Никифорович

Никифорович

«Как дела, зайчата?», — громко сказал пожилой сухопарый мужчина небольшого роста, заходя в младшую группу сада. Он всегда так делал: сначала здоровался с детишками, а потом уже с воспитателями. Дети привыкли и всегда смеялись. Зайчата просто ухахатывались, когда их так называл этот дедушка. Другие никогда так не говорили. Только он.

А дедушка под смех и ужимки спрашивал воспитателей, всё ли в порядке. Ничего ли не сломано. Надо ли что-то починить сегодня. Ведь он был техником в этом детском саду и у него всё должно работать и крутиться.

Каждое утро он приезжал на дорогу на велосипеде в любую погоду. И в жару, и в снег. Всегда на одном и том же велосипеде он ездил по району, починяя и ремонтируя.

Во дворе дома он тоже не скучал: затеял садик у своего подъезда, посадил виноград снаружи у калитки.

Этот виноград был предметом долгих обсуждений в чате дома. Нашлась какая-то сумасшедшая бабка, которая писала письма в управляющую компанию, жалуясь на то, что этот виноград ядовит и могут потравиться дети и животные. Но соседи отстояли. Виноград не ядовит, просто декоративен. И красив до чёртиков. Особенно когда осенью горит багряной стеной листьев, оплетая кирпичи.

Кирилл Никифорович (так зовут нашего героя) все лето ездил в коротких шортах. В свои семьдесят лет он был в прекрасной форме, со стройными загорелыми ногами и без намёка на пузо. Он деловито раскатывал на своём велосипеде, обслуживая несколько корпусов сада, при котором работал. Оставшееся время проводил во дворе, ухаживая за растениями и играя с местными малышами.

Детей он очень любил, поэтому работа в детском саду была для него особой отрадой. Придет, посмотрит на малышей, послушает их писки и споры — и на душе сразу светло и радостно. Жизнь продолжается, новые люди продолжают появляться и всё идёт с своим ходом.

Но когда-то давно, больше пятидесяти лет назад, он думал что она остановилась навсегда. Страна уже оправилась от войны, жизнь налаживалась. Но они с Женечкой (его первой и единственной женой и любовью) не могли в этом участвовать. Их малыш погиб. Глупо и бессмысленно по вине врачей, принимавших роды. Женечка так и смогла с этим смириться. Угасла, ушла, потерялась. Он остался один. Ещё очень молодой, но уже очень старый и уставший.

Только рядом с детишками ему было хорошо. Пусть хотя бы в чужими.

Так он и прожил пятьдесят лет, слушая детские голоса. Работая на основной работе и подрабатывая в садах и школах. А когда вышел на пенсию — смог устроится в детский сад. И с тех пор следит, чтобы всё везде у детей работало исправно. А сам слушает их. Слушает и молчит. И смеётся только вместе с ними.