Ничего не вижу. Ты будешь моей

Глава 1

Георгий

— Георгий Владимирович, там… Ой, — голос замершей в дверях секретарши заставил тяжело вздохнуть. — У вас всё в порядке?

— А похоже? — хмыкнул я, нехотя выпрямившись в кресле, в котором так удобно лежал, пока не пришла Карина, и потёр ладонями лицо. — Что «там» у тебя?

— Практиканты пришли.

— Отдай их кому-нибудь из старших менеджеров, — отмахнулся я, снова раздражаясь. Молодняк должна была встретить Женя, но… — Евгения Ефимовна не вернулась?

— Нет, — уже из приёмной крикнула мгновенно ретировавшаяся Карина, а через несколько мгновений сбежала и оттуда — только шпильки сверкнули.

И правильно, в древние времена гонцов за плохие вести казнили, а мне сейчас очень хотелось кого-нибудь убить. Но, увы, единственной жертвой, над которой я мог вдоволь поиздеваться, оказалась присланная час назад заявка на совместный грант. Моя компания была единственным дистрибьютором медицинского оборудования в регионе. Большинство частных клиник и лабораторий закупались именно у нас, и, разумеется, многие хотели видеть «GVЛаб» своим коммерческим партнёром — обычно я сразу отказывался, но в этот раз поддался на уговоры бывшего однокурсника и согласится посмотреть проект. О чём, впрочем, уже пожалел.

— К чёрту…

Устав марать красным маркером непотребство, которое не стоило даже потраченной на распечатку бумаги, я отбросил на край стола ворох листов и покосился на молчавший мобильный. Через полчаса должна была начаться видеовстреча с новым европейским поставщиком, а Женя всё ещё не пришла.

Мы работали вместе уже больше пяти лет. Она была моей правой рукой и всем остальным набором жизненно важных органов. Пожалуй, даже другом, но я предпочитал не смешивать работу и личную жизнь. Женя тоже. Несмотря на порой раздражавшую прямолинейность, она всегда соблюдала субординацию, а я отвечал тем, что старался не беспокоить в выходные и щедро компенсировал сверхурочные… Но сегодня моя идеальная помощница сломалась. И чем дольше она отсутствовала в офисе, тем сильнее становилось сменившее злость чувство беспокойства. Несколько раз я порывался позвонить Жене сам, но остатки растоптанной мужской гордости не позволили — не после того, в какие дали я оказался неожиданно послан, потому что не дал отгул. Евгения, впрочем, даже не попыталась объяснить причину столь острой необходимости внезапно уйти с работы. Просто наорала, бросила что-то про увольнение и, напоследок хлопнув дверью, оставила меня обтекать дерьмом.

И всё же, я был искренне уверен, что Женя не пропустит встречу, которую так долго готовила… Но ни до, ни во время, ни в конце разговора она не подключилась, так что я, попрощавшись с партнёром, а потом и со своими принципами, потянулся за телефоном. В этот самый момент экран засветился входящим вызовом, и меня накрыло волной смешанного с негодованием облегчения.

— Успокоилась?

Однако радость оказалась преждевременной, потому что детский голос на том конце явно принадлежал не Жене.

P.S. Всем привет и добро пожаловать! Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, если она вас заинтересовала)

Глава 2

Георгий

— Георгий Владимирович? Меня зовут Василий, — зачастил тонкий, чуть картавый голосок. — Я сын Жени Крыловой. Мы с мамой попали в аварию, она без сознания, я не знаю, кому ещё позвонить…

Конец фразы потонул в тихом всхлипе, а я не мог произнести ни звука. Так и сидел с открытым ртом, и пытался уложить в голове услышанное. Не знаю, что повергло меня в больший шок — произошедшее, наличие ребёнка у моей помощницы, о котором за пять лет я не услышал ни слова, или звонок от этого самого ребёнка. Должно быть, я приходил в себя слишком долго, потому что в телефоне послышался обречённый вздох.

— Извините…

— Где вы? — прохрипел я, до того как мальчик успел положить трубку, вскочил с кресла и тут же бросился к выходу, больше всего на свете желая, чтобы это была всего лишь чья-то дурацкая шутка.

— Рядом с маминой… — сбился пацан. — Вашей работой… — он снова замолчал, а через несколько мгновений продолжил, словно посмотрел по сторонам. — Не помню улицу, где палатки с цветами и большая реклама.

Я едва сдержался, чтобы не выругаться при ребёнке. На этом идиотском перекрёстке постоянно кто-то бился… Но Женя? Она ведь идеальный водитель! Как это вообще могло произойти?

— Что с… мамой? — с замиранием сердца выдавил из себя такое непривычное по отношению к помощнице слово.

Вслед что-то крикнула столкнувшаяся со мной Карина, но я лишь небрежно подтолкнул секретаршу в сторону приёмной и заскочил в лифт.

— Не знаю, — растерянно произнёс Василий. — У неё кровь на голове…

Шумно выдохнув сквозь стиснутые зубы, я на секунду прикрыл глаза. Воображение рисовало совершенно ужасные картины, но удивительное спокойствие мальчика пугало куда больше.

— Ты сам-то как? — как можно непринуждённее спросил я, привалившись затылком к холодной зеркальной стене лифта. — Цел?

— Да, — сын Жени вдруг ойкнул и перешёл на шёпот. — Больше не могу говорить.

И бросил трубку, вынудив меня недоумённо уставится на погасший экран. В этот момент двери лифта распахнулись, и я рванул на улицу.

— Твою мать…

Пробка, причиной которой, похоже, и стала авария, тянулась от самого офиса. Быстрее было дойти пешком… Вернее, добежать. К концу пятиминутного спринта я успел пару раз попрощаться с больным коленом и пообещать себе снова пойти в спортзал, если, конечно, не сдохну. Впрочем, мысли о порванном мениске и возможном инфаркте в неполные сорок быстро отошли на второй план, стоило увидеть смятый бок корейской малолитражки.

— Мужчина, сюда нельзя! — рявкнула на меня молоденькая медсестра, когда я, миновав рыдавшую в окружении полицейских «водительницу» внедорожника, рванул к Жене.

— Там моя жена… — ложь далась удивительно легко.

Впрочем, иначе меня бы не пустили. Лицо девушки тут же смягчилось. Сочувствующе поджав губы, она принялась что-то рассказывать, а я в ступоре смотрел, как реанимационная бригада оказывает первую помощь, и спрашивал себя, почему не дал Крыловой этот чёртов выходной. До сознания долетали лишь отдельные фразы. Позвоночник не повреждён, зрачки реагируют, дышит сама… Ножницы бесцеремонно разрезали любимую Женину блузку, обнажив расползавшуюся по рёбрам свежую гематому, на залитое кровью лицо опустилась кислородная маска, а в бледное, тонкое запястье воткнулся катетер от капельницы… В себя я пришёл, лишь когда носилки стали грузить в машину.

— Отвезите её, пожалуйста, в «МедЛюкс», — попросил я врача, но та вяло отмахнулась дежурным «не положено».

И такой ответ меня не устраивал.

— Послушайте… — В порыве раздражения я схватил женщину за плечо и тут же отпустил, благоразумно отступив на шаг под её ошарашенным взглядом. — Мы уже много лет наблюдаемся в этой клинике. У моей жены… — Начал было на ходу фантазировать в попытке воззвать к человеческому, но потом просто сгрёб всю наличку, что была в кошельке, и сунул в карман медицинской формы. — За неудобства. Если возникнут вопросы, я решу с Поляковым.

Немного помявшись, врач недовольно поджала губы и коротко кивнула. Не знаю, что именно помогло — деньги или фамилия главного врача станции скорой помощи… А может, она просто не захотела связываться с неадекватным мужиком, чья супруга без сознания лежала в их машине.

— Спасибо, — сухо поблагодарил я. Наверное, стоило проявить чуть больше вежливости, в конце концов, бригада выполняла свою работу, но сейчас было не до того. Пальцы уже набирали номер Краснова. — Я следом. Вас будут ждать.

Через несколько секунд в динамике раздался голос друга.

— Внимательно.

— Ты в клинике? — без приветствий спросил я Вадима, и тот сразу почувствовал неладное.

— Что случилось?

— Женя попала в аварию, скорая доедет до вас минут через семь.

В трубке на мгновение воцарилась тишина.

— Состояние?

— Живая, — нервно выдохнул я, всё ещё смотря вслед скрывшейся за поворотом ГАЗели. — Как минимум сотрясение, и, похоже, лёгкое пробито.

Даже с неоконченным медицинским сложно было не услышать характерные хрипы.

— Понял.

Дальше последовала череда адресованных уже не мне распоряжений, звонок прервался, а я остался стоять один посреди стеклянного крошева. Рассеянный взгляд упал на пустое детское кресло, закреплённое на заднем сиденье белой иномарки, и тут я с ужасом вспомнил причину, по которой вообще здесь оказался. Пожалуй, впервые в жизни я узнал, что такое паника. И только присутствие подошедшего ГАИшника позволило сохранить самообладание.

— Инспектор Куприн, — представился вчерашний выпускник и указал на Женину машину. — Супруга?

В ответ я коротко кивнул и вдруг осознал, что у моей помощницы наверняка есть настоящий муж, которому тоже придётся сообщить. Пацан похлопал меня по плечу.

— Сочувствую.

— Как это произошло?

— Да эта вон… — ГАИшник пренебрежительно махнул в сторону перегородившего движение паркетника. — Красный не заметила. Ей хоть бы хрен — бампер да фары, а малышку аж в ограждение впечатало… — цокнул ещё не успевший очерстветь за годы службы парень. — Вы езжайте в больницу, мы тут закончим. Контакты только оставьте.

Глава 3

Георгий

Неизменный имперский марш, от которого за пять лет начал дёргаться глаз, донёсся откуда-то со стороны кустов. Следуя за безумной догадкой, я, пока никто не видел, перемахнул через ограждение, кое-как протиснулся в единственный просвет между ветвями и удивлённо замер. На траве, обняв Женину сумку, сидел мальчишка и совершенно не обращал внимания на звонивший мобильный.

— Эй, — тихонько позвал я и присел на корточки рядом. — Ты чего трубку не берёшь?

Вздрогнув от неожиданности, Василий поднял на меня растерянный взгляд, а затем схватил телефон.

— Я не слышал. Извините… — вздохнул он, отбил звонок и снова посмотрел на меня. — Вы приехали.

На вид пацану было лет семь. Маленькая копия Жени, только в мужском варианте. Те же светлые непослушные волосы, большие голубые глаза, пухлые губы… Картину портила лишь здоровенная царапина на лбу.

— Ну конечно, — как можно мягче ответил, украдкой осматривая ребёнка на предмет других повреждений. — Ты почему здесь сидишь? Испугался?

Вася недовольно поджал губы и взглянул на меня точно, как его мать, когда я, по мнению той, нёс полную чушь.

— Прячусь.

— Зачем?

— Чтобы в детдом не отвезли. — Наверное, недоумение на моём лице было слишком красноречивым, потому что Василий принялся сбивчиво объяснять. — У девочки в садике так было. Её папа только через три дня забрал, когда домой приехал.

— А твой папа… — уточнил я в попытке понять, почему он не позвонил своему отцу.

И тут Вася выдал такое, что я даже растерялся. Сжав маленькие кулачки, он нахмурил светлые брови и зло процедил:

— Лучше в детдом.

Весь мой опыт общения с детьми сводился к короткому курсу педиатрии и исполнению роли клёвого дяди во время редких встреч с семьёй двоюродной сестры, поэтому я совершенно не знал, как себя вести. Для своего возраста сын Жени производил впечатление очень сообразительного мальчика, но всё же оставался ребёнком. По правде говоря, я сначала подумал, что у него какое-то расстройство… Но потом увидел дрожавшие губы и страх, плескавшийся в глубине по-детски ярких голубых глаз, и понял — передо мной сидел маленький, но уже настоящий мужчина, который старательно пытался быть храбрым. Однако реакция на упоминание об отце вызывала вопросы… Правда, уже к Жене.

— Он с вами… не живёт? — предположил я причину возможной обиды.

В ответ Василий покачал головой:

— У него другая семья.

Как бы ужасно ни звучало, но в этот момент я ощутил облегчение. Я никогда не заводил служебных романов и при всех Жениных достоинствах не смотрел не неё, как на женщину. Слишком сильно уважал и дорожил хорошим специалистом. Но мы всегда были на одной волне. Я доверял ей, словно себе, иногда даже больше. Пожалуй, во многом именно благодаря Крыловой удалось развить «GVЛаб», и мне казалось, что она горела этим бизнесом так же сильно, но сейчас я вдруг осознал — для Жени это была просто работа. Способ прокормить себя и ребёнка, который она без тени сомнения послала к чертям, когда тот помешал чему-то более важному. Не знаю, что задело больше — наличие у Жени этого «важного» или отсутствие такового у меня… Но мысль о том, что помощница, которую я с лёгкостью мог бы назвать своим партнёром, каждый вечер возвращалась к другому мужчине, вызвала неожиданную и совершенно неуместную ревность.

— Ясно, — как можно непринуждённее ответил я и взглянул на часы. — Так, Вась. Нам надо к маме. Её отвезли в частную больницу. К моему хорошему…

— К дяде Вадиму? — перебил Василий, в очередной раз заставив удивиться.

Как вышло, что о Жениной семье знали все, кроме меня?

— Именно.

На мгновение Вася задумался, потом согласно кивнул и, поднявшись с травы, принялся отряхивать модные джинсы, а я с трудом сдержал улыбку, когда под распахнутой толстовкой увидел майку с названием известной рок-группы. Мне в детстве мама такие крутые шмотки не покупала.

— Поможете?

Через мгновение в одной моей руке оказалась тяжёлая, как всегда, до отвала забитая нашими каталогами Женина сумка, а в другой утонула маленькая холодная ладошка.

— Подожди, — остановил я пацана, ринувшегося к машине, которую судя по звукам сейчас забирал эвакуатор, и потянул в другую сторону. Хорошо, на этом перекрёстке нигде не было камер, а то нам бы за Васину игру в прятки не поздоровилось. — Давай лучше обойдём. Нормально себя чувствуешь?

Ребёнок выглядел вполне бодрым, но меня всё равно беспокоила рана на лбу.

— Это я случайно, о ветку. — Вася сразу понял, что я имел в виду. — Когда прятался.

В ответ я удовлетворённо кивнул, и мы, не сговариваясь, ускорили шаг, а уже через десять минут грузились в мою машину. Всё это время Василий молчал. И лишь когда я помогал ему усаживаться в так удачно забытый сестрой бустер, поинтересовался:

— У вас есть дети?

— Племянники. — Я защёлкнул ремень безопасности и осмотрел результат своих трудов — низковато, но лучше, чем совсем без детского кресла. — Удобно?

— Да.

— Ну и отлично.

Заняв своё место, я на мгновение прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Последний час изрядно потрепал нервы, и, пожалуй, только благодаря находившемуся рядом ребёнку я мог держать себя в руках.

— Почему ты позвонил мне? — не удержался и всё-таки задал волнующий вопрос, когда на выезде с парковки мы воткнулись в не успевшую рассосаться пробку. В зеркале заднего вида я заметил, как Вася нахмурился. — Нет, ты молодец. Мне просто интересно. — Я смутно помнил, что Женины родители жили в другом городе, но даже с учётом этого его выбор порядком удивил. — У вас ведь наверняка есть… друзья?..

— Если вы про мужчин, то у мамы нет на это времени, — с совершенно серьёзным видом повторил Вася явно услышанные от взрослых слова и, заметив моё изумление, обиженно фыркнул. — Мне скоро шесть, я не глупый.

И не поспоришь…

— Я думал ты старше.

Василий ничего не ответил, только безразлично пожал плечами, смахнул с глаз светлую чёлку и отвернулся к окну, но я всё же успел заметить дрогнувшие в старательно спрятанной улыбке уголки губ. Усмехнувшись, я вернул внимание на дорогу и очень удивился, когда спустя пару минут Вася снова заговорил.

Глава 4

Георгий

— Проходи, — небрежно стянув обувь, я кивнул Васе в сторону гостиной, а сам отправился на кухню разгружать пакеты.

К тому моменту, как мы добрались до дома, пацан подрастерял боевой настрой, и я решил дать ему несколько минут спокойно осмотреться. Впрочем, мне и самому надо было перевести дух и подумать, чем занять ребёнка. В том, что классические дядюшкины методы не сработают, я убедился ещё в супермаркете, когда, получив карт-бланш, Василий пошёл за зубной щёткой, а на все предложения разнообразить давно выданный мне сестрой «детский» список продуктов ответил решительным отказом. Так что теперь холодильник ломился от скучной полезной еды. Я как раз складывал очередной йогурт, когда увидел на полке открытые консервы и вдруг понял, что забыл про ещё одного… Василия.

— Твою мать, — бросив пакет, я рванул в гостиную, чтобы предупредить гостя не подходить к злобному пушистому засранцу. Жениному сыну на сегодня уже и так хватило моральных и физических травм. — Вась…

Однако открывшаяся взору картина заставила меня удивлённо замереть на пороге — мой, всей душой ненавидевший детей, да и людей в принципе, кот, спокойно сидел напротив мальчика и милостиво позволял себя гладить. Впрочем, Васе стоило отдать должное — маленькая ладошка едва касалась рыжей шерсти.

— Уже познакомились? — я шагнул в гостиную, и на меня тут же посмотрели две пары голубых глаз.

Одна — полная неподдельного восторга, вторая — транслировавшая не менее красноречивое недоумение.

— Как его зовут? — спросил Василий, когда я опустился на пол рядом с ними.

— Васька, — ответил я, в знак приветствия почесав за ухом своего сожителя, и усмехнулся. — Твой тёзка.

— Кто? — нахмурился Крылов младший.

— Тёзка. Тот, у кого такое же имя.

На несколько мгновений Вася задумался, а я с опозданием понял, что ребенок вполне мог обидеться на невинную шутку. Но, к моему облегчению, он удовлетворённо кивнул:

— Хорошее имя.

А потом вдруг потянулся за своим рюкзаком, достал блокнот с ручкой и стал старательно выводить буквы.

— Через «з», — поправил я, с интересом заглянув в блокнот. — Что ты делаешь?

— Пишу новое слово. Это мама придумала.

— Здорово! — искренне восхитился я Жениным подходом к воспитанию. — Можно посмотреть?

В ответ Василий молча протянул мне словарик, который, надо сказать, оказался весьма занимательным чтивом. Особенно меня порадовали перечёркнутые красными крестами, запрещённые к употреблению слова и комментарии Крыловой на полях. За своим весельем я не сразу заметил, что ребёнок совсем сник.

— Перед сном мама всегда объясняет мне непонятные… — тихонько поделился Вася и поднял на меня полные слёз глаза. — Она же не умрёт?

— Ну ты чего, конечно, нет! — выпалил я, почувствовав, как от неожиданного вопроса в груди всё сжалось. — С мамой всё в порядке.

— Нет, не в порядке, я знаю, — всхлипнул он, зло вытерев мокрые щёки. — Зачем тогда операция…

Конец фразы потонул в горьком рыдании, но смысл я и так понял. Переглянувшись в ошарашенным котом, который предпочёл ретироваться на диван и теперь наблюдал за происходящим с безопасного расстояния, я притянул к себе пацана. Он удивительно долго продержался.

— Вась, мы с Вадимом тебя не обманываем, — немного слукавил я, совершенно не представляя, как успокоить Жениного сына. Обычно мой максимум — подуть на содранную коленку и облегчить страдания купленным втихаря от родителей мороженым. — Знаешь, я ведь тоже был врачом, кое-что в этом понимаю… Всё будет хорошо, вот увидишь.

Вслед за очередным всхлипом послышался тяжёлый вздох, и Вася отстранился.

— Не думай о плохом, — я слегка сжал худенькие плечики и шутливо взъерошил чёлку. — Ты большой молодец, я бы на твоём месте уже обделался от страха.

Впечатлённый похвалой, в которой, к слову, не было ни капли вранья, Василий поднял на меня полный затаённой надежды взгляд. Даже плакать перестал.

— Правда?

— Правда, — как можно серьёзнее подтвердил я. — Маме с тобой очень повезло.

— Папа всегда говорит, что мужчины не плачут… — насупился Вася и стыдливо опустил глаза.

Неприязнь к Жениному бывшему мужу родилась ровно в тот момент, когда узнал о его существовании. И чем дальше, тем сильнее становилось это чувство. Умом я понимал, что не должен ронять в глазах ребёнка авторитет отца… Но, похоже, ниже всё равно было уже некуда.

— Глупости, — с трудом подавив раздражение, хмыкнул я. — Особенно если мама попадает в больницу. Просто мы делаем это незаметно, чтобы не расстраивать её ещё больше.

Кажется, мои слова очень вдохновили Василия. Он гордо расправил плечи, но потом вдруг недоверчиво прищурился.

— И вы не расскажете?

— Конечно, нет, — подмигнул я и протянул ладонь для рукопожатия. — Будет наш с тобой секрет. Договорились?

Ответом мне стала по-детски искренняя улыбка, и маленькая рука уверенно легла в мою.

— Договорились!

Ну что же, общий язык с пацаном, я, похоже, нашёл. Со слезами тоже справились, осталось только продержаться до утра. Жаль, в своих установках я не уточнил до какого именно… Потому что ни утром, ни следующим вечером Женя не очнулась.

Глава 5

Георгий

— Георгий Владимирович, а… — Ошарашенный взгляд секретарши метался между мной и Васей. — А где Евгения Ефимовна?

— На больничном, — коротко бросил я, помогая Василию снять промокшую толстовку. Настроение и так было ни к чёрту, а внезапно начавшийся ливень испортил его окончательно. — Кофе сделай, пожалуйста.

— А… — снова издала невнятный звук Карина. — А Васенька…

— А Васеньке какао, — знакомству всех вокруг с сыном Крыловой я уже даже не удивлялся.

Ответом стала оглушительная тишина. Похоже, моя секретарша зависла… Впрочем, одного строгого взгляда хватило, чтобы её тотчас сдуло из приёмной. Конечно, я понимал, что своим поведением давал отличную почву для сплетен, но объяснять не было ни сил, ни желания. Тяжело вздохнув, я с тоской посмотрел на пустой Женин кабинет. Прошло уже почти двое суток. Вадим продолжал повторять, что она просто спит и причин для беспокойства пока нет, и тупо шутил, как сильно мы достали Крылову, раз она решила отдохнуть таким своеобразным образом. А мне с каждой минутой становилось всё поганее.

— Посидишь у мамы, ладно? — попросил я Васю и включил свет. — У меня скоро собрание, а потом важная встреча.

— Окей.

Внимательно осмотрев Женин кабинет, он устроился на диване и принялся собирать в стопки в беспорядке валявшиеся на журнальном столике буклеты и каталоги. Я сел рядом.

— Хочешь чего-нибудь? Бутерброд, булочку?

Василий отрицательно покачал головой.

— Надо покушать.

Ноль реакции. В переводе с Васиного — меня послали далеко и надолго. За ничтожно короткое время нашего знакомства я уже успел узнать, что Женин сын мог быть крайне упрям (впрочем, ничего удивительного). Возможно, стоило просто оставить чужого ребёнка в покое, но за завтраком Вася почти не притронулся к еде, и это чертовски беспокоило. Ну а раз уж он сам решил, что моя компания предпочтительнее Сониной…

— Твоя мать с меня три шкуры сдерёт.

Нехорошо манипулировать детьми. Однако другого способа добиться желаемого, кроме как воззвать к состраданию и мужской солидарности, если логические доводы больше не работали, я пока не придумал. В ответ Василий так тяжело вздохнул, словно из нас двоих ребёнком был я.

— Попозже, — со скрипом, но всё-таки сдался он.

Вася уже успел навести порядок и теперь аккуратно раскладывал принадлежности для рисования. Не похоже, что ему хотелось заниматься творчеством, но, видимо, как и мне, нужно было чем-то себя занять. Весь вчерашний день мы провели в нервном ожидании новостей от Краснова и извели себя настолько, что начали вздрагивать от каждого звонка.

Покрутив в руках новенькую пачку акварельных карандашей, Вася с хмурым видом отложил ту в сторону и устало завалился на диван.

— Не хочется рисовать? — я легонько потрепал светлые волосы

Этим утром мы минут пятнадцать пытались уложить его модную стрижку, чтобы «получилось, как у мамы». Первым психанул Василий и, плюнув на это гиблое дело, просто взъерошил чёлку пальцами, так что портить было нечего.

— Не-а, — выдохнул мой соратник по несчастью.

В ответ я притянул пацана поближе и ободряюще сжал плечико. Что уж тут скажешь? Такими нас — молча пялящимися в одну точку — и застала Карина.

— Ваш эспрессо, Георгий Владимирович. — Поставив на столик кружки, она подмигнула Васе. Похоже, успела взять себя в руки за время отсутствия. — И какао.

— Спасибо.

— Спасибо, — вслед за мной повторил Василий и улыбнулся своей фирменной улыбочкой, от которой секретарша едва не растаяла.

Я чуть слышно усмехнулся — далеко пойдёт. Надо будет взять у него мастер-класс.

— Не за что, солнышко, — Карина с умилением прижала к груди пустой поднос, но, на её счастье, вовремя вспомнила о своих обязанностях. — Георгий Владимирович, все собрались в конференц-зале. Ждут только вас.

— Пять минут.

Выпить кофе, успокоиться, настроиться на работу. Я уже и не помнил, когда сам проводил обычные планёрки, для этого у меня была… Женя. Везде, чёрт возьми, Женя! Оказалось, я так привык к постоянному присутствию Крыловой в своей жизни, что даже два дня без неё были сродни пытке. Будто конечности лишился.

— Всё, хватит… — глухо рыкнул я, растёр лицо и наткнулся на удивлённый Васин взгляд. Великолепно… Для полного счастья осталось только ребёнка напугать. — Работать пора, — попытался оправдать внезапный эмоциональный всплеск и, поднявшись с дивана, залпом опрокинул в себя кофе. — Если что — зови. Думаю, часа за три управлюсь, потом сходим с тобой куда-нибудь, идёт?

Василий, потянувшись за какао, согласно кивнул, а я с облегчением выдохнул. На полноценный приём пищи тянуло слабо, но лучше, чем ничего…

Покинув Женин кабинет, я попросил Карину приглядывать за мальцом и отправился в конференц-зал. Судя по взбудораженным взглядам женской половины коллектива и молчанию, мгновенно воцарившемуся, стоило только переступить порог, обсуждали мои сотрудники что-то безумно интересное. Карина времени зря не теряла. Не удивлюсь, если к завтрашнему дню мы с Крыловой станем давними любовниками, а Вася — моим тайным сыном… В этот момент я вдруг понял, что очень бы этого хотел. Вот так просто и по-идиотски неожиданно осознал — я уже давно считал Женю своей. А к концу собрания, и половины которого не запомнил, твёрдо решил, что заберу их с Василием себе.

Удовлетворившись этой мыслью, я хоть и с трудом, но наконец смог сосредоточиться на работе. Знакомство с практикантами, три встречи. Как раз шла последняя, когда из приёмной донёсся испуганный возглас секретарши, а следом, с грохотом ударившись о стену, распахнулась дверь.

— Мама звонит!

В кабинет ворвался маленький блондинистый вихрь, и через мгновение в моей руке оказался мобильный. Я даже не сразу понял, что произошло. Посмотрел на экран, где отсчитывались секунды активного звонка, перевёл взгляд на взбудораженного ребёнка, и, бросив клиенту скупое «извините», поднёс телефон к уху.

Глава 6

Женя

Меня разбудил писк. Такой отвратительный и громкий, что создавалось впечатление, будто на голову надели кастрюлю и самозабвенно долбили по ней поварёшками. С трудом разлепив весившие, казалось, целую тонну веки, я снова зажмурилась от резанувшего по глазам света, а прострелившая висок боль отозвалась где-то в копчике.

— Ну привет, спящая красавица, — сказал кто-то голосом Краснова. — Выспалась?

Я вновь медленно открыла глаза, но в этот раз обошлось без подстав. Перед собой я увидела немного мутного Сашиного брата, который крутил в руках медицинский фонарик.

— Жень, ты меня слышишь?

— Ага, — каркнула какая-то хриплая ворона.

Совершенно не желавший соображать мозг, наконец, признал в писке работающий монитор пациента, а под носом обнаружилась дико неудобная канюля (хотя поставщик уверял в обратном), которую я же Краснову и продала. По всему выходило — я была в больнице. Вот только… почему? Суд в очередной не состоялся, мы с Васей ехали в офис, а потом… Тело среагировало быстрее, чем я успела сформулировать мысль и тем более задать вопрос.

— Вася…

— Эй, куда поскакала, — схватил меня за плечи Вадим, не дав свалиться с койки. — С ним всё хорошо, он дома.

Несколько секунд я тупо пялилась на Краснова, пока пыталась уложить информацию в разрывавшейся на части голове, и, с облегчением выдохнув, откинулась на подушку. Слава богу…

— У меня чуть сердце не остановилось…

— Да я слышал, — хмыкнул Вадим и покосился на монитор. — С Василием всё в порядке, не волнуйся.

Коротко кивнув, я сжала пальцами виски. Вопросов было море, но мне всё же удалось вычленить наиболее животрепещущий:

— А со мной?

Судя по тянувшейся из-под простыни дренажной трубке и полусидящему положению, бывало и лучше. Но опознать повреждения оказалось сложно — по мне будто каток проехался. Хотя я помнила, что удар был не очень сильный… Видимо, меня добила не вовремя сработавшая подушка безопасности.

— Сотрясение, ушиб рёбер, один оскольчатый перелом и гемоторакс. Через недельку-другую будешь огурцом. — В своей привычной манере выдал Вадим. — Как себя чувствуешь?

— Хреново, — честно призналась. — Сколько я здесь?

— Почти двое суток.

Из груди вырвался протяжный стон, а следом грязное ругательство, как нельзя лучше описывавшее ситуацию.

— Надо… чёрт, — поморщилась я. На секунду показалось, что в висок вогнали дрель. — Надо позвонить Косте…

Страшно было даже представить, что пришлось пережить моему сыну. Оставалось надеяться, что его отцу хватило мозгов засунуть свою принципиальность в…

— Вася с Волковым.

— Чего? — уставилась я на Краснова, уверенная, что ослышалась.

— Когда вы попали в аварию, Василий позвонил Гоше. К Косте ехать отказался. Но ты права, обязательно надо позвонить — эти двое из меня уже всю душу вытрясли… — закатил глаза Вадим.

Я же могла только, как идиотка, хлопать глазами. До меня лишь сейчас стало доходить, что сама я никак не могла оказаться в частной клинике… Но Вася! Как он… Как вообще?.. И почему именно моему начальнику?!

Видимо, последний вопрос я задала вслух, потому что Вадим пожал плечами:

— Не знаю, сама у них спросишь. Так, — он посмотрел на часы, — мне пора. Твой телефон у меня на зарядке, занесу через пару минут. Я на связи. Тебе что-нибудь нужно?

Я растерянно покачала головой, понимая, что никаких внятных ответов от Вадима не дождусь. Соображать и анализировать тоже выходило туго, зато природные потребности вдруг стали ощущаться особенно ярко.

— В туалет бы.

— Ни в чём себе не отказывай, — хохотнул мой лечащий врач и кивнул куда-то вниз, а я заметила ещё одну трубочку — потоньше.

— О боже… — хныкнула я и под заливистый смех Вадима спрятала лицо в ладонях.

За что мне всё это?

— Сейчас пришлю медсестру, — Краснов слегка похлопал меня по плечу и поднялся со стула. — Дренаж тоже можно снимать.

Попрощавшись, он ушёл, а уже через пять минут надо мной колдовала старшая медсестра Валентина Степановна. Её же пришлось попросить найти Васин контакт, потому что самостоятельно это сделать не получилось — экран сейчас казался отвратительно ярким месивом сливавшихся друг с другом символов. Ощущая себя беспомощным слепым котёнком, я с благодарностью приняла из рук медсестры телефон и с замиранием сердца вслушалась в длинные гудки.

— Мамулечка! — раздался спустя несколько секунд родной звонкий голос.

— Привет, солнышко, — выдохнула я, чувствуя, как в уголках глаз собираются слёзы. Слава богу, он не пострадал. Я бы не пережила. — Как ты, родной? Всё хорошо?

— Ты проснулась! — воскликнул Вася. Послышался странный шум, а следом топот детских ног. — Гера, мама проснулась!

— Вась… — попыталась привлечь внимание я, но мой обычно скупой на проявление эмоций ребёнок не слушал.

На заднем фоне Карина причитала что-то про важную встречу, затем хлопнула дверь, и я в ужасе замерла, предвкушая реакцию Волкова.

— Мама звонит!

На несколько мгновений повисла тишина, а затем в трубке раздался напряжённый голос моего начальника:

— Да?

— Гош?.. Привет. Прости, пожалуйста…

— Ну и напугала же ты нас, — тут же перебил меня Георгий. В его голосе было столько неприкрытого облегчения, что я даже растерялась. — Как ты?

— Нормально…

— Мы сейчас приедем, — нетерпящим возражений тоном произнёс Волков. — Вась, беги собирайся, через пять минут выходим. — И снова мне: — Тебе что-нибудь привезти? Что-то нужно?

— Нет… наверное… пока не поняла.

— Ок. Скоро будем.

Звонок прервался, и я, не успев сказать и слова, ошарашенно уставилась на смолкший телефон. Всё это было очень странно и неожиданно. Мой босс — контрол-фрик и страшный зануда во всём, что касалось работы, которая, к слову, составляла девяносто девять процентов его жизни (оставшийся приходился на менявшихся с космической скоростью женщин), ненавидел, когда нарушался «естественный ход вещей». Георгий терпеть не мог отклонения от графика, накладки и форс-мажоры, а ещё личное на работе… но притащил туда моего сына и, кажется, прервал встречу. Неужели Волкову так тяжело пришлось без помощницы в эти два дня, что он ломанулся ко мне при первой возможности?

Глава 7

Женя

— Нет, Вась, пусть спит

— Но почему?! — явно негодовал мой сын.

— Потому что маме надо отдыхать, — последовал спокойный, но твёрдый ответ.

К моему огромному удивлению, вместо ожидаемых споров послышался шумный вздох и смиренное «ладно». Ну ничего себе… Это его «ладно» было проявлением высшей степени уважения и означало, что Вася будет слушаться, даже несмотря на свое абсолютное несогласие. До этого момента «ладно» кроме меня удостаивались лишь Саша, Вадим и прошлая воспитательница.

— Поздно, похоже, мы всё-таки её разбудили… — чуть громче, с едва заметной усмешкой произнёс Гоша.

Я хотела ещё немного тихонько полежать и послушать, как дальше будут развиваться события, но, видимо, спалилась. Пришлось просыпаться.

— Привет, — я открыла глаза и нашла взглядом своих посетителей.

— Мамочка!

Уже через мгновение ко мне нёсся маленький вихрь, но, прежде чем Вася с разбегу бросился в объятия, Гоша в последний момент успел схватить его за капюшон толстовки и немного притормозил.

— Вась, о чём мы говорили? — без тени раздражения спросил Волков и отпустил. — Аккуратно.

В ответ мой сын коротко кивнул и, приподнявшись на носочках, как смог, обнял меня за ноги.

— Мамуля… Как хорошо, что ты проснулась.

Сердце затопило невообразимой нежностью. Я пригладила непослушные волосы и крепко сжала прохладную ладошку.

— Как ты, котёночек? — Внутри всё леденело от ужаса при мысли, чем могла закончиться авария. — Испугался?

Василий отрицательно замотал головой.

— Нет! Я даже не плакал! — слишком эмоционально выдал маленький врунишка и, словно в поисках поддержки, обернулся к Гоше. — Скажи!

— Подтверждаю, — совершенно серьёзно ответил подошедший к нам Волков и снова взъерошил светлые пряди, которые я так старательно причёсывала пальцами. — Вась, не хочешь пойти поздороваться с Катюшей?

Я замерла, наблюдая за молчаливым диалогом, и не сдержала поражённого вздоха, когда Вася закатил глаза, достал из кармана мобильник и деловито уточнил:

— Пятнадцать минут вам хватит поговорить?

Уголки Гошиных губ чуть дрогнули в улыбке.

— Хватит.

Вася кивнул, ещё раз порывисто меня обнял и выбежал из палаты, которая с его уходом заполнилась нашим приглушённым смехом.

— Ох, — зажмурилась я, пережидая очередной спазм, и почувствовала, как рядом прогнулась койка.

— Хреново? — участливо поинтересовался босс.

— Не то слово, — я со вздохом откинулась на подушку. Каждое движение головой отзывалось новым уколом боли. Я заставила себя приоткрыть глаза и посмотреть на Волкова. Выглядел он неважно. Даже в полумраке палаты я заметила залёгшие под глазами тени и небрежную щетину. — Спасибо тебе огромное, Гош.

У нас были хорошие, довольно близкие рабочие отношения. Как иначе, если приходилось столько времени проводить вместе? Командировки, дедлайны, ночное допиливание отчётов. На связи двадцать четыре на семь… Да я по звуку шагов могла определить, в каком настроении Волков! И всё же прекрасно понимала, что была лишь винтиком в хорошо отлаженном механизме. Важным, но не незаменимым. Гоша не обязан был помогать, особенно после устроенного скандала.

Не сказать, что бы я чувствовала себя виноватой… В последнее время я всё чаще стала задумываться об увольнении. И чем дальше, тем привлекательнее казалась эта идея. Разумеется, босс не виноват в моих проблемах… Он всегда ставил бизнес на первое место и не скрывал этого. Может, потому и добился такого успеха. Поначалу я относилась к нему с пониманием — зарплата с лихвой покрывала все неудобства и отсутствие свободного времени — но больше не могла. Я устала. Устала пахать в ритме Волкова, чувствовать себя умным калькулятором на ножках и подыгрывать в игре «скажи нет личной жизни». После пяти лет работы и моих искренних стараний хотелось хоть немного человечности и понимания. И когда Гоша отказался дать первый за долгое время, пусть и внеплановый отгул, у меня сорвало планку. Перед уходом я наговорила ему такого, что впору было сразу швырнуть вслед трудовую книжку… Но вот Волков сидел здесь, вперив в меня какой-то совершенно непостижимый взгляд. Он никогда раньше так на меня не смотрел.

— Брось. Ты бы сделала то же самое.

— Да, но… Всё равно спасибо. Особенно за Васю.

Поразительно, как быстро ему удалось найти подход к моему сыну. У него на всё имелось своё мнение, и обычно взрослым не хватало терпения на объяснения и уговоры. Вася даже своего отца слушаться не хотел, а тут…

— Очень смышлёный парнишка… — Волков мягко усмехнулся. — Особенно для почти шести. — Наверное, в этот момент на моём лице отобразилась самая идиотская улыбка, как которую я была способна. Ну какая мать останется равнодушной? — Жень… — вдруг серьёзно заговорил Гоша. — Я, возможно, лезу не в своё дело… Но, когда я забирал Васю, он сказал, что между отцом и детдомом выберет второе. Твой бывший муж…

Щёки и шею опалило жаром стыда от осознания, что именно имел в виду Волков.

— Нет, что ты! Конечно, нет… — Чёрт, как же неловко. Ох, и котёнок… Вот что о нас думают посторонние люди? — У нас нормальные отношения.

Возможно, то была лишь игра теней, но на мгновение мне показалось, что Волков помрачнел.

— Ну, хорошо, — задумчиво хмыкнул он, а через несколько секунд невозмутимо продолжил: — В любом случае я присмотрю за Васей, пока ты в больнице.

Предложение оказалось настолько неожиданным, что я не сразу нашлась с ответом.

— Эм… — выдала невнятное мычание. — Я попрошу свекровь или…

— Не надо, — Волков тут же пресёк попытку возразить, чем снова меня огорошил. — Зачем ребёнку лишний стресс? Мы хорошо поладили. Правда, чувствую, Василию со мной скучно — надо будет решить вопрос с садиком, чтобы я мог его отводить и забирать.

Гоша говорил так убедительно, будто сидеть с чужими детьми было для него в порядке вещей, и мой всё больше напоминавший переваренную кашу мозг не смог найти ни одного вразумительного аргумента против.