Никуда не денешься

Глава 1

Смотрю на себя в зеркало и не узнаю эту разукрашенную «фифу»! Даже не вериться, что это я. Не скажу, что выгляжу плохо, но то, что необычно – это точно. Вот когда понадобились курсы макияжа, пройденные несколько лет назад!

Я никогда не красилась столь броско, но сегодня был особый случай. Не каждый день узнаешь, что твой парень, как бы и не твой, а общий.

Спросите как это «общий»? А я вот тоже не знала, пока он мне подробно не разъяснил. Оказывается, со мной он встречался, как бы официально, а еще с несколькими девушками просто общался, ну, чтобы ни сидеть в одиночестве те дни, когда я занята. Да и навыки, в сексуальном плане, ему тоже нужны. Он же мужчина – полигамное существо, а я тут строю из себя «целку», и не даю. О том, что я ничего не стою, а таковой, по сути, и являюсь, я не хотела уточнять. Как-то унизительно оправдываться. Да и перед кем?

Боже, какая дура! А еще планировала провести новогодние праздники вместе с ним, и наконец-то попробовать этот запрещенный плод, под названием секс.

И вот что-что, но больше всего меня поразила непоколебимая вера в правдивость своих поступков. Он искренне считал, что ведет себя вполне нормально, и это я, со своим устарелым мировоззрением перегибаю палку. Оказывается, мой благоверный, никогда намеренно и не скрывал от меня то, что общается еще с несколькими девушками. Только я вот, дура, в слово «общаться» вкладывала смысл именно общения, а не секса без взаимных обязательств, а знакомых считала таковыми, а не девушками, с которыми периодически занимаешься сексом. И чисто случайно сегодня, после последних приготовлений актового зала, к новогоднему празднику, решила заглянуть к нему в гости без предупреждения. А там сюрприз – пришла очередная девушка для общения.

Он меня встретил как всегда с радушной улыбкой на лице, правда был одет в одни спортивки, но я не предала тогда этому значения. А зря. Но в неведении меня долго никто не оставил. Через несколько минут, я тем временем как раз успела снять обувь, к нам вышла милая девушка, в рубашке моего парня на голое тело. Рубашку застегнуть никто не потрудился, да и запахнуть тоже, поэтому увидеть, что она голая и потная я успела. И не совсем чистая в определенных местах – по бедрам стекала мутно-белая жидкость.

- Фу, какая гадость!

Я тут же отвела от столь неприятного зрелища глаза.

Ой! Я это ляпнула вслух? Судя по тому, что девушка все же прикрыла полы рубашки, а мой «любимый» скривил лицо – таки вслух.

Вот на то, что это зрелище противно, как-то среагировала мгновенно, а то, что эта полуголая девица как-то неуместна в квартире моего парня я начала соображать чуть позже. И знаете, не знала даже как реагировать. Молча, стою, челюсть отвисла и… догоняю. А «этот», видя мою застывшую позу, и соответственно отвисшую челюсть, решил нас познакомить. Ни дать ни взять – гостеприимный хозяин.

Ее он представил своей «знакомой» Лизой, а меня своей девушкой. Какая честь – его девушка!

Это я сейчас так бойко рассуждаю, а тогда просто пыталась въехать в происходящее. Как-то в моем подсознании сложились определенные правила и законы поведения людей, основаны на наблюдении за этими самыми людьми. И эти самые законы гласят, что если тебе изменяют, то это пытаются всеми правдами и неправдами скрыть. Никто ведь в здравом уме не знакомит любовницу с женой, да еще с таким лицом, как вроде бы все в порядке вещей, ничего из ряда вон выходящего, не случилось.

Когда же до меня дошел весь смысл происходящего, и я залепила ему пощечину, он имел наглость обидеться. Нет, не ушел в комнату и дал мне спокойно уйти, а подошел и запер дверь, требуя его выслушать. Да и еще таким тоном, как будто это меня он только что застал полуголую с другим мужчиной.

У меня сработал инстинкт самосохранения. Обиженная гордость и чувство собственного достоинства – это конечно важно, но жизнь все-таки важней. Не скажу, что я его когда-либо боялась - ни его, ни кого-либо другого, из мужчин. Но мне раньше никто и не преподносил подобных сюрпризов. И судя по всему, мужчину напротив я совершенно не знала, а после всего этого и узнавать не хотела.

Я перестала, сию же минуту, пытаться убежать, из этого гнезда разврата, и тихонько уставилась на моего полигамного самца, по ходу приметив, где же все-таки, оставила свою обувь. Вот тогда он мне и поведал о том, что ничего предосудительного не совершал. Подумаешь, переспал с парой-тройкой «знакомых». Интересно, они этим занимались во время общения или вместо него?

Я еще пыталась спокойно слушать, когда мне рассказывал это он. Не стремилась понять – просто выслушать. Так сказать – дань уважения нашим бывшим отношениям. Но когда в разговор вклинилась она… хотя какой это был разговор – односторонний монолог в его исполнении, и мои расширенные и испуганные глаза напротив.

Так вот, она – девушка Лиза предложила сделать «это» втроем, усердно расписывая все плюсы этого совокупления. Судя по лицу моего бывшего, эта идея не пришлась ему по вкусу. Но я уже особо на него и не смотрела. У меня перед глазами стояли два важных предмета – дверной щелчок, который нужно провернуть и открыть дверь, чтобы из этой квартиры наконец-то убраться, и моя обувь, чтобы не бежать босяком по снегу в общежитие. Благо хоть куртку не сняла.

Как я выбиралась из его квартиры, помню смутно, главное ведь результат. И то, что этой выдре слегка разрисовала лицо ногтями, когда она имела наглость, во время своего пахабного предложения глядя на меня облизывать губы, мне сейчас согревало душу.

Оказавшись наконец-таки в своей комнате, я не разревелась. Просто не хотелось. Хотелось что-то разбить, раскрошить – желательно голову своего благоверного, а лучше их обеих вместе.

Глава 2

В комнате никого не было, соседки разъехались на праздники по домам. Я же, дурра, решила встречать Новый Год с «этим». И куда, скажите, смотрели мои глаза на протяжении всего последнего года?

Так, яркий, смелый макияж - это хорошо, еще бы немного смелости! Хотя моя злость на этого гада и заставляла сердце биться с удвоенной скоростью, но все же немножко подогрева не помешало бы. И почему перед употреблением горячительных напитков никто не вспоминает, сколько всего было сделано под их влиянием. И дел не совсем приятных и правильных, а то и вообще постыдных. Но в такие минуты это никого не интересует, и меня в том числе.

Я прихватила бутылку шампанского, дорогого между прочим, припасенного на особый случай. Так, все, стоп! Хватит о нем вспоминать! Чем это не особый случай? Новый Год, все-таки!

Самой пить как-то ну не очень, согласитесь!? Но я знала, где мне будут рады. Хорошо, пусть не совсем мне, а любому горячительному напитку, и у меня как раз таковой имелся.

В 217 стучать не стоит, там всегда открыто. Особенно для тех, кто не с пустыми руками.

Шампанское оказалось не особо вкусным, правда я не знаток в этом, да и в любом другом горячительном напитке. Мне бы туда чуть сладости добавить. Хоть возьми да ложку сахара всыпь. Я бы конечно и соком развела, да где же его здесь найти? Тут как оказалось и сахар дефицит. Но не это сейчас было важным. Да и не ради наслаждения напитком я сейчас в себя эту гадость заливала. Главное действие, а действие было!

Как не крути, а бокал шампанского на голодный желудок это уже доза, и не маленькая скажу я вам. Поэтому в актовый зал универа я заходила в уравновешенном состоянии – кричаще смелая была что внутри, что снаружи.

Танцевала под зажигательную музыку, принимала поздравления и сама в ответ поздравляла. Все было прекрасно, я уже и думать забыла о случившемся, пока не увидела ЕГО.

Он мило общался с очередной «знакомой», прижав ее к стене. Нет, это было скорее не общение, может он бы назвал это – проверка больной доктором? А если уж быть совсем точной то – исследование у больной гланд тактильным путем. И в роли тактильной части тела выступал его язык. Обследование затягивалось – скорее пациентка оказалась не шуточно больной.

И стоило мне столько времени пялится, как он сосется с очередной подружкой? Вот как дура – хочу забыть, но, тем не менее, сама на это все смотрю, делая себе больнее.

Он, толи почувствовал мой взгляд, а может просто начал задыхаться, от столь тяжелого труда, но от «знакомой» оторвался. Несколько раз взглядом обвел окружающих и … уставился на меня. Откуда у него столь плотоядная улыбка – раньше не замечала. Когда отвернулся, я вздохнула с облегчением, но ненадолго – он шепнул что-то на ушко резко выздоровевшей больной и направился в мою сторону.

Вот не хочу его сейчас видеть, а слышать – еще меньше. Я развернулась в противоположную сторону и начала усердно проталкиваться, чтобы отдалиться как можно дальше. Но долго проталкиваться мне не пришлось, да и народ пошел на встречу – сам расступался в сторону.

- А вот и первая желающая!

Я поднялась на несколько ступенек, ведущих на сцену, и только потом обратила внимание, где я. Ведущий протянул руку навстречу мне, я машинально за нее схватилась, поднялась на сцену и… вспомнила последнюю его реплику.

Стоп! Какая желающая? Опять какие-то конкурсы?

Вот не люблю я в этом участвовать! Смотреть когда кто-то под громкий смех окружающих позорится – это да, а вот самой быть этим кем-то… ну как-то не мое это все, одним словом.

Я с усилием, но все же выдернула руку с цепкого захвата ведущего, и уже сделала пару шагов назад, но… . Когда оглянулась у самых ступеней стояло ОНО. И этот гад, еще смотрит на меня осуждающим взглядом? Он смеет меня осуждать? После всего, что делал сам? Да не пошел бы ты… милый мой!

Я развернулась к ведущему с улыбкой на все тридцать два, и шагнула обратно ему на встречу. Он сверкнул и своими тридцатью двумя, видно все же был доволен тем, что я осталась. Ладно, пять минут позора все же лучше, чем разговор с бывшим.

- Товар есть, где же купец?

Так, стоп! Он меня сейчас товаром назвал? И главное руку сжал посильнее, чтобы уж наверняка не вырвалась. Что-то я все меньше и меньше была убеждена в правильности своего выбора.

- Кто готов заплатить, чтобы эта красотка, перешла к нему в распоряжение на целую ночь?

- Что? – И мое возмущение было не расслышано даже мной самой из-за гула толпы. Если ведущий и услышал, то виду не подал. Мне вспомнился фильм «Кавказская пленница». Вот чувствую, что сейчас и сама буду с таким усердием и перепугом вырывать свою руку из цепкого захвата как Г. М. Вицин.

Голос ведущего громко кричал из динамиков, расхваливая мои преимущества. Я до этого и не догадывалась, настолько хороша. Слушая сказанное, начинала склоняться к мысли, что являюсь, прям, незаменимой. Сама бы себя купила во временное пользование!

Возмущение потухло, разыгрался азарт. И он все больше и больше разгорался после каждого повышения ставок. Внизу, стайкой собрались парни, с нашего универа. Они громко выкрикивали суммы, которые готовы были за меня дать. Кто-то предлагал знавший виды ноутбук, другой телефон. Некоторые, подшучивая, расспрашивали, хороша ли я хозяйка – может купить, чтобы за ночь носки постирала. Его тут же перекрикивали, напоминая, что после этой ночи, меня нужно вернуть в целости и сохранности, а рядом с его носками могу и задохнуться. Было весело и интересно. Я несколько раз проходила по сцене, виляя бедрами – показывала так сказать товар.

И кто только придумывает такие конкурсы? Жуть как непристойно и двусмысленно, но весело!

Я оглядела еще раз собравшихся у сцены парней. А их количество росло, скажу я вам! Здесь уже были не только примелькавшиеся лица из нашего универа, но и посторонние, совершенно незнакомые мужчины. Да, именно мужчины – полностью сформировавшиеся, высокие, широкоплечие. На их фоне наши парни смотрелись как худые вешалки, обтянутые одеждой. Вот на одного такого широкоплечего и большого я сейчас и уставилась. Я на него, а он на меня. Симпатичный, ничего не скажешь, но какой-то слишком взрослый. Особенно для таких глупых конкурсов как этот. И почему он так притягивает мой взгляд?

Глава 3

- Она моя, и ты это знал! Отец тебе этого не простит!

- Если бы была твоей, я бы это учуял. Планы, мальчик, нужно воплощать в реальность, пока кто-то другой не сделал это раньше тебя.

- Ты не имел права! – Ничего себе голосок прорезался. За целый год не видела, что бы он так орал. Даже когда залепила пощечину, всего лишь обиделся, а тут… . «Тусичка, да успокойся ты. С этим шкафом у меня явно ничего не будет, но и тебе уже не обломится.» Он так «любит» мое ласково-уменьшительное обращение, что сейчас прям чесалось, сказать это в слух, и дать ему повод закипеть еще больше. Но когда большие дяди сорятся маленьким девочкам лучше помолчать. И я молчала.

- Она была чиста и свободна, я имел все права. Деньги уплачены - остынь.

- Я верну тебе деньги в тройном размере.

- Зачем мне деньги, если у меня уже есть она?

Я смотрела на моего временного «хозяина» и поражалась его уравновешенности. Он с такой меланхоличностью и монотонностью выводил из себя моего Тусика, что позавидовала бы любая женщина, каждый день выедающая чайной ложечкой мозги своему мужу. Да ему нет равных в этом искусстве! Хоть мастер классы устраивай. И главное, сам весь такой спокойный, с легкой пренебрежительной улыбкой смотрит на эту вешалку обтянутую одеждой, в обличии моего бывшего, и обращается к нему, как отец к нерадивому ребенку. А по сравнению с формами этого шкафа, мой Тусичка, выглядел как та же вешалка.

Как выводят из себя моего бывшего, могла бы смотреть вечно, но их фразочки все же въедались в мозг. Они это обо мне сейчас? Торгуются, как за животину на базаре?! Игры играми, но стоило бы и меру знать, я все же живой человек!

Но мои размышления их особо не волновали. Может потому, что остались невысказанными?

А мой бывший, не унимался:

- Я так этого не оставлю!

- А ты ничего уже не можешь сделать.

- Ты затронул мою честь!

- Какая честь, мальчишка? Нашел самородок – бери и ложи в свой карман. Нечего было хвастать и дразнить, пока своей не сделал. А теперь - увы! Подбирай свои сопли, наматывай их на кулак, и иди поплачь в сторонке, чтобы никто не видел.

Скрежет зубов Тусика я услышала, даже, невзирая на громкую музыку. В детстве, когда отец так делал, мне это жутко не нравилось, но вот сейчас – сладчайшая музыка. Да стоит преклонить колени перед искусством этого шкафа выводить кого-то из себя.

-Завтра она тебе будет даже не интересна. – Снизошел до хоть какой-то утешительной фразы этот громила.

А интересно, что должно случиться завтра или сегодня ночью, чтобы я была такой уж неинтересной для Тусика? Эй, дяденька, попридержи коней! Планы, наверное, грандиозные, но им суждено обломиться.

А по поводу Тусика - Я, конечно, не планировала возобновлять с ним отношения, но по эгоистическим мотивам хотелось, чтобы он еще долго меня помнил, скучал, страдал, казнил себя, ну и все тому подобное. И это подобное я бы перечисляла до бесконечности.

- Как жена нет, а вот поиграть можно.

- Мальчишка, после таких игр не зачем будет и жену искать.

Опа! Оказывается и столь уравновешенный шкаф может выходить из себя. Нет, он не орал, и слюной не брызгал, но под тем взглядом, которым он одарил моего бывшего, я бы находиться не хотела. Да и Тусик, как оказалось, не на столько глуп, чтобы и дальше дразнить льва в клетке. Он еще потоптался на месте, чем-то напоминая разъяренного петуха, и ушел, даже не взглянув в мою сторону.

Это все, конечно, интересно, но у меня появилось стойкое желание смыться отсюда подальше. И не важно, обо мне это они здесь дебаты устраивали или нет, даже не хотелось уточнять. Не было абсолютно никакого желания насладиться чувством важности своей персоны – просто ускользнуть потихоньку. А вот то, что это открыто делать не стоит, я чувствовала. Он ведь как бы за меня деньги заплатил, а я еще срок не отработала. Боже, как грязно это звучит!

Попрошусь – не отпустит. Не кричать же мне на весь зал: Убивают! Насилуют! Хотя, если доведут, я и крикнуть могу, но пока лучше обойтись малыми силами.

Многоуважаемый господин кавалер со мной так и не познакомился, не говоря уже, о каком либо общении. И я решила воспользоваться этим как предлогом: не развлекаете, батенька, что ж я вынуждена искать развлечений на стороне. Взяла бокал шампанского со стола и с усердием бывалого сыщика стала высматривать, с кем бы сцепиться и поболтать, а там, по ходу, и тихонько улизнуть отсюда. И желательно с кем-то настырным и неугомонным – не улизнуть, а поболтать. Убегать буду одна, хватит с меня на сегодня приключений.

Увидев у самой новогодней елки Верку Лавриненко из параллельной группы, я со всем усердием стала махать ей рукой. Она у нас дама до жути любопытная, как и болтливая, поэтому глазками по сторонам постоянно стреляет – как бы какую новость не пропустить. Меня она увидела сразу же, а учитывая мое участие в столь пикантном конкурсе, побежала на встречу выяснять подробности. И я устремилась к ней, а мой временный бойфренд – за мной. Вот как знала, что так просто не отпустит. Но ничего, буду выкручиваться.

- Тусичка, да ты сегодня на высоте!

Грохнуть бы ее за такое обращение! Наташа я, Наташа! А так меня только мама любя называла, а не всякие там… И окажись я в другой ситуации возможно бы так и поступила, ну, не грохнула бы, а так стукнула б слегка, а сейчас, учитывая дышащего в спину шкафа, я только мило улыбнулась. Она прижалась к моим щекам - своими, имитируя поцелуй. Со стороны ни дать ни взять – лучшие подруги.

Отведи меня Господи, иметь такую подругу. Но вот сейчас именно ее талант известной болтушки был незаменим. Нет, разносить сплетни я не собиралась, просто планировала с ее бурной и бестолковой болтовней ослабить пристальное внимание за мной. А это самое внимание жгло мне уже в лопатки.

Глава 4

Вот, скажите, как нужно было меня опускать, чтобы я попой почувствовала весь рельеф чужой груди? И не только груди. Когда моя попа опустилась на уровень его бедер, в том, что мой благодетель мужчина, я уже не сомневалась. Коснувшись земли, так и стояла еще какое-то время, тесно прижавшись к мужчине. И не то, чтобы я этого хотела, но кто меня спрашивал?

Платье поддернутое, попа в одних трусиках и ничем более не прикрытая и он – неизвестный, тяжело дышащий мне в волосы мужчина.

Никогда не думала, что может быть так страшно. Лучше бы в зале осталась с тем купившим меня незнакомцем, чем вот здесь стоять в таком положении, да еще и не понятно с кем. Там хоть на худой конец, могла позвать кого-то на помощь. А здесь?

В голове прокручиваю план побега. Еще не знаю от кого, но точно знаю, что бежать буду.

Собравшись с силами, и духовно и физически я дернулась в попытке бегства.

Почему дернулась? Да потому, что большего мне не позволили. И даже удар каблуком по ноге пленителя не помог. Он только, скрипя зубами, глубоко вдохнул, но меня не отпустил.

- Отпустите! – Я, наконец, вспомнила, что умею разговаривать. Кто его знает, может, откликнется на словесную просьбу?

- Что же ты неугомонная такая?

Боже, его голос! Это как музыка, пробирающаяся в самую душу. Грудной, низкий, с легкой ноткой хрипотцы. Вот что за вселенская несправедливость, как может маньяк обладать таким прекрасным голосом?

Не знаю, какие фибры там внутри меня он затронул, но я заслушалась. Слова, сказаны у самого уха – не громко, с легкой ноткой шепота при выдыхании… Теплый воздух его дыхания, казалось, даже опалил кожу. Или заморозил? Не знаю. В общем, тысячи мурашек разбежались от этого самого места у уха по всему моему телу.

Сейчас я поняла всю правдивость фразы: «Женщина любит ушами». И вот даже не смысл слов, а само произношение так зацепило…

Но пелена с глаз все же спала, и хоть не сразу, а через несколько минут я продолжила попытки вырваться.

Он, не долго думая, повернул меня лицом к себе, но удерживал слегка наискосок – скорее всего, прятал стратегически важную точку, по которой я уже планировала нанести удар. И только за то, что опустил наконец-таки мое платье, я была ему благодарна.

- Вы!

- Я.

- Что вы здесь делаете?

- То же самое хочу спросить у тебя.

- А чего это вы мне «тыкаите»?

- Я тебя купил. Ты моя собственность. Как хочу, так и обращаюсь. – Он говорил это медленно, короткими предложениями, как будто объяснял ребенку трудно доступный материал из школьной программы.

- Что? – Я в порыве гнева собиралась еще что-то сказать, пока не увидела ухмылку на его лице.

Он меня дразнит? Я смотрела на него еще какое-то время, пытаясь прийти в себя и сообразить – это было в шутку сказано или как? Но в следующее мгновение он наклонился и прошептал мне на ухо, слегка касаясь губами моих волос:

- Ты моя…

От чего меня начало трясти – от возбуждения или от испуга, я даже не знаю. А может виною всему январский холод?

Он коснулся легким поцелуем моей шеи, а рукой зарылся в пряди свободно спадающих волос, специально выдернутых из прически. Я взялась руками за полы его пиджака и не знала, чего больше хочется – оттолкнуть или прижаться поближе.

Когда он коснулся поцелуем моих губ, последние здравые мысли выветрились из головы. Сейчас впервые ощутила, что значит потерять голову от поцелуя. Все ушло на задний план. Проблемы казались незначительными, даже несуществующими. Был реальным только этот мужчина и его горячие чувственные губы.

Я уже смело отвечала на поцелуй. Позволяла ему творить невообразимые вещи у себя во рту. Он впивался в меня как в источник, высасывал до капельки. Не давал прийти в себя и опомнится – только плыть в этих невероятных ощущениях.

Мой затылок касался грубой кирпичной стены, а я даже не чувствовала неудобства, только ловила каждую крупицу удовольствия: от жарких губ и языка, которые увлекали мои губы в страстный танец, от горячих рук, пробравшихся под платье и ласкающих бедра.

Его пальцы пробрались мне под трусики и поглаживали нежные влажные складочки. Боже, чем я только думала, позволяя такое? А вот, наверное, тем самым местом, которое он сейчас ласкал.

Останавливать все это безобразие не хотелось. Я жаждала продолжения. Сама раздвигала пошире бедра и терлась о его пальцы. Томные стоны срывались с моих губ, и они неосознанно просили: еще, еще, еще… Готова была отдаться в эту же минуту, и даже не задумывалась о том, что это в первый раз, и стоит ли позволять такое человеку, имени которого даже не знаю.

Мои руки жили своей жизнью. Гладили рельефную грудь сквозь рубашку, а когда этого показалось мало, стали ее дергать, пытаясь расстегнуть. Кажется, отлетела одна пуговица, или несколько – да какая разница? Разве это важно? Главное коснуться его кожи, ощутить этот жар каменных мышц, прощупываемых сквозь рубашку.

Но меня ждало разочарование. Под рубашкой оказалась еще и майка. Он что капуста? Пока к кочану доберешься, и желание пропадет. Но о кочане я загнула, так далеко лезть пока не планировала, а вот грудь хотелось потрогать до покалываний в пальцах. Да и какие там планы, тело жило само по себе. Требовало, хотело получить запретный плод и никакое «что же будет потом» его не волновало.

- Не здесь.

Он оторвался от меня и оперся руками о стену, за моей головой, тяжело дыша. Но я не готова была так быстро все прекращать. Мои руки продолжали блуждать под его рубашкой, все тело ныло в жажде его прикосновений. И я прижалась к нему – дразня, кого больше себя или его – не знаю. Слегка присела, потом встала – потерлась об него, напрашиваясь на продолжение ласк. И он тоже этого хотел – я чувствовала. И пусть словами утверждал обратное, но ведь тело своей внушительной выпуклостью подтверждало мои догадки.

Глава 5

На каникулы домой я ехать не собиралась. Да и дома по сути никакого у меня не было. Жила у тетки последние семь лет. Нет, я не жаловалась, она очень хороший человек. Никогда ничем не попрекнула, всегда все ровно делила между своими тремя и мной.

Но вот как-то мне чего-то не хватало. Может тех объятий, которыми она обнимала своих детей, а может поцелуев по утрам и щекотки? И чем больше я видела, как она играет со своими тремя, тем больше тосковала по родителям. Меня пытались, поначалу, и обнять и поцеловать, но только я постоянно сторонилась. Не хотелось чужих поцелуев - боялась затмить светлую память о своих родителях.

Не было здесь правых и виноватых, была просто такая ситуация. И я научилась с этим жить. Иногда щемило на душе, но я пыталась не обращать внимания. И, наверное, именно поэтому возвращаться домой я не хотела. Какая разница, где кушать и спать по ночам?

А вот как раз со вторым у меня и начались проблемы. Сразу, правда, считала по-другому.

Никогда не видела эротических снов, и когда в ту же ночь мне приснилось что-то подобное, я была заинтригована. Ну, это я слишком мягко выразилась.

Боже! Я никогда еще так на постели не выкручивалась и столь томно и разочаровано не стонала. Хорошо хоть соседок в комнате не было. И, надеюсь, дверь хоть немножко приглушала звук. Тело ныло в жажде продолжения, требовало ласки, и я как кошка терлась о постель и подушку.

Хотелось его рук и губ, страстных объятий и ласк, нежных поцелуев и шепота в шею. Хотелось ощутить его крепкое сильное тело прижимающее меня к стене. Хотелось, хотелось… да мне самой себе, стыдно признаться во всем чего хотелось.

Целый день я ходила как чумная. Долго размышляла над вчерашними событиями и ночными сновидениями и решила, что, скорее всего, он меня просто вчера сильно возбудил, вот и приснилось подобное, как самые яркие впечатления за день. Хорошо хоть бывший, с полуголой красавицей, не приснился - то тоже было не менее яркое впечатление.

Я так за день с блока и не вышла, благо продуктов хватало. И, честно говоря, боялась выходить – вдруг напорюсь на вчерашнего знакомого. Ну, не совсем знакомого – имени то его не знаю, хоть телесно неплохо познакомились.

О своем бывшем и его предательстве думать просто не могла. Перед глазами стояли картинки со сна, а там был другой мужчина. И я краснела от подобной откровенности и вместе с тем хотела продолжения. Да что же это со мной твориться?

Последние пять ночей снилось примерно тоже, только с каждым разом все более откровенно. Я дни напролет ходила взвинченная до предела. Хотелось продолжения. И ведь знаю, что должно что-то быть – какая-то феерия чувств. Это загадочное слово «оргазм»! Хотелось ощутить, что же это значит на самом деле. Да и не просто хотелось, все мое тело требовало этого.

А он улыбался. Он каждую ночь, во сне, уходил, не окончив начатое - улыбался – загадочно, туманно приглашая - «приди ко мне». И я не слышала его голоса, его губы во сне не шевелились. Он просто смотрел на меня, а я знала, чего он хочет. Знала бы куда уже, наверное, побежала бы. Ну, если здраво подумать, не побежала бы, а вот по утрам, просыпаясь в эротической неге, готова была сдаться ему без боя.

Вот до чего доводят девушку неудовлетворенные сексуальные желания!

Сижу, смотрю телевизор, грызу ногти, и с трепетом и испугом жду ночи. Как говорят: «и хочется и колется». И последние две ночи мне все больше колется. Как-то начала задумываться, неспроста все это. Никогда не была столь впечатлительной. Да и то самое место, которое все чаще последнее время напоминает о себе, никогда раньше не чесалось. Что-то здесь не нормально. Вспомнилась та струйка засохшей крови на шее. Да ну, что за гадости в голову лезут?

А почему не лезть, я ведь как сурок, всю последнюю неделю в изоляции сижу. К тому же, сама себя к этому и приговорила. На улице рождественские праздники, а я в добровольном заточении. Все нужно что-то с этим делать!

Полазила по инету, переписалась с несколькими местно живущими одногрупниками и узнала место сегодняшнего сборища знакомой молодежи. Что ж я в комнате сижу в свои не полные двадцать? У меня было около часа на сборы, а больше и не нужно.

Нужны новые впечатления, чтобы выбросить некоторых слишком смелых и наглых с моей головы.

* * *

Глубокий вдох и улыбка на лице. В этом вдохе слышалось облегчение

- Она вышла. Уже успокоилась и готова.

Он не стал уточнять для чего готова. Друзья и так знали, и все это время нервничали не меньше него.

Время поджимало.

* * *

Когда я заходила в клуб, веселье было в самом разгаре. Я подошла к девчонкам на танцполе, они зажигали. Уже от самой обстановки безропотного веселья на душе становилось весело. И, честно говоря, все проблемы пофиг. Жизнь продолжается!

Кто-то заказал третий раз одну и ту же заезженную композицию, и это уже порядком надоело. Мы с девчонками решили удалиться со слегка опустевшего танцпола.

За столом собралось много молодежи, большинство из которых я даже не знала - так промелькавшиеся в коридорах универа лица, и не более. Но это не мешало веселиться. Многие подходили, поздравляли с праздниками, кто угощал, кого угощали мы – в общем то самая обычная общажная семья. За соседним столиком орали парни с пятого курса, перекрикивая музыку. Это, скорее всего, они и есть «то чмо, которое заказало этот надоедливый трек», как выразилась Илонка. Она, правда, «то чмо» обозвала еще парочкой «ласковых». Знала бы, что это пятикурсники, каждый из которых ей «безумно нравится», наверное, помалкивала бы.

- О, привет, девочка на ночь!

Меня по спине здорово шлепнули не маленькой рукой. И кого это не заставит насторожиться? Особенно если за каждым углом в испуге или предвкушении высматриваешь того, кто по ночам спать не дает.

Глава 6

Я продолжила стоять среди танцующих пока еще с трудом въезжая в смысл его слов и последовательность действий. Он решил, что я за ним побегу?

Но видно осознание ситуации к «мистеру вселенная» все же пришло – хоть и с опозданием, но пришло. Пройдя несколько метров он остановился, развернулся, и увидев меня на прежнем месте, пошел назад. Он удивлен, что я за ним не пошла?

Так, стоп размышления – пора делать ноги. Чего доброго, еще возьмет и силой потащит. О том, что лучше убегать сейчас, ко мне как-то дошло сразу. Поэтому, не теряя больше ни минуты, развернулась и попыталась бежать в противоположную сторону. Почему попыталась? Потому что хоть трек был и заезженный, все же некоторые решили под него танцевать. А проталкиваться между танцующими, дело не легкое – это я поняла еще на новогодней вечеринке, когда мы дружно водили хороводы в разные стороны. И как это у него получается, так быстро продвигаться?

Моя попытка долгой не была. Уже через несколько мгновений руку поймали цепкой мужской клешней и поволокли к выходу.

Девушка я хоть и скромная, но в нужный момент могу показать себя с другой стороны. И вот сейчас была эта другая сторона. Я вырывалась, дергалась, орала, хоть последнее и было безрезультатным – перекричать музыку просто нереально.

Все мои попытки вырваться он предугадывал и выкручивал, закручивал, крутил и вилял. Со стороны это, наверное, казалось самым обычным танцем влюбленной парочки. И окружающие не реагировали. Боже, да неужели никто не видит, что меня насильно утаскивают?

А никто действительно не видел. Все кружились и виляли всеми возможными частями тела по-разному – в своем определенном темпе ритме и стиле. И я со своим похитителем с этой толпы ничем особенным не выделялась. Когда я пыталась вцепиться руками за танцующих, он за талию оттягивал меня на несколько шагов назад. Проводил руками от плеч до бедер, так плавно и нежно, но все же крепко удерживая меня на месте. Потом перекручивал и прогибал в спине. Чем не страстный танец?

Залепить ему пощечину тоже не удалось. Моя рука была поймана всего в каких-то несколько сантиметров от цели и прижата к этой самой щеке, по которой я намеривалась заехать. И была прижата ласково, как будто я намеревалась ни дать пощечину, а нежно погладить. А потом моей руки коснулись его губы, ладошку пощекотал язык. И это все под музыку, так чувственно и нежно.

Мое дыхание сбилось, а сердце застучало еще быстрее, если это вообще возможно. Самой себе стыдно признаться, но я хотела продолжения. У меня всегда было все в порядке с чувством ритма, но так я не танцевала еще никогда. В крови как наркотик плескалось возбуждение. Возбуждение танцем и этой игрой, которую он затеял – игра в кошки-мышки – я убегала, а он неизменно ловил.

- Тебе же это нравится, правда.

И опять он говорит мне это на ухо, касаясь губами кожи. То ли я стала слишком чувствительная, то ли он как-то по-особенному это делал, но я неизменно каждый раз вздрагивала после подобных действий.

Да, мне это нравилось, безумно нравилось, но я же не идиотка, что бы признаться ему в этом.

- Отпусти, и увидишь, где я буду. Потом поймешь, как мне это нравится.

В следующее мгновение я была перекручена и уже спиной ощущала прижавшуюся ко мне крепкую мужскую грудь. Поясницей же - не совсем грудь, а свидетельство того, что этот танец его не хило возбудил.

Все, пора опускаться с небес на землю. Хоть меня и мучили последнюю неделю эротические сны, а тело помнило его прикосновения еще с того памятного вечера, все же продолжать сейчас, начатое тогда, не стоило. Смыться бы от сюда.

Мы потихоньку как раз к двери и продвигались, что и входило в мои планы. А вот на его компанию я не рассчитывала, вернее любыми путями пыталась ее избежать. Но мои попытки остались всего лишь попытками. Уже у самого выхода нас окружили три его тогдашних друга. Одеты были так же в джинсы и свитера, и даже похожих оттенков. У них что, общество какое-то или секта – одеваются как инкубатор? И, судя по всему, мой похититель, главенствующий в этой шайке.

На улицу меня вывели зажав в тесном кругу накачанных тел. Меня, честно говоря, даже видно за ними не было, разве что сверху заглядывать. Когда мы оказались на улице, и музыка звучала уже слегка приглушенно, я крикнула все тоже: помогите, спасите! Последнее слово я уже мычала в широкую ладонь, прикрывающую мне рот. Вот оперативный же гад! Что за вселенская несправедливость?

Видеть эротические сны и вспоминать ласки мужчины, томно вздыхая, это одно, а быть уволоченной этим самым мужчиной и компанией его дружков, неизвестно куда – это совсем другое. Ни о каком возбуждении уже и речи не было. Был просто страх – вернее дикий ужас.

Когда мы зашли за угол, и оказались в кромешной тьме, мой мускулистый эскорт расступился, и я была прижата только к своему похитителю. Не преминуя этим воспользоваться, я ударила его локтем в живот и рванула в сторону. Назад бежать не спешила, там где-то, следуя за нами, шли его дружки. Пробежав всего лишь несколько метров, была остановлена, и не успела даже опомниться, как оказалась висящей головой вниз на мужском плече. Мои удары, нацеленные, как на мой взгляд, по больным местам, его особо не волновали. А через несколько метров, когда я, так и не прекращая попытки ему хоть как-то навредить, била кулаками по одному и тому же месту, он все же обратил на меня внимание. Его увесистая ладошка опустилась на мою пятую точку. Не больно, но чувствительно. Очень даже чувствительно.

- Да угомонись же ты. Все равно ни куда от меня не денешься.

И что он заладил с этим: «никуда не денешься»? Прям пластинку заело.

Еще несколько минут назад, когда была хоть какая-то вероятность от него удрать, я даже не задавалась вопросом - куда он хочет меня утащить. А сейчас, когда надежда убежать таяла как снег по весне, этот вопрос становился все более актуальным.

Глава 7

Я шла сзади него медленно, не спеша. А куда мне спешить? Вот если бы там впереди меня ожидала свобода и возврат домой, я бы быстрее передвигала ноги, а так… .

Готлиб опережал меня уже метров на десять, но дружки его не торопясь следовали за мной. Ни один из них со мной не заговорил, не поторопил, а о том, чтобы подтолкнуть в спину не было и речи. Интересно, это высокий уровень культуры тому причиной или дрессировка?

Мой похититель резко остановился, и так же резко обвернулся назад. Я вроде его не звала, да и мои сопровождающие молчали, а создавалось такое ощущение, что его кто-то окликнул. Он посмотрел на одного из моих сопровождающих, идущего по правую сторону, потом на меня.

- Иди быстрее.

Интересно, с какой это радости мы разкомандовались? Да еще таким тоном!

Так хочется остановиться, и как осел - не ступить больше не шагу. А он, смотрел на меня изучая, как будто знал о чем я думаю. Я еще замедлила шаги, хоть, куда уж там медленнее. Он все так же смотрел – глаза прищуренные, губы сжаты в тонкую линию. Послать бы его сейчас далеко и надолго, а самой убежать. Но куда? Реальность такова, что деваться мне не куда. Пришлось взять себя в руки, я ведь, не выше упомянутое животное. Да и злить человека, от которого полностью завишу, не стоит. Пока не стоит. Так уж и быть, побуду послушной девочкой.

К его дому мы подходили вместе. Я больше не отставала. Хватит малодушествовать, нужно смотреть на реальность с открытыми глазами, и принимать ее такой, какая она есть. Хотя мне все больше и больше казалось, что это ни какая не реальность, а мой очередной сумасшедший сон.

Особенно глядя на то строение, к которому мы приближались. Издали это было похоже на полуразвалившуюся огромную хибару. Что-то несуразное. Правая стена покошена внутрь здания, левая же наоборот – склонялась в противоположную сторону и была подперта каким-то … неизвестно чем. Издали и в сумраке это казалось, нет, не палкой или дрючком, как вы бы могли подумать, а чем-то напоминающим треугольник. Да, именно, огромный треугольник с прямым углом, и верх треугольника подпирал эту падающую стену, которая, казалось, не сегодня-завтра грохнется. Такое ощущение, что в этих краях ветры бываю не шуточные. Боже и это он называет домом?

Чем ближе мы приближались к этому… чему-то, тем сильнее я нервничала. А вдруг это нечто завалится, как только я на порог стану? И чем ближе мы подходили, тем больше становилось это нечто. Ставать в круг тени, которую отбрасывал дом, было жутко. Такое ощущение, что попал в какой-то ужастик. Я сама не заметила, как взялась за руку своего похитителя и крепко ее сжала. Почувствовала легкое пожимание в ответ и взглянула на него. Он улыбался. Нет, эта улыбка не была успокаивающей, он хитро улыбался, такое ощущение, что устроил мне какую-то подставу, а теперь наслаждается произведенным эффектом. И вот отдернула бы руку, но боюсь.

Пройдя еще несколько метров, все изменилось. Дом как ожил. Нет, он не начал двигаться, просто стал приветливым, что ли. Стены как будто стали излучать мягкий матовый свет. Я сразу же попыталась вырвать свою руку из его лапищи, но ее уже никто не отпускал.

Вблизи рассматривая это строение, я была поражена. Дом был ассиметричен, притом полностью. Все это поражало не правильными, на мой взгляд, формами. Стены были серого цвета и оказались гладкими, напоминающими метал. Построй какой-то архитектор что-то подобное у нас, его бы точно не поняли. Возможно, кто-то и восхищался бы его гениальностью, но большинство приняли бы это за уродство.

Прямо перед нами на ровной гладкой поверхности стены, было что-то в виде арки, напоминающей место под вход, но никакой двери я здесь не наблюдала – стена как стена. Я остановилась, но он упорно тащил меня за руку к этому месту. Вот стремно, что не говорите, когда вас ведут к сплошной стене. В голове мелькнуло «как на расстрел», и я начала более усердно вырывать свою руку.

Как только мы подошли на расстояние в нескольких метров, к этой арке, стена внутри нее стала прозрачной, напоминая стекло, а еще чрез несколько шагов, просто разъехалась в разные стороны как двери лифта. Как-то, даже, от души отлегло, честное слово!

Он завел меня в дом, который оказался изнутри очень даже уютным. Здесь были знакомые вещи: огромный диван, и журнальный столик около него, камин, с круглыми колонами по бокам. На потолке висела люстра, а на окнах шторы. И за этими шторами совсем не было видно форму не стандартных окон. Надобности в люстре не было, свет исходил отовсюду. И зачем она только там висит?

Мою руку все же отпустили, и я прошла вглубь гостиной, рассматривая все вокруг.

- Я занят, а ты тут устраивайся и привыкай.

Оглянулась. Готлиб, был у двери. Он что, притащил меня в этот железный ларец и бросает. Вот даже не пойму, хорошо это или плохо. Видеть его постоянно рядом и тем самым быть взвинченной до предела мне как-то не улыбалось, но и оставаться в полном одиночестве неизвестно где я тоже не хотела. Не просто не хотела – я боялась. И хоть и неприятно это признавать, но рядом с ним в этом «неизвестно где», как-то спокойней.

- Останься, мне одной здесь жутко.

- Я же сказал – занят.

Елки-палки! Ну и какого хрена ты меня похищал, если ты такой уж занятой? Я ему, конечно, этого не сказала, но взгляд был выразительный. И может по нему он прочитал мои мысли, но от его «Скоро узнаешь» меня бросило в жар.

Дверь за ним давно закрылась, и стала похожа на обычную стену, а я только потихоньку начала приходить в себя. Что значит это - «скоро узнаешь»? И он ведь этого даже не сказал, его губы не шевелились. Он просто смотрел мне в глаза, а я слышала его слова в своей голове. Это, наверное, какое-то помешательство, потому, что такого не бывает. Да и переходов никаких не бывает. И сквозь луч из-под земли никто никуда не переносится. То, что не бывает, а со мной случилось за последнюю неделю, я могла перечислять, загибая пальцы обеих рук.

Глава 8

Я не знаю, почему он остановился. Даже не помню, когда он это сделал. Просто почувствовала, что в какое-то время стало легче дышать.

Сейчас он лежал рядом, прикрыв наши обнаженные тела одеялом. Он прижал меня носом к своей груди, а сам целовал волосы у меня на макушке. Сильные руки гладили меня по вздрагивающим в немых рыданиях плечам. И это успокаивало. Как не странно это звучит, но он был моим успокоением, хоть сам же и довел до этого состояния. Так в успокаивающих объятиях своего же обидчика я и уснула.

Сон постепенно покидал меня, но я никак не хотела выскальзывать из его нежных объятий. Снизу мягкие простыни, сбоку манящее тепло. Сколько себя помню, всегда ночью во сне сбрасываю одеяло, а под утро скручиваюсь клубочком, хоть как-то прячась от холода окружающей среды. И сейчас я жутко замерзла во все возможные места кроме правого бока и полоски на животе. Инстинктивно придвинулась ближе к этому источнику тепла, а потом и вовсе повернулась к нему спиной, прижимаясь как можно сильней. Как хорошо! Выискивая самое удобное положение, я поерзала несколько раз вниз вверх. И только я пристроилась лучшим образом, как этот самый источник тепла и удовольствия сам начал соваться. Лежал бы себе там тихонечко, а то ни как не могу уснуть от этого ерзания сзади.

И не насторожиться было сразу? Я же сквозь сон, начала понимать, что что-то не так, только после того, когда, как в анекдоте - простынь начала лезть в попу. Ну не совсем простынь и не совсем в попу, но явно, этого штыря в районе моей пятой точки раньше не было.

Я, по-прежнему, не открывая глаз, начала медленно отползать от этой теплой, но не совсем батареи. Далеко не отползла – теплая и большая ручища сгребла меня в полу объятии и за талию потащила обратно.

- Лежи тихонько. Дай выспаться.

- Судя по твоему состоянию, ты уже не спишь.

- Нечего было ерзать. И если не хочешь продолжения, лучше полежи спокойно несколько минут.

- Хорошо, полежу.

А чего и не полежать, если так красиво попросили, и притом объяснили возможные последствия непослушания.

Да и не голой же мне бежать. Если джинсы вчера и уцелели, то о блузке и говорить нечего. Я посмотрела на пол в поисках утерянного одеяла, хоть им прикроюсь. Но мои глаза, во время высматривания одеяла, натолкнулись на стул, с красиво разложенными женскими вещами. Ну не для моего же похитителя там красуются атласные кружевные стринги и лифчик.

Утро меня встретило рассеянными лучами света, исходящими со всех сторон. Шторы, прикрывающие, как бы окна, были лишь макетом – обманкой, создавали иллюзию окон как таковых. В реальности же окон здесь не было. Были стены из непонятного материала, при желании хозяина меняли свою структуру и возможности. Сейчас они больше напоминали матовые стекла, пропускающие извне рассеянный солнечный свет. Создавалась иллюзия, полного единения с природой. Вдали виднелись вишневые деревья с ветками, усыпанными распустившимися белыми цветами. Я даже запах их улавливала.

Все прекрасно, но природный зов, обычно требовавший уединения в это время суток, не дал мне долго наслаждаться этой красотой. А вот места для этого самого уединения я вчера так и не нашла. Одно радовало, смыкалка его была на высоте. Моя закушенная в нетерпении губа и несколько пританрцовываний на одном месте возымели сразу эффект. Он не спрашивал как наши мужики - «что случилось?», «с тобой все в порядке?», просто со словами «пойдем, покажу», провел меня к нужной двери. Хоть одна нормальная дверь в этом доме! И вот знаете, моей благодарности не было границ, так бы и расцеловала на радостях. Но природный зов на то он и зов, что требует немедленного отклика, поэтому решила свою благодарность оставить на потом.

Вот, неприятно, знаете, когда тебя у двери туалета встречает полуголый мужчина. Меня сейчас волновало не столько его обнаженное тело в одних штанах, столько то, что он, по-видимому, все это время стоял у этой самой двери и слушал. Я как-то сразу стала вспоминать, насколько громко я только что справлялась со своими нуждами. А предательский румянец опалил лицо, все-таки память плохая штука.

- Нам нужно поговорить

- О чем? Если ты ищешь пути вернуть меня обратно, то я обеими руками за.

- Нет. Я ищу пути удержать тебя здесь. И один из них тебе вчера не пришелся по вкусу.

У меня мороз по коже пошел от его упоминания о вчерашних событиях.

- А меня хотят вернуть?

Кто мог переживать за меня, и тем более что-то для этого предпринимать я не знала. Но большое спасибо этому благодетелю.

- Хотят, но ты особо не обольщайся. Назад тебя вряд ли вернут. Поскольку ты уже здесь, то вернуть тебя в твой мир можно в том случае, если от тебя откажутся все возможные кандидаты. И не только в мужья.

- А какие еще?

Вот, честное слово, иногда так туплю. Смотрю на него и не понимаю, и даже его наглая ухмылка мне ничего не говорит. И только когда он прошелся взглядом по всему моему телу, оценивая «достопримечательности», ко мне, наконец, дошло.

- Ты девушка красивая, и пока не открываешь рот, ни одного недостатка не видно. Так что желающих заполучить тебя в постель будет достаточно. Это если ты грешным делом подумала, что у тебя есть шанс вернуться в свой мир.

- Ты к чему это все ведешь?

- О твоем пребывании здесь стало известно главному хранителю и всему министерству. И один из министров, некий господин Варган, настаивает на том, что ты здесь пребываешь помимо своей воли. И поскольку наш брак еще не подтвержден, тебе могут предоставить выбор.

- Какой умный господин министр. А какой именно выбор мне предоставлен?

- Я же говорю, ни одного недостатка, пока не откроешь рот.

Я решила промолчать. Хоть и не часто, но мне в голову все же приходят мудрые решения.

- Сегодня прибудет комиссия из трех человек. Их задача проверить добровольно ли ты здесь находишься. И твоя задача убедить их в этом, если не хочешь, чтобы я сейчас же завершил то, что недоделал вчера.