Ноэматикон. Дримланс

Глава 1

Наверное, следовало бы все записывать как дневник. Или хотя бы взять разные ручки, чтобы отличать одну запись от другой. Но у меня только одна ручка.

Только вчера я встретил эту девушку с синими волосами, а уже сегодня они сносят мой дом. Нет, не одноэтажный где-нибудь в дачном поселке. Они реально сносят девятиэтажный дом почти в центре города. Хотя кто – они?

Все началось глупо и неоригинально. Рабочий день подходит к концу, и я последний, кто еще сидит над заказом: припаиваю динамик на замену для какого-то китайского смартфона. Последние штрихи, включение, тест… Половина седьмого вечера. Я опять задержался на работе. Схватив куртку и оставив дела на завтра, привычно выключаю электричество в офисе, накидываю куртку, трижды поворачиваю ключ – и тяжесть рабочего дня отступает, оставляя c запахом паленой пластмассы и канифоли все проблемы позади. Этаж 3, 2, 1… Тяжелая металлическая дверь под мерзкий писк электронного замка скрипя распахивается, выпуская меня на свободу. Дождь. И я без зонта – забыл на работе. Вернуться за ним? Вот еще. Я уже спешу домой. Где ждут меня любимая жена, верный корги и непройденная игра на комп. Добавить бы пиццу – и картинка лучшего вечера сложилась бы сама собой. И черт меня дернул заскочить в соседний ТЦ, в книжный.

Я сам книги почти не читаю. Но вот настолки – другое дело. И тут рядом с работой как раз книжный, в котором часто бывают свежие поступления. Эксклюзивные карты. Заработавшись, я даже почти забыл, что неделю назад был релиз. С фанфарами, презентацией и бурей эмоций от поклонников. Итак, “Лабиринт Фавна”. Достойное место, чтобы потеряться на пару часиков, но я на минутку.

Заскакиваю в двери магазина, пытаясь стряхнуть капли с головы, бегом взлетаю по лестнице и вот уже почти задал заветный вопрос кассиру, как вдруг – бац! Сталкиваюсь нос к носу с девушкой! Неудобно-то как. А я и заметить ее не успел: только мелькнули синие волосы перед столкновением, да бабочка с синими крыльями, словно значок или брошка. Блокнот из рук вышиб... Потянулся было его поднять, пытаясь как-то извиниться, но она подхватила блокнот и за доли секунды скрылась за горизонтом лестничной клетки. Я не успел даже добормотать извинение, не то что подняться. И только карта осталась лежать на полу между грязными каплями, словно притягивая к себе внимание. "Скамейка в лесу", гласила надпись. На карте было изображено большое дерево где-то на опушке или полянке, а вокруг ствола — чудная скамейка. Необычно. Уж я-то в них разбираюсь: у меня большая коллекции шести разных игр. Но такую вижу впервые. Подняв карту, я посмотрел на рубашку. Бабочка, прямо как на значке, с синими крыльями. Так она фанат! "Надо вернуть," – только и подумал я и рванулся к выходу. Пулей слетел по лестнице и только сделал шаг за порог, как по щиколотку нога ушла под воду, щедро набирая в берц прохладный нектар питерского вечера. На улице все также монотонно шел дождь. За его неплотной стеной было видно разрозненную толпу офисных работников, спешащих с нелюбимой работы, молодежи, мерно прогуливающейся вдоль торгового центра, но ни одной девушки с синими волосами.

Проспект Художников летними красками нес поток шапочек черных зонтов слева, справа же вливаясь в проспект Просвещения, по которому неслись, поднимая брызги, автомобили. А рядом, на остановку уже подъезжал девяносто девятый. “Подходит”, подумал я.

Но ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Это было странно, я так давно не испытывал этого дискомфорта. Словно экзаменатор решил пристальнее посмотреть за тем, как ты пишешь. Я поежился, машинально осматривая толпу. Через дорогу, в болотном дождевике и забродниках, словно только с рыбалки, на меня пристально смотрел какой-то мужик. Не отводя взгляда и не моргая. Мы секунд десять смотрели друг другу в глаза. Машины прокатывались между нами, словно их и не существовало. Я пытался понять, почему он смотрит. Оценивает? Или ищет кого-то? Почему я? Но он вдруг повернулся и ушел куда-то в проулок. Странный какой-то, подумал я, на папу похож.

Карта жгла руку, словно я ее украл. И не давало покоя, что существует коллекционка, которую я не знаю. Что делать со странной находкой? Оставить в магазине? А если раритет? Приду домой, поищу в сети. В тот момент я забыл напрочь обо всех эксклюзивах, и размышляя лишь о бабочке и странной владелице карты, поспешил на остановку. Девяносто девятый, конечно, уже ушел.

На мое счастье двести семьдесят пятый подъехал почти сразу. Запах дождя сменился запахом набившейся толпы: слегка кислотным, не удушающим, но неприятным настолько, что дышать хочется меньше. Разминка перед часом-пик в метро.

Несмотря на оттоптанные ноги, до метро я доехал без приключений. Дойти оставалось считанные метры, но погода ухудшилась. Дождь заливал за воротник косухи, а правым берцем я неприятно чавкал. Все-таки надо было брать на шнуровке: через молнию вода легко заливается. Вечер портился с каждой секундой.

На углу проспектов Просвещения и Энгельса, как раз на моем пути, на небольшом пятачке собираются голуби. Даже когда им никто не насыпает еды, если они могут – стаи пернатых собираются и явно что-то обсуждают. Целый информационный мир, который мы не видим. И в этот раз голуби были там, несмотря на дождь. Но когда я дошел до пятачка, эта курлыкающая орава сорвалась с места и полетела в сторону Невы, роняя серо-белые “подарки” на прохожих. У дверей подземки я снова ощутил на себе чей-то взгляд, но лишь на миг, перед тем как войти внутрь.

Из-за толкучки нормально достать телефон и поискать карту или хотя бы эту бабочку у меня так и не получилось, а когда я вышел – побежал на автобус. Хоть дождь и стих, я опять задержался на работе. Оксане это не понравится…

Сто восемьдесят первый не заставил себя ждать, и в духотищу автобуса я вписался как родной, протискиваясь к окошку. Приложил проездной к терминалу – нет реакции. Что за шутки? Интересно, эту карту Подорожником назвали, потому что терминалы болеют? Приложил еще раз. “Терминальчик, не болей”. Нет реакции. Попробовав еще пару оранжевых коробочек на работоспособность и изрядно потолкавшись, я уперся в сидящего в начале автобуса мужчину в темно-зеленом балахоне. И так и замер, не снимая карты с терминала. Капюшон надежно скрывал его лицо, а на единственной видимой части тела, правой кисти, красовалась большая зеленоватая бабочка, наподобие той, что на рубашке карты. “Я же не параноик? Хотя, если я не уверен…”

Глава 2

— Ну и денек...

Я смог расслабиться, только когда передо мной закрылись двери лифта, а спина уперлась в зеркальную стенку. Тридцать три секунды отделяли меня от моего этажа, всего пятнадцать шагов — и я дома... Но лестничная клетка встретила меня неприветливым полумраком: лампочку опять кто-то выкрутил.

Пытаться дверь в темноте открыть идея так себе, но жена дома, так что просто позвоню. Пять секунд, десять, пятнадцать. Я нажимал кнопку уже трижды: слышу звонок, но никаких шагов. В магазин что ли пошла? Может Джека выгуливает? Я полез в карман за ключами.

Немного повозился с замком, в конце концов, в полумраке вставлять ключ сложнее. Мгновение – и вот я на пороге.

Щелкнул выключателем — нет света. Странно. Но я уже начинаю привыкать к странностям сегодня. Из спальни послышался шум. Оксана дома! Хорошо.

— Оксан, привет! — снимал я обувь, потихоньку продвигаясь вглубь комнаты. — Я тебе сейчас такое расскажу! Оксан?

Из комнаты лишь послышалось мерное рычание. Джек? Не успев снять куртку, я сделал шаг в сторону комнаты, откуда на меня стремительно вынесся мой любимец.

— Дже-ек! Дружище... Стой! — верный друг повис на моей руке мертвой хваткой. Он монотонно рычал, почти не двигался и просто держал меня за руку. От укуса спасла только косуха.

— Ты чего вдруг? Ты же добрый малый. Хороший... хороший мальчик... Джек? — пытался дозваться я до своего любимца. — Не узнал? Это же я. Ну? Давай, пускай... — но он не реагировал. И не моргал.

— Да что с тобой? — возвращаясь в коридор, я все еще пытался установить с собакой хоть какой-то контакт. Но пес перестал рычать и стал больше похож на чучело, нежели на друга человека.

Что это с ним? Но оставить так тоже нельзя. В прихожей на гардеробе у нас хранилась переноска. Еще со времен, когда мы возили Джека на прививки. Понимая, что нам снова предстоят эти тяжелые моционы по ветеринарам, я полез за ней, стараясь не сводить глаз с Джека. Он уже висел на руке как грузик, как пакет с продуктами, хватка заметно ослабла. Мое сжавшееся сердце усердно колотилось. Я гнал от себя мысли, что мой друг — все.

Аккуратно поставив переноску на пол открытой дверцей вверх, я медленно погрузил туда не дрыгающегося любимца. Попробовал снять челюсть с руки, как вдруг он разжал ее и, падая, щелкнул в воздухе зубами. Я спешно закрыл переноску. Вроде крепкая, гнев маленького корги должна выдержать. Из переноски на меня, поблескивая, смотрели глаза пса. Пристально, ничего не выражая. Я невольно подумал о мужике в дождевике и забродниках.

Бессильно плюхнувшись на пол темной прихожей, я пытался собраться с мыслями. Дали свет. Лампочка, на мгновение ослепив меня, подсветила развороченную квартиру. Джек явно не на шутку разбушевался, пока нас не было.

Звонок хрипло затянул трель, выжимая из подсевших батареек последние соки. Оксана, наверное. Я вдруг ощутил, что порядочно устал за сегодня. Из переноски на меня все также молча и не моргая смотрел мой пес. Ну, хотя бы не помер. Усилием воли я заставил себя встать и открыть дверь.

На меня смотрели с побагровевшего от гнева лица два не глаза – огонька, пылающих пожаром то ли праведного гнева, то ли легкого безумия. В пальто поверх домашней одежды, сбившейся прической и сжатыми кулаками.

— Писарев!

Оксана ворвалась в квартиру, сметя меня в сторону и даже не обратив внимание на переноску посреди коридора.

— Писарев, с меня хватит!

— Что случилось?

За два с половиной года брака и три года совместной жизни мы ни разу не ругались – вот так. Даже до крика не доходило.

— Я тебя каждый день жду! С меня хватит! — Непривычный к крику, обычно нежный голос моей жены срывался с сопрано на подобие визга

Не обращая внимания на творящийся в комнате хаос, Оксана стала доставать вещи из шкафа, набрасывая стопку на кровать.

— Так, погоди, что случилось?

— Что случилось? Работа тебе важнее меня, Игорь, важнее! Вот что случилось!

Чемодан застрял под кроватью, так что я хотел было помочь ей, чтобы хоть на чем-то построить диалог.

— Уйди! Не мешай! Когда надо, тебя никогда нет рядом. Зато как не надо – ты вот он, лезешь руками своими…

Она продолжала что-то еще бормотать, вытаскивая чемодан. На глаза явно наворачивались слезы, но она тут же гасила эти позывы, лишь бросая на меня гневные взгляды.

— Что я могу сделать? — я попытался подойти и дотронуться до ее плеча.

— Не трогай меня! Ничего не можешь! С меня хватит!

Задавать вопросы было бессмысленно. Мысли путались. Трогать нельзя. Помогать нельзя. Что-то же я могу сделать? Преградить выход? Но что дальше?

— Оксан, давай поговорим.

— Нам не о чем разговаривать.

— Ну послушай, вчера еще было все… не так плохо. — Кажется, вместе с мыслями начал путаться и язык.

— Это было вчера. И вчера ты опять пришел поздно. А сегодня моему терпению пришел конец, Игорь. Ты наверняка даже не заметил, что меня дома нет! — Голос моей избранницы звучал четко и глубоко. Такой уверенный. Она уже все решила.

— Заметил…

— Вы посмотрите на него, заметил он. Ни позвонил, ни озаботился.

Чемодан, заполненный уже наполовину, словно бочка для казни, вызывал приступ удушья одним своим видом. Когда она заполнит его полностью, все будет кончено.

— Да… Как вошел, тут Джек…

— Ты еще собакой прикрываться будешь?!

Шаг не туда… Что сказать? Что сделать? Руки похолодели. Во рту пересохло. Я так и стоял посреди комнаты минут пять, пока она собирала чемодан. И не мог ничего сделать. В голове проносилась вся наша совместная история. Знакомство, первые свидания, гулянки с друзьями, Алые Паруса, учеба, свадьба, настолки, вечера за сериалами… Это мы вместе завели Джека. Ездили к ветеринарам. Вместе выбирали квартиру. Делали ремонт. Чуть не разругались тогда в первый раз. Но все же обошлось? Вместе выбирали этот самый чемодан…

— Оксан… — тихо сказал я севшим от переживаний голосом. — Не уходи, а? Мы же… Мы вместе с тобой… Да считай всю жизнь. Оксан…

Глава 3

Инструментальная 3А. Карты говорят, что это Храм Преображения Господня. Заложен какой-то смысл? Если это секта и они так вербуют в свои ряды, что ж… Снимаю шляпу. Вокруг немного зданий: заброшка, стоянка, общежитие… И бункер Трибуца. Что-то военное, видимо памятник. Чуть дальше какой-то музей и ботанический сад. В любом случае рядом университет, должно быть многолюдно. Я словно в боевике: оцениваю местность, риски, ищу пути отхода. Это хорошо еще, что телефон не взломан.

Поискав зеленую бабочку, я нашел десятки работ дизайнеров. Была даже страница, вся покрытая сотнями иконок с зеленой бабочкой, где все были разными по толщине, форме, стилю… Но ни одной внятной организации. Только какие-то защитники планеты и экологии. Поиск же сект дал такое количество результатов, что я сперва понадеялся на успех, но большинство из них были либо по психологии, либо давно исчезнувшими еще в девяностые. В остальных же зеленый цвет был, а бабочек – не водилось.

В этих поисках и раздумьях прошли минуты ожидания такси. Подхватив косуху, закрыв дверь, я привычно отмерял 14 шагов до лифта и один – в лифт. Усталость давила на веки. Адреналин и кортизол спорят с мелатонином. Занятно, проблем со сном у меня никогда не было. Я сжал кулак. Разбитые костяшки сразу дали о себе знать. Тоже метод, решил я, выходя из лифта.

Белое такси уже ждало меня у подъезда. Я поздоровался и сел на заднее сиденье, пытаясь хоть что-то еще найти. Девушек с синими волосами оказалось много, как и синих бабочек. Но примечательного не было ничего. Как и коллекционной карточной игры с такой обложкой. Что же это тогда за карта? Или не карта? Может, это открытка?

А что значат бабочки?

И тут меня осенило: в сообщении на мониторе не было ни слова о времени. Я еду в ночь в темный переулок между университетом и храмом, где вряд ли случится что-то хорошее. О, как же я пожалел, что отдал Денису свою биту. Позвоню ему. Пусть приедет. С битой. Вдвоем будет как-то спокойнее.

Недоступен? Ден, ты как всегда вовремя.

Тем временем мы уже подъезжали. Поблагодарив таксиста, я вышел и огляделся. Пока глаза привыкали к темноте, виден был лишь плохо освещенный храм и то разве что из-за белых колонн. Желтое старое здание, новые двери. Вокруг высокого цоколя посажены кусты. А вместо вида – стена университета и множество деревьев вдоль дороги, дающих прекрасную тень и днем, и ночью. И храм совершенно точно был закрыт. Этого следовало ожидать в десять вечера.

В кармане завибрировал телефон. Оксана прислала “С Джеком все в порядке”. Минус один камень с души.

Что ж, хотя бы осмотрюсь… Или нет. Стоило мне двинуться, как из-за деревьев вышли несколько фигур в черных балахонах. Или темно-зеленых, я полагаю. Раз уж у них все в такой стилистике. Они не двигались. Стояли в темноте под деревьями, а я даже не мог посчитать сколько их. Среди аморфной движущейся массы выделялся только один силует. Я сделал шаг навстречу к нему.

Из группы вышел один. Вышел на свет, так что я точно мог видеть, что балахон у него темно-зеленый, а поверх надет небольшой кулон, вроде шарика. Разглядеть что-то подробнее не удавалось.

— Что вам от меня нужно?

— То, что дала тебе девушка с синими волосами, — холодно отчеканил уже знакомый голос. Мужик в забродниках. Переоделся, значит.

— Она ничего мне не давала. — Я невольно потянулся к карману косухи, в котором лежала карта. Карта, которую я так и не поднял с пола в коридоре.

— Не смей нам лгать! — вдруг сорвался на фальцет представитель секты. — Мы Дримланс! Мы видим след!

След? Она радиоактивная что ли? А я ее у сердца носил. Дримланс. Точно. Надо не забыть.

— Я не общался с девушкой с синими волосами. Мы столкнулись. — Я сделал паузу, пытаясь рассмотреть его лицо. — В книжном.

При этом слове его будто током ударило.

— Проклятый “Лабиринт…”. Что она дала тебе? Что у тебя в кармане? — Впервые за реплики он менял голос и интонацию прямо посреди слов. И тут уже передернуло меня. Этот парень не просто не в себе, у него серьезный криз. И видимо, это не биполярное расстройство, а полноценное раздвоение личности.

— Ничего. — Я демонстративно вывернул карман косухи. Сколько ее ношу – всегда мешало. И только сейчас пригодилось.

— Лжец! — констатировал он спокойно, будто давно все решил и этот разговор вообще не имел смысла. — Взять его.

Я невольно попятился назад. Из тени деревьев вышло двое. И я не зря не мог понять, сколько там человек: эта парочка была внушительных размеров как в рост, так и в ширину. Из под капюшонов свисали длинные белые волосы. В свете фонаря сверкнула улыбка того, что был ближе. Я не успел рвануться с места: моя рука уже была надежно зажата тем, что у этого амбала было вместо рук. Подоспел второй. Мне отточенными движениями завели руки за спину. Что ж, стало немного яснее.

— Ты все расскажешь, — сказал главарь спокойным голосом. — Мы все узнаем, — добавил истеричным.

В голове стучит кровь. А меня, судя по всему, ведут в сторону бункера. Какая крепкая хватка. Таким мне противопоставить просто нечего. Я всего раз шел в такой позе, но тогда меня повязали по ошибке, и уже через час я был свободен. В этот раз явно задержусь подольше.

Меня довели до низкой зеленой деревянной дверки в каменном заборе. Заброшка? На двери даже в темноте угадывалась небольшая, размером с ладонь, бабочка. Доктор Джекил местного пошиба вошел внутрь, следом втолкнули меня.

Профессора Попова 1, значит. Не много я успел узнать об этом месте. Дом наполовину оставлен. Стекла частично выбиты. Вторую половину занимает университет, вроде как ради парковки, тогда как первая, как раз через эту калитку, — принадлежала самому Попову. А теперь, видимо, сектанты облюбовали это место для себя.

— Входи, — холодно бросил он и прошел в здание, оставляя открытой дверь. За ним на деревянном полу остались мокрые следы. Не снял забродники что ли?

За мной, держа руки на моих плечах, проследовали два дюжих молодца. Как они так вошли в обычную дверь — я, к сожалению, не увидел. Уверен, зрелище было забавное. Внутри находились еще три человека, уже не таких широких в плечах. Но тоже в темно-зеленых балахонах и тоже скрывали свои лица. В этот момент у меня пропали сомнения, что это секта. А еще я вспомнил тех эко-борцов, что нашел час назад. Неужели меня принесут в жертву какому-нибудь дереву?

Глава 4

— Тебе сильно повезло: у меня мало времени. — Спокойная сторона Яна превалировала над истеричной.

Он дал знак улыбчивому амбалу, и тот закрыл дверь. Снова щелкнул замок. У меня опять подскочил адреналин, даруя мозгу скорости. Допросчик спокойно сел за стол. Он даже сидя казался высоким. На плешивой голове я увидел множество черточек. Символы? Татуировка? Разобрать что-то не было возможности. Он снова посмотрел на меня как в первый раз, словно я на экзамене, а он экзаменатор и просто ищет, за что бы до меня докопаться. Значит роли выбраны.

Я последовал его примеру и сел.

— Рассказать как все было?..

— Мы уже знаем, как все было. Мы Дримланс…

— Да, да, вы все знаете, все видите. Однако мы тут. И ты хочешь что-то спросить. Значит не все знаешь.

— Что дала тебе девушка с синими волосами?

— Ничего, — продолжал я гнуть свою линию. Эта карта – мой единственный козырь. Разменивать его в начале? Ха!

— Мы видим след. Врать бессмысленно.

— Если бы я врал, ты бы уже знал ответ. Но она мне ничего не давала.

— Где ты познакомился с ней? — Ян опустил взгляд в бумаги и начал их раскладывать на столе. Судя по всему для себя, а не для меня. Картинок не было. Лишь знаки, большие, похожие на иероглифы. Но и тут знакомых я не увидел. Видимо, азиатские игроки в своих именах такие не используют.

— Да не знаком я с ней. Мы столкнулись. В книжном, — выделил я, чтобы его спровоцировать. По ситуации в парке я знал, что, несмотря на перепады настроения и внешний вид, Ян очень легкий и вряд ли физически крепкий. С верзилами вне этой камеры все сложнее, но с ним проблем не будет.

— Мы, — начал он на повышении голоса, но осекся, на мгновение прикрыв глаза. — Я. Я тебе не верю. Ты зашел туда только чтобы встретиться с ней. Встреча заняла несколько секунд. Она тебе что-то передала.

— Я зашел о картах спросить. Коллекционные карточные игры. Знаешь такие? Нет, лучше ответь, почему ты так не любишь книжные?

— “Лабиринты…” – не книжные! — раскрылся допросчик с новой стороны: он гневался не срываясь на истерический тон. — Это рассадник… мерзости.

— Так может в этом дело? До меня-то вы чего докопались? — Я откинулся в кресле, парировав очередную попытку выудить информацию. Даже если бы я что-то знал, не сказал бы этому парню.

— Ты не понимаешь…

— С кем связался. Помню. Ты, видимо, тоже. Кто эта девушка с синими волосами?

Глаза мужика в забродниках впервые округлились. Держу пари, сейчас он гадает, издеваюсь я над ним или нет.

— Если не знаешь, как называется, – нарисуй.

Взгляд Яна вдруг стал глубоким и участным. Он протянул мне ручку и пустой лист бумаги. Я схематично набросал бабочку.

— Что значат бабочки?

— Бабочки?

— Да, у вас зеленая, у нее синяя.

— Бабочка… — провалился он в себя на мгновение. — У них тоже бабочка.

Кажется, я его сломал. Ян на несколько минут выпал из разговора, не отвечая и не реагируя. Лишь перебирал листы бумаги, меняя их порядок, то на столе, то в руках, словно пытаясь собрать пазл. Я под шумок в рукав убрал ручку, продолжая говорить что угодно, пытаясь хоть как-то достучаться до зависшего сектанта.

— Лысик лопоухий. — Я уже смотрел на него почти вплотную, стоя по правую руку.

— Чего?.. — Он словно загружался обратно в реальность. В глазах постепенно восстанавливалась фокусировка. — Надо подключить тебя.

— Куда?

— В… Что?

— Куда подключить? — На этот раз это он заставил меня растеряться. Я должен был что-то знать?

— Ха. — Впервые двуликий Янус улыбнулся. Это радовало и пугало одновременно. Удивительно, но улыбка ему шла гораздо больше, нежели озабоченное лицо или истерика. — Куда вы Охотники вечно ходите? Только по-нашему.

— Охотники?

Он улыбнулся еще раз, но уже мельком, словно говорил мне “теперь ты меня не проведешь”. Где я ошибся? В чем? Не нужно было говорить о синей бабочке? Ян постучал в дверь. Просто, спокойно, три удара, никаких шифров. Щелкнул замок, дверь открылась, и в проеме показалась улыбка амбала. Я поймал себя на мысли, что лица второго я не видел. И, возможно, улыбаются оба.

Кто такие Охотники? Еще одна секта? Или они охотятся за сектами?

— К следующей смене – ведите его к капсулам.

Следующей смене? Они тут над людьми эксперименты ставят?

— Эй, стой, мы не закончили.

— Закончили. — Ян повернулся ко мне полностью. Голос был не просто спокоен. Он словно достиг дзена. — Если ты ничего не знаешь – мы это узнаем. Если знаешь… — Он запнулся, глядя куда-то мимо меня в пустоту. — Это мы тоже узнаем.

Он сделал странную, неестественную гримасу, смысл которой мне был непонятен. От предвкушения до презрения. Сделал шаг назад и закрыл дверь. Опять щелкнул замок.

Мой единственный шанс решить все словами, или хотя бы что-то узнать, был упущен. Теперь оставалось только драться. Учитывая перевес сил – вырваться и бежать.

Я ходил по комнате, пытаясь найти хоть что-то, чтобы получить преимущество в драке. Хотя бы на миг. Амбалы были не только сильны, но и быстры, что сильно уменьшало мои шансы. А значит лучшим решением было бы вывести их из драки при помощи Яна. Например, пихнуть его одному из них в руки. Но что делать со вторым?

Динамик из-за потолка снова начал тикать, но уже долго и надоедливо. Затем все тот же встревоженный женский голос объявил: “Начало третьей фазы второй смены. Всему неподготовленному персоналу покинуть здание”.

Щелкнул замок двери, и в нее заглянул Ян. В его руке был мой телефон.

— А я-то себя резко почувствовал подготовленным персоналом.

— Ну вот видишь, — опять улыбнулся он.

Сарказм в школе не проходил?

Двуликий зашел в комнату, и за ним кто-то закрыл дверь. Амбалов я не видел. Замок щелкнул дважды, и комната начала вращаться. Что-то новенькое.

Повернувшись на пол оборота, комната остановилась. Дверь открылась, а там, в проходе, виднелся зеленоватый свет.

Глава 5

Проржавевший столб бесцеремонно остановил мой променад. Кажется, меня вырубает уже даже на ходу. Я осмотрелся. Справа пустая дорога, слева сквер, именуемый садом. И остановка. Пустая. Мысли не то чтобы путались, но скорее были похожи на однородную кашу. Надо ехать домой. Я вытащил телефон и плюхнулся на скамью остановки рядом с какими-то блестками.

Не будь они такими праздничными, я бы решил, что кого-то ими вырвало.

Телефон был выключен. Возможно, именно это спасло его от разрядки. Нужно проверить, ничего ли не подложили. Я поддел ногтем край задней панели. Ну как из фильмов про шпионов: под крышкой, на аккумуляторе, подключенный к контактам тоненькими проводками лежал черный диск размером с пятирублевую монету. Достаточно толстый, чтобы крышку от него выгибало. “Как дети, ей богу”, – промелькнуло в голове, но потом я задумался, это как меня изменил один единственный вечер, что для меня следилка под крышкой телефона – ожидаемый ход… противника? У меня не было противников еще вчера! Кажется, адреналин снова начал будить меня. Да и рассветное солнце, пробивающееся из-за домов уже не красной зорькой, а смелыми золотыми лучами, давало мозгу сигнал, что начался новый день. И новые заботы… Отключив аккуратно следилку, я положил ее в блестящую кучу. Будет вам маленький праздник. И включил телефон. Пока он загружался, смотрел на это завораживающее рассветное зрелище, и мне казалось, что вот, сейчас тот миг спокойствия, который я хотел бы продлить. Никуда не идти. Остаться здесь… Возможно, бомжи так и появляются. Уже часов пять, мосты сведены… Такси вызвать надо.

Телефон загрузился без проблем. Ну хотя бы здесь нет приключений. Полная зарядка говорила о том, что его явно подключали к компьютеру. Видимо, все-таки влезали внутрь. Первым делом я полез в приложения. Ничего нового не найдя, я подумал, что настолько наивными, чтобы оставить видимое приложение, они вряд ли бы были. Теперь надо вызвать такси. Витебская 17С. Такси приехало так быстро, что я мимолетом подумал, что он меня ждал. Паранойя развивается семимильными шагами.

Пока ехал, решил записать большое сообщение Оксане. Чтобы ни было дальше, я даже не знаю, как ей рассказать об этом вечере. Я бы и сам не поверил, а она у меня скептик.

— Привет, Оксан. Я… В общем, нам бы поговорить может. Я не знаю, как рассказать тебе, что было сегодня вечером… В общем, перезвони мне, а лучше, давай встретимся. Сходим в кафе, посидим, как раньше… А вообще, знаешь, я на все согласен. Я… Я люблю тебя, Оксан.

Вдруг все события стали такими неважными. Отступили и паранойя, и тревога. И взгляд таксиста через зеркало заднего вида из напряженного стал каким-то теплым и понимающим. Я смотрел в окно, вспоминая, как классно мы гуляли по летнему Питеру.

Домчали по пустым улицам за пятнадцать минут. Когда мы поворачивали с улицы Ермака на Витебскую, я увидел строительную технику. Желудок заболел, словно кто-то схватил его и потянул вниз. Никогда не понимал отца, когда у него желудок от стресса болел, а вот оно как. Яблочко от яблоньки…

Такси подъезжало к перекрестку, постепенно сбавляя скорость, я глянул на водителя: он разделял мой шок полностью.

Мой дом и часть улицы были обнесены бетонным забором, вокруг толпились люди, многие — в оранжевых жилетах. А стенобой уже заносил гирю для удара. Время просто замерло за миг до столкновения со стеной. Я вылез вперед, между сиденьями, инстинктивно пытаясь взглядом остановить летящую гирю. Стена сопротивлялась, но поддалась. Еще один разворот-замах. И гиря летит в опорную колонну. Брандспойтом снизу кто-то пытается сдержать пыль, но получается плохо. Удар – и стена оседает на всю высоту дома.

Потом я узнал, что гиря называется “дробильным грузом”, а “стенобой” – это просто автокран, который ее держит вместо крюка. Но мой дом от разрушения это не спасло, конечно же…

Бетонная пыль разлетелась во все стороны. Водитель такси дал задний ход.

— Ты адресом ошибся?

Но я не мог дать ответ. Я смотрел на то, как моя жизнь безвозвратно ухнула в серую пропасть, укутанная пылевым туманом. Мозг искал решения и не находил. Я мог быть там… Она могла быть там… Наши вещи… Моя коллекция…

Вверх взметнулись струи воды. Пыль начала оседать, обнажая картину складывающейся как карточный домик коробки дома. Я видел, как жизнь десятка семей перемешивается с останками нашего уютного муравейника.

— Парень, ты как?

Я перевел взгляд на водителя. Мы оба не знали, что делать. Не знали, что думать. Но я, кажется, знал, кто виноват. Дримланс. Теперь я точно не забуду это слово.

— Инструментальная 3А, пожалуйста. — Я давил в себе приступ гнева, выдавливая слова.

Водитель не стал задавать вопросов. Он завершил поездку и поехал на Инструментальную.

Теперь я, конечно, очень благодарен ему. Боюсь, мой гнев расплескался бы на него и машину, потому что мозг более не различал, что правильно, а что нет. Моя жизнь была разрушена. В прямом смысле. Все, что было нажито. Буквально все, что у меня было… Бита. Я позвонил Денису. Не берет. Голосовая почта.

— Денис, сколько можно спать? Перезвони.

Чуть не сломав телефон в кулаке, я уже думал, что буду делать с двумя амбалами и несостоявшимся доктором Джекилом. Ян, это все он. Но как? Какая разница?!

Проезжая по Благовещенскому мосту, я смотрел вдаль на Неву. Не было в мире для меня места роднее, чем набережная Невы. Саможаление уже стучалось в гнев: теперь, видимо, здесь, на Университетской набережной мне и жить. Сфинксы, кажется, провожали меня по этой дороге гнева укоризненными взглядами.

— У тебя есть бита? — спросил я у таксиста, неожиданно даже для себя.

— Нет, нету. Но парень, это не выход… — Видимо, глядя на мое состояние, он не стал продолжать.

Город уже начал оживать и появились первые пробки. Мы делали паузы на каждом перекрестке. Я пытался не видеть в этом их, секты, след. Конкретно встряли мы на перекрестке у Ботанического Сада. Через пять минут я не выдержал.

Глава 6

Вызвонил нашего соню. Время ему уже было собираться на работу, так что я вовремя. А работал он, хотя может и сейчас там работает, в бизнес-центре в подозрительной близости от сектантов, буквально Большую Неву пересечь – и вот они… Кажется, паранойя прогрессирует.

Договорились встретиться в том же здании, в кофейне. Она круглосуточная, так что я мог просто подождать его там.

Путь мой снова лежал через Гренадерский мост и я остановился, чтобы полюбоваться на течение воды и немного успокоить расшалившиеся нервы. Оксана часто шутила, что для полного чурбана в искусстве я слишком поэтично отношусь к реке, взрастившей на своих берегах великих художников, писателей, поэтов, композиторов… Но я ничего не мог с собой поделать. Утреннее солнце играло на водной глади и немного засвечивало мне в правый глаз. Легкий ветерок насыщал воздух влагой. Нева текла спокойно и волнительно. Возможно, именно это сочетание противоположностей и сила стихии сделали всех этих творцов теми, кто они есть. А может, это врожденный талант.

Времени до приезда Дениса была еще полно, так что я потихоньку побрел в сторону бизнес-центра. На душе стало спокойнее. Асфальт на некоторых улицах поражал тем, насколько же асфальтоукладчики вдохновлялись нашей градообразующей рекой: все волнами, равномерными такими… Я старался не думать о произошедшем. Успею еще понервничать, когда Дену буду рассказывать.

До кафешки я добрел к восьми. Там уже сидели офисные работники. Большинство в костюмах. Что-то обсуждали, смеялись. Я взял себе эспрессо и занял единственный свободный столик. Ждать оставалось недолго.

Спустя четверть часа в кафе ввалился словно ужас ночи после смены, помятый и небритый Денис. Он вчера опять кутил, так что сегодня был похож то ли на зомби, то ли на ходячую опухоль. А я ведь предупреждал. Вообще, когда мы все взрослели и разбегались кто куда, Ден остался с нами, мной и Оксаной. В каком-то смысле, на правах кота: он, конечно, творит дичь и периодически где-то гадит, но мы его все равно любим.

— Привет, Ден.

— Гар!

— Не ори, пожалуйста. Тебе, наверное, самому больно. — Я устало привстал из-за столика, чтобы пожать другу руку. Кофе, казалось, работал не пробуждающе, а строго до наоборот. — Ты в курсе, что ты единственный, кто зовет меня Гариком?

— Ладно-ладно, — оставил он мой вопрос без ответа. — Сейчас, кофейку себе тоже возьму и расскажешь, что у тебя там стряслось… Не будет пары сотен?

Иногда мне кажется, что я плачу за нашу дружбу. И задаюсь искренним вопрос, надо ли оно мне. Но если все-таки воспринимать Дена как кота, все становится на свои места. Ну хотя бы лоток не меняю.

Рассказ занял не долго. Где-то за час я изложил все в подробностях. Кофе Дена уменьшился ровно на один глоток – первый. Мой друг сидел с такими огромными глазами, что ни один кофе в этом заведении не способен так взбодрить.

— И что ты теперь будешь делать?

— Да вот хотел с тобой посоветоваться. — Я же был на удивление спокоен. Словно все это случилось не со мной. Сильно клонило в сон.

— Ну я бы, наверное, уже в психушку загремел.

— В полицию что ли обратиться…

— Они за один вечер снесли твой дом. А такие решения не принимаются за вечер. За полгода, год. Такие сносы – планируются. — Ден тарабанил, словно я на видео скорость увеличил. — А там не один человек. Там же много. Целая бригада. Техника. Ее надо учитывать. Ее выписывают. Регистрируют на стоянках…

— Тормози. К чему ты ведешь?

— Тебя пасли уже давно. Это все точно спланировано.

— Тем более, можно будет отследить, кто, когда и как. Они же в балахонах. Ты давно видел людей в балахонах не в компьютерных играх? Прям в пол, с капюшонами. Им только посохов не хватало. — Я с трудом сдержал смех, а потом подумал – зачем я сдерживаюсь? И расплылся в улыбке.

— Это ж для вида. Чтобы реальных агентов ты не заметил.

— Ты с кем пил вчера, Ден?

— А? Не важно… А это не пранк? — Вдруг взгляд моего друга стал осмысленным, глаза сузились, он пристально посмотрел на меня.

Доказательств у меня и правда не было. Я даже не сфотографировал снос дома. Хотя такое стоило снимать на видео… Из хоть каких-то подтверждений у меня был сохраненный маршрут в телефоне и фото бабочки на двери.

— Мне нечем подтвердить свои слова. Извини.

— А как ты подтвердишь их полиции?

Об этом я не подумал. Следов секты в заброшке тоже не было. Дырки в стенах и полу – не улика, во всяком случае, не против секты. Повисло тяжелое напряженное молчание. Во мгновенье ока я из жертвы превратился в городского сумасшедшего.

— Что же мне делать?

— Если они настолько крутые, наверное… Бежать?

— Куда?! — тут уже не выдержал я. Я почти всю жизнь провел в Питере. Мне просто не нужно было никуда выезжать. Дачи у меня никогда не было. Мой мир всегда был ограничен северной столицей, домом, работой, барами… Друзьями!

— Не знаю. Куда бы ты не побежал?

— Подожди, зачем мне сбегать?

— А ты не понял? Ты должен был быть в своем доме.

То есть, если бы я вызвал такси на полчаса раньше, то уже покоился бы под собственным потолком? Блестящие перспективы. А я тут успокоиться пытался.

— Думаешь, они все еще хотят меня… Что? Убить? За что?

— Может, за то, что ты слишком много видел. Или знаешь… Что ты о них знаешь?

— Да ничего я не знаю! Зеленые балахоны, главарь не в себе, какие-то капсулы… Психи в общем.

— Если это правда, про штырь из кабеля, то как бы они это ни называли, для тебя это смерть.

— А я хотел у тебя пока пожить…

— Ты с ума сошел? Меня они проверят в первую очередь.

— Что мне, взять билет на самолет? Куда?

— Чтобы он упал вместе с тобой? Там ошибка одного человека, – или компьютера, – и конец.

— Что же ты предлагаешь?

— Делать надо как в фильме: выбираешь куда бы ты ни за что не поехал, едешь-едешь, пока…

— Не доеду до штекера? Жеваный крот, Ден, с кем ты вчера пил?

Глава 7

Я ехал в машине между амбалом и наблюдателем. Это я так назвал мужика с бабочкой на руке. Вез нас мужик без балахона. Но надежда быстро угасла, когда я увидел мельком его лицо идя к машине из автобуса: широко раскрытые неморгающие глаза, все напряжено, смотрит куда-то вперед в пустоту... Этот парень в лучшем случае солевой... Т.е. мозг там выключен всерьез и надолго. А может, до него добрались сектанты со своим штырем из капсул. Как знать.

Я ехал в тесноте и раздражении. Бежать было некуда. Совершить какую-то попытку удара – тоже не представлялось возможным. Я корил себя. За то, что попался, за то, что не сбежал. В голове возникали оправдания и тут же решительно разрушались то ли здравым смыслом, то ли самокритикой.

Мы возвращались в Красный Лейпциг, как называли когда-то Питер по аналогии с европейской книжной столицей. Вот показалась стела Тосно. Значит, пол пути уже было позади. Уровень досады продолжал расти.

— Зачем я вам?

Ответа не последовало. Было два пути: сыпать вопросами или заткнуться. И примерно восемьдесят процентов, что первый путь приведет ко второму.

— Я же ничего не знаю. Всю жизнь не лез никуда. Зачем было так заводиться?

Сопровождающие по прежнему молчали. Ладно, попробуем еще раз.

— Куда вы меня везете?

Я не успел договорить, а локоть амбала уже летел в мое лицо. Только стесненное пространство автомобиля спасло мой нос от размозжения. Что ж, красноречиво.

Тем временем мы покинули Тосно. Я старательно гнал от себя мысли, что ехать они могут вовсе не в северную столицу, а где-нибудь свернут по дороге. И тогда моя участь будет совершенно ясна.

Проехав поворот на Колпино, наш зомби-водитель начал икать.

— Домой хочет, — с тенью понимания заметил наблюдатель все таким же тихим и вкрадчивым голосом. — Тормози.

Мы резко встали на въезде на заправку. Наблюдатель вышел. Амбал приобнял меня за плечо, как бы намекая, что попытка дернутся будет фатальной. Мужик с татуировкой бабочки аккуратно взял за руки водителя и вывел его из машины. Так это гипноз, осенило меня! Он подвел жертву к цифровой стеле АЗС, и потихоньку посадил его на землю. Зомби закрыл глаза, расслабился и, видимо, уснул. Наблюдатель вернулся в машину, но уже на место водителя. Мы тронулись.

Значит, у этой секты и такие специалисты есть? Это многое объясняет. Конечно, не массовость, как для сноса дома, но хотя бы что-то.

— Со мной так же нельзя было? — не выдержал я.

Удар под дых был мне моментальным ответом. Меня сложило пополам. В попытках отдышаться я провел всю дорогу. Говорить больше не хотелось. А ведь удар пришелся через косуху. Это ж с какой силой бить надо…

Когда мы доехали до КАДа, наблюдателю позвонили. Он не произнес ни слова. Положил трубку и чуть прибавил газу. Мы понеслись по Витебскому проспекту. Разумеется, перед Лиговским – встали. Как говорится “никогда такого не было и вот опять”. Но когда мы пересекли обводной канал и поехали вдоль него, я снова не сдержался:

— Вы меня домой что ли везете? Так вы снесли его, изверги.

И снова прилетело под дых. В этот раз я успел поставить руки, после чего получил второй удар, чуть выше уха. Говорить мне явно было не дозволено.

— Тебя встретит сам Глава, — все-таки начал мне хоть что-то отвечать наблюдатель. — Будь с ним вежлив. Делай, что он говорит. Может быть останешься жив.

Я не рискнул сейчас что-то спрашивать, но, возможно, их глава даст мне ответы.

На Лермонтовском проспекте сердце мое екнуло, однако свернули мы в другую сторону.

Где-то через полчаса петляния по до боли знакомым улицам мы приехали на Севкабель. Огромные площади, заполненные людьми: там сейчас ремонты, какие-то магазины и кафешки уже размещены. Где здесь могла расположиться секта? Припарковавшись у перехода, наблюдатель вышел прямо на дорогу, жестом тормозя машины. Амбал же вышел на поребрик, выдергивая меня за собой за руку. Я дернулся было бежать. Но здоровяк не растерялся и нанес быстрый и точный удар в челюсть. Провернувшись вокруг своей оси, я распластался на земле. Если бы мы были друзьями, я бы сказал, что это было круто.

— Да чтоб вас.

Надо мной склонился наблюдатель.

— Слова о количестве жертв все еще в силе. Встань и иди.

Кем ты себя возомнил? Сам я теперь точно вставать не буду.

Поднял меня амбал. За шкирку. Протолкнул в проем, оставленный поворачивающейся стеной и чуть дальше, вглубь. В целом, бежать было уже некуда: территория, насколько я знаю, закрытая. Вокруг стройматериалы, песок, какие-то конструкции…

Мы проследовали чуть направо. Дом 40Е. Серые свежепоставленные двери в большом кирпичном здании бывшего НИИ. Внутри — будто замерший во времени ремонт и тишина. Мы повернули влево и пошли в конец здания. У лестницы меня ждало неожиданное открытие: спуск вниз. Никогда бы не подумал, что тут есть подвал.

У лестницы нас встречал улыбчивый здоровяк. Веселая парочка снова положила мне руки на плечи. А наблюдатель опять куда-то испарился. Мы пошли вдоль длинного коридора из того же кирпича, что и все здание. Слева были большие прямоугольные проемы без дверей. И лишь у того, что был с дверью, мы остановились. Электронный замок мелодично пиликнул, и дверь отворилась. Меня втолкнули внутрь. Челюсть страшно болела. Здесь было не очень уютно: пахло сыростью и немного плесенью, плохое освещение явно было сделано на скорую руку, а на стенах красовался отсыревший гипсокартон с разводами. Складывалось ощущение, что их затопили. Я невольно улыбнулся. Карма, господа.

Во всех четырех стенах этой комнатушки были двери. Только та, через которую я прибыл была металлической и с замком. Остальные – обычные деревянные, лишь с кругленькой ручкой. На полу красовалась большая зеленая бабочка, явно подмоченная затоплением, оттого не очень яркая и не очень целая. Я снова улыбнулся. А ведь еще вчера я не был таким злорадным. Дверь напротив открылась и мне предстал мужчина с квадратным лицом. Его черты были мягкими, но все его поведение говорило о том, что он задумал что-то недоброе. Широченная неестественная улыбка озарила комнату и меня фальшивой благодатью проповедника.