Никогда твоя

Что такое любовь? Когда вы вместе до старости, ссоритесь из-за глупостей, проводите постоянно время вместе? Или же когда ты смотришь на неё как на чёртово божество и в груди разрывается всё от осознания того, что твоей она никогда не будет?

Он наблюдал за её любопытным взглядом, обращённым сейчас к звёздам, и не понимал, почему так приятно теплится что-то в груди. Разливается, обволакивая сердце, словно она прямо сейчас обнимает это бьющееся своими руками. Словно целует каждую его клетку своими тёплыми мягкими губами, заставляя тем самым биться ещё чаще. Для неё.

Она осторожно, немного боязливо кладёт свою голову на его плечо, и все мысли куда-то разом пропадают. Есть только тишина библиотеки, яркий звёздный свет и ощущение её тепла рядом. Он закрывает глаза, думая, что сейчас проснётся, потому что убеждён, что происходящее — больная игра его воображения, слишком хорошая и приятная, чтобы быть правдой.

Но она никуда не пропадает. И он чувствует, как она задевает его своим плечом, когда делает вдох. Слышит её запах. Этот цветочный запах, который он теперь почему-то узнаёт среди сотни.

И это уже был диагноз.

Когда они гуляли по ночному замку, она рассказывала ему о всякой ерунде и искренне смеялась его шуткам, вокруг перестало существовать всё. Эта ночь обнажила в нём то, что он так тщательно скрывал на протяжении месяцев, но она вскрыла эту рану, и искренность полилась из него вместе с дурацкими рассказами из жизни. Вместе с улыбкой, которая не сходила с лица всё то время, которое он провожал её до гостиной.

Когда пора было расходиться, он хотел хотя бы ещё немного насладиться её присутствием. Этим ощущением целостности, которое возникало только, когда рядом была она, такая живая и такая настоящая… Не из сна, не из его фантазий, возникающих в пьяном бреду, а реальная о-на. Эти мысли она бы увидела на самой поверхности, если бы только умела их читать, а пока… Пока он просто наслаждался её сияющими глазами, которые он мог бы сравнить со звёздами. Они смотрели на них двадцать минут назад, тогда он заметил одну падающую, и ему вдруг стало интересно, увидела ли её она.

И если да… Какое желание загадала?

Потому что его стояло сейчас напротив.

Она медленно подходит к нему и обвивает руками шею, утыкаясь носом ему в плечо. Его тело отвечает мгновенно, прижимая девушку к себе, возрождаясь прямо в этих объятиях. Он закрывает глаза и вдыхает её запах, наполняясь этим невероятным трепещущим чувством, которое стреляет в самое сердце, растекаясь по нему одной большой и тёплой волной.

И он снова целостен.

— Мне так приятно тебя обнимать, — её тихий и слегка дрожащий голос. Она боялась это сказать или просто смущалась? В любом случае ему показалось это очень… милым.

— Ты даже не представляешь, как это взаимно, — слова вылетели сами. Не из губ — а будто из груди. Из того самого живого и бьющегося сейчас в ответ на её присутствие.

Ему ещё никогда и ни с кем не было так спокойно.

Когда она уходит и дверь за ней закрывается, на него обрушивается такое разъедающее ощущение пустоты, что хочется выть и лезть на стену.

Почему именно к ней?

Потому что любовь никогда не спрашивает. Она просто возникает, как что-то само собой разумеющееся, и чем дольше ты её отрицаешь, тем сильнее она обрушивается на тебя. Она покажет тебе, насколько ты можешь тонуть, даже не пытаясь ощутить дна под ногами.

И это станет началом конца.

Что такое любовь?

Когда вы держитесь за руки, мечтаете о совместном будущем и хотите завести собаку? Нет. Нет, это не про любовь.

Настоящая любовь начинается там, где заканчиваются слова. Где нет будущего с собаками, а есть только щемящее, острое, как укол иглой, настоящее. Где ты стоишь перед закрытой дверью, и в ушах ещё звенит тишина после её ухода, а в лёгких — запах её волос.

И ты понимаешь, что ответа на свой вопрос не получишь. Потому что любовь — это не ответ. Это тихий, безнадёжный вопрос, отпечатавшийся на твоей коже её прикосновением, вдохом, который не можешь забыть. Это больная игра воображения, в которую ты больше не боишься проиграть.

Ты боишься, что это — единственная реальность, которую ты когда-либо сможешь себе позволить.

И все, что теперь остаётся — это рвать на голове волосы от безумного желания быть рядом и совершенной невозможностью этого.