Ночная сделка

Глава 1. Ночные цифры.

Город к вечеру словно выдохся. За панорамными стеклами тридцать девятого этажа раскинулась сверкающая паутина улиц, где неон и асфальт соперничали за внимание с легкими отблесками фар. Небо над Лондоном дышало холодом, и если приглядеться, можно было различить, как тонкий пар стелется между крышами, подкрадываясь к окнам небоскрёбов.

Я сидела в полупустом офисе. Время приближалось к одиннадцати вечера, но уходить не хотелось. Не потому, что работа требовала этого. Скорее, наоборот: чем тише становилось вокруг, тем сильнее во мне просыпалось желание поработать. В тишине, где иногда ты даже не слышишь своего дыхания, вот он покой. То самое, что я возможно ценила больше всего.

Как обычно мой стол утопал в мягком свечении двух мониторов. По левой стороне пробегали цифры, обновляющиеся в реальном времени — сводка по инвестиционным портфелям клиента под псевдонимом Black Cherry Fund. Правая половина экрана содержала таблицу с номерами счетов и маршрутами перевода средств. Всё выглядело обычно. Ровно как всегда: строгие ячейки, аббревиатуры, зелёные и красные индикаторы. Но что-то в этой спокойной картине меня сильно озадачило.

Я склонилась ближе, взгляд скользнул по третьему ряду.
04:31 AM — Перевод 3,000,000 GBP — Pandore Ltd., offshore routing (Bermuda).
В самом факте ночной транзакции не было ничего необычного — автоматизация, заранее поставленные инструкции. Но это уже третий раз за месяц, когда деньги уходили в одно и то же время, в один и тот же адрес, а главное — из разных активов, не связанных друг с другом.

Пальцы беззвучно заскользили по клавишам, вызывая сводку по компании. Pandore Ltd. — зарегистрирована в офшоре, владелец не раскрыт, активов в открытом доступе — ноль, но кредитоспособность почему-то — уровень А+. Я прищурилась. Кредитные баллы не появлялись из воздуха. Кто-то дал этому фантомному бизнесу высший рейтинг, и кто-то сделал это с чьего-то позволения.

Щёлкнула дверь позади. Обернулась, но в пустом коридоре никого. Только лампы, встроенные в потолок, слегка потрескивали, словно тянулись сквозь стекло и напряжении.

Я вернулась к таблице. В строке, которую просматривала, что-то зацепило — нет, не сумма. Комментарий. Вроде случайный набор символов, но слишком аккуратный:
"M.M. – noctis pactum."

Вдох замер в лёгких. Латинское выражение, которое я знала — договор ночи. Слишком театрально, чтобы быть просто пометкой бухгалтера. А инициалы?

Пальцы рефлекторно заскользили по поиску в базе клиентов. "M.M." — ничего. Ни в резидентах, ни в актуальных клиентах. Пустота. Но меня словно вела чья-то невидимая рука, заставляя заглянуть туда, куда обычно не ступала нога аналитика — в архив, доступный лишь высшему руководству. Нарастающее чувство беспокойства сковало грудь.

И вот, на экране, застывшее как надгробие в цифрах:

“Mikael Marro. Последняя активность — 2004 год. Умер — не подтверждено. Подозрение на инсценировку исчезновения.”

Эта информация ударила меня, как разряд тока. Я резко откинулась на спинку кресла, дыхание перехватило. Пульс заколотился в висках дикой, иррациональной дробью, будто пытался расшифровать невозможный код, который отказывался укладываться в мою привычную картину мира. Умер? Двадцать лет назад? И теперь он подписывает ночные сделки на миллионы? Это звучало не просто драматично. Это звучало как безумие. Как глава из древней книги, которую я когда-то читала в детстве, но никак не как реальность, достойная таблиц и процентных ставок. Где здесь логика? Где цифры, которые я знала наизусть? Всё,словно рухнуло.

С улицы донёсся глухой шум — может, проехал автобус, может, хлопнула чья-то дверь. Но мне показалось, что где-то рядом, сквозь бетон и стекло, этот город что-то заметил. Что-то или кого-то. А может, он просто наблюдал, терпеливо, как всегда.

Я потянулась к кружке, но чай остыл. И на мгновение, отражение в мониторе показалось мне не своим. Девушка в экране смотрела не на цифры, а куда-то дальше — в тень за спиной, в нечто, что начало словно шевелиться.

– Так-с… кажется я совсем засиделась.

Сохранив последние обновленные данные, записала себе имя ночного активиста. Выключив компьютер, собрала свои вещи со стола и поспешила домой.

Я выключила свет в кабинете, и пространство тут же сжалось, как будто темнота впитала в себя остатки энергии, что оставались на стеклянных стенах. Коридор за дверью тянулся пустым туннелем, мягко подсвеченным настенными светильниками. Я шла по нему, убаюканная привычкой, но сегодня шаг казался чуть громче обычного, а тишина — глухой, обволакивающей. Как будто кто-то или что-то слушало.

Лифт спустился с тихим щелчком, и металлические двери распахнулись, как челюсти. Я вошла. В зеркале напротив мое отражение казалось чуть размытым — и не от усталости. В уголке стекла что-то мигнуло — может, просто игра света. Я поправила волосы и, не поднимая глаз, нажала на кнопку P.

На подземной парковке пахло железом и влажным бетоном. Мой седан стоял в дальнем ряду, под приглушённым светом ламп, которые будто дрожали от усталости. Когда я открыла дверь, рядом что-то хрустнуло — я резко обернулась, но там был только пакет с мусором, зацепившийся за колесо соседней машины. Но сердце всё равно сжалось на миг, как будто оно знало больше, чем разум.

Я ехала домой с ощущением, будто в салоне кто-то сидит. Я не смотрела в зеркало заднего вида. Просто не хотела. Иногда лучше не видеть то, что может вернуться взглядом.

Что сегодня со мной не так…

Квартира встретила привычным запахом ландыша из автоматического распылителя, легким гулом радиаторов и тишиной. Я скинула туфли, прошла вглубь, включила свет в кухне. Пока чайник наполнялся водой, я достала из сумки блокнот и записала туда:

"М.M. — noctis pactum. Проверить владельца Pandore LTD. Уточнить, кто обновлял кредитный статус."

Чайник щёлкнул, но я не сразу это поняла. Лишь когда пар коснулся лица, я очнулась, будто из короткого забытья. Налив себе чашку, я включила плейлист с классическим джазом и устроилась у окна.

Глава 2. Точка невозврата

Нет. Это не сон. Этот кусок картона, ощутимый и реальный, словно холодное прикосновение к реальности, разбил вдребезги все попытки логики. Кто-то был в моей квартире. Кто-то знал моё имя. И этот кто-то вернул меня домой после того, что выглядело как автомобильная авария.

Дрожь пробежала по телу, но теперь это был не чистый страх, а смесь ужаса и... странного, почти мазохистского любопытства. Я была втянута во что-то, что выходило за рамки моего понимания, и это "что-то" явно не собиралось меня отпускать.

Я приняла быстрый душ, пытаясь смыть остатки липкого ужаса ночи, но ощущение чужого присутствия, чужих глаз, не исчезало. Каждая тень, каждый скрип пола казались зловещими. Когда я вышла из дома, утро уже полностью вступило в свои права, заливая улицы Лондона привычной суетой. Дети спешили в школу, офисные работники торопились в метро, кафе открывали свои двери, источая аромат свежего кофе. Но для меня мир изменился. Обыденность казалась тонкой плёнкой, за которой скрывалось нечто тёмное и могущественное.

Каждый шаг, что приближал меня к офису, отдавался гулом в висках. Словно крысенок, как из мультфильма Рататуй, только он не повар, а барабанщик. Причем очень и очень разъяренный.

Потому больше не в силах терпеть эту боль, первым делом, я забежала в ближайшую аптеку. Взяла обезболивающие и таблетки от головной боли.

В офисе все было как обычно. На удивление никто даже не пытался со мной заговорить. Что не могло не радовать при таком состоянии. Казалось, услышь я хоть одно “Доброе утро!” то у этого человека оно автоматически станет самым ужасным, после моего ответа.

В кабинете я прошла как тень. Все были уткнуты в свои компьютеры, потому не сильно обращали внимание на то, что вообще происходит рядом. Суровая жизнь финансовых аналитиков. Цифры поглощают с головой.

Едва я успела включить свой компьютер и начать анализировать общие новости рынка, как на экране всплыло уведомление: "Несанкционированный доступ к архивному разделу. Требуется немедленное подтверждение." Я застыла. Это было то самое сообщение, которое я видела прошлой ночью. Значит, система моего агентства действительно требовала с меня подтверждение вчера, а не просто "дала сбой". И... это означало, что мой вчерашний запрос в архив был зафиксирован.

А на что ты вообще расчитывала?

Не успела я даже поругать себя, как мой телефон на столе завибрировал. Звонил мистер Дэвис.

-Лили, зайдите ко мне, пожалуйста, - его голос был сухим, без привычной вежливой интонации.

Мой желудок сжался. Я взяла планшет и пошла в его кабинет. Дэвис сидел за своим огромным столом, скрестив руки на груди. На его мониторе горела та же страница, что и на моём — предупреждение о несанкционированном доступе, только на нём был подсвечен мой IP-адрес.

-Объясните, Лили, — он указал на экран. -Почему вчера, в нерабочее время, вы просматривали архивные данные, к которым у вас нет доступа? И что это за запрос по... Микаэлю Морро?

Я почувствовала, как румянец заливает лицо.

-Я... я наткнулась на необычные транзакции, мистер Дэвис. В отчётах Black Cherry Fund были странные переводы на компанию Pandore Ltd., а её кредитный рейтинг... он не соответствовал реальности. Я пыталась понять, куда уходят миллионы.

Дэвис нахмурился.

— Pandore Ltd.? Эти транзакции не входят в вашу компетенцию, Лили. Это наша внутренняя работа. Мы разбираемся с этим сами.- Он сделал ударение на "мы", и в его глазах появилось что-то холодное. - Более того, ваше... любопытство... привело к серьёзным проблемам. Наша система безопасности была скомпрометирована из-за вашего несанкционированного доступа. Это очень серьёзно.

Он встал, подошёл к окну, спиной ко мне.

- Я вынужден отстранить вас от работы с Black Cherry Fund и всеми связанными с ним проектами. Вы будете переведены в другой отдел, пока не закончится внутреннее расследование по этому инциденту. И... настоятельно рекомендую вам забыть об имени Микаэля Морро. Это не тот человек, чьим прошлым стоит интересоваться.

-Но… - я попыталась возразить, но он резко повернулся.

- Никаких 'но', Лили. Вы перешли черту. Я делаю это для вашей же пользы. Поверьте мне, есть вещи, о которых лучше не знать.- В его голосе прозвучала угроза, замаскированная под заботу.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как внутри нарастает холодная ярость. Его слова, его реакция... они не вязались с "внутренним расследованием".

Мистер Дэвис был точно замешан. Он знал. А возможно, и вовсе был частью этого. Мой шеф, который всегда казался воплощением корпоративной безупречности, теперь выглядел как сообщник в чём-то зловещем. Он не просто отстранил меня, он пытался запугать.

Значит, я на верном пути. И если они думают, что я остановлюсь, они ошибаются. Моё расследование только начинается. И теперь оно будет личным.

Я провела остаток дня, пытаясь изобразить видимость работы в новом, незнакомом отделе, но мой мозг кипел. С каждой минутой я чувствовала, как нарастает ощущение, что за мной наблюдают. Не паранойя – это было слишком реально. В автобусе мне показалось, что я вижу одно и то же лицо, мельком, в толпе. В кафе незнакомец слишком долго задержал на мне взгляд.

Я пыталась искать информацию о Pandore Ltd. и Микаэле Морро с личного ноутбука, используя все свои навыки обхода блокировок и скрытых сетей. Я рыскала по теневым форумам финансистов, по старым криминальным сводкам, ища хоть что-то, что выходило бы за рамки официальной версии.

И все это приходилось делать за удаленным столиком забытой богом кофейни. Только бы никто не потревожил и не увидел то, чем я занимаюсь.

Я подключила ноутбук через VPN, многократно меняя IP-адреса, словно отбрасывая цифровые тени, чтобы запутать следы. Открытыми были десятки вкладок: базы данных компаний-оболочек, архивы новостных статей из самых малоизвестных источников, форумы анонимных хакеров, и, конечно же, закрытые финансовые чаты, куда можно было проникнуть только с помощью старых связей и паролей, полученных еще в студенческие годы.

Глава 3. Пробуждение

Темнота не была полной. Она пульсировала, наполненная невыносимым жаром, который исходил изнутри, словно моё собственное тело горело в огне. Каждый нерв был натянут до предела, и эта невыносимая боль, острая и тупая одновременно, пронизывала каждую клетку. Мне казалось, что я плаваю в горячей вязкой жидкости, и каждая попытка пошевелиться вызывала судорогу.

Я проваливалась в забытье и снова выныривала. В эти краткие моменты просветления я чувствовала, как под одеялом бьёт крупная дрожь, но не от холода. Жар был нестерпимым, словно лихорадка, которую я никогда прежде не знала, но более глубокая, проникающая в самые кости. Это не была обычная простуда или вирус; это было что-то другое, нечеловеческое, бурлящее в моих венах.

Иногда сквозь пелену бреда проступали очертания. Я видела размытые силуэты, плывущие над моей кроватью. Белый халат медсестры, её склоненное надо мной лицо, расплывающееся в потоке света. Я слышала голоса, приглушенные, как будто говорящие из-под воды, но их слова, казалось, имели неестественную четкость, проникая сквозь туман сознания.

Один из них был женским, обеспокоенным, почти паническим:

— Температура не падает. Мы не можем понять причину... Никаких внешних признаков повреждений, только... внутренние аномалии. Пульс скачет. Что это за состояние?

А затем, совершенно отчётливо, прозвучал другой голос. Низкий, бархатистый, с нотками властного спокойствия, от которого по коже бежали мурашки, несмотря на жар. Мужской голос. Он произнёс несколько слов, которые врезались в моё полусонное сознание, словно выжженные:

— Вы этого всего не видели. Она просто переутомилась. Забудьте о любых подозрениях.

Его тон был таким, что не оставлял места для возражений. Это был не приказ, а абсолютное внушение, сила которого ощущалась физически. Я почувствовала, как моё тело подрагивает, несмотря на жар, ощущая эту странную, навязчивую силу, которая, казалось, проникала сквозь стены и сознание. Эта сила была не просто властной, она была словно древней, ощущаемой как нечто, существующее за пределами человеческого понимания.

Силуэт медсестры отступил, растворяясь в тишине. Остался только мужской. Я пыталась открыть глаза, сфокусироваться, но всё расплывалось в мутную дымку. Я чувствовала его присутствие рядом, сильное, холодное и необычайно чистое, контрастирующее с моим внутренним огнём и липким жаром. Он будто наблюдал, терпеливо, выжидая, словно хищник, который ждет, когда жертва придет в себя, или, возможно, мастер, наблюдающий за своим творением.

И снова темнота поглотила меня, на этот раз с ощущением падения в глубокий, бездонный колодец, из которого нет выхода.

Когда в следующий раз открыла глаза, я увидела потолок, который был явно не моим. Белые панели, мягкий свет, нежное гудение кондиционера. Запах стерильности и медикаментов ударил в нос, такой острый, что заставил меня поморщиться. Это была больничная палата. Простая, но явно частная, с дорогим оборудованием, которое я, как финансист, могла оценить.

Голова всё ещё гудела, а в горле стояла сухость, словно я проглотила песок. Я попыталась пошевелиться, но каждое движение отдавалось слабостью во всем теле. Ощущение, будто я пролежала целую вечность, или мою душу небрежно вынули и засунули обратно. Мои мышцы были ватными, но в то же время внутри чувствовалась странная, неестественная легкость, будто мой вес уменьшился вдвое. Медленно повернув голову, я увидела его.

Он сидел на стуле рядом с моей кроватью, скрестив ноги, погруженный в свой смартфон. Высокий, элегантный мужчина с темными, идеально уложенными волосами, которые казались чернильно-черными на фоне его бледной кожи. Его строгие черты лица были выточены словно из мрамора, а тонкие губы были плотно сжаты. Он был одет в дорогой темный костюм, идеально сидящий на его широких плечах, и от него исходил едва уловимый аромат сандала и чего-то холодного, как свежевыпавший снег. От него исходила аура спокойствия и какой-то необычной силы, которая, казалось, заполняла всю палату, приглушая все остальные звуки и запахи. Его глаза были закрыты, но даже в расслабленном состоянии он выглядел невероятно сосредоточенным, словно ждал, когда я открою глаза.

Я кашлянула. Звук получился слабым и хриплым. Он мгновенно поднял голову. Его глаза, необычно светлые для его темных волос — казалось, они были цвета льда или очень старого серебра — устремились прямо на меня. В них не было удивления, скорее — внимательное, почти изучающее спокойствие, граничащее с равнодушием. Словно он видел во мне не человека, а некий объект изучения.

— Лили, — его голос был глубоким и ровным, без тени эмоций, но с едва уловимой хрипотцой, которая могла бы быть приятной, если бы ситуация не была такой странной. — Наконец-то. Вы проснулись.

Он назвал меня по имени? Но откуда? Мой мозг, обычно работавший как швейцарские часы, сейчас пытался собрать осколки последних ночей. Автомобильная авария... удар... боль в шеи... Я пыталась вымолвить хотя бы одно слово, но горло было так пересушено, что я просто прокашлялась. И кашель этот был таким сухим, что казалось разрезает мои связки с ещё большей силой.

Какова была моя радость, когда этот незнакомец догадался подать мне воды. В его движении не было спешки, но оно было удивительно точным и плавным.

— Держите, — вежливо он преподнес стакан к губам, и сам помог мне отпить воды. Его пальцы, прикоснувшись к моим, были поразительно холодными. — Как вы себя чувствуете?

Жадно отпивая глоток за глотком, мысленно я готовила ряд вопросов. В голове мелькали подозрения. Он не похож на того, кто был на улице. Но он здесь. Однако, когда связки наконец пришли в более-менее состояние, я вымолвила тихое:

— Кто вы?

Уголок его губы слегка приподнялся в почти незаметной, но удивительно притягательной улыбке, которая, казалось, играла только на его устах, не затрагивая глаз. Сначала подлив воды в опустевший стакан, он медленно, с достоинством, вернулся на кресло. Закинув ногу на ногу, незнакомец скрестил руки на груди, принимая позу уверенного в себе человека, привыкшего доминировать.

Глава 4. Ночной визит

Ткань платья мягко обвивал бёдра, скользил по ногам при каждом шаге, будто обнимая за колени. Свет в спальне был тёплым, почти золотым, и отражался в зеркале в полный рост, размывая границы между реальностью и образом. Я повернулась, медленно, с полуулыбкой, сама себе незнакомая — не в офисной рубашке, не с ноутбуком под мышкой, а в лёгком вихре, где всё напоминало... забытое женское удовольствие жить.

Словно не было той ночи, той крови, той тени. Словно всё было в пределах контроля.

Как приятно - это давно забытое чувство.

Одновременно с тем, как я наносила макияж, подруга позвонила и подсела мне на уши.

- Что с тобой было? - удивленно воскликнула она, что аж динамик смартфона был не в силах смягчить звук. - Как тебя вообще угораздило… вот я дура, даже не заметила. - теперь ее голос стал тише. Я чувствовала в нем то, как она себя винила.

Может я немного и была обижена за это, но не на столько, чтобы прекращать с ней общение. Все же, я и сама за долго до событий прошлых дней, была не в ресурсе общаться, Потому и не имела возможности поделиться с ней последними новостями.

Воспользовавшись случаем умело вплела в разговор, про совместный поход в клуб.

- Восемь, в Пандоре. Я буду. - к ней вернулось воодушевление. Что не могло не радовать. - Каков дресс-код?

- На мне будет белое атласное платье.

- Принято. До вечера!

Чмокнув мне на прощание, Кэйт сбросила звонок.

Я же взглянула на время. Оставался всего час, до назначенного времени.

Интересно, неужели успеет собраться. - от этих мыслей, я сама не смогла сдержать легкий смешок.

Кэйт была не из тех, кто придерживался установленного времени встречи. Частенько договор о встречи на оговоренном месте, заканчивался тем, что я сидела у нее дома, смотря на то, как она только начинает сушить волосы. За десять лет дружбы, я было уже смирилась с этим. Хоть иногда это и вправду приносило только лишние головные боли.

Я усмехнулась, покачивая головой. Кэйт - воплощение хаоса в идеальных туфлях. В ней всегда было что-то анархичное, лёгкое, непокорное. Мы - полные противоположности, и, наверное, именно поэтому никогда не расставались. Я - порядок и контроль. Она - порыв и импровизация.

***

Когда такси подвезло меня к входу в «Пандору», небо над Лондоном уже наливалось густым индиго. Воздух пах осенней пылью. Дверь клуба, подсвечивалась дорогим теплым светом. На стекле были позолоченные ветви точно кустовых роз.

У входа не было как таковой охраны, толпы или очереди. Лишь мужчина в чёрном, чей взгляд пробежал по мне и тут же отступил. Видимо он узнал меня. Так как, я узнала в нем, того самого мужчину, что принес мне сегодня платье от Майкла.

Значит ли это, что клуб принадлежал ему?

Перед тем как войти, я позвонила Кэйт. Убедившись в своей правоте, в том, что она точно опаздает, я оставила фотографию мужчине у входа. Заранее предупредив, что она со мной. Только вот минное поле на его лице, не убедило меня в том, что он меня слушал.

Я шагнула внутрь — и будто пересекла границу. Там, где заканчивался реальный город, и начиналась другая реальность. Музыка была не громкой, но глубокой, почти телесной, словно вибрации ритма стелились по коже, охватывали запястья и ключицы, пробирались в позвоночник.

— Ты пришла, — прозвучало у плеча, и я вздрогнула. Он появился из темноты так, будто всегда стоял там.

Майкл.

Сегодня на нём был глубокий, почти чёрный костюм, сшитый безупречно. Его фигура легко сливалась с полумраком, но лицо оставалось в полусвете, словно вырезанное из мрамора. Ни одной лишней эмоции. Только взгляд. Тот самый — от которого в горле становилось сухо, даже если ты была уверена в себе до этого.

— Я говорила, что приду.

— Говорила. — Он протянул руку. — Пойдём?

Я вложила ладонь в его — сильная, строгая, ледяная, будто он только что стоял под ледяным ливнем. Кожа обожгла. Но не холодом. А чем-то другим. Внутренним напряжением, странной силой, которую он словно сдерживал. Его пальцы сжали мои на миг — не больно, но так, чтобы я точно поняла: я здесь не случайно.

— Ты ведь впервые здесь? — сказал он, ведя меня по залу.

Я только кивнула, не зная, куда смотреть. Всё было не так, как я ожидала от обычного клуба. Здесь почти никто не танцевал. Люди — слишком статные, слишком изысканные — стояли группами, сидели в полукруглых креслах, пили что-то густое и тёмное из тонких бокалов. Разговоры шли вполголоса. В воздухе пахло не алкоголем, а чем-то древесным, старинным. Яркий свет отсутствовал. Всё освещение было приглушённым, словно за стеклом, как в старом театре, где сцена — лишь тень того, что должно случиться.

Все взгляды скользили по мне — не как по гостье. Как по… Я даже не знала, как это описать. Будто я — трофей. Или эксперимент. А может, блюдо.

— Кто это у тебя, Майкл? — прозвучал голос слева, и я обернулась.

Из тени вышел мужчина лет тридцати на вид — высокий, с рыжевато-золотыми глазами, как у ястреба. Его костюм был винного цвета, слишком смелый, слишком вызывающий, и он улыбался, как будто знал обо мне всё, чего я сама о себе не знала.

— Необычно видеть тебя с кем-то… настолько... — он выдержал паузу, изучая меня с головы до ног, — …живым.

Я почувствовала, как по коже пробежал холодок. Я не успела понять, что он имел в виду, но в том, как он это сказал, было что-то — неправильное.

Майкл не отпустил моей руки. Но его пальцы сжались сильнее.

— Она гостья. — Голос был спокойным, но под ним — что-то вибрировало. — Тебе лучше уйти, Ксавьер.

— О, прости, — мужчина театрально поднял ладони. — Просто… давненько, ты никого не приводил. Тем более — такую.

Я вздрогнула. И всё встало на паузу внутри меня.

— Я сказал: заткнись, — произнёс Майкл, и это был не прросто голос. Это был приговор. Жесткий и убедительный. Которого нельзя было ослушаться.

Глава 5. Вне зоны доступа

Я совсем не помнила, как именно мы добрались до загородного домика Кэйт, но была безмерно рада, что мы здесь. Город больше не вызывал доверия, особенно после вчерашнего, в дуэте с моими ночными кошмарами в квартире.

Глядя на то, как сейчас сладко спала Кэйт, я не могла перестать вспоминать о том, как бросало в агонию моё тело, после встречи с другим таким… вампиром?

Слово-то какое неприятное! И произносить его в реальном ключе было чем-то мега-абсурдным.

Может я все же разбилась в ту ночь и сейчас нахожусь в кошмарном сне?

Жалобно прозвучало в моей голове.

Время уже близилось к вечеру. Почти сутки с момента, как Кэйт потеряла сознание. Она будет, так же как и я, дремать три дня?

Как назло, предательски заурчал живот. Видимо, его не устраивала голодовка на фоне стресса, а у меня, если честно, разыгрался очень сильный аппетит. Оставив дверь в комнату Кэйт чуть приоткрытой, я вышла в гостиную.

Вчера докавыляв сюда, мне было не до интерьера — я даже не обратила внимания на обстановку. А ведь Кэйт недавно говорила, что её родители затеяли ремонт. Сейчас, глядя вокруг, я поняла: действительно многое изменилось с моего последнего визита.

Стоило мне только подойти к книжному стеллажу, как желудок скрутило в тугой узел.

Иду я, кушать, иду… - нервно пронеслось в голове.

На кухне было прохладно. Лёгкий послеобедянный свет, пробиваясь сквозь плотные шторы, оставлял на полу расплывчатые полосы, похожие на воду. Воздух пах деревом, утренним хлебом и чем-то ещё — тихим, забытым запахом чужого дома, даже если он вроде как и не чужой. Тишина казалась плотной, будто дом всё ещё спал вместе с Кэйт, и я боялась потревожить эту хрупкую тишину случайным звуком.

Я открыла холодильник. Глаза пробежались по полкам: сыр, яйца, вчера приготовленная паста, огурцы, кусок пирога. На автомате выложила всё на стол, отрезала хлеб, поджарила пару яиц, сделала тосты с авокадо и ветчиной. Движения были отточенные, почти механические. Казалось, всё в порядке.

Я ела быстро, не особенно чувствуя вкус. Первый тост ушёл почти в один укус, второй — за ним. Паста — потом. Кусок пирога — и снова пустота. Словно в животе образовалась дыра, в которой исчезало всё без следа.

Я замерла, глядя на тарелки. Внутри — всё тот же голод. Не физический, не тот, что от пустого желудка. Голод… глубже. Он не просил еды. Он просто сидел где-то между рёбер, вязкий, глухой, растущий. Я провела пальцами по губам, чувствуя, как они чуть дрожат.

Нет, этого было недостаточно.

Я налила себе стакан воды, выпила залпом, с грохотом поставила его в раковину и снова полезла в холодильник. Откусила кусок холодного мяса, почти не разжёвывая, затем яблоко, потом сыр. Всё это — без вкуса, без удовольствия, как будто пытаюсь заглушить внутри зверя, которого сама не понимаю.

И всё равно — не то.

Сжалось в груди, будто тело не хотело этой еды. Оно хотело… чего-то другого, чего-то, чему я даже не могла подобрать слов.

Я закрыла глаза, уткнулась лбом в дверцу холодильника. Металл был ледяной, холодный. И всё равно — легче не стало.

Что с тобой? Что ты делаешь?

Но ответа не было. Только голод, который не проходит.

Надеюсь Кэйт простит мне этот жор.

Не придумав ничего, чем можно было залотать эту дыру в желудке, я полезла в морозильник. На меня жадно смотрели два куска стейка.

Разогрев ту же сковороду, в которой ещё минут пять назад жарила яйца, я закинула первый кусок мяса. Шипение — почти агрессивное, едва ли не злое — наполнило кухню. Запах поднимающегося с поверхности жира мгновенно ударил в нос. Он был насыщенным, тяжёлым, тягучим , и каким-то неправильным, привлекательным, уж слишком.

Я стояла над сковородой, словно загипнотизированная. Сок медленно вытекал по бокам, карамелизируясь по краям. Я не добавила ни соли, ни перца, даже масла. Просто мясо и огонь - всё, что нужно.

Когда перевернула, руки дрогнули. Не от жара, от запаха, от того, как внутри что-то вздрогнуло в ответ. Что-то… глубоко личное, чуждое, кто-то внутри меня требовал — это, требовал — сырого, свежего, живого.

Я едва дождалась, пока мясо схватится снаружи. Сердце билось как-то резко, будто гнало кровь вверх, в голову. На тарелке стейк оставался розовым, почти алым внутри — прожарка «rare». Раньше я такое не ела, даже не пробовала, но сейчас… вгрызлась в него, как будто от этого зависела моя жизнь.

Тёплый сок потёк по губам. Я с жадностью проглотила первый кусок, потом второй. Мясо не было просто вкусным — оно было нужным, почти как кислород, которого не хватало. Я жевала быстро, будто боясь, что кто-то отнимет, и только на третьем куске заметила, что пальцы у меня дрожат.

Не от страха - от возбуждения. От того, как с каждой секундой становилось легче дышать, как что-то в груди успокаивалось.

Но это было не удовлетворение, не насыщение. Это было только затишье.

Я уставилась в пустую тарелку. Глаза стеклянные. Мысли спутанные. На языке — металлический привкус. Я бы сказала, что от крови… если бы не знала, как глупо это звучит.

А ведь раньше я всегда просила "хорошо прожарить".

Я больше не могла смотреть на еду, хотя голод будто бы и не прошел. Я скинула всю грязную посуду в раковину, с мыслью, что помою позже, и поспешила закрыть двери кухни, чтобы отсидеться на улице.

Но сначала, все же заглянула в гостиную к той книжной полке.

Рука скользила по корешкам книг в надежде найти что-то интересное, и остановилась, когда я нашла не то чтобы интересное, а на этот момент актуальное:

"Вампиры. Краткая история."

Могла ли я представить, что именно сейчас и в доме у подруги я наткнусь на нечто подобное? Конечно, нет. Тем не менее, как бы мое сознание ни пыталось отнекиваться от реальности, которая вдруг встала пред лбом, я все же взяла книгу и вышла во двор.

Повезло, что сегодня погода была не сильно пасмурной: посидеть в гамаке в одном свитере было еще возможно.