Ночь охотницы

Генри Кольт не любил ночные дежурства.

Его мало волновало, что по ночам происходило больше всего преступлений — драк, убийств, вандализма, пьяного буйства, наркоторговли и прочего. Всё чаще он приходил к выводу, что темнота и безлюдные улицы словно высвобождали все людские пороки и вскрывали гнойные нарывы человеческих душ. Нет, не это его беспокоило. К этому Генри привык, смирился и дистанцировался.

Его тревожили вещи другого рода.

К примеру, ему казалось, что в темноте тени приходили в движение. Казалось, что манекены в витринах поворачивали головы в его сторону, казалось, будто за ним следили глаза, прячущиеся во мраке сонных улиц. Боковым зрением он улавливал, как двигалось неживое, и всякий раз вздрагивал.

А потом, возвращаясь домой после ночного патруля, Генри ложился спать с тревожной мыслью:

Уж не сходит ли он с ума?

Или он просто боится темноты?

Одно для полицейского непростительно, второе — недопустимо. Поэтому Генри решил выбрать единственно возможное для себя решение — молчать о своих галлюцинациях, никому не рассказывать о жутких образах. Быть может, сами пройдут.

Но сегодня ночью ему от чего-то было особенно тревожно. Он не мог сидеть в автомобиле, не мог спокойно ходить по улице, не мог сосредоточиться на полицейском радио. Моросил холодный дождь, свет фар отражался в мокром асфальте, холод пробирал до костей. Осень развернулась во всей красе, и, кажется, за свинцовыми облаками сейчас сияла холодная и одинокая охотничья луна.

Скверное время. Колдовское, как говорила бабушка.

Его рация зашипела, диспетчер сообщил, что неподалёку, на кладбище двое полицейских отправились на вызов и перестали выходить на связь. Генри вырулил на пустой дороге и вдавил педаль в пол.

Знал же, что ничего хорошего от этой ночи ждать не стоит.

Он остановил машину на пустом тротуаре. Одной рукой Генри зажал пистолет, второй — фонарик. Поспешная предосторожность, но сейчас он был на взводе. Кладбище принадлежало к бедному району города, здесь не было ни освещения, ни дорожек, ни ограждений. И, судя по надгробиям, оно было мексиканским.

Луч фонарика выхватывал из тьмы вычурные, разноцветные, странные могильные камни. Здесь были кукольные домики с именем умершего, макеты замков, храмов, башен, некоторые надгробия больше напоминали приторные торты на день рождения, а у некоторых могил стояли статуи людей в пёстрых одеждах. Эти надгробия были настолько яркими и гротескными на фоне кромешного мрака, что такой контраст резал глаз. И от одного вида этого дизайнерского кошмара становилось только страшнее.

Потому что тени здесь готовы были выпрыгнуть на него через крошечные дверцы в могильных камнях-домиках.

Генри заметил движение вдали. Не иллюзорное, а вполне реальное. Кто-то переминался с ноги на ногу и, если прислушаться, сквозь шум дождя можно было различить женский голос.

Она помахала ему рукой. Опустив дуло пистолета, Генри подошёл к девушке.

— Офицер! — воскликнула она. — Я проходила мимо и... и...

Ей ничего не требовалось объяснять, Генри и сам ясно видел место происшествия.

Два тела в полицейской форме, оба мертвенно бледные и ненормально спокойные. Насквозь мокрая одежда, короткие волосы, запутавшиеся в траве, застывшие от удивления лица.

И ножи. И мужчину, и женщину изрешетили чёрными ножами. Кровь текла чёрными реками из зияющих тенями ран.

Генри видел трупы прежде, расследовал убийства, в том числе и с особой жестокостью. Это не должно было его травмировать. И всё же, когда он смотрел на своих коллег, с которыми был давно знаком, — таких непривычно спокойных и тихих — его сердце обдало холодом.

Проглотив ком в горле, он направил луч фонарика на девушку. Она была одета в чёрное — в юбку, армейские сапоги и длинный плащ. Чёрные волосы, чёрная помада на губах и подводка для глаз, пирсинг в брови и смертельно бледное лицо. Тушь размазалась от слёз и стекала по щекам двумя дорожками. Несмотря на готическую внешность, она выглядела вполне невинно.

Вот только...

— А ты что забыла ночью на кладбище?

Девушка хотела что-то ответить, но потом нахмурилась, возмутилась, окинула взглядом трупы.

— Какое это имеет значение? Тут люди..!

Генри привык к оправданиям, ко лжи, даже к нелепым шуткам на месте преступления. Но ответы вопросом на вопрос всегда наталкивали на подозрения.

Генри отвёл луч фонарика в сторону и сощурился. Ему казалось, будто тени опутали девушку и собрались за её спиной в острые крылья бабочки. Он моргнул пару раз, и наваждение исчезло.

— Тебя как зовут?

Она ответила после недолгого колебания:

— Хейзел. Хейзел де Мон.

Генри поднял рацию ко рту, доложил обстановку в отрывистых фразах и кодах, непонятных гражданскому лицу. После этого он вновь встретился взглядом с девушкой.

— Мисс де Мон, я доставлю вас в участок для дачи показаний.

В темноте различить эмоции было непросто, но Генри показалось, будто он различил в глазах девушки странный блеск.

И заметил тень раздвоенного языка, скользнувшего меж губ.