Никому не говори!

Глава первая. Антон

— Мать твою, Нина!

Это имя я люто ненавидел. Это имя я бы даже поставил в разряд ругательств наравне со словом «шлюха» или «блядь», если бы была моя воля. Нина, мать её, Фризер! Будь она проклята! Она выбешивала меня одним своим существованием! Доводила до белого каления своей чёртовой идеально выщипанной бровью! И я ничего не мог ей сделать!

Эта женщина появилась в моей жизни, когда на моём районе был построен ночной стрип-клуб «Люкс». Владелица рассадника преступности и наркотиков! И, блять, у неё на всё, сука, на всё есть разрешение! Её охрана имеет право носить оружие, потому что в этот долбаный клуб ходит элита города! Её клиенты имеют право употреблять наркоту, потому что в чёртов, мать его, клуб ходит долбаная, мать его, элита города! Я ненавижу её! И её идеально ровные ноги, которые торчат из-под юбки по колено! Сука!

— Ну что же ты, Антош? — наигранно по-детски удивилась Фризер, усмехаясь уголком своих шикарных губ со спокойствием удава. — Чего ты так разрываешься? Всё по твоим глупым правилам.

Я смерил её с носочков лакированных туфель на десяти сантиметровом каблуке до макушки с тёмным шёлком волос. Стерва. Чёртова стерва. Внутри всё клокотало от ярости! Только не пойму злюсь я на неё или на себя?

— Это не даёт тебе право вершить самосуд, — процедил я, тыча в неё пальцем. — Для этого есть закон.

Намалёванные ядовито-красной помадой губки изогнулись в самодовольной улыбке.

— Я предоставила тебе «тело». Верши своё правосудие, малыш.

Я её сейчас задушу! Блять!

— Твои уроды изувечили парня в мясо! — и, не выдержав, заорал во всё горло: — Ты рехнулась совсем?!

— Мои мальчики наказали вора, — всё так же насмешливо заигрывала со мной Нина. — Я не могла просто так дать сойти этому с рук.

Она поднялась с кресла и направилась к моему столу. Усевшись на край, взяла карандаш и покрутила его в пальцах.

— А в своём рапорте ты можешь написать, что он упал. Раз десять, — наклонившись ко мне, она взяла меня за галстук униформы и потянула к себе. — Это ведь не сложно. Всего пару строк.

Я ненавидел её. И в то же время хотел. Бездумно. Бесстрашно. Безумно. Её чувственные губы сводили меня с ума. Её голос. Вот этот голос с лёгкими нотками желания выбивал из груди дух. На мгновение показалось, что она действительно меня хочет, но это также невозможно, как если бы солнце начало вращаться вокруг нашей планеты.

— Фризер! — процедил я сквозь зубы. — Я не буду плясать под твою дудку, ты хоть мартовской кошкой тут разложись. Заканчивай с этими делишками. Ты ведь умная женщина, Нина. Ты закончишь так же, как этот чёртов идиот.

Уголок губ снова взметнулся вверх, а вульгарно циничный взгляд зелёных глаз прошёлся по моему лицу.

— Как жаль что ты мент, Захаров. Ах! Простите, капитан Захаров. Но тебе идёт эта форма. Так бы и отшлёпала.

Девушка наклонилась к моему уху через стол, и горячее дыхание опалило кожу. Пальчики в чёрных перчатках прошлись по пуговицам моей рубашки, а я мог пялиться только в её декольте и на обнажённые плечи. Она всегда носила вечерние платья. Не короткие, не длинные, а умеренно-сексуальные, будоражащие мою фантазию. Обтягивающая ткань выдавала лишь очертания фигуры, но в то же время заставляла желать снять с неё эти тряпки и увидеть эту роскошь в натуральной красе.

— А внизу ты так же твёрд, как и твоя дубинка, Антош?

Сучка!

— Пошла вон, Фризер, — процедил я сквозь зубы, сжимая кулаки, — или мы это проверим прямо сейчас.

Меня скручивало от неё. От одного её вида. Всегда элегантная, шикарная. А её запах? Какие-то цветы. Не розы, нет. Что-то экзотичное и мягкое. Дурманящее и ласкающее. И кожа. Какая нежная кожа. И если бы она сейчас медленно не выпрямилась, я бы точно исполнил своё обещание.

— Тебе идёт форма, Антош, — повторила она своим томным голосом, от которого у меня всегда вставал член, — но работаешь ты не по профессии, малыш.

Сука! Я двинул по столу и указал на дверь.

— Пошла вон, Фризер!

Девушка заулыбалась, выполняя просьбу, но по пути всё-таки спросила:

— Как? Уже? А как же ласки? Как же нежность? Я хочу…

— ВОН, сучка!

Я швырнул в уже закрытую дверь кодекс и упал в кресло. Шлюха! Элитная шлюха! Но, чёрт возьми, как она сексуальна! Один взгляд этой девушки заставляет желать вытрахать её так, чтобы она имени своего не вспомнила. Два года. Два чёртовых года я дрочу в душе на неё, как какой-то подросток, и не могу не засадить её в тюрьму, не уложить на лопатки, потому что я, блять, мент! Я чёртов мент. Капитан милиции округа. И я хочу владелицу стриптиз-клуба. А она ходит сюда как в цирк, сверкает своими коленками и цинично улыбается, заставляя каждого сотрудника отдела пускать слюну.

— Антон Ахметович…

— Пошли вон! — завопил я во всю дурь.

Не желаю никого видеть, слышать, знать никого не желаю! Поувольняю всех к чертям собачьим, если ещё сунутся… Стоп, Захаров, тормози. Ты летишь с катушек. Она всего лишь шлюшка, которая поднялась за счёт своей промежности в высшее общество. Эта девка не стоит таких нервов. Но, сука…

Глава вторая. Нина

Его сотрудники пришли ко мне два дня назад с корочками наперевес и наглыми ухмылочками. Хотелось выставить их за дверь, пока одному из них не надоел спектакль, и он не заговорил на чистоту:

— У начальника местного «УВД» через пару дней день рождения. Нам нужен твой клуб и стриптизёрша.

Начальника? У Захарова? Хм. Это уже интересно. Я и забыла какое сегодня число.

— Допустим, я соглашусь. И что вы сделаете в честь такого «великого» события?

— Это мы уже сами решим.

Я смерила взглядом парня, который отличался от остальных. На нём не было формы, держался по-армейски или даже по-военному и был чертовски привлекателен собой, но он не Антон. Не понимаю, что такого в капитане я нашла, но мои мысли часто возвращались к бешеному псу в ментовке через двор. Я помнила первый день, когда мне пришла повестка с просьбой явиться в его отдел, к самому капитану Захарову. Сидел весь такой сдержанный, уткнулся в свои рапорты или что там они постоянно рассматривают. Безумно красивый мужчина. В нём явно была примесь южной крови. Иссиня чёрные волосы и глаза полные тьмы. Широкие плечи обтянуты чёрной тканью ментовской рубашки, широкие ладони, которые буквально заставляли представить их на своём теле, и губы, изогнутые в усмешке. Он смотрел на меня свысока. Будто я шлюха с подворотни, а не владелица ночного клуба. Этим он меня и выбисил. Всего лишь мент, а вёл себя, словно я должна перед ним пресмыкаться.

— Как тебя зовут, малыш? - спросила, отвлекаясь от мыслей.

— Вадим.

— Вадим, — я протянула его имя через зубы, смакуя на прочность. — Так вот, Вадим, ты хоть представляешь, сколько вам, двум, простите, трём бестолочам, будут стоить эти несколько часов? Клуб «Люкс» для элиты города, а не… — я обвела их рукой, но не стала унижать до конца, — для вас.

— Деньги не проблема, — уверил Вадимка, — переведу хоть сейчас.

Интересный малый. Он не беден, но и в органах работает. И на мои уловки он не ведётся. Что ты за орешек такой? Впрочем, какая разница? Это не Антон. С Антоном Захаровым никто не сравнится. Чёрт, меня сводило в судорогах от одного его имени, а от его взбешённого крика я испытывала настоящий оргазм. Я встречала много разных людей. Мажоров, папенькиных сынков, властных магнатов. Но никто из них не зацепил меня так, как этот буйный мент. Каждая встреча с ним словно заряд бодрости на всю неделю.

Я согласилась. Вадик действительно перевёл мне на счёт крупную сумму денег за десять часов аренды персонала и здания через два дня, а вот стриптизёршу я не дала. Стоило мне представить, как одна из этих доступных прошмандовок касается моего мальчика, так меня охватила дикая ревность. Поэтому танцевать решила я.

Привыкшим к темноте зрением я наблюдала, как мужчина осторожно идёт сквозь сумрак к полукругу его сотрудников и друзей и испытывала некую эйфорию от предвкушения, что вот сейчас я к нему прикоснусь, и никто меня в этом не осудит.

Чтобы усадить его на стул пришлось приложить немалые усилия. Этот бешеный пёс был очень высок и силён. Словно чёртову скалу пытаюсь прогнуть под себя. Но как было приятно чувствовать его крепкое тело ладонями! Наклоняясь к уху, я так хотела провести языком по мочке, что еле сдержалась. Нет, нет, нет, ещё не время!

— С днём рождения, Антош.

О, эта его реакция на мой голос! Он вздрогнул и тут же превратился в озверевшего медведя, попытался встать, но я оседлала его сверху и прижалась к нему полуголой грудью. Мужчина застыл, смотря на мои губы, а я провела по ним языком. И, чёрт возьми, я чувствовала его эрекцию! Как он твёрд и горяч даже через форменные брюки.

И со мной что-то происходило. Я смотрела в его угольно-чёрные глаза, боясь сделать вдох. В них было столько сильных эмоций, что дух захватывало. Желание и ярость. Мне так хотелась поцеловать его губы, которые превращались в тонкую линию во время разговора со мной. О! Я даже представить не могла в каком он бешенстве. Капитан милиции при исполнении зажат в стриптиз-клубе между ног его владелицы, которая его сюда и заманила. Я предвкушала его ярость! Жаждала его криков! Увидеть вены на его шеи от еле сдерживаемой злости! Антон... Мне так нравилось это имя.

Я провела руками по его широкой груди, расстёгивая пуговицы на рубашке. Чёрт возьми! Чуть не застонала от досады, увидев белоснежную майку. Такое тело не должны скрывать эти тряпки! Он не должен носить эту проклятую форму! Ему отлично пошёл бы деловой костюм или же байкерская куртка, но не эта чёртова тряпка.

Опускаясь ниже, я сползаю с его колен, заставляя раздвинуть ноги. Стараясь, чтобы никто не заметил, опускаю руки ниже и, прикрывая одной другую, обхватываю его член пальцами через ткань и провожу языком по верхней губе. Антон вздрагивает, как от удара электричеством, и его рот приоткрывается.

О! Как мне это нравится! Ну почему, почему я так сильно хочу тебя?! Господи! Я отталкиваюсь от него, виляя бёдрами, направляюсь к шесту, что специально приготовили для сегодняшнего празднования, зажимаю сталь руками и наклоняюсь вперёд, выставляя для него лишь часть своей попы из-под юбки с частыми сборками. О да, милый, я для тебя нарядилась в школьную форму для ролевых игры. Оценил мой юмор, мой правильный мальчик? Чтобы ты подавился своей яростью при следующей встречи.

Покрутив задницей и добившись оваций публики, я выпрямилась и прижалась спиной к шесту. Опускаясь на корточки, начала медленно развязывать узел на груди и снимать блузку. Держа её в руках, погладила внутреннюю сторону ног и кинула в Захарова. Не поймал. Грёбанный упрямец. Всё сидит и просто смотрит с каменным выражением лица, только наклонился вперёд и облокотился о колени, улыбаясь своим коллегам. Как же ты бесишь, Антоша! Я возбуждена, понимаешь, чёртов ты мент! И я хочу разрядки! С тобой!

Глава третья. Антон

Остановился у бара и обвёл взглядом сослуживцев. Внутри пылало странное пламя, которое с трудом сдерживал. Заказал у бармена водки и стал наблюдать за танцами девочек на шестах. Подарок от заведения. Тоже мне, подарок. И её танец. Все пялились на неё. Видели её тело. Кидали деньги ей под ноги. Я ревновал эту шлюху. И не сомневался, что она вот так раздвигала свои ножки перед каждым именинником. Как ещё может вести себя владелица этого убогого заведения, если даже её персонал сейчас обхаживал ментов. Вон сидит начальник оперативного отдела, а об него уже трётся блондинистая сучка в кожаном нижнем белье. Чем она лучше них? Ничем. Такая же шалава, только более дорогая.

Облокотился о стойку и начал наблюдать, как мои коллеги празднуют не мой праздник. Чувствовал себя здесь чужим. Почти вором. Такие как я не знали точную дату своего рождения. В графу писали число, когда попадали в «Дома Малютки», а искать своих биологических родителей никто из нас не хотел. Тем более я. Да и какой смысл? Мне тридцать. Я капитан милиции. У меня двухкомнатная квартира и дома ждёт кот.

Кот! Точно кот! Нужно покормить кота…

— Привет, красавчик.

По моей руке прошлись чьи-то пальцы, поднялись к плечу и стукнули ногтем по носу. Подняв взгляд на хозяйку, меня чуть не вывернуло от омерзения. Нет, она была хорошенькой. Даже очень. Но так похожа на Нину. Такие же шоколадные глаза и чёрные волосы, затянутые в хвост на затылке. И на ней был тот же костюм для ролевой игры. Школьницы, сука! Почему именно школьницы?!

— Ты ещё кто такая? — буркнул я, отбивая от своей руки её кочерыжки.

— Инна. Меня Нина прислала. Сказала, что хочет принести свои извинения.

Девушка втиснулась между мной и стойкой и потянулась губами к моей шее. Я мотнул головой и отодвинул Инну за плечи на безопасное расстояние.

— Какие ещё извинения? За что?

Девушка облизала ярко накрашенные губы и наклонила голову на бок.

— Минут десять назад вы немного не правильно друг друга поняли, и Нина решила исправить это недоразумение. Она понимает, что вы привыкли к товару подешевле, поэтому предоставила вам меня.

Некоторое время пытался сообразить, что она мне только что сказала, а потом взбесился. Сука! Вот же сука! Она только что передала мне, что я привык пользоваться шлюхами с грязных подворотен, поэтому не смог удовлетворить её! Пылая праведным гневом и жаждой расплаты, преодолел зал с танцующими людьми, быстро поднялся по лестнице, влетел в её комнату и остановился как вкопанный. Напротив входа стояла кровать, которая была застелена чёрными блестящими простынями, и Нина в белом кружевном белье без грамма косметики и с влажными волосами была божественно красива. Она лежала на животе, подняв одну ножку вверх, и с кем-то говорила по телефону, а её сладкая попка… Дерьмо! Эти чёртовы кружева подчёркивали каждый изгиб её тела. Так хотелось подойти, лечь поверх и сжать эти аппетитные булочки, пройтись по ним зубами…

Но я только основательно хлопнул дверью, да так, что зеркало забренчало где-то справа. А эта чертовка даже не соизволила повернуться.

— Я перезвоню.

Она скинула звонок, повернулась на спину и села так, что пора звонить фотографам для сессии в порно-журнал. Ревность прошибла меня насквозь, выбивая из головы воспитанность и любезность. Я глубоко вдохнул и подошёл к изножью, а девушка лишь усмехнулась. Сейчас она выглядела ещё моложе, чем когда накрашена. Я знал, сколько ей лет. Всего двадцать три года, но теперь я бы с натяжкой дал лет восемнадцать.

— Товар подешевле? — еле сдерживаясь, спросил я. — Так ты всё-таки товар? И сколько же я не доплатил?

Усмешка сошла с её лица, а глаза зажглись яростью. Она вскочила на кровати, вставая на колени, и влепила мне пощёчину. Звонкую. Сильную. Знаю, сам виноват. Но всей моей выдержке пришёл конец. Я схватил её за шею и пихнул на спину. Девушка упала с испугом в глазах и это меня остановило. Нет. Я не насильник. Я хотел её, да. Хотел видеть её под собой, но не таким образом.

— Слушай меня внимательно, Нина. Я не знаю, каким образом ты урвала этот бизнес. Не знаю, что тебе для этого пришлось сделать. Но я хочу, чтобы ты уяснила раз и навсегда — вокруг тебя взрослые дяди с большими членами и если ты не успокоишься, то расплачиваться будет очень больно. Думай о каждом своём слове и шаге, малышка. Милого личика мало, чтобы уладить некоторые вопросы. А своими выкрутасами ты только хуже делаешь.

Она прищурилась и снова села на кровати. Вся моя злость на неё в один миг улетучилась, стоило мне только пройтись взглядом по ровным ножкам.

— Это угроза?

Идиотка. Я устало усмехнулся.

— Это совет, дура.

Она снова встала на колени передо мной, и взгляд карих глаз остановился на моих губах.

— Катись со своими советами в ад, Захаров. Сегодня я хотела получить от тебя только одно, и ты с этим не справился. А если ты облажался в постели, то и советы твои не стоят и цента.

Я хмыкнул.

— Когда что-то настолько доступно, что даже усилий прилагать не приходится, достаточно лишь удовлетворить свою потребность.

Её щёки запылали от гнева, а я развернулся и ретировался, пока не получил ещё одну порцию ударов по лицу. Меня забавляла её реакция. Молоденькая, глупенькая. Она язвительна на язычок, но яда хватает ненадолго. Однако признание, что ей от меня нужен был только секс, и она в нём разочаровалась, дали хороший эффект. На душе было паршиво. Я сам всё испортил, а теперь и вовсе добил. Рядом с ней мне трудно было сохранять ясную голову. Думал, это пройдёт, как только удовлетворю себя жалким перепихоном с ней, не заботясь о чьих-то нуждах, но я ошибался. Девчонка прочно засела в моих мыслях, и я не понимал почему. Да, она молода, формы шикарны, её чарующий голос срывал колпак, но этого мало. Почему я на ней так зациклен?

Глава четвертая. Нина

— Я не понимаю, что со мной происходит. Я то хочу вцепиться ему в глотку, то умолять меня поцеловать. Три раза, Слава! Та дрянь кончила три раза в задрыпаном туалете, а я? Я готовилась, планировала, а он... козёл!

— Подожди. Что-то я не поняла. Он кончил с тобой?

Я кивнула на слова сестры.

— Кончил.

— А с ней?

Я покачала головой. Я хорошо видела, как он в раздражении вышел из неё и снял пустой презерватив. Спасибо, что хоть предохранялся. Урод. Он – моральный урод.

— Ну и что ты тогда истеришь? Сегодня у него днюха же? Скоро наклюкается и приползёт к тебе, орёл сизокрылый. Только, Нин, зачем он тебе? Захаров тот ещё индивид.

Я нахмурилась.

— О чём ты?

— Ой, — раздражённо выдохнула она по видеозвонку. — Захаров мент. Правильный мент. Но с изъяном. Его бывшая работает у меня бухгалтером в Мове. Я её чуточку поспрашивала про прошлое, ну она и выдала про старые отношения.

— Что она выдала?

— Захаров не любит, чтобы ему перечили. Он бывший военный, командиром был, прошёл и плен, и кровавые бойни. Так его бывшая подружка уверяет, что у него не всё в порядке с головой. Сама подумай, вдруг она правду говорит? Может, он не является таким, каким кажется?

Слова сестры всё больше и больше озадачивали.

— Каким «не таким»?

— Я не знаю, сестрёнка. Лена отказалась говорить такие подробности, но будь с ним аккуратнее. Мало ли. Вдруг он БДСМщик какой-нибудь.

Я вспомнила, как он шлёпнул меня сегодня. Мне не было больно, скорее горячо после удара. И за шею он взял меня не душа, а просто держа. Не знаю, что с ним не так, но Захаров точно не из «таких». Он не причинит мне вреда.

— Какое это отношение имеет ко мне?

Сестра цокнула языком и что-то отпила из кружки.

— Нин. Ну, дурочку не включай. Я же вижу тебя насквозь, ты сохнешь по нему. Все вркмя только о нем и говоришь!

— Он всего лишь меня возбуждает, — пробормотала я, вырисовывая круги на простыне. — Просто он такой… Я даже не знаю, как это описать. Настоящий, что ли? В нём нет такого, мол, о, ты владеешь стрип-клубом, значит, хорошо трахаешься и богата. Нет в нём этого. Он смотрит на меня как на шлюху, будто я мусор какой-то. А я хочу большего, понимаешь? Хочу уважения к себе.

— Тогда тебе мимо, сестрёнка.

Я посмотрела на Славку, которая была моим отражением в зеркале. Мы близнецы. Но не те, которые любят всё одинаковое и общее, а те, кто задолбался от воскликов: «Ого! А вы чувствуете друг друга?». Поэтому, когда получилось выпорхнуть из родительского гнезда, мы разбежались в разные концы страны. Славка открыла свою автомастерскую, а я стриптиз-клуб. Вот такие мы разные.

— Это ещё почему?

— Захаров циник и верен своим принципам, а ты у нас кто? Правильно. Ты — владелица стриптиз-клуба, которая наверняка получила бизнес от богатого папика и раздвигает ножки перед каждым встречным. А Захаров мент до мозга костей. Улавливаешь суть?

Я нахмурилась. Так-то я получила бизнес от богатенького папика, только от родного отца, который горячо «любит» своих дочек, а не через постель с плюшевым бегемотом.

— Нет, Захаров другой. И он мне нравится.

— Ну, зачем он тебе, сестрёнка? — психанула Слава. — Он же жалкий мент! Они получают-то там копейки. Ни ресторана нормального, ни подарков.

Я покачала головой. Ничего она не понимает. Мы с ней настолько же разные, насколько и одинаковые.

— Он капитан милиции, — поправила я её с таким видом, будто есть разница. — Да и не за бабками я гонюсь. Просто, — я закусила губу, — ты бы видела его. Это бомба, Слав, так и хочется облизать. Вытрахать, чтобы, скотина, слова не смог мне сказать...

Дверь в мою комнату неожиданно распахивается, впуская басы громкой музыки снизу, и на пороге я вижу Антона. Не в стельку, но пьяного. Он в пижамных штанах и кроссовках, а для меня это будто самая сексуальная одежда на свете. Он уезжал со своего же праздника? Но вернулся. Почему? Да и есть ли разница? На нём не было рубашки, вот что важно! И его грудь… Слегка покрытая волосами, но рельефная, хотя подкачать форму всё же стоит чутка. И он снова был в бешенстве. У меня даже дыхание перехватило от одного его вида. Стоит, облокотившись локтем о косяк, глаза потемнели ещё больше, скулы ходуном.

Я сглатываю слюну, испытывая какой-то странный страх или это предвкушение, и на автомате принимаю нужную мне позу. Всего лишь поворачиваюсь к нему и приподнимаю колени выше, а он пожирает меня взглядом, от которого кровь в венах начинает бурлить. Молча, отлипает от проёма и направляется ко мне, скидывая на ходу штаны и боксеры, а я смотрю на его член, пока он стоит передо мной обнажённым.

В молодости он был шикарен. Я видела фото и с пляжей, и в военной форме «С.Б.Р.Р». Всё покрыто мускулами и на животе все необходимые кубики были. Сейчас он лишь слегка вышел из формы, потеряв чёткие контуры, но крепость мышц осталась. И он стал ещё красивее. Зрелее. Мужественнее. От того мажора на фото остались лишь блеклые воспоминания. Сейчас передо мной стоял настоящий мужчина с большой буквы и с внушающим трепет агрегатом.

Глава пятая. Антон

Проснулся в непонятках где я нахожусь. Вокруг стены из красного кирпича, на потолке несколько лампочек, на полу толстые белые ковры, а довольно просторная кровать застелена чёрным бельём. Вокруг тумбы, комоды, шкафы из тёмного дерева, а судя по косметике на столике с большим зеркалом, комната принадлежит девушке. Не той ли девушке из туалета? Дерьмо. Только не это.

Так, стоп, нет! Я ушёл тогда. Я помню. Даже доехал до дому, купил пива и… И приехал обратно к Нине. Я помню, как вошёл сюда, услышал имя какого-то мудака, и у меня сорвало колпак. Я пытался сдерживаться, но… сдержался ли? Не обидел ли её? Кажется, она ещё делала мне минет, или хотела сделать, но я не помню. Блять. Я не часто пью, но провалы в памяти всегда, если смешаю алкоголь или понижаю градус. И как же болит голова! Но какого хера я один? Где Нина? Я опять не удовлетворил её? А как ещё оправдать отсутствие девушки? Конечно, она пошла поискать того, кто доведёт дело до конца. Вот шлюха!

Я встал с кровати, чувствуя себя последним идиотом. Купился на её покорность и податливость, как сопляк. На мгновение подумал, что действительно что-нибудь стоящее из этого может выйти. Ага. Щас. Держи карман шире. Вокруг неё полно богатых ублюдков и молодых придурков. Может целый день выбирать… Блять!!! Я с размаху пнул кровать рядом и поднял штаны и трусы. Лучше мне уйти отсюда, пока не захотел найти девчонку и высказать всё в лживую рожу.

Слетев по лестнице, вышел на улицу и остановился возле верзилы у входа.

— Закурить есть?

Тот достал пачку и протянул мне. Я кивнул в знак благодарности, взял одну сигарету и попросил огонька. Вдохнув дым, провёл рукой по волосам, чертыхаясь.

— Девка? — спросил амбал, сочувственно смотря на меня.

— Сука! — выплюнул я, делая ещё одну затяжку.

Он хмыкнул.

— Забудется.

— Надеюсь.

Мужик усмехается и кивает. Тут дебилом надо быть, чтобы не понять что со мной. Я в бешенстве! Я, мать его, в диком бешенстве! Наверняка, побежала к тому самому «Славе», с которым разговаривала до моего прихода. Шлюха!

— Это она тебя так? — спросил охранник, указывая на мою спину.

Я сперва пытался посмотреть сам, а потом увидел отражение в двери. Четыре смычные полосы шли от середины позвоночника и поднимались к лопаткам. А вот это я помню!

— Вот же сука бешеная! — повторил я ругательство, а бугай рассмеялся.

— Горячая штучка. Моя тоже такая же. Все бока располосовала сегодня. Тебя как зовут-то?

Горячая. Не то слово. Изумительная. Прекрасная. Страстная. Открытая. Но, блять, шлюха всё равно. Такая же, как и сотни вокруг.

— Антон. А тебя?

— Славка. Будем знакомы.

И меня снова переклинило. Я осмотрел придурка с ног до головы. Выше меня, шире меня, лысый, нос сломан. Да какого хера, Нина? «Такая же», говоришь? Щас тебе будет «такая же», падла!

Замахиваюсь и что есть дури леплю кулак ему в подбородок. Он воет, хватаясь за лицо и наклоняясь вперёд. Хватаю его за шиворот и бью коленом в нос. Внутри всё клокочет. Хочу продолжения, но вижу её в дверях. Плюю ей под ноги и тычу в мычащее чмо.

— Вот это? Серьёзно? — качаю головой и выдаю уже ей в лицо. — Шалава!

Она вздрагивает, но молчит. Молчи и дальше, а я пошёл. Сажусь в тачку и, отъезжая назад, вижу, как она подходит к куску тупого мяса и кладёт ему руку на плечо. Верно, пожалей иди. Бедняга расстроен.

Выруливаю на проезжую часть, направляю машину в сторону дома и бью по рулю, по панели, по голове. Блядь, шлюха, шалава, тварь! Понимаю что это пиздец! Это просто пиздец! Ненавижу и, сука, понимаю, что люблю, блять, люблю эту стерву! Да за что, мать твою, за что?! Два года она мозолила мне глаза, дразнила своими коленками, выводила своим томным голосом, и как оказалось не меня одного!

Мотаю головой, пытаясь выкинуть тупые мысли из головы, но боль из сердца вырвать нельзя. Нельзя! Стону от бессилия. Нина! Почему ты такая? Я только поверил, что ты сможешь быть верной только мне. Быть только моей. Что стоит с тобой только поговорить, объяснить, направить, ведь ты ещё так молода, и всё у нас нормализуется! А никаких «нас» нет, и не было никогда. Это ты, придурок, напридумывал себе сказок, как сопливый мальчишка.

Остановился возле своего дома и сжал в руках баранку. Нужно попытаться забыть её, хотя бы попытаться. От злости задёргал рулевое колесо, пытаясь вырвать его с корнем и швырнуть. Идиот! Какой же идиот! «Это бомба, Слав, так и хочется облизать. Вытрахать, чтобы, скотина, слова не смог мне сказать...», а потом раздвинула ноги передо мной и облизывала мой член, сжимала в пальцах мою задницу. «Моя тоже такая». «Все бока располосовала сегодня». Шлюха!

Вышел из машины, захлопнув дверь так, что потом пожалел. Направился к подъезду, кивнул охающим бабулям на лавочке, и поднялся в квартиру. Охайте, кукушки старые. И в жизни ментов бывают трудные деньки. Об ноги начал тереться Васька и мурчать как трактор. Я хоть покормил его вчера? Прошёл на кухню, проверил миску — полная. Сел на стул и погладил скучающего кота по широкому лбу. Эх, Васька, Васька. Не везёт нам. Ты, вон, вообще кастрирован, отчего разжирел как диванная подушка. Ну что ты смотришь на меня? У тебя всё есть. Еда. Вода. Что ещё надо? Ах да. Лоток почистить.

Глава шестая. Нина

Ооо, я буквально видела, как его бешенство лезло у него из ушей! Кулаки сжимались, мышцы на скулах сводило, ноздри раздувались от ярости. Сейчас меня ждали два варианта событий – либо начнёт орать, либо убьёт. Последнего не хотелось, конечно, но что поделать? Но вот чего я не ожидала, так это его смеха. Громкого, заразительного, искреннего. Я чуть сама не начала смеяться вместе с ним, пока не напомнила себе причину, чем это вызвано.

Он отвернулся, уперев одну руку в бок и прикрыв рот ладонью второй, пытаясь себя сдержать, а потом снова засмеялся. Нет, ну это уже перебор!

— Захаров, либо принимай предложение, либо проваливай. У меня ещё дел по горло.

— Извини, крошка, но соблазнять у тебя выходит лучше, чем торговаться!

Придурок. В кого он такой придурок уродился?!

— Это отказ? — уточнила я, распуская волосы после массажа, всё равно в душ идти.

Пожалуйста, скажи, что ты согласен! Не дури.

— Это отказ.

Чёрт! Сохраняя лицо равнодушным, я пожала плечами и направилась в ванную. Карт больше нет. Уловки иссякли. Отказ, значит, отказ.

— Тогда вали с моей территории и без ордера не возвращайся.

Но тут открывается дверь, и в комнату вваливается бедный Славик, лицо которого снова в мясо. Захаров, чтоб тебя!

— Я убью тебя, гадёныш!

Чёрт, он сейчас всё испортит! Потасовка мне точно ни к чему.

— Слава!

Охранник останавливается как вкопанный и смотрит на меня ошалевшими от злости глазами. Хочется прикрыться, но охранник вовремя отворачивается, а я замечаю хмурое лицо Антоши. Так, значит, вот оно что! Тебе не плевать! Ты просто ломаешься! Придумал себе бредней каких-то, а теперь бесишься?

Ты не мудак, Захаров, ты идиот!

— Уйди, — спокойно, но твёрдо велела охраннику, понимая, что ещё чуть-чуть и взорвётся бомба.

Славик в не меньшей ярости, чем Антон, но подчиняется и уходит. Я снова остаюсь с взбешённым ментом наедине, но мне не страшно. Он не причинит мне вреда, если не зайду слишком далеко – этот урок я уяснила.

— Я согласен. — От радости, я чуть не подпрыгнула. Он, правда, это сказал? Кажется, у меня получается им манипулировать благодаря Славику. Надо пронумеровать этих ребят, слишком много вокруг Славиков. — Но сейчас мне нужно подготовить наряд.

Наряд? Какой наряд? Ах да, его подчинённых! Дура!

— Нет, Захаров. В любое время, помнишь? И сейчас я хочу разгрузки.

— Ты сказала, у тебя есть дела…

— Я соврала.

Чёрные глаза прищурились, а красивые губы искривились в подобии оскала. Сейчас он был в точности похож на Гримма из легенд, которыми пугали детей по ночам. И это так возбуждало! Я не понимала что в нём такого. Точнее я понимала что, но почему меня это так заводит? Он грубый, наглый, самодовольный и властный, когда является всего лишь жалким ментом, и именно это и сводит с ума от желания. Его самооценка и самоуверенность, которые просто зашкаливают до уровня Эвереста.

Пока он приближался ко мне, то набрал кому-то и ждал ответа, но даже не притронулся ко мне. Навис надо мной коршуном, а мне так хотелось другого, что даже губу закусила, лишь бы не начать просить об этом.

— Вадим. Поставь машину со своими у заднего входа и две напротив здания. Шестеро в штатском из наших должны быть внутри. Я буду через… минут десять.

Десять минут? Да он издевается! За десять минут он меня даже не возбудит!

Он снял куртку, наклонившись почти к моим губам, и взял моё лицо в руку, впиваясь пальцами в щёки. Видеть его без формы было странным, даже несмотря на кобуру на груди. Будто я нарушаю закон, просто смотря на него. Чёрная футболка отлично подчёркивала рельефную грудь, а джинсы не скрывали мускулистых ног. Так хотелось прикоснуться к нему. Заставить увидеть меня, а не мою маску.

— Ты же понимаешь, что этот ублюдок убил людей, Нина? Он троих детей убил.

На мгновение ужас от услышанного во время разговора с опером, снова овладел мной, и я кивнула. Подрывник действительно убил восьмь человек и покалечил ещё около шестидесяти взрывом в супермаркете. Никто не предупредил о бомбе. Никто не подозревал, что во время праздника произойдёт такое. Люди покупали продукты, подарки, дети играли на площадках. А потом в один миг сотня людей оказались под завалами.

— Он приходит в одно и то же время уже месяц, — выдала я то, что выяснила, наблюдая по камерам за единственным кандидатом на эту роль. Только один человек приходил весь месяц в определенное время и выглядит странно на фоне богачей и мажоров. — В половине десятого. Занимает один и тот же столик в VIP-зале, изредка покидает его, чтобы сходить в туалет или к бару. Одет всегда в одно и то же – коричневая куртка, джинсы, кепка с буквой «М» на лбу. Сидит полчаса, затем уходит и уезжает в красной девятке без номеров. Куда направляется дальше, я не знаю.

По мере моих слов его хватка ослабевала, а взгляд менялся. Не знаю, что это спровоцировало, но он прижался губами к моему лбу и обнял за плечи, нежно и ласково прижимая к себе. А после его будто озаряет. Он отпускает меня и снова набирает номер.

— Оденься, Нин.