Нити связывающие нас

Пролог

Беспорядочные воспоминания накладывались одна на другую, образуя собой хаос-маленький ураган, смешивающий образы людей и событий. Передо мной стояла рыжеволосая девушка, что ярким пятном выделялось на фоне ее размытого силуэта. Она что-то говорила с улыбкой на лице, но слов было не разобрать. Следом появился старик в очках и шляпе, что учтиво кланялся и показывал на что-то. Я впервые видела такой тикающий маленький механизм в его руках.

Лица людей сменяли друг друга, порой накладываясь и образуя совершенно нового человека. Порой то были лица людей, а тело от зверя, а порой совсем наоборот. На фоне всего этого, обрывистые воспоминания с огромным мужчиной имели совсем другой контраст. Его лица мне все также не было видно, но слова звучали отчетливо ясно, будто он и вправду сейчас стоял рядом со мной.

—Ты перешла все мыслимые границы!

Его голос тяжелым ударом молота прошиб мое тело. Я хваталась руками за его камзол и умоляла меня выслушать.

—Хватит Катарина, довольно!

Краем сознания это имя мне показалось очень знакомым и тут же пришло осознание что это не мое имя вовсе. Тем временем мой странный сон продолжался, показывая мне все больше и больше из жизни этой женщины. Где я была в главных ролях. Вот я сажусь в карету, на мне белое платье, я радуюсь и о чем-то болтаю с красивой рыжеволосой девушкой, голову которой скрывала шляпа с рюшами.

Вот я стою в огромном помещении, своды которого тянутся ввысь, являя собой величие этого места. Я танцую сменяя партнеров в месте полных людей. В груди у меня радостно и тепло.

Вот я уже стою в затемненной комнате, а напротив меня сидит человек в кресле. Его взгляд был направлен на камин, являя мне лишь свою спину. Вот я счастливо улыбаюсь все тому же мужчине, а следом стою у могилы.

Слез нет, все уже давно высохло.

Кто-то хлопает меня по плечу и вот я снова в карете. Вокруг все горит, слышны крики.

Карета трещит, люди снаружи кричат и ломятся. Мои руки дрожат, отчаянно хватаясь за живот, будто пытаются уберечь что-то или кого-то.

Губы едва шевелятся и я отчаянно хриплю о помощи.

—Прошу, спасите мое дитя…

И снова меня выбрасывает куда-то. Пустыня, степь, лес с одиноким заброшенным домом посередине. Старик что уверяет меня о безопастности. И тишина.

Руки выводят на бумаге символы, странные, размашистые, нервные. Я комкаю бумагу, пишу снова и снова. Каждый раз письмо забирает один и тот же человек. Я вижу бесчисленное количество писем, написанные мною лично от руки. Каждую неделю. Год за годом.

И никакого ответа.

Вот я держу у себя на руках ребенка. Ласково зову его по имени. И снова что-то знакомое и до боли родное. Вдыхаю его запах. Вижу как она делает свои первые шаги, смеется, радуется. Уже научилась говорить ясно. Ей всего два года, а мыслит словно взрослый человек.

Я поглаживаю ее по голове и нежно целую в лоб. Мужчина что доставлял мои письма каждый раз исчез, сколько бы я не спрашивала о нем, сколько бы не искала ответа не было.

Я иду под ручку уже со своей повзрослевшей дочерью. Ей уже пять. Она скачет, собирает цветы и носится по поляне, пока я готовлю нам палатку и обеспокоено озираюсь по сторонам.

«Лишь бы тот ужасный на вид мужчина не нашел нас.»

Видение внезапно рассеялось с первой каплей дождя, упавшей мне на лицо. Я открыла глаза и все увиденное мною ранее лавиной осознания обрушилось на меня. Голова лежала на животе моей матери, ладонь утопала в ее руке, накрывшей мою сверху. Мама спокойно спала, а я вглядывалась в ее черты лица, пытаясь понять что я сейчас видела.

Катарина-имя моей матери.

Тогда у меня были смутные мысли на счет того, что я видела прошлое своей матери от ее лица. Сейчас же я была твердо уверена в этом.

Капля медленно стекла по моей щеке, затем вторая, третья. В какой-то момент я уже не могла понять, это усилившийся дождь или мои слезы.

Я знала что больше мама не проснется ото сна, как это было каждое утро под этим открытым небом. Больше уже не откроет глаза, чтобы пожелать мне доброго утро.

Уже никогда.

Я просидела у ее мертвого тела два дня без возможности отойти куда-либо из-за крепкого захвата ее окоченевшей ладони.

Запасы еды были скудными, но меня учили разумно употреблять их. Я сидела спиной к трупу, дабы не видеть его в очередной раз. Одного запаха было достаточно чтобы мои внутренности сворачивались в тугой узел.

Днем из-за жаркой погоды мне приходилось укрывать голову своей накидкой, а ночью ею же укрываться от холода.

Удача ли это или судьба, но меня нашли кочевники, что возвращались в земли предков по приходу весны. По их рассказам я была такой маленькой и тощей, что на меня было больно смотреть. Картина представшая перед их глазами повергло их в шок и еще долго преследовало их в мыслях.

Мою мать они упокоили через обряд сжигания, до этого усыпив меня зельем. Я смутно помню тот момент из прошлого.

Мне тогда было семь лет.