Нимфа с мундштуком. Бархатница Диана

Часть 1. L’esprit d'escalier. Глава 1. Самовлюбленные пчелы

Девушку несли над землей на огромном цветке эшшольции. Она летела не высоко – даже слишком низко, отчего эшшольция была похожа скорее на котел, который несут на костер для приготовления какого-нибудь блюда для дикого племени, чем на паланкин. Никто и не обещал, правда, что им устроят королевский прием, но все же надежда на успех не утихала, и Ливана со свойственным ей оптимизмом убеждала себя, что сейчас ее принесут – да, связанную тонкими нитями паутины, которые почему-то не смог разорвать даже Морт своими огромными ручищами, ни Наил перерезать своими кинжалами, способными отрубить голову врагу без единой капли крови; да, уложенную на спину в самой серединке цветка и укутанную лепестками в надежде, что наркотический дурман эшшольции поможет утихомирить буйную вторженку; да, с опухшим лицом, после того как первые пчелы устремили свои жала прямо ей в глаза, но все же! – принесут в пчелиное поселение, представят матке, они с ней обговорят все дела, а Морт и Наил в это время ловко проскочат мимо охраняющих главный улей военных пчел, унесут маточное молочко и сбегут, а Ливану, подружившуюся с королевой благодаря своим навыкам коммуникации, мирно отпустят после того, как она объяснит, что заблудилась и совершенно не замышляла ничего опасного.

Под собой она ощущала вибрации и активное шевеление: похоже, нести даже ее одну было не под силу и сотне сильных пчел. Девушка судорожно перебирала варианты отговорок, которые собиралась озвучить матке. Сквозь тонкое пространство между прикрывшихся лепестков проникали лучи света. Кроме жужжания носильщиков до Ливаны доносился только шум ветра. Она не слышала голосов Морта или Наила, что оставляло надежду на успешное воплощение детально проработанного плана.

Когда движение наконец прекратилось, эшшольция раскрыла свои лепестки, и пчелы поднесли ее чуть ближе. Ливана поднялась на ноги и собиралась уже открыть рот, как ей на глаза попались двое мужчин, точно так же, как и она, связанных и тоже находящихся в кувшинках. Девушка бросила злой взгляд на смотрящего на нее Наила, который только самодовольно ухмыльнулся, мол: все идет как по маслу, расслабься. Ливана в ответ закатила глаза и повернулась к Морту, который с непроницаем лицом сидел в позе лотоса и медитировал.

– В таком виде он почти похож на фэт[1] Заара, скажи? Ну чисто как миерда[2] сидит.

– Наил, твоим бы голосом, да девок соблазнять, – ответил ему Морт, не теряя концентрации.

Ливана снова закатила глаза, уже зная, что сейчас начнется.

Наил даже не пытался сделать вид, что его не задело замечание Морта:

– Арейя тебя утяни, ты обошел меня всего на одну!

– Учитывая, что у меня их было пятеро, – самодовольно облизнулся Морт, открывая глаза и вытягивая руки вверх. Покрытая потом кожа загорелых рук залоснилась в лучах солнца, освещающего то, как перекатываются мышцы плеч и спины, пока мужчина тянулся и разминал затекшее после долгого полета тело. – Тебя хватило всего на четверых.

– Зато на тебя клюнули только пятеро, а ко мне пришли еще двое.

– Но ты не смог.

– Потому что ты споил меня этим ватоне[3] элем, который готовит эта твоя ляса[4].

– Эй, – оскалился Морт. Ливана заметила, как заиграли желваки на его лице, когда он сжал зубы. – Границу не пересекай, Наил, знай свое место, хорде[5].

– Так, все! – зарычала девушка, видя, что уже ставшая традиционной перепалка стала превращаться скорее в будущее место сражения, чем безобидным процессом оценки чьих-либо достижений. – Будете потом сами объяснять, почему мы провалились? Опять из-за вас все пойдет арейе ко дну.

На мгновение все замолкли и наконец заметили, что вокруг все затихло. И даже огромная пчела, восседающая на цветке, внимательно смотрела за развернувшейся перед ней картиной. Что такое отразилось в ее фасеточных глазах, что заставило матку заинтересоваться вторгнувшихся в ее владения людей, – Ливана не знала, но уже это могло сыграть им на руку.

Девушка спрыгнула с цветка на землю, что заставило пчел вокруг снова активно зашевелиться.

– Они слышат только вибрациями, поэтому говорить буду я, заткнулись оба, и чтоб я ни писка ваших голосов не слышала, иначе после этого задания все, чем вы сможете мериться, будут не ваши причиндалы, а число переломов в каждой из частей тела, уяснили?

Когда мужчины впервые увидели танец пчелы Ливаны, то ржали с этого как кони еще несколько дней. Им искренне хотелось запечатлеть на своих глазах эти движения навечно, потому что исполняемая девушкой чечетка мало была похожа на реальный разговор. Да и то, что насекомые вообще хоть что-нибудь говорят, было сродни пьяного бреда мужиков из трактира. Но сегодня перед ними происходил реальный разговор, смысл которого понимали все присутствующие вокруг кроме них самих.

Топот Ливаны вибрациями доходил до слуха пчел, вызывая беспокойные шевеления и прерывающиеся жужжания, напоминающие длинные и короткие звуки разной высоты, мешающиеся друг с другом. Если это и было общение с насекомыми, то понять это что Морту, что Наилу было под силу только после хорошей дозы выпивки. Ливана же летала в воздухе, и даже связанные руки не мешали ей выполнять замысловатые движения.

В конце концов, тяжело дыша, Ливана вернулась на свое место с победной ухмылкой.

– Ну что? – с нетерпением произнес Наил, вскакивая на месте.

– Удивительно, но королева согласна на обмен маточного молочка.

– Ч-что? – изумление, возникшее на лице мужчины, было не описать словами.

– Обмен? – суровое лицо Морта тоже исказилось от шока. Казалось, его сердце сейчас остановится. – Разве мы хоть раз сумели договориться с теми, кого нам было приказано обокрасть?

– Смысл воровать, если есть способ полегче? Ты совсем сипасто[6], что ли? В общем, проблема только в том, что нас не отпустят без этого самого обмена.

– А что они хотят? – с нетерпением спросил Наил.

Ливана выдержала паузу, прежде чем тяжело вздохнуть и ответить:

– Понятия не имею.

Глава 2. Таверна

– Не хочешь арак?

Танья предлагала национальный алкоголь Ноль только тогда, когда после задания Морт возвращался настолько недовольный и уставший, что ее взволнованное сердце начинало биться еще сильнее. Она как никто другой знала, что Морт был практически непобедим, у него не было слабостей – зато он был полон самоуверенности. Танья боялась, что однажды любовь к дракам приведет к проигрышу. Но еще больше она боялась подобного потерянного выражения на его лице.

– Так что? – неуверенно повторила девушка свой вопрос, тряхнув коротким рыжим хвостом. Она присела на край стола, стараясь не обращать внимания на то, как торчащие из старой столешницы деревяшки царапают кожу сквозь тонкое льняное платье.

Морт терпеть не мог вкус аниса…

– Ливана всегда выбирает сипас… неудачные задания, – ругаться при Танье было привычно, не то чтобы сама девушка всегда выражалась исключительно, как юная шаха[1]. Однако в ответ на ее влюбленный взгляд наемнику почему-то не хотелось говорить в своей привычной манере. Морта тянуло в разные стороны: каждый разговор тет-а-тет – не считая тех десять пьяных мужчин и парочки еще пока трезвых женщин, сидящих вокруг за своими столиками – Морту хотелось держать с ней дистанцию, какую он сохранял с Циной. Не давать Танье приближаться ближе, чем он был со своей собственной абсолютно холодной и равнодушной к нему дочерью. И все же он выделял ее. Не признаваясь даже себе. Теперь он спокойно принимал из ее рук даже ненавистный арак.

Уже теперь, спустя годы работы в таверне, Танья знала, какие травы мужчина не переносил до такой степени, что зверел подобно огромным ккомам в период охоты, если до него доносился хоть отзвук их аромата. Так было не всегда, и долгие месяцы она упорно приносила ему арак, не понимая его агрессивной реакции: одним стремительным движением руки он сносил стаканы со стола, те летели на пол, оставляя после себя только белые лужи и едва слышный в гуле глухой стук метала о дерево.

Первые несколько недель, когда он привычно заваливался в таверну, сжимая ягодицы Ливаны, грудь, снимая банды и ремни еще до того, как утянуть в комнату на втором этаже, Танья отворачивалась, считала бутылки, наполненные алкоголем, полоскала уже чистые деревянные кружки и металлические стаканы для более крепких напитков и не думала о том, что доносившиеся со второго этажа звуки хоть как-то связаны с возвращением наемника с задания.

И вот, когда наконец-то Ливана перестала мешать ей, Танья впервые поднесла Морту арак. Который был безжалостно сброшен на пол, а сам Морт, рыча и скрипя зубами, отодвинулся как можно дальша, пока девушка не убрала лужу, а запах не пропал в клубах травяного дыма и пьяного дыхания других посетителей таверны.

Танья так отчаянно пыталась найти к Морту подход, что не успевала думать: по юности неопытная и глупая она не старалась узнать его получше, а давила подростковым упорством. Через два месяца после знакомства она впервые увидела, как Морт, усталый, но с горящим взглядом, вошел в таверну, но непривычно: с Наилом, ожесточенно споря, кому сегодня должно достаться больше девушек.

В тот вечер они с Мортом впервые заговорили друг с другом. Перебросившись лишь парой фраз, половину из которых мужчина пробормотал уже, вжимаясь лицом в пышную грудь женщины, смеющейся на его коленях.

Успокаивало Танью лишь одно – теперь она видела на них разных женщин каждый вечер, а кроме Ливаны ни одна из них не имела права целовать тонкие губы Морта, почти полностью скрытые за густыми черными усами и бородой. Это непостоянство приносило ей странное успокоение.

– Ливана взяла то задание, которое могло бы принести побольше денег и поменьше проблем, – их недолгое уединение прервал радостный женский голос.

– С возвращением, – недовольно буркнула Танья, ставя на стол перед Мортом большую кружку арака, и тут же скрылась у стойки, где еще несколько девушек наливали в такие же кружки напитки из деревянных бочек, наполненных до краев травами, хмелем и настойками.

Она встала к бочке с водой, принявшись полоскать уже много раз использованную посуду. Отсюда открывался хороший вид на стол Морта и Ливаны, к которым скоро присоединился Наил. Стоило им снова собраться втроем, как мужчина расправил широкие плечи и, казалось, перестал съедать себя мыслями. Он пререкался с друзьями, шлепал проходящих мимо работниц таверны и просто красивых девушек, рычал, выпивая медовое пиво и бренди, так и не притронувшись к принесенному араку; весь его вид всегда говорил о полноте жизни, любви к гедонизму и вседозволенности – тому, чего так не хватало Танье. Маленькой рыжей Танье, с самого детства не знающей проблем больше, чем потеря собственных родителей. У нее была близкая любимая подруга, которая была способна защитить ее от любых преград, заботливая опекунша, полный желудок и чтение книг в красивом саду.

Работа в таверне стала для Таньи первым опытом самостоятельной жизни. Эта смесь развратных нарядов, грязных волос и бород, сальных взглядов и запахов всех жидкостей человеческого тела, которыми были пропитаны деревянные стены по ночам, пугали до смерти и все же, зная, что она сможет видеть здесь Морта, она продолжала находиться здесь. Первая любовь. Ослепительная, окрыляющая. Танья растворялась к ней много лет и искренне верила, что при всей грязи вокруг эта чистота ей чувств сможет не просто выдержать, но и вырасти, встретить ответную реакцию черствого сердца огромного наемника.

– Танья, – плеча девушки коснулись ледяные руки. Девушка вздрогнула и обернулась, тут же широко улыбнувшись.

– Цина! – выкрик вышел довольно громким, но за всеобщим шумом от очередных прибывших гостей его могли услышать разве что другие работницы. Деревянная кружка шлепнулась о воду и перед тем, как погрузиться на дно, несколько раз протестующе булькнула. – Ты быстро справилась! Я думала, ты не вернешься раньше завтрашнего утра.

Пальцы, измазанные чем-то липким, стянули нежную кожу щеки. Танья вскрикнула:

– Ай-яй! Больно же! – девушка вырвалась из захвата, потирая влажной от воды ладонью пульсирующую щеку.

Глава 3. Слухи

Ливана всегда выглядела под стать Наилу и Морту. Когда они впервые встретились на задании хитрого старикана, который нанял нескольких наемников (кроме их троицы, пока еще работающей по одиночке, их было еще человек пять), чтобы те добыли несуществующие четки у одной некогда богатой дамы, Морт сразу же попытался лишить Наила жизни, а Ливане подпортить ее рабочую левую руку. Итогом этого стали щенячьи глаза Наила, все еще слишком юного и неопытного, полные восхищения густой бородой, мощными бицепсами и отвратным запахом изо рта, извергающего миллион оскорблений в адрес мелких мух, которые раздражающе лазают по его заданиям и мешают работать. Честно говоря, Ливана вообще не ожидала увидеть кого-то вроде Морта на задании по краже мелких украшений. Это явно был не его уровень.

Девушка слышала о Морте задолго до того, как сама решилась и встала на этот путь: известный по всей империи безжалостный палач, не гнушающийся сношаться даже с лошадьми, чтобы наполнить себя силой – какие только слухи не ходили про него. Морта знали, как убийцу, как насильника, как посланника от самого Мефистаса – первого правителя людей, как того, кто мучает своих жертв, надругается над матерями на глазах их детей и умирающих мужей и душит младенцев в колыбелях.

Естественно, большая часть этих слухов была неправдой и отчего-то казалась надутой настолько нелепо, будто бы сам Морт по пьяни рассказал всякие небылицы, а такие же поддатые слушатели разнесли с сильнейшими самумами[1]. Ливана была напугана этими рассказами, особенно когда воочию увидела гору мышц, блестящих в свете факелов от пота, огромный меч, оттягивающий пояс плотных кожаных штанов, который она занес над ней в тот момент, когда в здание вошел тот самый старик, давший задание, хлопая в ладоши и смеясь так задорно, что не выдержала даже сама Ливана – и отправила его в путешествие в долины золота Лдаир. Это была не то просто попытка старика развлечь себя, не то признаки старческих провалов в памяти, когда теряешь себя и давно не можешь контролировать странные посылы мозга. В любом случае девушка подарила ему гораздо более легкую смерть, чем мог палач Морт.

В этот же вечер они втроем напились, Морт и Наил поспорили на то, кто сегодня сможет соблазнить трех девушек за ночь, а Ливана спокойно потягивала горькую настойку из полыни, ощущая, что и сама была бы не прочь расслабиться с каким-нибудь красавчиком, да только большинство из них уже давно были в отключке. В итоге остаток вечера она провела, наблюдая за новообретенными партнерами по выпивке.

Ливана отдавала себе отчет, что на заданиях их троица была просто непобедима: верность Наила им обоим, практически воспитавшим его, желание Ливаны защитить друзей и странное избегающее сближения поведение Морта, но вместе с этим неистовые бои с каждым, кто пытался навредить им, обеспечивали это. И все же то, как она сблизилась сначала с Наилом, а потом разделила постель с Мортом, с которым она поддерживала странное подобие отношений несколько месяцев, произошло так постепенно, что никто из них практически этого не заметил. Но самое главное – все слухи о Морте оказались совершенным враньем. Да, он был безжалостным убийцей, выполняющим ровно столько, сколько за это заплатят, но не более того. Описываемые мучения на деле были лишь легкими пытками при допросах: отрубить палец, сделать не смертельный надрез на горле – все то, что делают и другие наемники и что входит в состав заказа. Мужчина был жаден до денег, только и всего, а вся тяга к жестокости удовлетворялась грязными драками, порой врукопашную, подпольными сражениями, и массовыми убийствами во время заданий. Гораздо страшнее было то, что эта алчность была настолько неуемной, что не покидала его даже в отношении близких людей – да, ожидать от такого человека хотя бы подобия нежности было странно, но Ливана как-то по-своему любила Морта все эти годы и в тайне надеялась, что он никогда не причинит им боль. Увы, то были лишь бесплотные надежды.

Травяные ванны успокаивали сердце, особенно расслабляя уставшее натруженное тело, которому не хватило выпивки для того, чтобы хоть немного сбросить напряжение. Сил не было даже на то, чтобы переброситься парой фраз с каким-нибудь более-менее симпатичным мужчиной и пригласить его на задний двор таверны, чтобы три минуты, практически не раздеваясь, ощущать на себе и в себе что-то кроме усталости и странного чувства вины. Ливана не была уверена, что сможет получить хоть минимальное удовольствие от этого, но требовать от незнакомого полупьяного мужика уделить больше внимания ей, а не своему члену, было в высшей степени странно.

– Ты хотела поговорить? – Танья оперлась о арку бани, сложив руки на груди.

Поэтому, пусть у нее не было сил, Ливана выбрала принцип равнодействующей силы: приняла максимально удобное для себя положение и решила все же поговорить с кем-то, кто избавил бы ее от чувства вины. В итоге это вывело бы в ноль все ее старания, но на завтра после отличного крепкого сна ей стало бы гораздо лучше.

– Танья, скажи, ты никогда не думала уехать отсюда?

– Покинуть Ник после двух лет жизни здесь? – голос девушки звучал так, будто бы она и вправду задумалась. Но на деле оба вопроса были риторическими и должны были подвести к главному:

– Я понимаю, что ты никогда это не сделаешь. Только не одна.

– Что ты хочешь от меня? – рыжие волосы Таньи как будто бы стали более пушистыми, словно кошачий хвост, когда та начинает нервничать.

– Я понимаю тебя, не полностью, конечно, но понимаю. Ты юна, полна надежд на то, что первая любовь наконец обратит свое внимание. Но ты ровесница его дочери – ты серьезно думаешь, что Морт проявит не только свое участие и подобие вежливости тебе, когда даже его собственная дочь…

Глава 4. Клубника для чудовища

Морт никогда не считал себя хорошим человеком, даже наоборот – он не был склонен к рефлексии и все же если бы хотел, то мог бы представить, каким его видят окружающие. Думать Морту нравилось только над тем, какое задание выполнить и как бы прикончить следующую заказанную ему жертву.

Убивать Морт любил. Это приносило ему чувство завершенности – начало было в его руке, продолжение в огромном мече, и окончание там, куда он мечом пронзал человека. Убийство насыщало его, давало энергию и смысл жизни – он не умел ее дарить. Возможно поэтому он никогда не участвовал в жизни Цины и ее матери. Он был наемником, который не должен испытывать чувства сострадания, эмпатии или заботиться о ком-либо, поэтому мужчина предпочитал работать в одиночку и, спроси его кто, отказался бы он работать с Ливаной и Наилом, он без колебаний ответил бы да. Потому что нет большей опасности для убийцы, чем привязываться к кому-то.

Однако для следующего задания он должен был непременно работать не один. Более того, в условия заказа входило то, что выполнять его должны четыре человека. Их было всего трое. И единственный человек, кого можно было пригласить поучаствовать в этой авантюре и кто приходил Морту на ум – его собственная дочь, которая держится от него на расстоянии лезвия ее любимого фламберга[1]. Если бы Цина хотела, то давно убила бы его, но, похоже, что ненавидела она своего отца не настолько, чтобы просто лишить его жизни.

Морт знал и других наемников – опытных, сильных, готовых на самые опасные задания, но ни одному из них он не мог доверять. По крайней мере, хотя бы так он мог охарактеризовать его отношение к Ливане и Наилу. Они не были настолько плохими людьми, как он сам, а потому, возможно, ему и хотелось держаться от них подальше.

– И зачем ты вытянул нас сюда с самого утра? – энергично спросил Наил. В отличие от него, парнишка явно был полон энергии – вот в чем было преимущество молодости. Да и Ливана выглядела свежей и отдохнувшей, словно выпила крови нескольких юных дев. В возрасте самого Морта впору было сидеть у камина, пока жена разминает уставшие после охоты или рубки деревьев ноги и руки, а после ублажает своими нежными руками и ртом.

– Есть дело.

И так полный энергии Наил восторженно прокричал и во все глаза уставился на друга. Ливана тоже заинтересованно посмотрела не него, ожидая продолжение.

– Кое-кто предложил мне за это задание практически три миллиона золотых.

– Миерда! – в голос воскликнули Ливана и Наил. – Это же по миллиону на каждого!

– Подожди, – пыл девушки сразу же погас под разумной мыслью. – Это наверняка смертельно опасно? У нас ведь есть время сначала подумать?

Наил неуверенно поддакнул ей, продолжая наблюдать за каменным выражением лица Морта.

– Вообще-то я согласился на него еще месяц назад.

– В смысле, согласился? – теперь взгляд Ливаны выражал недоверие. – Без обсуждения с нами?

– Ты тоже про тех дурацких пчел сама взяла задание, – вступился Наил, но стих, когда девушка шикнула на него и ответила сразу обоим:

– Мы договаривались выбирать самостоятельно только те задания, в которых вероятность выжить больше семидесяти процентов. А три миллиона никто не станет платить за простецкое прирежь, укради, принеси и подай.

– Нужно просто украсть картину.

Наил ободряюще улыбнулся девушке и хлопнул ее по плечу:

– Ну вот видишь, не так все…

– Из королевского замка Випады.

Ливана уронила голову на руки и простонала:

– Морт, ты совсем идиот? Нет, более того, ты псих. Это самоубийство. Мы наемники, да, но красть у правителя – тем более у правителя другой страны… даже за три миллиона… я не уверена, что мы настолько отчаянные.

Мужчина, казалось, совсем не слушал ее причитания:

– В условии задания было взять с собой четвертого человека. Я хотел предложить в качестве него Цину. Что думаете?

Глаза Наила загорелись при упоминании девушки, и он активно закивал:

– Помощь никогда не будет лишней!

Ливана немного расслабилась и даже попыталась подыграть ему:

– Возможно, даже наш рыцарь спасет прекрасную принцессу Наила и влюбится в нее с первого взгляда, – Морт залился низким хриплым смехом, а она чуть скосила глаза, чтобы наблюдать, как до Наила дойдет ее мелочная и совсем не смешная шутка, а после он обиженно подскочит и ребячески начнет показывать, какой он сильный и мужественный.

На самом деле, это была правда, в Наиле не было ни капли феминности и единственное, в чем можно было бы его обвинить, это в иногда чрезмерном шутовстве, которое не подходило его острым скулам, мощным бедрам и шрамированному лицу.

Когда Наил прекратил доказывать, что может соблазнить Цину без особых усилий и до этого все его попытки провалились, потому что, естественно, он сам того хотел, а Морт прекратил ржать, как конь, Ливана снова посерьезнела и вполне разумно спросила то, о чем и сам Морт думал парой часов ранее:

– А сама Цина захочет вообще с тобой работать?

– Сильно сомневаюсь, – честно пробасил мужчина, сжав руки в кулаки. – Поэтому единственный вариант – идти втроем.

– Послушай, ты единственный хорош в ближнем бою, я использую стилеты, сюрикены и метательные ножи, если защищаться от большой толпы рыцарей, то мне это будет не по силам. Как и ему, – она кивнула на Наила.

Однако парень уверенно поспорил:

– Я уже давно не маленький ребенок и управляться с мечом точно могу. Пусть и не так мастерски, как Морт.

– Послушай, это не шутки! – Ливана повысила голос. – Даже я уже была на опасных заданиях, Морт в этом ас, а ты…

– Хочешь сказать, это я не подхожу вам, так?

В голове Ливаны что-то болезненно щелкнуло, и она принялась оправдываться:

​

– Я не это имела в виду! Ты же знаешь, на что способен Морт.

Морт был не склонен к рефлексии и все же прекрасно понимал, как к нему относятся окружающие, поэтому его уже давно не трогали подобные слова. Он только кивнул, где-то краешком сознания понимая, что Ливана, даже будь они трижды вместе, никогда не будет ему полностью доверять. Вот такой он был человек, и именно поэтому это задание должно было стать их последним совместным делом.