Никчёмное наследство бедной сиротки

Пролог.

– Эй, крошка… – пробасил за спиной хриплый мужской голос, пробирающий до самых костей. – Что ты успела увидеть?

– Ничего, – бегло выпалила я и рванула так, что позавидовал бы любой легкоатлет.

Я никогда не бегала быстро, но немалая порция адреналина сделала своё дело. За пару минут промчалась не меньше полукилометра. Результат, конечно, не ахти, но с моими короткими ножками и постоянно путающейся вокруг них юбкой – это лучшее, что я смогла сделать.

Сердце колотилось о рёбра, выстукивая только ему известную мелодию, мысли путались, а не привыкшие к таким длинным дистанциям конечности исходили мелкой дрожью, постепенно занявшей всё тело.

Опасность ещё не миновала, но не видя реальной угрозы, я немного расслабилась, позволив себе на секундочку закрыть глаза и перевести дыхание.

– Господи, во что я опять вляпалась? – простонала себе под нос, прислонившись спиной к холодной каменной стене и, пытаясь унять бешеное сердцебиение. – Почему, ну, почему именно я должна была всё это увидеть?

Я, ведь, знала, что на узких улицах старого города можно нарваться на кого угодно даже средь бела дня, но приказ тётушки и жгучее желание узнать Райград поближе лишили меня самого главного – бдительности.

Теперь же одна мысль не давала мне покоя: а так ли случайно я здесь оказалась?

Я искренне хотела забыть, вычеркнуть из памяти последние десять минут жизни, но картинки, мелькающие теперь перед глазами снова и снова шокировали моё сознание. Если о произошедшем хоть кто-то узнает, разразится настоящее цунами. Если же я утаю то, что видела – погибну сама.

Хотя, по всей видимости, мне, итак, теперь не жить…

Огромные, ледяные пальцы моего преследователя безжалостно сомкнулись на моей шее, вдавив меня в каменную твердь, и лишив возможности сопротивляться.

– Ты же понимаешь, крошка, что теперь мне придётся тебя убить?..

Визуал

Дорогие читатели, приветствую Вас в своей новой книге. Надеюсь, что история о чистой любви и подлом коварстве заинтересует Вас, заставив прожить её вместе с героями.

Добавляйте книгу в библиотеку, ставьте звёздочки и пишите комментарии.

Знакомьтесь, Мари Шантье де Росс. Главная героиня.

Глава 1

– Очухалась, мерзавка? – резкий, писклявый, как скрежет несмазанной телеги, голос безжалостно вонзился в густой туман, окутавший моё сознание. – Предупреждала ведь, сунешься на второй этаж – ноги переломаю, дрянь!

Сознание возвращалось урывками, болезненными вспышками. Тело, словно отбивная, болело так, будто по нему только что проехал товарняк. Голова трещала по швам от пульсирующей резкой боли, не давая ни открыть глаза, ни ухватиться за ускользающую реальность, и каждая клеточка тела вопила от боли, ежесекундно напоминая о своем мучительном существовании.

Внезапно обрушившийся на меня ледяной душ окончательно вырвал сознание из забытья. Я поняла, что лежу на чем-то непривычно твердом и холодном, причем голова оказалась ощутимо ниже остального тела. А надо мной нависло перекошенное злобой, незнакомое женское лицо: седые кудельки на висках, толстый слой пудры, трескающийся от недовольной гримасы.

А визг! Этот визг, напоминавший предсмертный крик поросенка, вбивал в голову раскаленные гвозди, мешая не то что думать – дышать.

– Три года на нашей шее сидела, объедала, а теперь еще и воровать удумала, гадина?! Слава богу, я вовремя заметила!

Воровать? Что за дичь она несет? И, вообще, кто эта тётка?

В мозгу вспыхнул осколок воспоминания: утро, солнце, друзья, свист ветра в ушах и захватывающий дух полет на тарзанке в глубокое ущелье.

Видимо, зря я на это сегодня решилась... Трос не выдержал? Или ноги плохо закрепили?

Но тогда я должна была лежать не здесь, а в морге.

Так, стоп! А где это я?

С невероятным усилием я приподнялась на локте. Голова оказалась неимоверно тяжёлой И мне пришлось очень постараться, чтобы оторвать её от нижней ступени широкой мраморной лестницы, ведущей куда-то вверх, в полумрак старинного особняка. Под головой расплывалось багровое пятно – из рассечённого виска натекла уже целая лужа крови.

– Где я? – прохрипела я, с трудом узнавая собственный голос – он стал тонким, почти детским. – Что со мной случилось?

– Хватит ломать комедию, Мари! – взвизгнула женщина, с силой пнув меня в бок. – Сама нарвалась!

– Мари? – я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. – Но… меня зовут Алина.

– Ох, крепко же ты черепушкой приложилась, голубушка, – послышался рядом другой женский голос, тихий и полный сочувствия. – Имя свое забыла, сердешная!

Та, что это говорила, выглядела куда проще первой: серое, мешковатое платье, хоть и старинного фасона, волосы, стянутые в тугой узел на затылке, и глаза, излучающие неподдельную жалость.

– Заткнись, Тара! – рявкнула первая. – Не хватало тут еще твоих слезливых причитаний! Лучше помоги этой воровке подняться, да проводи её до чулана, где ей самое место, да не выпускай, пока лорд Генри не уедет. Негоже такому важному господину, как он видеть это убожество. И приберись тут, да поживее!

– Женщина, вы меня с кем-то спутали, я никакая не Мари… – попыталась я внести ясность. – Мне в больницу нужно.

– Тише… – зашептала Тара, буквально взваливая меня к себе на плечи, – не то госпожа решит, что ты окончательно умом поехала, возьмёт да и упечёт в хворый дом. А ты же знаешь – оттуда ещё никто никогда не возвращался.

Вот те на… Что за странности тут творятся?

– Женщина? – поражённо воскликнула мегера, налетая на меня с кулаками.

– Что случилось, Катрин? – донёсся откуда-то сверху зычный мужской голос, заставивший эту дикую кошку опустить руки. – Надеюсь, моя племянница пострадала не по твоей вине?

– Ну, что ты, Анри, эта недотёпа снова свалилась с лестницы, запутавшись в собственном платье! – тётка театрально всплеснула руками, сделав вид, что поправляет моё платье. – Я право и не знаю что было бы лучше: чтобы она свернула свою тощую шею и померла, или так и сидела на нашей?! Совершенно бесполезное создание, кроме того, что нищее, так ещё и глупое, и посредственное! – недовольно пробормотала женщина, стреляя в меня своими глазами-иглами.

– Ты несправедлива к Мари, дорогая, – мягко возразил ей мужчина, спускаясь с лестницы. – Она весьма начитанная и добрая девушка. Герта, упокой Господь её душу, дала ей прекрасное образование. Я постараюсь подобрать ей выгодную партию, и она, наконец-то, перестанет раздражать тебя своим присутствием.

– Жду не дождусь! – фыркнула она, огибая своим кринолином этого чудесного человека. – Ты уже три года обещаешь сбыть её с рук, а всё никак. Не иначе хотишь подсунуть эту плебейку моему племяннику. Учти, если мой дорогой Аарон увидит это убожество, ты об этом пожалеешь!

Выплюнув последнюю порцию яда прямо в лицо мужчины, эта гадина повернулась ко мне и зашептала:

– Будь уверена, больше в этом доме нахлебницы не нужны! Так, что не долго тебе осталось…

Мне было неимоверно тошно просто стоять, не говоря уже о необходимости слушать эту змею. Спорить было ещё сложнее, ибо голова ещё соображала плохо, а память являла какие-то странные картинки из чужой жизни, выдавая их за мои собственные воспоминания.

– Катрин, ты забываешься! – попытался осадить её мужчина. – Мари – моя родная племянница, и пока я жив, она будет жить в этом доме!

– Как знаешь, Анри… – зло протянула тётка, поднимаясь наверх. – Как знаешь!

Визуал

Лорд Генри Шантье де Росс, родной дядя Мари. Герцог Шантье, советник короля.

Леди Катрин Шантье де Росс, жена дяди. Особа малоприятная и откровенно злая.

И наш красавчик - Аарон Савар де ла Рошет, герцог Саварский, родной племянник леди Катрин.

Глава 2

Чулан, в который привела меня Тара, был маленьким и душным. Скорее это была подсобка, в которой хранились орудия труда и старые соломенные тюфяки, на которые она меня и уложила. Честно сказать, мне было всё равно на каком ложе отходить в мир иной, а потому, я совсем не сопротивлялась, и почти сразу же отключилась под монотонные причитания служанки.

Сознание мало-мальски вернулось, когда я почувствовала, что меня куда-то несут.

– Ничего, дочка, доктор Фирст быстро поставит тебя на ноги, – услышала я уже знакомый мужской голос. – Тара останется с тобой, как и положено молодой леди.

Я мерно покачивалась в матерчатых носилках, отчаянно борясь с тошнотой, и, надеясь, что скоро это закончится. Я по прежнему не понимала, где нахожусь и, почему меня принимают за другую. Однако, благодаря постоянно ускользающему сознанию я то и дело ныряла в волны забытья, и снова возвращалась.

Каждый раз, когда моё сознание прояснялось, я снова и снова удивлялась странности происходящего вокруг. Вроде бы я находилась в больнице, но ни одного укола, ни единой таблетки, ни одной системы. Только отвары трав, примочки и жутко вонючая мазь… вот и все лекарства!

Но, удивительное рядом – мне действительно полегчало.

– Мари, наконец-то ты проснулась! – пропищала рядом девушка в сером, что была тогда на лестнице. – Хвала высшим силам, труды доктора не прошли даром! Ты жива!

Девушка кинулась обнимать меня, словно мы были давно знакомы.

Я молчала, не зная, как лучше отреагировать на всё, что помнила: жуткую боль, толстую злую тётку и пожилого мужчину со смешными усами, который почему-то называл меня дочкой.

– Где я? – прошептала я и попыталась откашляться, ибо голос всё ещё был чужим.

– Знамо где – в особняке Альбера Фирста, местного лекаря. Между прочим, он лучший из лучших. Весь Райграт у него врачуется. Вся высшая знать. Вот и тебя дядюшка пристроил. Ох, если бы не он…

– Что ещё за Райграт? Где это?

– Да что ты, Мари, неужто и вправду умом тронулась? Уж почитай три годика здесь прожила, а название города не помнишь?

– Дело в том, что я не Мари…

– Ой, упекут в хворый дом, ой, упекут! – запричитала девушка, покусывая кончики пальцев.

Глядя на сакрушающуюся служанку, я поняла, что должна разобраться со своими проблемами сама, никого не впутывая, иначе беды не избежать.

– Я просто сильно ударилась головой и почти ничего не помню, – отвлекла я её от переживаний.

Тара настороженно взглянула на меня, вытерла одинокую слезу и выдала:

– Так не мудрено. Я уж было решила, что померла ты, голубушка. Шутка ли снова с такой высоты то кубырнуться!

– Так это уже не первый раз? – удивилась я “своей” неуклюжести.

– Да где там! – опасливо оглянулась она. – Только, если хозяйка узнает, что я треплюсь с тобой, снова запрёт меня в холодной, а то и высечет.

– Хозяйка? – процедила я сквозь зубы.

– Ну, да. Леди Катрина Шантье де Росс – моя хозяйка и жена твоего родного дяди.

– Кажется, она ненавидит меня.

– Так не мудрено же. С тех пор, как отец твой приставился и тебя определили в дом лорда Генри, она, как с цепи сорвалась. Всё пытается извести тебя всеми силами. Ах, если бы хозяин постоянно был дома… она, вряд ли выгнала бы тебя в крыло для слуг и заставила бы выполнять самую грязную работу. Вот мы с тобой напару и скребли полы во всём особняке.

– Даже так?!

Девушка быстро закивала, подтверждая то, что та мегера, которая орала на меня, когда я впервые очнулась после падения, третировала бедняжку Мари просто потому, что она жила в её доме. Интересно, почему все принимают меня за неё?

В голове, вдруг, промелькнула странная мысль. Неужели?..

– Тара, а ты можешь дать мне зеркало?

– Чего? – не поняла она.

– Зеркало… или хотя бы таз воды. Умыться хочу.

– А-а-а… так это я мигом! – уже мчась на выход, прощебетала служанка.

А когда вернулась с полным тазом воды, я не смогла сдержаться, ошарашенно вглядываясь в миловидное личико молоденькой блондинки.

– Очуметь!!! Это я???

Визуал

Знакомьтесь, Тара Морт - служанка в доме лорда Генри, подруга Мари.

Ангелочки Мари. Совсем скоро они наполнят смыслом жизнь нашей героини.

Глава 3

Из глубокого сосуда на меня смотрела блондинка! Самая настоящая с длинными белыми волосами, голубыми глазами, шикарными ресницами и миленьким кукольным личиком. В точности такая, каких я высмеивала раньше, называя их глупыми курицами. Сама я всегда была брюнеткой и носила экстремально-короткую стрижку, стараясь ничем не отличаться от друзей, ведь будучи прирождённой экстрималкой, общалась исключительно с парнями. Видимо, поэтому никто из них не воспринимал меня, как девушку…

Слово “блондинка” стало для меня именем нарицательным для всех белокурых красавиц. Они всегда казались мне чересчур изнеженными, недолёкими особами, которых не интересует ничего, кроме собственной карамельной внешности.

Вот уж никогда бы не подумала, что мне придётся исполнять роль одной из них…

Но, как я умудрилась попасть в чужое тело? В это тело? И где настоящая Мари?

Неужели, Бог наказал меня за прежнее высокомерие, сделав экстремальный апгрейд не только моей внешности, но и всей жизни?

– Скажи-ка, Тара, а сколько мне лет?

– Восемнадцать уж стукнуло, – не задумываясь, выпалила она.

– Тогда почему я до сих пор живу в доме дяди?

– А куда ж тебе ещё идти? Вот ежели лорд Генри сговорится о твоей свадьбе, тогда и отправят к мужу.

– Спаси и сохрани! – пропищала я, поперхнувшись воздухом.

– Пожалей дядюшку, Мари, эта грымза со свету его сживёт, ежели он не сбудет тебя с рук.

– Так, почему же он всё ещё этого не сделал? – я хотела узнать, как можно больше.

– Так дома то его почитай и не бывает… Должность при королевском дворе отнимает всё свободное время советника. Дела государственные важнее личных проблем. Он до недавнего времени и не знал, что ты все эти годы была не гостьей в его доме, а служанкой. Такой скандал разразился…

Твою дивизию… куда меня занесло? Королевский двор, советник…

Я ущипнула себя за щёку, чтобы удостовериться, что не сплю, и довольно ощутимая боль тут же развеяла мои надежды. Получается, ко всему прочему, я ещё и в прошлом? Зашибись!

Значит, огромное платье злобной тётки мне не приснилось, так же, как и тот странный дом, его “доисторическая” обстановка и странная манера общения. Я уже не говорю о том, как рьяно старуха нападала на меня, чего никогда не случалось в моей прежней жизни. Обычно меня стороной обходят, а тут…

– Воистину, лекарь Фирст – лучший из лучших! Ты не просто пришла в себя, но и заговорила! – радовалась Тара. – Вчера я слыхала, как хозяин, беседуя с ним, поклялся спасти тебя от леди Катрин, – зашептала она. – Надеюсь, он уже нашёл для тебя подходящую партию, и выделит хоть небольшое приданое.

– Но я не хочу замуж! – возмущённо воскликнула я своим, вернее чужим голосом.

– Да как же по другому-то? Леди твоего происхождения непременно должна выйти замуж за богатого лорда, родить ему наследника, а не скрести полы на кухне этой старой квашни! – не удержалась девушка. – Все слуги желают тебе счастья, Мари, но ты вряд ли его найдёшь, живя под палкой леди Катрин.

Не смотря на то, что в этом я была согласна с Тарой, решила всё же не торопиться с выбором своего пути, а немного понаблюдать за тёткой. За одно и о себе побольше узнаю, и о мире, в который меня занесло неисправной тарзанкой.

– Откуда ты всё это знаешь? – полюбопытствовала я, не сводя глаз с молоденькой служанки.

– Так все ж говорят… а я слушаю, да на ус мотаю.

– Что ещё обо мне говорят?

Девушка, как-то странно на меня посмотрела, словно опасалась чего-то, но всё же продолжила:

– Твой покойный папенька не озаботился твоим приданым, всё в игорном доме спустил после смерти жены. Говорят, он так увлёкся, что даже графский титул кому-то проиграл. А, когда помер, имение забрали за долги… Положение твоё и так незавидное, а если ещё и от свадьбы изволишь отказаться – тогда лучше уж сразу в монахини подавайся! Всяко лучше погоста… Хозяйка жизни тебе всё равно не даст. Для неё нет ничего важнее богатства, денег и её драгоценного племянника. Она даже собственных детей заводить отказалась, чтобы все богатства твоего дяди достались ему. Говорят, он и без того безмерно богат, но леди Катрина похоже решила сделать лорда Аарона Савар де ла Рошета самым богатым человеком всего Королевства, а может даже и женить его на младшей принцессе.

– На принцессе? – спросила я, представляя юную профурсетку из “Бременских музыкантов”.

– На меньшее, леди Катрин вряд ли будет согласна. Тем более, что благодаря лорду Генри молодой герцог тоже приближен к Его Величеству, и я слышала, что он давно симпатизирует Её Высочеству Альбертине.

Хотя, все эти имена и открываемые девушкой факты ни о чём мне не говорили, но в груди, почему-то, слегка саднило. Решив, что это из-за моего искусственно заниженного положения, я попросту отмахнулась от этих странных ощущений, вернувшись к прослушиванию рассказа подруги. Для меня все эти титулы совершенно ничего не значат, а сказки с детства люблю.

Служанка всё тараторила и тараторила, полностью оправдывая собственное имя, а я старалась запомнить каждую мелочь, которая могла бы пригодиться мне в дальнейшем. Казалось, Тара знала всё не только о родственниках моих родственников, но и о монаршей семье.

А это, кстати, вообще чудеса! Надо ж было умудриться попасть в сказку с настоящими герцогами и принцессами, но в тело никому не нужной родственницы…

Глава 4

Доктор Фирст оказался весьма приятным, уже немолодым мужчиной. На первый взгляд он чем-то напоминал дядюшку, который уже несколько раз навещал меня и очень переживал за моё самочувствие, однако излишняя суетливость, пенсне и белые нарукавники выдавали в нём аптекаря.

– Ну, что ж, голубушка, – привычно проворковал лекарь, выдавая мне очередную кружку лечебного снадобья, – опасность миновала, и вы можете возвращаться домой.

– Большое спасибо, доктор. Как я могу отблагодарить вас?

– Не извольте беспокоиться, юная леди, лорд Шантье с лихвой оплатил ваше лечение.

Приподнятое настроение лекаря радовало, к сожалению, только его самого. Даже Тара, понимала, что вернувшись обратно, я снова буду в опасности. Поэтому, помогая мне натянуть старенькое, поношенное платье, она напряжённо молчала.

– Мари, а ты никогда не думала о побеге? – наконец заговорила она, когда мы вышли на улицу.

– А мне есть куда бежать? – ответила я вопросом на вопрос.

– Да куда угодно, лишь бы подальше от этой старой змеи. Она же со свету тебя сживёт за каждую монету, потраченную хозяином на твоё лечение.

– Думаешь? – напряглась я.

Если у тётки действительно такие “нежные” чувства к деньгам, то подруга права, у меня реально большие проблемы.

– Угу… Боюсь, теперь и мне холодная светит. Леди Катрина терпеть не может, когда кто-то исполняет приказы хозяина, а не её, – доведя меня до дома родственников, угрюмо пробубнила она.

Снаружи здание выглядело весьма величественно.Большой белый особняк раскинулся на просторном участке, словно царь на троне.

Его фасад, выстроенный из светлого кирпича, был украшен изящной лепниной и колоннами из белого камня, которые подчеркивали великолепие местной архитектуры. Высокие, стрельчатые окна, обрамленные резными наличниками, сверкали чистыми стеклами, отражая солнечный свет, а тяжёлые бархатные портьеры говорили о богатстве хозяев.

На крыше, покрытой темно-красной черепицей, гордо высились несколько труб, украшенных элегантными козырьками. А симметричный дизайн здания подчеркивал его строгую величественную красоту.

Перед особняком был расположен широкий подъезд, вымощенный глянцевыми плитами, ведущий к главному входу, украшенному массивным портиком с высокими колоннами.

Зелень сада, аккуратно подстриженные кусты и цветники, гармонично вписывались в общий ансамбль, подчеркивая изысканность и богатство старинного особняка.

Я невольно засмотрелась его величественной красотой.

– Как здесь красиво, – выдохнула я, делая шаг к огромным воротам.

Высокий забор из кованого железа, увенчанный заостренными пиками, добавлял внешнему виду особняка некую загадочность. Он смотрелся как олицетворение давно прошедшей на Земле эпохи, полной роскоши, изящества и некоторой меланхолии, свидетельствующей о величии и красоте ушедшего времени.

– Чего нельзя сказать о безопасности… – едва слышно пробубнила подруга, отдёрнув меня от основного входа, и, направив к калитке для прислуги. – Не гневи хозяйку!

Стараясь не шуметь, мы тихонечко прокрались к чёрному входу и также незаметно прошмыгнули внутрь.

– Леди Мари! – ко мне тут же подбежали две девушки, мальчонка лет десяти и дородная женщина с красным лицом (по всему видно, кухарка). – Хвала богам, вы живы! Какое счастье, что доктор смог спасти вас! Мы молились за ваше здоровье! – наперебой тараторили они и по очереди обнимали меня. Кухарка даже прослезилась, покраснев ещё сильнее.

Мне всё ещё было странно отзываться на это имя, но искренность герцогской прислуги подкупила даже меня. Странно, но их лица казались мне отдалённо знакомыми, хотя, видела я всю эту компанию явно впервые.

– Вира, нас никто не видел. Покорми Мари, не то хозяйка прознает о нашем возвращении и ей снова придётся голодать.

Так вот почему я такая худая!

– Ох… – засуетилась женщина, изредка вытирая глаза краешком передника. – Я сейчас.

Меня быстро усадили за стол, прямо здесь, на кухне, налив миску ароматного супа, положили передо мной краюху хлеба и ломоть козьего сыра. Не то чтобы я любила подобные продукты, но несколько дней вынужденной голодовки сделали своё дело. На еду, под всеобщее одобрение, я накинулась, как дикий зверь, словно воспитывалась не в приличном доме, а в хлеву, однако наесться мне так и не удалось.

В кухню фурией влетела тётка.

– Что здесь происходит? – с порога завопила она, мгновенно разогнав столпившуюся прислугу и вырывая из моих рук хлеб и ложку. – Я, кажется, ясно дала понять, что больше не желаю видеть тебя в этом доме, плебейка! Кто осмелился снова впустить сюда эту дрянь? Кто позволил открыть в моём доме обедню для бездомных?

Я чуть не поперхнулась от её неприкрытой ненависти. Хозяйка смотрела на меня так, словно перед ней был грязный бомж. Женщина искала виноватых, но кроме меня и поварихи на тесной кухоньке никого не осталось, и она зло взглянула на кухарку.

Я быстро вскочила, пытаясь прикрыть бедняжку своим телом, которого явно не хватало, и получила звонкую оплеуху. В голове снова зазвенело и на меня неожиданно обрушилась целая лавина чужих воспоминаний. – Мари не бездомная! – раздался от двери голос пожилого герцога, из-за спины которого выглядывала… Тара, и старуха покраснела пуще кухарки. – Ты зашла слишком далеко!

Это было последнее, что я запомнила, перед тем, как потерять сознание.

***

Дорогие читатели,

эта история выходит в рамках литмоба "Завещание с подвохом" в котором ждут старта ещё много чудесных историй. Ищите их здесь:
https://litnet.com/shrt/lgCX

Глава 5

Особняк герцога Шантье. Библиотека.

Невозмутимый и отчасти возмутительный взгляд герцогини Катрин неотступно следил за каждым движением Его Светлости. Он нервно вышагивал туда-сюда, пытаясь хоть немного унять гнев. Он не привык спорить с супругой, но несчастье с Мари, рассказ Тары о нелёгкой судьбе племянницы и последняя выходка герцогини лишали его последних душевных сил, останавливающих его от принятия серьёзных мер.

Герцог Шантье стоял посреди своего кабинета, его лицо было жёстким, а взгляд – холодным, как осенний ветер. Перед ним, на бархатном кресле, сидела герцогиня Катрин, её тонкие губы были плотно сжаты, создавая иллюзию их полного отсутствия, а глаза метали молнии. Атмосфера в комнате была наэлектризована невысказанным гневом.

– Почему ты так ненавидишь Мари, Катрин? Ты думаешь, я действительно поверил, что девочка сама сорвалась с лестницы и по собственной прихоти живёт не в гостевой спальне, а в чулане? – голос герцога был низким, но отчётливым, словно удар молота. – Сколько раз я должен повторять тебе, что это недопустимо? Она моя племянница, и имеет право на достойное обращение!

Герцогиня презрительно усмехнулась, отвернув голову.

– Достойное обращение? С этой… этой обузой? – задыхалась она от возмущения. – Она неблагодарна, Анри! Только и знает, что портит мне настроение своим унылым видом. Ей и так слишком много дано – кров над головой, еда на столе!

– Еда на столе? Кров над головой? – герцог сделал шаг вперёд, его глаза сузились. – Ты говоришь так, будто это милость, а не наш долг! Девочка потеряла всё – родителей, дом, статус! А ты обращаешься с ней хуже, чем с последней служанкой, лишаешь её даже света и тепла. По-твоему, это справедливо?

– Справедливость? – герцогиня резко повернулась к мужу, её голос зазвенел от негодования. – Где была справедливость, когда эта нищенка, позор рода, явилась на наш порог, позоря и наше имя своим несчастьем? Она приносит только беды и уныние! Её присутствие здесь – это постоянное напоминание о том, что твой брат был мотом и негодяем!

– Её отец был мотом, да. Но она не виновата в его грехах! – герцог ударил кулаком по столу, отчего перочинный нож подпрыгнул, испугав женщину. – Твоя ненависть ослепляет тебя, Катрин. Ты вымещаешь на ней свою злобу, не имеющую к ней никакого отношения. Это малодушие и жестокость! Я не потерплю такого обращения в моём доме. Это не только негуманно, но и неприлично! Люди говорят, Катрин, и их слова бросают тень на нас обоих!

Герцогиня вскочила, её лицо было искажено яростью.

– Пусть говорят! Мне плевать на их грязные сплетни! Эта девчонка не достойна ни внимания, ни сочувствия! Она – всего лишь тень, призрак былого, и я не позволю ей омрачать мой дом и мою жизнь! Ей самое место в чулане!

– Нет, — голос герцога стал ледяным. – Её место здесь, среди нас. И я требую, чтобы ты прекратила унижать и третировать мою племянницу! Немедленно! Или… последствия будут для тебя весьма неприятными.

Он не повышал голоса, но каждое слово прозвучало как приговор. Герцогиня лишь злобно смотрела на него, её грудь тяжело вздымалась, но она знала, что на этот раз герцог не отступит.

Не отступит и она! Всё, что задумала, она исполнит, чего бы ей это ни стоило.

Мари.

После тёткиной пощёчины словно прорвало плотину, и на меня хлынула волна чужих воспоминаний. Или уже моих?

Это было так необычно – чувствовать то, чего никогда не переживала, видеть картины, которые я никогда не видела, и слышать чужие голоса, кажущиеся родными. Яркое солнце, смех… Это было детство. Детство Мари. Оно было таким светлым, таким тёплым. Я видела её, маленькую, бегущую по зелёной траве, а рядом – высокие фигуры, окутанные солнечным светом. Мама...

Даже мне стало тепло от её нежного взгляда. Её мягкие, нежные руки всегда гладили дочку по волосам, а голос был похож на мелодию. И отец – сильный, добрый, с весёлым блеском в глазах и влюблённым взглядом. Он подбрасывал Мари вверх, и она заливисто смеялась, чувствуя себя самой счастливой девочкой на свете.

Это происходило в просторном имении, окружённом садом, полным цветов и пчел. В нём пахло уютом, безопасностью, любовью. Это был мир, созданный для семейной идиллии.

А потом… резкий, обжигающий холод и темнота. Образ мамы, бледной, неподвижной, лежит на кровати, и её застывшая улыбка разрывали мне сердце. Это было так страшно и несправедливо... Я чувствовала эту боль, как свою собственную, будто большой кусок моего сердца вырвали из груди, оставив открытой зияющую рану.

А следом за болью пришло беспробудное отчаяние, медленное и удушающее. Отец изменился. Сначала он был словно потерянным, потом угрюмым, с покрасневшими глазами и безжизненным взглядом. Он сидел за столом, с картами в руке и горячительным в стакане.

Смех и счастье ушли, оставив вместо себя крики, ссоры, стук дверей.

Имение потускнело, словно вековая пыль осела на каждый уголок. Далее всё шло ещё хуже: пропажа вещей, долги, шёпотки прислуги и гадкое, сжирающее меня изнутри одиночество.

Я видела, как земля уходит у отца из-под ног, как тает его некогда приличное состояние, как исчезает всё, что было так дорого. Графский титул… Это было последнее, что он потерял, но тогда уже ничего не имело значения. Он потерял себя.

Я чувствовала горечь поражения, стыд и безысходность. И вот она – финальная картина, такая грязная и отвратительная, что хочется закрыть глаза и не смотреть, но это невозможно.

Отца нашли… в сточной канаве. Лицо серое, искажённое предсмертными муками. Всё! Финита ля комедия…

Отец ушёл, оставив мне в наследство лишь полное одиночество, нищету и слёзы Я осталась одна. Совершенно одна. Беззащитная, выброшенная из этого мира, где ещё вчера светило солнце и звучал смех.

И теперь эта пустота, эта всепоглощающая тоска и невыносимая боль… Они заполняют меня, Алину. Это не просто воспоминания – это кровоточащие раны, которые теперь стали моими. Воспоминания о счастье, которого у меня никогда не было, и о трагедии, которая стала моей.

Глава 6

Теперь я знала всё…

Очнувшись глубокой ночью, я ясно ощутила под собой не старый слёженный топчан, а мягкую пуховую перину, от которой не ломила спина, и запах пыли не щекотал нос. Видимо, дядюшка каким-то чудом отвоевал меня у тётки.

Ох, и попила она кровушки Мари, пока герцог отсутствовал! Если первое время она всячески изворачивалась, сочиняя сказки о скверных привычках племянницы, то теперь стала откровенно брызгать ядом в мою сторону, не скрывая своей лютой ненависти.

А всё потому, что три года назад Аарон имел неосторожность поцеловать юную Мари…

Катрин Шантье де Росс, шокированная сим фактом, сразу же отправила племянника ко двору, заперев девушку в чулане и, лишив её всех родственных привилегий, которыми она по сути ещё не успела насладиться.

Опасения герцогини, что племянник, вдруг, решит связать свою жизнь с бедной сиротой буквально ослепили её, заставив возненавидеть убитую горем девушку до глубины души, до зубного скрежета и помутнения рассудка.

Все унижения и откровенные издевательства тётки, испытываемые Мари медленно, но верно добивали и без того нерешительную бедняжку. Я с ужасом перебирала в голове день за днём, проведённые “мной” в этом не гостеприимном доме, и негодовала всё больше и больше. Леди Катрин целенаправленно травила племянницу мужа, унижая её даже перед прислугой. Лишь редкие дни, когда Лорд Генри приезжал домой, ей удавалось более-менее нормально поесть, помыться и надеть приличное платье. Остальное время девушке приходилось питаться чем попало, ходить в рванье и спать в тёмном чулане. Всё это превратило Мари в тихую, нерешительную серую мышку, которая и глаза то поднять боится, не говоря уже о том, чтобы перечить хозяйке.

Тот самый день, когда я стала ею, крутился в голове, как информационная карусель, всё время возвращая меня на мраморную лестницу.

Неужели, подсознание хочет мне что-то подсказать?

Вот Мари поднимается по ступенькам, чтобы поговорить с дядюшкой. Лорд Генри только что приехал, и девушка хотела поговорить с ним об отъезде. Хотела поехать с ним в качестве служанки. Лишь бы больше не быть мишенью для тётки и посмешищем для окружающих. Казалось, в тот момент девушка собрала все свои внутренние силы, осмелившись на этот шаг, но на самой верхней ступеньке её встретила герцогиня…

– Что тебе нужно, плебейка? – брезгливо кинула она, и не дожидаясь ответа, безжалостно столкнула Мари вниз.

Пролетев кубарем всю лестницу, девушка не издала ни одного звука, словно морально уже подготовилась к… смерти.

Резкая боль пронзила голову и на смену головокружительному полёту пришла тьма. Это было её последним воспоминанием. Теперь я точно знала – Мари погибла от рук леди Катрин. Пока я не знала, как распоряжусь этой информацией, но в одном была полностью уверена – тётка должна ответить за все свои злодеяния!

Тягостные думы захватили меня настолько, что я даже не заметила, как наступило утро. Заметив это, я, наконец-то, рассмотрела комнату, которая могла всё это время быть комнатой Мари. Сложись всё иначе, девушка могла бы быть счастливой, но злой рок навис над ней в образе леди Катрин. не оставившей той ни единого шанса. И всё из-за этого таинственного племянника.

Почему он так важен для герцогини, раз уж она готова на любое преступление, лишь бы не допустить его встречи с Мари? Всё это было очень странным и в то же время чертовски интересным. Судя по всему, она знала его лично, но в памяти, почему-то, не осталось ни единого образа этого загадочного типа, сыгравшего роковую роль в жизни Мари.

Будь я такой же меланхоличной и зашуганной, как она я, наверняка, навсегда забилась бы в самый дальний угол чулана и не показывала носа, чтобы не дай бог не встретиться им с леди Катрин. Но, несмотря на воспоминания прежней хозяйки тела и её, вернее, теперь уже мою уверенность в безнаказанность обидчицы, я всё ещё верю в справедливое распределение возмездия и счастливый конец. А значит, нужно бороться! Я не могу изменить прошлое Мари, но обязана изменить своё будущее.

Решив сделать то, что не успела она, я тихонечко встала, завернулась в одеяло и вышла из комнаты. Шаг за шагом и сама не заметила, как оказалась возле той роковой лестницы.

Было ещё сумрачно, хотя первые лучи рассвета уже прокладывали себе путь сквозь неплотно закрытые портьеры. Я не знала, зачем пришла сюда, просто стояла и молчала, безмолвно оплакивая несчастную сироту, себя и свою не прожитую жизнь.

Я не знала, как сложится моя жизнь дальше, но была твёрдо уверена – если не покину этого дома, не исключено, что погибну снова.

– Всё будет хорошо, девочка, – услышала я сверху мягкий голос дяди. – Теперь всё будет хорошо!

Мне так хотелось верить в его слова, хотелось кинуться на шею этому доброму человеку, который пытается сделать мою жизнь хоть чуточку лучше, но я всё так же стояла, как столб, с ужасом взирая на ступени. Кажется, теперь они стали для меня самым непреодолимым препятствием…

* * *

Дорогие читатели, позвольте представить Вам

следующую книгу литмоба "Завещание с подвохом" от замечательного автора Киры Фелис

https://litnet.com/shrt/lhm8

"Чужое имя, своя судьба"

https://litnet.com/shrt/lhC8

Восемьдесят седьмой день рождения старушки Анны начинается как обычный праздник — шумные родственники, торт со свечами, теплые объятия. Но когда гости уезжают, оставив её одну в тишине квартиры, Анна находит таинственный пергамент с пугающим посланием. Любопытство берёт верх — и случайный порез превращает обычный вечер в нечто необъяснимое. Кровь на древнем свитке, оживающие буквы, внезапный холод... Что это — старческий бред, чья-то жестокая шутка или начало странного путешествия, которого она совсем не ждала?

Глава 7

Я стояла, как столб, с ужасом взирая на ступени.

– В библиотеку только что принесли чай. Составишь мне компанию? – лорд Генри, очевидно, увидел страх в моих глазах, и всеми силами пытался показать, что я в безопасности.

Сделать первый шаг вверх всегда очень страшно, особенно если ты однажды уже умерла, свалившись с этой проклятущей лестницы.

Но, ведь, я никогда не боялась опасности, прыгая в глубокие пропасти и взбираясь на высокие скалы с минимумом страховки. Теперь же спасовала перед какими-то тремя метрами. Что это: вместе с телом и воспоминаниями Мари я переняла и её характер?

Ну, уж нет!

Прокручивая в голове все свои экстремальные приключения, я неимоверным усилием воли заставила правую ногу подняться и сделать шаг на первую ступеньку. Как раз ту, на которой лежала моя голова… Нога тряслась, но я старалась об этом не думать. Следующая ступенька далась ещё сложнее, но я упорная, не привыкла отступать и сдаваться.

Отчаянно борясь с ужасом, я медленно передвигала налитые свинцом ноги, с каждым шагом поднимаясь всё выше и выше. Костяшки пальцев левой руки побелели от напряжения, с которым я вцепилась в каменные перила. Холодный мрамор будто отталкивал, заставляя держаться изо всех сил.

– Ну же, Мари, смелее, – подбадривал меня дядя, словно напарник, подначивающий шагнуть в бездну. И я шла. Пусть медленно, но шла.

Ещё ступенька… ещё и ещё. Осталось совсем чуть-чуть… Последний рывок, и вот я уже на самом верху.

– Отлично, дочка, идём! – лорд Генри подхватил меня под локоть и повёл в библиотеку.

– А как же леди Катрин?

– Пока я дома тебе нечего бояться.

Когда я присела на мягкий диванчик, а дядя – в кресло, он виновато взглянул на меня и заговорил:

– Прости меня, Мари, что позволил так с тобой обращаться. Я был уверен, что в моём доме ты обретёшь потерянное счастье и семью, но, оказывается… В общем, всё оказалось куда сложнее, – он немного помолчал, очевидно, собираясь с мыслями. – Больше тридцати лет я служил короне, совершенно упустив из виду собственную жизнь. Будучи ещё молодым и амбициозным графом Шантье, я согласился на безумную авантюру. По личной просьбе Его Величества я должен был жениться на богатой наследнице, унаследовав титул и должность при дворе её почившего отца, и больше ни о чём не спрашивать. И я не спрашивал, закрывая на многое глаза. Только мне не удосужились сообщить о… цене. Поверь мне, дочка, я заплатил за это очень высокую цену. Когда-нибудь ты всё узнаешь, но не теперь…

Казалось, изливая мне душу, герцог постарел на добрый десяток лет.

– Но сейчас тебе незачем переживать из-за этого, – неожиданно оживился он, протягивая мне чашку дымящегося чая. – Всему своё время. Я всё решил, скоро мы с тобой уедем отсюда. Я купил замечательный домик близ прекрасного озера. Там нас никто не найдёт.

– А как же леди Катрин? – повторила я свой вопрос.

– Мы никогда не были по-настоящему близки, – грустно прошептал мужчина. – Она даже ребёнка от меня не пожелала, посвятив всю свою жизнь воспитанию Аарона. А сейчас я, как никогда, не хочу находиться с ней под одной крышей. У меня словно глаза открылись. Сегодня еду к королю подавать прошение на развод.

Я не хотела давить на дядю, хотя мне было очень интересно, что же могло произойти. Хотя, зная Катрин, его решение не кажется мне таким уж удивительным. Быть связанным брачными узами с такой змеёй – сущее наказание.

В дверь постучали и, заглянувшая внутрь Тара, облегчённо выдохнула.

– Тара, что случилось? – спросила я.

– Прошу прощения, господин, я испугалась, не найдя леди Мари в её комнате.

– Всё хорошо. Я рад, что у моей племянницы есть ты. Приглядывай за ней, пока меня не будет. Катрин вряд ли вспомнит о ней в ближайшие несколько дней, но всё же Мари стоит быть осторожной. А теперь ступайте, я должен побыть один.

Я обняла его на прощание, шепнув на ухо слова благодарности, и направилась к выходу в полной уверенности, что теперь моя жизнь, наконец-то, изменится.

– Постойте, я должна удостовериться, что хозяйка ещё почивает, – остановила меня Тара, первой выходя в коридор. – Не хочу снова видеть тебя мёртвой.

Дождавшись знака подруги, я тихонечко выскользнула следом за ней, оставив задумчивого герцога в одиночестве.

Возвращалась я, можно сказать, почти счастливым человеком. Если ещё час назад я считала себя чуть ли не самой удачливой, то после разговора с дядей настроение моё стало гораздо лучше. Теперь и лестница уже не казалась непреодолимым препятствием, и для того, чтобы спуститься на первый этаж, мне пришлось лишь вцепиться обеими руками в перила.

– В этот раз тебе повезло, Мари, но я не советую так часто испытывать судьбу. О чём ты думала, снова поднимаясь по этой злополучной лестнице?

– Тебе лучше об этом не знать… – насупилась я, вспомнив свой последний “подвиг”. – Но, могу тебе сказать точно – сделать первый шаг было очень не просто.

– Леди Катрин могла увидеть тебя, и тогда… – возмутилась Тара.

– Не думаю, что она отважилась бы накинуться на меня в открытую, на глазах у герцога.

– Боюсь, ты её недооцениваешь. Эта… женщина способна на всё!

* * *

Дорогие читатели,

предлагаю Вам познакомиться с очередной новинкой

литмоба "Завещание с подвохом" от Марго Арнел

"Лавка зелий попаданки"

https://litnet.com/shrt/9wDZ

Вернулась к жизни в теле сироты из другого мира, получила наследство… Да вот только моя земля поражена скверной, а дом выглядит пустым и заброшенным. Но унывать не в моих привычках! Исцелю землю, научусь выращивать травы и готовить зелья…

А когда судьба сведет меня с привлекательным целителем Теодором и его мудрым фамильяром, жизнь и вовсе примет неожиданный поворот.

И Теодора, и дом, в котором я живу, окружает ореол тайны. Но когда это останавливало таких любознательных натур, как я?

Глава 8

Солнышко уже взошло и раскрасило стены в яркие тона, когда мы с Тарой достигли “моей” комнаты.

Когда очнулась, было ещё темно, и я почти ничего не разглядела. Теперь же, стояла на пороге, оглядывая пространство глазами Мари и, не решаясь шагнуть дальше.

Эта комната была словно вырвана из другой жизни, из тех далёких счастливых дней, которые казались мне теперь сном. После грязи пыльного чулана и унылой бедности, в которой я жила последние три года, это было… это было немыслимо. Первое, что меня поразило – темнота и тяжесть. Несмотря на то, что за огромными окнами уже вовсю разгорался день, свет сюда едва проникал, словно его душили.

Окна были завешены плотными, почти чёрными бархатными портьерами с золотыми кистями – такими тяжёлыми, что, казалось, они в любую минуту могли бы сами по себе рухнуть на пол. Шторы были подвязаны толстыми шнурами, тоже с золотом, и каждая складка говорила о немыслимом богатстве хозяев. Воздух был густым, тёплым, пропитанным запахом старого дерева, дорогой пыли и чего-то сладкого, может быть, застарелых духов или саше с лавандой.

Комната была огромна. В центре стояла массивная кровать с балдахином, высокая, словно трон, с тёмным деревянным каркасом, украшенным резьбой. Постельное белье было из плотного, прохладного атласа, такого, к которому я не прикасалась с тех пор, как была маленькой.

На полу лежал толстый, роскошный ковер с витиеватым узором, заглушающий каждый шаг. Казалось, он поглощал не только звук, но и свет. По стенам были развешаны картины в тяжёлых, золоченых рамах – старинные портреты каких-то незнакомых, строгих лиц, которые, казалось, смотрели на меня с немым укором глазами подозрительно похожими на глаза тётки.

Между картинами, прямо у стены, стояли огромные, блестящие шкафы из тёмного, полированного дерева, такие массивные, что они могли бы вместить половину нашего старого дома. Рядом с камином, в котором, к моему удивлению, весело потрескивали поленья, стояли два шикарных кресла, обитые тёмно-зелёным бархатом, с изогнутыми ножками и подлокотниками. Они выглядели так, будто в них никогда не сидели просто так, а только для важных разговоров.

На комоде стояли тяжёлые бронзовые подсвечники, отбрасывающие тусклые блики на лакированную поверхность, и какая-то безделушка из фарфора. Вся комната была наполнена этим ощущением тяжёлой, неподвижной роскоши. Это было не то лёгкое, воздушное богатство, которое я помню из детства, а нечто другое – старая роскошь.

Я чувствовала себя здесь совершенно чужой. Словно меня, грязную уличную кошку, забросили в золотую клетку. Это было невероятно, ошеломляюще, даже немного устрашающе. С одной стороны – облегчение от тепла, от мягкой кровати, от отсутствия голода. А с другой – эта комната казалась мне ловушкой, таким же чужим миром, как и та тесная подсобка, только гораздо более красивым и… давящим. Я боялась даже прикоснуться к чему-либо, чтобы не нарушить эту идеальную, неподвижную картину. Она была прекрасна, но совершенно безжизненна, словно музейный экспонат.

И я была в ней лишней, как пятно на дорогом бархате.

Даже Алина, карабкаясь по скалам и спускаясь в опасные гроты, никогда не видела ничего подобного.

Что?.. Я стала думать о себе в третьем лице?

Дурной знак. Очень дурной. Судя по всему, я полностью превращаюсь в Мари. Господи, хоть бы не потерять себя окончательно и не превратиться в грушу для битья.

Не успела я толком осмотреться, как вбежавшая Тара выпалила с порога:

– Хозяйка!

Я повернулась от окна, в которое только что смотрела и приготовилась принять очередную порцию оскорблений и оплеух. Ради появившейся возможности навсегда уйти из этого “гостеприимного” дома, я готова была на всё. К тому же, я ещё катастрофически мало знала об этом городке да и мире в целом, чтобы предпринимать какие-то действия. Хотя, прямо скажем, кулаки жутко чесались, в надежде на скорую месть этой мерзкой старухе за оборванную жизнь Мари, искалеченную жизнь её дяди и тумаки, которые уже успела получить от неё я.

– Что, нищенка, успела вдоволь поваляться на моих пуховых перинах? – с ходу бросила она, недовольным взглядом окидывая комнату и меня, завёрнутую в плед. – Не ровен час чего-нибудь прикарманила, ущербная!

До чего же противная особа!

Я мысленно сосчитала до десяти, чтобы не вернуть родственнице её же собственные оскорбления, и мило улыбнулась.

– Что вы, тётушка Катрин, у меня и карманов то нет.

– Как ты смеешь называть меня тётушкой? – взревела она, очевидно, намереваясь накинуться на меня с кулаками, но в последний момент сдержалась. – Даже мараться об тебя не хочется. Надеюсь, ты ещё не забыла, где находится ТВОЯ комната?

– Разумеется я помню свои тесные, пыльные апартаменты, тётушка, – съязвила я, намеренно сделав акцент на последнем слове.

Я видела, что она почему-то не решается снова ударить меня, и подозревала, что это благотворное влияние дядюшки. Что же он ей сказал?

– Смотрю, ты стала слишком смелой, после разговора с моим мужем, дрянь, – сморщилась старуха, словно тёткой её назвала мерзкая бородавчатая жаба. – Но, учти, твой защитничек снова укатил в столицу, так что… быстро собралась и пошла на рынок за продуктами! Вечером будут гости, так что поторопись, не то пожалеешь, что родилась на свет! И твой драгоценный дядюшка уже не спасёт тебя!

Тётка вышла, громко хлопнув дверью, а Тара, слышавшая каждое её слово, неожиданно начала креститься.

* * *

Дорогие читатели, разрешите познакомить Вас

с новинкой литмоба "Завещание с подвохом"

"Наследница замка Луны"

https://litnet.com/shrt/92UL

от Валентина Денисова

Глава 9

Я не знала удивляться мне или пугаться.

– Тара, что с тобой?

– Это не со мной… – провыла она. – Хозяйка таки решила тебя извести.

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась я. – Подумаешь, на рынок сходить…

– Рынок то в Старом городе находится. А оттуда в этот дом ещё никто не возвращался…

– Не переживай за меня, я справлюсь. Правда! – попыталась успокоить слишком эмоциональную девушку. – Пойду спрошу у кухарки, что нужно купить.

Несмотря на беспокойство подруги я была рада возможности посмотреть город. Мне всегда нравились пешие прогулки по незнакомой местности. А уж если это даст возможность хотя бы полчаса не думать о мерзкой тётке и её несправедливого отношения к себе, я, конечно же, не упущу такой шанс.

Внимательно выслушав наставления кухарки, и, узнав у неё дорогу, я с большой корзиной на согнутой в локте руке, вышла на улицу.

Наказ был прост: «Мари, ступай на рынок. Закажи свежего карпа у старого Томаса, да не забудь про овощи для рагу».

Кто такой старый Томас я и в помине не знала, но надеялась на старую добрую поговорку: “Язык и до Киева доведёт!” Для меня, видевшей мир лишь из окон герцогского дома да лекарского лазарета, это было целое путешествие в неизведанное, и я предвкушала своё первое приключение в теле Мари.

Старый Город, который я с лёгкостью нашла, был на удивление очень оживлённым. Не тот вычищенный, прибранный центр, куда обычно ходили за покупками слуги богатых господ, а его сердце – грязное, шумное, бурлящее.

Первое, что поразило меня – это запах. Не один, а целая какофония: резкий, солоноватый рыбный дух, смешанный с приторной сладостью гниющих фруктов, терпкостью специй, потом едким запахом лошадиного навоза и каким-то вездесущим, кислым душком сырости и бедности. Мой нос сперва пытался сопротивляться, но потом, кажется, просто сдался.

Звуки были не менее сногсшибательными. По булыжным мостовым грохотали телеги, запряжённые усталыми, но могучими лошадьми. Их копыта отбивали дробь, а скрежет колёс по камню отдавался в зубах. Повсюду кричали торговцы, зазывая покупателей: «Свежая рыба!», «Морковь! Дешево!», «Лучшие яйца от наших курочек!». Их голоса были хриплыми, надрывными, перекрывающими детский плач, лай собак и чью-то отчаянную ругань.

Я чувствовала, как этот шум проникает под кожу, заставляя голову кружиться.

Улицы были узкими, вымощенными неровным, скользким камнем, кое-где покрытым тонкой пленкой грязи и сточных вод. Дома теснились друг к другу, высокие, угрюмые, с покосившимися ставнями и окнами, из которых свисало выцветшее бельё.

Многие стены почернели от времени и копоти, а на нижних этажах виднелись крошечные, пыльные лавчонки, где продавали всё подряд: от старых ботинок до потемневших серебряных ложек.

Казалось, каждый камень здесь помнил сотни лет людской жизни, их радости и горести. Повсюду мелькали люди, постепенно сливаясь в единый движущийся поток. Мужчины в грубых суконных куртках и кепках, женщины в поношенных платках и длинных юбках, с корзинами наперевес. Дети, грязные и оборванные, сновали между ног, их глаза были слишком взрослыми для их лет.

Я чувствовала, как их локти толкают меня, как чьи-то немытые руки случайно касаются моей одежды. Я старалась идти быстро, опустив глаза, чтобы не сталкиваться ни с чьим взглядом, но при этом пытаясь увидеть всё.

Наконец, я достигла рынка! О, рынок был отдельным миром. Деревянные прилавки, заваленные горами овощей: картофель, морковь, капуста, покрытые землёй, но такие сочные. Рядом – корзины с яблоками и грушами, некоторые уже слегка подпорченные, но большинство свежие и яркие.

А вот и рыбные ряды – здесь запах был особенно сильным, прямо из моря, но с лёгкой, тревожной ноткой. Рыба лежала на льду, её чешуя тускло поблескивала, а глаза смотрели в никуда. Мой взгляд задержался на старой цветочнице, её морщинистое лицо было изрезано морщинами, но в глазах светилась доброта. Рядом с ней, на земле, стояли букеты полевых цветов. Это был крохотный островок красоты посреди этой суеты. Я чувствовала себя чужой, совершенно неуместной в этом кипящем котле жизни. Моё, пусть и не новое, но аккуратное платье, которое мне разрешают надевать во время дядюшкиного приезда, чистые руки – всё это казалось абсурдом здесь, где каждый уголок кричал о борьбе и выживании.

Но вместе с ужасом и лёгким отвращением, я чувствовала и странное очарование. Это был живой, настоящий мир, не тот, что описывали в книгах или рисовали на картинах. Это была реальность, которую я никогда прежде не видела, и она навсегда отпечаталась в моей памяти – шумная, грязная, но невероятно живая и, наверняка, полная тайн.

Отыскать старого Томаса оказалось куда сложнее, чем я думала. Спросив о нём у первого попавшегося торговца рыбой, я поняла, что задание моё не такое уж и простое. Мужчина сморщился так, что щёлочки его глаз почти полностью скрылись под сросшимися густыми бровями.

– Зачем он вам? – осуждающе буркнул продавец.

– Моя тётушка ест рыбу, пойманную только его сетями, – выдала я, словно знала об этом очень давно.

– Старый Томас обитает в порту. Только не советую тебе, дочка, туда ходить. Всякого люда там полно. Есть такие неудачники, как тот старик, которого ты ищешь, есть и корсары с далёких морей, и даже работорговцы, – шёпотом закончил он, нервно поглядывая по сторонам.

От слов продавца по моей спине пробежала целая толпа мурашек, расшевелив даже волосы на моей голове. Но, деваться было некуда…мне срочно нужно было найти этого загадочного рыбака.

* * *

Дорогие читатели, представляю Вам

очередную новинку литмоба "Завещание с подвохом"

"Волшебная ферма попаданки, или завещание с подвохом"

https://litnet.com/shrt/9CPK

от автора Кармен Луна

Глава 10

Глава 10

Пока во мне боролись две личности: нерешительной сиротки Мари, которая была готова выполнить самую дикую просьбу, лишь бы заслужить одно доброе слово, и бесстрашной Алины, которая чхать хотела на приказы тётки-самодурки, ноги, сами того не понимая, несли меня в сторону порта.

Оказалось, чтобы достичь его мне пришлось почти полностью преодолеть Старый город.

Сначала в нос ударил мощный, солёный запах, говоря о близости моря. А за крышами дальних строений я увидела… корабль! Настоящий с белыми парусами и натянутыми канатами.

Врождённое любопытство моментально заставило меня мгновенно позабыть о цели моего пребывания здесь, и я, как намагниченная двинулась в сторону этого чуда, который я видела только в фильмах про пиратов. Туда, откуда дул лёгкий морской бриз, сулящий добрую порцию адреналина и массу приключений.

Внутренний голос подсказывал, что не стоит искушать судьбу. Лучше повернуть назад, закупить необходимые продукты на местном рынке и топать назад в обитель зла. Предвкушение неизведанного всегда манило меня в самые опасные места, и последний прыжок на тарзанке – яркое тому подтверждение. Но когда я к нему прислушивалась?!

Как всегда, откинув все сомнения и страх, я прибавила шагу, практически не сводя взгляда с красавца-корабля. Вот бы хоть разочек выйти на нём в море, постоять на палубе во время ночного шторма, борясь с нахлынувшей стихией и каждой клеточкой ощутить его мощь и гнев!

Какими-то неведомыми путями я неожиданно очутилась на пирсе…

Порт был совсем не похож на затхлый дух Старого Города. Здесь был солёный, свежий, почти ледяной аромат моря, смешанный с терпким запахом просмоленной древесины. Но к этому примешивалось и что-то ещё: сладковатый, пряный запах кофе, который, должно быть, только что выгрузили, резкий, острый дух специй, которые щекотали в носу, и тонкий, но вездесущий аромат рыбы. А ещё – запах пота, тяжёлого физического труда и немного, совсем немного, мазута.

Звуки здесь были просто оглушительными. Здесь не было криков торговцев, как на рынке, но была своя, особая мелодия порта. Канаты, толстые и скрипучие, натужно стонали под тяжестью грузов, которые поднимали краны. Деревянные балки причалов постоянно поскрипывали под ногами, под тяжестью телег, что грохотали по доскам, а идущие мимо люди что-то громко кричали, пытаясь докричаться до тех, кто на борту.

Волны с мерным плеском бились о деревянные сваи, и этот звук был самым успокаивающим во всём этом хаосе. Где-то высоко в мачтах свистел ветер, и слышались пронзительные голоса чаек, что кружили над водой, словно живые осколки неба.

Вид был… захватывающим.

Корабли! Их было так много, что мои глаза едва не разбежались в поисках самого загадочного. Они были огромны! Казалось, что это не просто рукотворные сооружения, а некие живые существа, спящие гиганты, пришвартованные к причалам.

Каждый из них был целым миром, возвышающимся над водой. Их корпуса, сделанные из тёмного, промаслённого дерева, казались невероятно прочными, выдержавшими, должно быть, не одну бурю. На некоторых бортах краска уже была облупившейся, выцветшей от солнца и солёных брызг, открывающей слои старой древесины.

Другие же, новенькие, сверкали свежей краской, а медные или латунные детали на их носах призывно поблёскивали, отражая тусклое утреннее солнце. Ввысь, к самому небу, тянулись десятки мачт, тонкие, как иглы, но такие мощные, что удерживали на себе целые паутины снастей и канатов. Эти канаты, толстые и чёрные от смолы, переплетались в сложный узор, и я могла только представить, как ловко должны были по ним взбираться люди.

Паруса были свёрнуты и туго притянуты к реям, превратившись в аккуратные, тугие рулоны. Но даже в таком виде я чувствовала их скрытую мощь – мощь ветра, который когда-то наполнял их и гнал эти громадины через моря.

На палубе ближайшего корабля кипела работа. Ящики, бочки, тюки – всё это перемещалось, поднималось на борт или выгружалось. И среди этого муравейника сновали матросы. Они были совсем не похожи на наших городских жителей. Это были крепкие мужчины, их лица были обветренными и загорелыми до глубокого коричневого цвета, будто они провели всю жизнь под открытым небом. Кожа на их руках была грубой, покрытой мозолями, а каждый мускул казался высеченным из камня.

Большинство из мужчин были в простых полосатых тельняшках разной степени изношенности. На головах у многих были широкополые шляпы или плотные шапки, защищавшие от солнца или ветра.

Особенно их отличала походка. Она в большинстве своём была непривычной для сухопутных, раскачивающейся, даже на твёрдой земле, словно они всё ещё чувствовали качку корабля под ногами.

Матросы двигались с удивительной ловкостью и силой, легко перенося тяжёлые грузы, взбираясь по лестницам на борт или перепрыгивая с одного судна на другое. Их голоса были хриплыми, а иногда грубыми, но в них слышалась какая-то, присущая только людям моря, весёлая бесшабашность. Они смеялись, перебрасывались шутками, а иногда громко пели, и их песни, кажется, рассказывали о далёких странах и бурных морях.

Я видела, как они деловито проверяли канаты, затягивали узлы, что-то громко обсуждали между собой. В их глазах читалась усталость, но и какая-то особая, внутренняя свобода, которая бывает только у тех, кто видел мир дальше городских стен. Они казались частью этих кораблей, такими же непокорными и могучими, как и их деревянные покровители. Они были настоящими героями своих собственных, неизвестных мне приключений, и я не могла отвести от них взгляда, мечтая однажды подняться вместе с ними на борт.

От причала, на котором я стояла, тянулись бесконечные ряды деревянных пирсов, словно гигантские пальцы, протянутые в серую гладь воды. У каждого причала, стояли корабли, а вокруг кипела обычная портовая жизнь.

Мне показалось, что я стою на пороге целого мира. Каждый корабль, каждая бочка, каждый матрос – всё это несло в себе истории о далёких странах, о штормах и опасностях. Это был не просто порт, это было окно в огромный, неизведанный мир, который был намного шире и опаснее, чем все мои былые приключения. Я чувствовала себя крошечной и потерянной в этом людском и корабельном муравейнике, но в то же время – живой, как никогда. Впервые я ощутила, что за пределами нашего дома существует нечто гораздо большее, и это чувство было одновременно пугающим и невероятно притягательным.

Глава 11

Я стояла чуть поодаль, в тени огромной груды ящиков, бесцельно взирая на копошащихся матросов. Кажется, никто из окружающих не видел никого кроме себя, и это мне нравилось. Занятые своими делами важные господины (вероятно, торговцы, капитаны, служивые люди и наёмные работники) сновали туда-сюда, изредка перекидываясь парой слов.

Весь шум и суета порта, его диковинные запахи и ритмичные звуки вдруг отступили на второй план, когда мой взгляд случайно упал на одну из повозок, припарковавшихся у самого края причала. Из неё вышел Грег – личный слуга герцогини. Тот самый, высокий, с непроницаемым лицом и всегда холодными глазами, от чьего присутствия я всегда съеживалась.

Страх и неприязнь, который он всегда внушал мне, теперь обрели новое, леденящее значение. Я увидела, как он, неловко крякнув, вытащил из повозки два небольших мешка. Они были из грубой, тёмной ткани, и мне показалось, что внутри что-то легонько шевелится.

Слуга, привыкший, скорее всего, к более деликатным поручениям, с видимым усилием взвалил их себе на плечи, и потащил к одному из стоящих у причала кораблей. Это было совершенно не похоже на его обычные, важные и чинные обязанности.

Возле трапа его ждал мерзкий мужик, чья внешность кричала о дальних морях и опасных приключениях. Он был бородат, с глазами, словно у акулы, и выглядел так, будто сошёл со страниц пиратских романов, но без всякого романтического флёра – скорее, как персонаж из самой мрачной сказки. Он был грозен и неприветлив, и мне даже на расстоянии стало не по себе.

Грег поставил мешки на доски причала, и мужчины начали что-то обсуждать. Я не слышала их слов сквозь грохот порта, но их движения говорили громче любых голосов. Слуга был напряжён, а пират – раздражён. Их жесты были резкими, отрывистыми, как будто слова, которые я не слышала, были острыми лезвиями. Казалось, они никак не могли договориться. Пират скрестил руки на груди, скорее всего отказывая мужчине в какой-то услуге.

И тут случилось то, от чего моё сердце рухнуло куда-то в пропасть, а лёгкие наполнились льдом. Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок, предвестник чего-то жуткого. Слуга, в отчаянии или по приказу, резко развязал горловину одного из мешков. И оттуда, словно какая-то страшная кукла, вывалилась крошечная фигурка девочки. Ей было не больше пяти лет, её личико было искажено ужасом, а ручки и ножки были туго связаны верёвками.

Малышка была в каком-то грязном, поношенном платье. Не успела я даже вздохнуть, как он развязал и второй мешок, и оттуда показалась ещё одна, совсем крохотная фигурка. Малыш, не больше двух лет, с широко распахнутыми глазами, тоже связанный и беспомощный. Оба были абсолютно безмолвны, их молчание было самым страшным звуком в этом оглушительном порту. Связанные, крохотные, как свертки или просто вещи, они лежали на грязных досках причала, а взрослые мужчины, словно бесчувственные торговцы, продолжали о чём-то спорить над ними. Я застыла, не в силах пошевелиться, застывший крик застрял в горле. Мир, который я только что начала открывать, вдруг показал мне свою страшную, грязную изнанку. Это было не приключение, не путешествие, это было что-то чудовищное, немыслимое, и я не знала, что мне делать.

Мой взгляд, застывший в ужасе на этих несчастных детях, лежащих на досках причала, вдруг метнулся к их личикам. И в этот миг, среди всей этой портовой какофонии, в моей голове раздался оглушительный, пронзительный вопль – не снаружи, а внутри меня.

Это была Мия. Крошечная, светленькая Мия, дочка Раиды, бывшей кухарки, умершей пару месяцев назад от тяжёлого недуга. И её маленький братишка Тим… Совсем малыш, ещё толком не умевший говорить, но всегда улыбавшийся своей беззубой улыбкой, с ямочками на пухлых щёчках.

После смерти Раиды дети остались одни, частенько побираясь. Все слуги жалели сирот и, конечно же, подкармливали их тайком от хозяйки.

Я же видела их всего несколько дней назад, как Мия помогала нынешней кухарке собирать ягоды в саду, а Тим сидел в траве, пытаясь поймать бабочку!

Моё сердце, казалось, остановилось. Нет. Нет, это не может быть. Мои глаза лихорадочно бегали от их крошечных, связанных фигурок к холодному, отстранённому лицу Грега, а затем к этому жуткому пирату.

Я знала их. Знала! Не просто какие-то несчастные дети – это были наши дети, те, что совсем недавно бегали по нашему двору, те, что когда-то смеялись, играли и… голодали.

Холодный пот прошиб меня насквозь. Желудок свело в тугой, болезненный узел. Весь порт, со всеми его запахами и звуками, вдруг сделался нереальным, словно я смотрела на него сквозь толстое, искажающее стекло. Воздух стал плотным, тяжёлым, и я не могла вдохнуть. Мои руки затряслись так сильно, что я едва не упала. Ноги, казалось, приросли к месту, а в горле застрял крик, который никак не мог вырваться наружу.

Это был не просто ужас от чужого горя. Это был личный, всепоглощающий кошмар. Как такое могло случиться? Как мог Грег – слуга герцогини, тот, кто всегда ходил по дому с таким важным видом, совершить такое чудовищное преступление? Он ведь тоже не единожды видел этих малышей на кухне

И герцогиня... Неужели она знала? Неужели это было её поручение? Эта мысль была настолько отвратительной, что я чуть не потеряла сознание. Мозг отказывался верить. Это было слишком чудовищно, слишком невообразимо. Но маленькие личики Мии и Тима, их испуганные, безмолвные взгляды, запечатлелись в моей памяти, не давая отвернуться.

Они были такими беззащитными, такими маленькими... И я стояла здесь, наблюдая, как их, словно мешки с товаром, собираются продать этому страшному человеку.

Что делать? Что я могла сделать? Моё тело дрожало от бессилия и страха. Я была одна, всего лишь девчонка, и передо мной разыгрывалось такое зло, которое я даже в самых страшных снах не могла себе представить.

Я должна была что-то сделать. Но что? Как? Слова застряли в горле, а ноги отказывались слушаться. Я чувствовала себя пойманной в ловушку, пленницей этого ужасающего зрелища, которое не в силах была остановить.