Ночные сады Йоркшира

1 Глава. Вечерняя процессия

Туман, как плотное одеяло, окутывал вечерний Йоркшир, пряча за собой даже самые знакомые очертания. Белый свет тусклого фонаря на холме вырывался наружу, создавая зыбкие тени на окутанных мраком дорожках кладбища. Старая церковь, устремленная к небу острыми черными башнями, находилась в мрачной тишине, как молчаливый страж, охраняющий земли, усыпанные прахом.

Моргана Мортлейк стояла рядом с чужой могилой. Её чёрное пальто, украшенное серебряными заклёпками, было влажным от сырости вокруг. Она невольно поёжилась от прохлады, скрестив руки, чтобы хоть как-то согреться. Серые глаза были устремлены в землю, будто она искала ответы на вопросы, что вечно оставались без ответа.

Сегодня был похоронен молодой преподаватель колледжа, самого известного в Йоркшире. На прощание собралось много людей: студенты, родственники, просто знакомые, пришедшие сказать последние слова. Эдварда Бэрроу любили многие, но сейчас его тело было навеки погребено в холодную землю. Моргана представила, как уже завтра эта новость разлетится по всем газетам. В Йоркшире смерти не редкость, но в последнее время они стали происходить чаще, что тревожило жителей. На вечерней процессии до Морганы доносились мрачные слухи, что виной тому — нечто тёмное, древнее.

Прихожане давно разошлись, оставив Мортлейк одну, но в её голове всё ещё крутились беспокойные мысли.

Город окутала тьма.

Моргана тихо выдохнула, и с её губ слетел едва заметный пар, как только она закончила читать заклинание, помогающее душе покинуть этот мир. Она старалась думать рационально — это всего лишь холод, но её тело буквально ощутило чье-то потустороннее присутствие.

Души, как это обычно бывает, должны были оставить мир живых и отправиться в иной мир. Однако дух Эдварда, который должен был покинуть тело мужчины, задержался.

Он не ушёл.

Моргана почувствовала, как тень окутывает её, словно кто-то невидимый следит за каждым её движением. Это было нечто неестественное, нечто злое. Она инстинктивно обернулась по сторонам, после чего её взгляд метнулся на похоронную плиту.

«Мортлейк… Мортлейк…» — раздался голос, едва различимый, но в то же время, отчётливым эхом отозвавшийся в каждой клеточке её тела.

— Только не это... — тихо сказала она сама себе.

«Мортлейк…» — шёпот повторился вновь.

Моргана знала, что кто-то стоит рядом. Только вот этого кого-то она не видела.

Дух.

Моргана закусила губу, её рука непроизвольно сжала амулет на груди.

Сила некромантки тянула её в сторону могилы, не позволяя отвернуться, хотя инстинктивно она стремилась сбежать отсюда как можно дальше.

Руки её задрожали, и сдержать неровное дыхание было сложно. С каждой секундой голос становился громче.

«Ты ведь знаешь, кто я, не так ли?» — звучало в её голове.

Тот, кто говорил, не был живым человеком. В его словах не было жалости, но был страх. Моргана хорошо это знала. Это был голос того, кто не понимал, как закончить свой путь.

Тёмные облака сгущались над головой. Когда она шагнула вперед, раздался шаг за её спиной — кто-то стоял там. Из ниоткуда.

Сосредоточенный взгляд Морганы вновь упал на плиту над могилой. Она заметила, что камень был окутан странной тёмной дымкой, видимой только ей одной.

— Третий раз за месяц… — прошептала она, нервно пробежав пальцами по краю холодного камня.

Странное ощущение охватило её сердце, она знала, что этот случай не обычный. Тело без признаков болезни, неестественные изменения во внешности… всё это указывало на нечто более тёмное, что скрывалось за этими смертями.

— Клеймо… — Моргана сказала себе вслух, словно подтверждая какие-то свои внутренние догадки. Слишком явные. Но слишком… невозможные.

И в тот момент, как она согнулась рядом с могилой, снова раздался голос:

«Мортлейк…»

Этот был уже не просто шёпот, а звук, проникающий в самую душу. Моргана почувствовала, как холодные конечности этого существа касаются её ног.

Откуда? Кто здесь?

Шум в её голове усилился, и вдруг, как будто из-под земли, раздались пронзительные звуки.

В воздухе зазвенела смерть.

— Покажись… — Моргана стиснула зубы.

Она уверенно выпрямилась, её рука по-прежнему оставалась на амулете, но её сердце билось, как никогда раньше. Кто-то — или что-то — наблюдало за ней.

Прямо перед ней неожиданно материализовался силуэт. Он был прозрачным, слегка окутанным дымкой. Лицо, которое она едва различала, уже не принадлежало этому миру. Моргана сделала шаг назад.

— Ты слишком долго ходишь здесь. Он тебя заметит, — тихо сказал незнакомец.

Она посмотрела прямо в глаза призраку. Он был не тем, кто должен был погибнуть. Это было нечто иное, источающее страх и одиночество. Но о ком он говорил?

Её колени чуть ослабели, но она не отвела взгляд. Призрак появился и исчез. В воздухе осталось только ощущение тяжести, словно тёмная тень взяла её душу в плен.

2 Глава. Корни крови

Поместье Ковелл стояло в низине, обрамлённой болотами, словно укрытое в чёрном кружеве вековой памяти. Здесь время дышало иначе — медленнее, глуше, и даже ветер будто шептал на староанглийском. Сад, простирающийся позади дома, был единственным живым пространством, которому Фрея доверяла — долгие десятилетия он был её тихим прибежищем, местом, где всё подчинялось её ритму, её воле. Он не принадлежал ни миру людей, ни миру ночи.

Но теперь он менялся.

Фрея стояла у кованой арки, ведущей в сад. Лунный свет, застывший в лёгкой дымке, очерчивал её силуэт. На ней был длинный плащ, запахнутый на груди, под которым шуршало тонкое платье из тёмного шёлка. Ветер приносил с болот сырой аромат гнили и чего-то ещё… неуловимого. Неестественного.

Она медленно прошла по гравиевой дорожке, прислушиваясь к шагам, к земле под ногами. Обычно сад реагировал на её присутствие — тихим колебанием трав, лёгким дрожанием лепестков. Сегодня он был неподвижен. Слишком неподвижен.

Фрея остановилась у старой мраморной скамьи под ивой. Отсюда открывался вид на центральную клумбу — раньше здесь цвели серебряные колокольчики, иссиня-зелёный вереск и огненные маки. Теперь почти всё увяло. Трава потемнела, словно выжженная, листья почернели по краям, а среди этого увядания поднимались несколько странных бутонов.

Фрея подошла ближе. Это были розы. Чёрные, как обсидиан, с плотными лепестками, искривлёнными, как будто в болезненном движении. Она не высаживала их. Их никогда не было в этом саду. Никогда.

Её пальцы скользнули по лепестку. Холод. И влажность — как будто на них проступила роса… или кровь.

— Что ты такое? — прошептала она.

Трава под её ногами шевельнулась. Фрея отпрянула. На миг ей показалось, что роза шевельнулась, будто склонилась к ней. Её сердце почти не бьётся, но отчего-то сейчас сделало несколько ритмичных ударов, но не от страха — от раздражения. Она привыкла контролировать этот сад. Он был её продолжением. Его магия — отражение её воли.

Но сейчас воля была не её.

С треском затрещала одна из ветвей. Кошка — Норна — выскочила из кустов, зарычала, выгнув спину. Её жёлтые глаза сверкнули в темноте.

— Спокойно, — Фрея присела на корточки, осторожно протянув руку. — Это просто растение. Просто странное растение.

Но сама она в это не верила.

Позже той ночью, в своей комнате, Фрея ворочалась в постели, не в силах уснуть. На столике догорала свеча, отбрасывая зыбкие тени по стенам. Под веками её ждал сон, вязкий и липкий, как болотная жижа.

Во сне она снова оказалась в саду. Но теперь он был другим — переломанным, искажённым. Цветы вились, будто корни у них были змеями. Небо над головой было красным, как кровь, и в его глубине что-то шевелилось.

И он стоял там.

Мужчина с выжжённым лицом, полускрытым в тени. Его чёрные, выгоревшие глаза были без зрачков, только угольная темень. Одежда на нём была старая, как будто из другой эпохи, но Фрея узнала его.

— Отец…

Он не ответил. Только посмотрел. И она почувствовала: в этом взгляде — осуждение, укор, боль. А потом он заговорил, глухо, будто сквозь пепел:

— Ты предала меня. Ты позволила им забрать меня. Сад был мой, и ты вырвала его у меня.

— Это ложь, — попыталась сказать Фрея. — Я защищала…

— Защищала? — Голос стал громче, как раскаты грома. — Ты заперла меня здесь. В земле. Под корнями. Я чувствовал, как ты растёшь, как забираешь мою силу.

— Я не хотела… ты был чудовищем!

Он подошёл ближе. Земля под её ногами хлюпала, а его тень росла, накрывая весь сад.

— Ты стала мной, но отвернулась. Теперь ты — пустая оболочка. И сад это знает.

Фрея закричала.

И проснулась.

Свеча догорела, комната была тёмной. Она дрожала. Пальцы сжались в простыне. На подушке — влажное пятно, как от слёз или… крови?

Она встала, подошла к зеркалу. В отражении — бледная, почти призрачная. Но на шее — тёмный след, будто чья-то рука сжала её.

Она смотрела в глаза своему едва различимому отражению, и произнесла:

— Я не стану таким, как ты. Ты больше не сможешь управлять мной. Оставь меня!

Тишина. Но из сада, сквозь стекло, донёсся шорох. Как будто кто-то сказал: «Поздно».

✗✗✗

Тонкий рассвет пробирался сквозь витражные окна спальни, окрасив каменные стены поместья в оттенки пепельного золота. Тишина в доме была почти абсолютной — лишь отдалённое потрескивание старых труб и скрип паркета под шагами кого-то на первом этаже.

Фрея сидела на краю кровати, укутавшись в шерстяной плед. На её запястье поблёскивал серебряный браслет, подаренный когда-то матерью. Волосы спадали с плеч тяжёлыми волнами, в глазах — следы бессонной ночи. Сон об отце всё ещё ныл в груди, как обуглённая рана, не желая уходить.

Дверь за её спиной тихо открылась, и в проёме появился Оскар.

Он был в твидовом пальто цвета бурого каштана, из-под которого выглядывал бордовый вязаный шарф. В руках — букет. Настоящий. Красные розы, густые, бархатистые, с длинными острыми шипами. Не тепличные — выращенные в живой земле, с ароматом земли и крови. Такие, какие любила Фрея с далёкого детства.