себе позволить метнуть в мужа несколько недовольных взглядов.

— Я знаю, что ты недоволен моим выбором. Я вижу это по твоему лицу. И это невыносимо, — она сжала тонкие пальчики в кулаки и уложила их на стол по обе стороны от тарелки.

Люциус многозначительно опустил взгляд, рассматривая содержимое хрустального бокала. Он знал, что она затронет эту тему, но вступать в словесную перепалку не хотел. Сегодня и без того был очень утомительный день, потому лучшим окончанием вечера будет чашечка чая и горячая ванна, а не разбор семейных неурядиц.

— Мы уже сошлись на том, мать лучше знает, что пойдет на пользу ее ребенку. Да, Хогвартс, возможно — не лучшая школа для Драко. И я не слишком доволен преподавательским составом, однако что сделано, то сделано, — заключил он и снова пригубил вина. Пожалуй, это приятное медовое послевкусие стоит запомнить, и в следующий раз удвоить заказ с этой винодельни.

— Ты говоришь так, словно… — она замялась всего на мгновение, затем театрально вздохнула и с негодованием воскликнула: — Словно я собственноручно подписала ему приговор!

— Возможно, так и есть, — качнул головой Люциус, отчего светлые пряди перевалились за плечи. — Отдай мы его в Дурмстранг, я был бы уверен, что наш сын получит должное образование. С Хогвартсом так не получится, но я смирился с этим. Советую смириться и тебе.

Нарцисса опустила глаза. На это нечего было возразить, впрочем, как и всегда. Ей трудно было спорить с мужем, а еще труднее доказать свою правоту. Но она попыталась, дала себе маленький шанс, который тотчас и упустила, смиренно уставившись на мясо в тарелке и стекающий по запеченным овощам соус. Чтобы ни говорил Люциус, он не смирился. Она видела это. И пусть Драко находился в стенах магической школы уже почти месяц, муж так и не перестал смотреть на нее этим холодным отстраненным взглядом. Что ж, Нарцисса знала, что умеет терпеть и ждать, как и Люциус. И она дождется. Непременно дождется, когда лед в его глазах растает и он посмотрит на нее, как прежде — с теплом и желанием.

Тогда он не хотел начинать скандал, а она боялась, что ссору увидит сын. И Малфой уступил, и, как ей показалось, счел ее доводы разумными, но принять ее выбор так и не смог.

Нарцисса молча поднялась.

— Пожалуй, сегодня я буду спать в детской, — едва слышно прошептала она и отбросила салфетку на край стола.

Нарочито невозмутимо обошла стол, даже не взглянула на ничего не ответившего ей мужа и вышла прочь. А когда звук ее шагов стих, Люциус устало прикрыл глаза. С этими женщинами всегда было непросто. Даже с такой, как его дорогая жена. Возможно, Нарцисса всего лишь болезненно переживает разлуку с сыном, но разве это весомый повод ночевать в отдельной комнате? Впрочем, даже в этом инциденте ему удалось найти свою выгоду — сегодня ему было решительно необходимо выспаться, поэтому огромная кровать в его единоличное распоряжение будет очень кстати.

Часы пробили ровно восемь. Малфой по привычке проверил, отсчитывая удары. Отставив бокал на стол, он и сам неспешно поднялся.

— Добби, — поправляя полы сюртука, позвал он. Эльф словно материализовался из воздуха, с тихим хлопком появившись за спиной. — Ванна готова?

— Да, хозяин, — дрожащим голосом промямлил эльф.

— Молодец, — небрежно похвалил его Люциус. — Принесешь чай в комнату. И помоги Нарциссе подготовиться ко сну. Она ночует в детской.

— Слушаюсь, хозяин, — эльф привычно склонил голову и с новым хлопком исчез.

Лежать в теплой воде было приятно. Мышцы расслаблялись после насыщенного дня, а едва различимый запах ароматных масел дарил приятное чувство неги. Насладившись купаниями на славу, Люциус переоделся в любимый халат и направился в спальню. Он не любил брать работу на дом, но решил в этот раз сделать исключение, чтобы получше подготовиться к предстоящему визиту в Хогвартс. Должность председателя попечительского совета была почти в кармане, но все же стоило получше изучить досье маглолюбивого директора Дамблдора. Так, на всякий случай.

Чай уже ожидал его на столике у незажженного камина. Несмотря на всю свою суетливость, эльф Добби был изумительно пунктуален и покладист. Если бы не его нервозность — цены бы ему не было. Бывают же домашние эльфы, которые не только горазды полы начищать и вино в бокалы подливать. Для слежки их тоже частенько используют, вот только вряд ли получился бы из дерганного Добби хороший шпион.

Бросив взгляд на свою любимую трость, что стояла у кровати, Люциус подхватил потрепанные папки и устроился в кресле, не забыв и о чае. Отложив на край столика документы, он поднес фарфоровую чашечку к лицу и принюхался. Пахло необычно, но приятно. Может быть, услужливый эльф решил добавить успокаивающих трав? Было бы весьма уместно, учитывая предстоящие события.

Часть 2. В тепле Вечного Огня

Всю дорогу к Вызиме грязный маггл болтал без умолку. Бедолагу словно прорвало. Он сыпал и сыпал какими-то ничего не значащими для Люциуса подробностями, заставляя того кривиться каждый раз от очередного исковерканного слова или отвратительного хрюкающего смеха. Все-таки магглы были тем еще отребьем, а Люциусу словно в насмешку достался самый мерзкий из них.

Однако пищи для размышления у волшебника было предостаточно. Он то и дело оглядывался по сторонам и пытался сообразить, куда же его могло забросить. Ведь даже в маггловском захолустье есть асфальтированные дороги, столбы с проводами и хоть какое-то подобие жизни. Но тут же все было таким... нетронутым. По кустам шуршали лесные зверьки, над головой пели птицы, а дорогой была обыкновенная наезженная колея. А чего только стоил вид замызганного мужика, который тащил за собой небольшую деревянную телегу и рассказывал что-то о корчме, бестиях и ведьмаках! Ведьмаки… Должно быть это те, кто занимается магией. Если ведьма — женщина, а ведьмак — мужчина... Довольно странно, хотя и не лишено логики.

Мужик все не умолкал, а Люциус размышлял о своей неудачной попытке аппарировать в город Вызиму, до которого и так было рукой подать. И стоило ему задуматься о причине неудачи, как у него подрал мороз по коже. Не мог же он лишиться магии! Да где это видано, чтобы волшебника из древнего чистокровного рода лишил магии какой-то дрянной эльф?! Однако ругать Добби можно бесконечно долго, но это едва ли поможет найти выход из положения. Лучше придумать какой-нибудь план. Например, добраться до Вызимы и не придушить где-нибудь в кустах этого болтливого маггла, раздобыть денег, одежду, волшебную палочку и отыскать проход в магический мир. Мысленно приободрив себя, что осечка с магией у него наверняка произошла из-за отсутствия палочки, а без нее он не колдовал с самого детства, Люциус наконец-то облегченно выдохнул и попробовал прислушаться к спутнику. Вдруг он как раз говорит что-то дельное.

— Мастер ведьмак, так может скажете, на какую бестию-то охотились? — снова заладил свое мужик, а Малфой только тяжело вздохнул и закатил глаза.

Этот твердолобый уперся рогом и так самозабвенно твердил о каком-то мастере ведьмаке, что Люциус решил не спорить. Еще не хватало вступать в дискуссии с каким-то отребьем! Лишь бы до города довел, а там каждый пойдет своей дорогой.

— Весьма опасную, мистер Юрко. Однако, что-то мне подсказывает, что ведьмакам не положено раскрывать деталей своей охоты, — ответил он и сощурился от внезапно поднявшегося ветра.

— Ну коль не дозволено, так не дозволено, мастер. Выпытывать я не буду, — придержав шапку, чтобы не сорвало ветром, ответил мужик. — Вот холера, дует-то как! Тишь такая стояла, а тут на тебе. Не нанесло бы бури.

Люциус решил разговор не поддерживать. Только запахнулся в халат поплотнее и прибавил шагу, хмуро глядя на приближающийся город. И вдруг, зашипев от боли, покачнулся, когда острый камень впился ему в босую ступню. От мысли о грязи, которую он уже наверняка занес в рану, ему стало дурно, и он прошипел несколько скверных ругательств, как будто вся его утонченность осталась дома вместе с одеждой и удобной обувью. Впрочем, в этот раз ему повезло, и камень не повредил подошву, хоть и болезненно впился в нее.

Перед глазами наконец-то замаячили первые домики. Хорошо, идти оказалось недалеко, потому что ноги болели так, что Малфою начинало казаться, что еще чуть-чуть — и он не сможет сделать и шага.

Вот только развернувшаяся перед ним картина так поразила его, что боль, раздражение и тревоги тут же ушли на второй план.

— Мерлинова борода… — только и сумел выдавить из себя Люциус, останавливаясь посреди дороги.

Юрко прошел несколько шагов и тоже остановился, удивленно глядя на своего молчаливого попутчика. Видать, тот и в самом деле башкой приложился неслабо, вот и примерещилось ему чего.

А Люциус все смотрел и не верил своим глазам. Издалека чистенькие и опрятные, домики оказались совершеннейшими развалюхами. Покосившиеся, вросшие в землю, с рябыми от гнили худыми соломенными крышами и аляповато расписанными скрипучими ставнями. С трудом верилось что в таких домах могут жить люди. Да что там жить? На них и смотреть было страшно. Вокруг суетились люди в странных и неопрятных одеждах. Кто-то стирал вещи в деревянных корытах, кто-то рубил дрова, где-то вдалеке ритмично стучал молоток. По округе вперемешку со свиньями и гусями носились дети: падали в грязь, босыми ногами шлепали по лужицам и хохотали так, словно были под действием веселящего заклинания. Определенно и точно были, потому что, по мнению Люциуса, веселого вокруг не было ничего.

— Мастер, чей это у вас с лицом-то? — хмыкнул Юрко и нахлобучил шапку на голову так, чтобы не сорвало ветром.

Но Люциус ему не ответил. Осознание волнами накрывало его, затапливало эмоциями невозможной до этой минуты силы. Злость, ярость, отвращение и страх смешались в гремучий коктейль, заставили сердце неистово колотиться в груди и выступили испариной на лбу. Это не Румыния, не Польша, и даже не Россия. Это словно иной мир. Словно его не аппарировало куда-то, а перенесло на несколько сотен лет назад. Словно какой-то криворукий волшебник перестарался с маховиком времени. Словно… От мыслей о треклятом эльфе у Люциуса налились кровью глаза, а холеные пальцы сжались на широких рукавах темного халата.

Еще никогда Люциус Малфой не горел такой жаждой убийства как сейчас. Однако Юрко ничего не смущало: ни взгляд полный ненависти, ни скривившееся от злобы лицо.

— Знаете что, мастер, пойдемте-ка в хату. Самогончика вам бы выпить. Тогда-то уж точно вам полегче станет. Давайте, давайте, — приговаривал мужик и, подхватив под руку Люциуса, потащил его в сторону одного из домишек, вот только тот взбеленился и потерял всякие остатки терпения.

— Не прикасайся ко мне! — выкрикнул он ему в лицо и удивительно ловко выпутался из рук. — Да… да ты хоть знаешь кто я?!

Юрко хмыкнул и нахмурил густые черные брови. Люди вокруг бросали свои дела и уже прислушивались к разговору. В предместье жизнь была скучновата, а тут такое представление!

Часть 3. Вызимские крысы

Утро встретило Люциуса Малфоя головной болью, волчьим голодом и смертельной слабостью. Он даже сел на лавке с трудом, боясь и подумать о том, чтобы куда-то идти. Оглядевшись, он обреченно вздохнул. Сон не перенес его чудесным образом в любимую кровать, где под боком уютно посапывала жена, а оставил лежать на лавке все в той же часовне близ Вызимы. Чтобы не сойти с ума от отчаяния, Люциус изо всех сил старался найти хоть что-то хорошее в наступившем дне. Размотав пропитанное отваром ромашки тряпье, он обнаружил, что стесанные ступни худо-бедно подзатянулись, и это было уже кое-что. К тому же, магия все еще была при нем. Вот с чем нужно разобраться в первую очередь: вряд ли в его магической слабости виновато лишь отсутствие волшебной палочки.

Откинувшись на спинку лавки, он запрокинул голову и тяжело вздохнул. Усталость никуда не делась, а тело от неудобной позы ныло так, словно его накануне кто-то хорошенько избил. Живот снова жалобно заурчал, отзываясь тупой болью где-то под ребрами. Люциус скривился и нахмурился. Он в жизни не был таким голодным.

Негромкие шаркающие шаги нарушили приятную тишину часовни. Стоило бы вежливо поприветствовать старика, ведь тот так любезно дал крышу над головой и позаботился о ранах, но Малфой даже не попытался подняться ему навстречу, да и говорить сил у него не было. Сутки без еды, воды, нормального отдыха и в нескончаемом напряжении сделали свое дело, и апатия совсем поглотила его.

— Хорошо что ты проснулся, — привычным тоном, словно наставляя очередного прихожанина, заговорил старик. — Будить тебя была бы та еще морока.

Люциус лишь промычал в ответ что-то нечленораздельное и снова уставился в куполообразный потолок, рассматривая на нем незамысловатые фрески. Безыскусные изображения людей у большого костра напоминали ему что-то первобытное. Так себе произведение. Хотя каких еще изысков можно ожидать от магглов?

— Вижу, слаб ты не только телом, но и духом, — продолжал старик. — Разделишь со мной трапезу? Да и разговор тебе поможет.

Люциус хмуро взглянул на старика. Тот стоял у скамьи и держал в руках две тарелки с какой-то подозрительной снедью. Малфой сомневался, что ему поможет застольная беседа, а вот поесть ему точно не помешало бы, иначе в один прекрасный момент он просто свалится с ног от голода. Так что лучше не привередничать и принять еду, что волшебник и сделал. И даже не преминул поблагодарить.

Старик довольно улыбнулся в пушистые усы и уселся рядом. Кислый запах резко ударил Малфою в нос. Не будь он таким голодным, его бы замутило. Голод — лучший повар, некстати вспомнилось ему.

В тарелке лежал хлеб, кажется, сыр и какие-то нарезанные овощи. Пахло это все ничуть не лучше, чем сам старик, но рот все равно наполнился слюной, а желудок заныл в предвкушении. Искренне надеясь, что его не вывернет после первого же куска, Люциус сначала придирчиво осмотрел свою грязную руку, затем бросил косой взгляд на старого жреца. Тот преспокойно закидывал овощи в рот, не обращая внимания на черные от грязи ногти. Крошки сыпались на бороду, а он небрежно их сметал прямо на скамью, на пол и на самого Малфоя. Решив, что этот грязный маггл всеми силами старается отбить у него аппетит, Люциус просто отвернулся, кончиками пальцев взял кусок хлеба и аккуратно поднес его к губам. Помедлил немного, все еще колеблясь, а когда наконец собрался с духом — откусил небольшой кусочек. Хлеб оказался черствым и почти безвкусным, но все-таки вполне съедобным. Начало было положено, а там и незнакомые овощи пошли в дело.

Старик все бросал на бродягу пристальные взгляды, определенно заметив его странное поведение. Но спросить решил о другом:

— Я — жрец этого храма и служу Вечному Огню. А ты кто будешь таков?

— Люциус Малфой, — решив не скрывать свое имя, ответил волшебник.

— Какое… чудно̀е у тебя имечко, — хмыкнул старик и погладил бороду. — Должно быть, южанин?

— В какой-то степени.

— А годков-то тебе сколько? Как ты в Вызиме оказался?

— Тридцать семь, — придирчиво рассматривая плотный кусок дурно пахнущего сыра, ответил Люциус. — Я, в некотором роде, путешественник.

— Должно быть, тебя на большаке ограбили? — хмыкнул старик и понимающе закивал.

Малфой только кивнул в ответ. Раз это первое, что людям приходит в голову, то глупо было бы рассказывать правду. Большак — это, по всей видимости, большой тракт, та дорога, по которой они с Юрко шли сюда. Но как же с такой преступностью они ездят между городами? И как ему добраться в этот… Новиград?

— Значит, денег у тебя нет, — предположил старик, отметив взглядом поблескивающие на безымянном пальце кольца.

— С собой нет, — зачем-то уточнил Малфой и с подозрением взглянул на старика, даже отодвинулся немного.

— Ну коль нет, — негромко прокашлявшись в кулак, старый жрец отставил на скамью тарелку. — Перстенек у тебя уж больно хорош. Куплю его у тебя за полторы сотни оренов. Цена справедливая. Больше поди еще найди.

Люциус хмурился и медленно жевал сыр, который лип к деснам и никак не давал себя проглотить. О такой валюте он никогда не слышал. Даже если эти орены золотые… Такой перстень, как у него, стоит не меньше двух сотен галлеонов, а эту фамильную ценность он ни за какие деньги не продаст. А вот обручальное кольцо… Оно не такое ценное, хотя и стоило немало. А о том, что дома его ждет семья, фамильный перстень с печатью Малфоев напомнит ему ничуть не хуже.

— Не продам, — наконец ответил Малфой, упираясь локтями в разведенные колени. — Но могу продать второе, — добавил он, вытянул руку и демонстративно растопырил тонкие бледные пальцы.

Старик причмокнул, словно облизываясь на вожделенный, хоть и недостижимый перстень, и в конце концов кивнул.

— Добро. Куплю это. Вроде сделано на совесть.

— Определенно. Гоблинская работа, — по привычке добавил Люциус.

— Впервые слышу о таком мастере. Должно быть, краснолюд какой? — задумчиво поглаживая бороду, Преподобный все рассматривал пальцы волшебника.