Норадреналин

Пролог

Норадреналин принимает участие в реализации

реакций типа «бей или беги». Уровень норадреналина

в крови повышается при стрессовых состояниях,

шоке, травмах, кровопотерях, ожогах, при тревоге,

страхе и нервном напряжении.

Шумел лес. Падал снег. Трещали поленья, объятые огнём, выпуская чёрный дым через печную трубу. Жалящий мороз рыскал по окнам и, не найдя ни одной щели, гневно затягивал стёкла витиеватыми узорами. Тусклой лампочки едва хватало, чтобы осветить большую комнату, в которой помещались и кухня, и печка, и уютный уголок со скромным диваном и круглым столиком на случай прихода гостей. В полумраке у подлокотника терялись подушка и свёрнутый плед. В доме пахло горячим супом и воском. Из-под подошвы сапог у двери аккуратной лужицей расплывался снег вместе с хвоинками и смолой. На обеденном столе в тяжёлой стеклянной вазе возвышались еловые ветки с красными бантами вместо деревянных игрушек и бумажных гирлянд.

Зима за окном в самом разгаре. На подоконнике за снежинками с любопытством наблюдал мой кот Бейн. Его шерсть всех оттенков серого, с тёмным пятнами по туловищу, и парой полосок на хвосте. Ушки у Бейна совсем незаметные, глаза огромные насыщенного оранжевого цвета. Не таким я представляла своего кота, но Бейн – лучший из всех, что я знала. Обычно котам имя выбирают хозяева, исходя из своих предпочтений и пожеланий, а что до Бейна, то он сам выбрал своё – на другое попросту не откликался. Молока в его миске ровно до середины, однако Бейн и близко к нему не подойдёт, пока я не приступлю к своему ужину. Он будто ждал меня.

– Ну? Увидел что-нибудь интересное на улице? – негромко спросила я, помешивая суп. – Как погодка?

Бейн красноречиво обернулся на меня и, убедившись, что я решила поговорить именно с ним, а не просто сошла с ума от жизни на окраине глухого леса, продолжил наблюдать за снегопадом.

– Ладно тебе, – не отставала я, – не будь ты таким молчуном! Хоть бы мяукнул.

Кот не пропустил мимо ни одного моего слова, сдвинув уши к макушке, но даже не обернулся.

– Ну раз уж ты такой вредина, то и молоко твоё уберу.

На такую весомую угрозу Бейн сподобился наконец что-то протяжно мяукнуть в ответ и спрыгнуть с подоконника. Теперь он сидел у моих ног и не сводил взгляда. Его хвост нервно мотался из стороны в сторону. Бейн всем своим видом говорил: «Ну и что ты молчишь? Вот он я, раз тебе так хотелось, чтобы я слушал».

– Почти готово, – сообщила я, отложив деревянную ложку. – Ещё минуты две и будем ужинать.

Бейн промяукал что-то невнятное, недовольное и усталое. Он лениво подошёл к своей миске и с трудом держался, чтобы не начать первым.

Я неспешно накрывала на стол, поглядывая на снежную пелену за окном. Иногда краем глаза я замечала какое-то движение снаружи, но, когда присматривалась, ничего толком не могла разглядеть. Обман зрения, галлюцинации. Летом, особенно в непогоду, мне тоже что-то постоянно мерещится по ту сторону стекла. Точно кто-то ходит, заглядывая в чужие дома. Неподалёку есть деревня, так что вполне логично списать загадочные блуждания за окном на кого-то из местных, однако они и носа не высунут за порог как стемнеет. Они постоянно кого-то видят, потому закрываются в домах на все засовы и ставни. Мой дом стоит в отдалении именно из-за этого: за всю свою жизнь мне ни разу не попадалась нечисть, о которой говорили. Ни в окнах её не было, ни в лесу, ни на улице поздней ночью. Однажды я даже решила, что все эти поверья были придуманы лишь для того, чтобы дети не отбивались от рук. Однако время от времени из селения пропадали люди, а потом то в полях, то у леса находили их растерзанные тела с жуткими укусами и следами когтей.

Животные, вроде кошек и собак чувствуют, когда нечисть собирается напасть на дом, поэтому у каждого здесь есть питомец, а то и не один. Кажется, и сам Бейн понимал, что он здесь на особом счету, поэтому без зазрения совести, выбираясь в деревню вместе со мной, попрошайничал лакомства.

Наконец я налила тарелку супа и села ужинать.

Во входную дверь с воем, пробирающим до костей, ломилась буря. По телу бегали мурашки. Мне кажется, я не боялась, ведь это всего лишь ветер, но с чего бы тогда взяться мурашкам? Не от холода же? В доме тепло. Бейн и сам время от времени вздрагивал от особо гневных порывов ветра, бросал заинтересованный взгляд на дверь, а затем возвращался к еде.

Я совершенно точно знала, что снаружи никого нет. Ни людей, ни уж точно чудовищ, однако всё равно невольно прислушивалась к звукам, происхождение которых не могла объяснить сразу. Жуткий треск – ветер повалил дерево, вой – буря усиливалась и норовила забраться в дом любым способом, скрежет – дверь и окна изо всех сил сопротивлялись непогоде. Непонятным среди всего этого оставался изредка различимый стук. Будто кто-то просился погреться и с опаской или смущением сбивал костяшки пальцев о промёрзшие дверь и наличники окон.

Тук. Тук. Тук.

Тук. Тук. Тук.

Тук. Тук. Тук.

Звук переместился от входной двери к окну. Я не поднимала на него взгляд и продолжала есть, будто вообще ничего не слышала. Ни одного человека не понесло бы в такую погоду на улицу, ни один зверь стучать не умеет, кто же это тогда? Страх играл со мной злую шутку? Галлюцинации? Что же это? Бейн, глядя в сторону окна, ощетинился и выгнулся дугой. Рычал, растопырив усы во все стороны, и неотрывно глядел на источник шума.

– Если ты кого-то видишь, Бейн, – вполголоса заговорила я, – то иди ко мне.

Обычно кот будет слушаться только в том случае, если ему что-то будет нужно взамен, но в этот раз он пятился, врезаясь задними лапами в ножки стола, но ни за что не сводил глаз с окна. Бейн остановился, подойдя ко мне вплотную. Мне не по себе и смотреть в окно страшно. Вдруг там в самом деле кто-то есть? Кто-то из тех тварей, о которых все говорят без умолку? Мне повезло не видеть их всё это время, но, может, сегодня всё изменится? Я боязливо подняла глаза и заметила очертания лосиных рогов, однако вместо увесистой морды на меня смотрели пустые глазницы расколотого черепа. За ним рисовался костлявый горб, который едва помещался в оконную раму. Ветер неистово трепал какую-то тряпку. Чертовщина прикрывалась костями лося, словно маской, скрывая своё истинное лицо за ним.

Без идей

– Мэдди, у тебя есть хоть что-то? Хотя бы пара глав?

Мне не нужно было видеть лицо Рика Хэйнса, моего литературного агента, чтобы прочувствовать всё его недовольство и истекающее терпение. Он старался говорить спокойно, но как же менялся его тон в зависимости от истинных эмоций!

– Только пролог в две страницы, – призналась я. – Не могу написать больше ни строчки, честно.

– Выпей снотворного, Мэд, – едва не сорвался он. – Слушай, если ничего не снится, – Рик вздохнул и медлил, подбирая наиболее удачные и мягкие выражения. – Другие же как-то пишут, Мэдди? Может, самое время попробовать работать по-другому? Придумать что-нибудь? Целенаправленно метить в ходовые жанры, тропы и обеспечить себе отличные продажи. Как думаешь?

– Мне нужно ещё время, – настаивала я. – И ещё один аванс, пожалуйста.

– У тебя уже был один.

– Это было три месяца назад. Мне нужно что-то есть, чем-то платить за жильё и чёртов интернет.

– Слушай, давай так, – после недолгой паузы всё-таки ответил Рик, – я достану тебе ещё один аванс, а ты напишешь хотя бы пять глав к следующему месяцу, – он нервно щёлкал ручкой, и этот мерзкий звук доводил меня до безумия. – Договорились, Мэдди? Аванс в обмен на пять чудесных глав.

Раздумывать некогда, да и не над чем: я либо голодная и живу на улице, либо пишу хоть что-то и получаю деньги. Конечно, писать заведомый бред не хотелось, но своё обещание я всё-таки сдержать обязана, если оно позволит мне и дальше заниматься любимым делом. Возвращаться к бедствующему существованию у меня не было никакого желания, да и вся родня не упускает возможности напоминать при каждом звонке, что, если бы мне не «повезло» в тот раз, то так и сидела бы я у них на шее.

– Пока мир слетает с катушек, Мэдди, такие как ты всегда будут в выигрыше, – он прочистил горло, добавив не так напыщенно: – Пока в новостях только и говорят о высоких ценах и ограничениях по всему миру, все хотят спрятаться в книгах, играх и музыке, понимаешь?

– Я тебя поняла, Рик, – без энтузиазма ответила я. – Спасибо.

– Давай, Мэдди, я в тебя верю, – подбадривающе заканчивал он. – Позвоню, как получу деньги. А ты пиши. Пиши, пиши и пиши, ладно?

– Я тебе уже пообещала.

– Вот и ладушки, – настроение у него заметно улучшилось. – Увидимся!

Я натянуто улыбнулась, будто собеседник увидел бы моё лицо, и положила трубку. Телефон хотелось швырнуть прямо в стену, чтобы в ближайшие несколько дней вообще никого не слышать. Ни Рика, требующего новую книгу каждые полгода, ни родственников, для которых насколько бы известной я ни была, сколько бы признания ни получила, мне стоит «найти нормальную работу», мужа и скорее родить детей.

С экрана ноутбука на меня глядел чистый лист. Я пробовала менять его цвет, подбирать картинки под атмосферу будущей книги, составлять плейлист, смотреть фильмы или читать коллег в нужном жанре, но ничего из этого не работало. Чёрт, да кого я обманываю?! Фишку про сюжетные сны, в которых персонажи сами рассказывают свою историю, я придумала ещё до того, как опубликовала свою первую книгу. Всё куда сложнее, интереснее и запутаннее. Призраки – вот кто на самом деле шепчет мне на ухо каждую строчку.

Сколько себя знаю, они постоянно были со мной. Лучший друг, лучший советник, защитник, случайный попутчик, дружелюбный одноклассник, болтливый прохожий – эти роли всегда играли чьи-то неупокоенные души. В какой-то момент появились и те, кому просто хотелось рассказать о своей жизни. А я слушала. Впитывала каждое слово, каждый образ и переносила на бумагу. Личный дневник перестал быть личным и стал неким подобием черновика с зарисовками о чужих жизнях. Мои собственные переживания уменьшались в записях с геометрической прогрессией, пока совсем не исчезли. Уже прожитые жизни интересовали меня куда больше своей, но и в этом я нашла выгоду – начала писать книги.

Первое время я получала сплошные насмешки, особенно от старших родственников. Детища, на которые я тратила сотни часов, глядя в голубой экран и отбивая по клавишам букву за буквой, они уничижительно называли творчеством и снисходительно или с неприкрытой жалостью спрашивали, читает ли это вообще кто-нибудь? Конечно же, никто не читал. Это было самым обидным: я отстаивала каждый абзац, а ни единое слово из него никому и даром не сдалось. Читатели, вероятно, с недоверием относятся к малоизвестным авторам.

Время шло, я не сдавалась, продолжала писать, участвовать во всевозможных конкурсах и вступать в писательские чаты, пока одну из моих книг не заметило престижное издательство. Наконец-то, я почувствовала себя важной и значимой! Не невидимым посредником между призраками и миром живых, не посредственностью с завышенным самомнением, а кем-то, кого тоже знают! Билборды всего города твердили: «Мэдлин Уолш – гений нашего времени!», «Мэдлин Уолш – новая Агата Кристи!», а под своим фото в соцсетях я часто встречала портреты Стивена Кинга и Говарда Лавкрафта с подписью: «Эй, мальчики, подвиньтесь!»

На первый гонорар я подыскала себе отдельную квартиру и с невероятной скоростью закончила ещё один роман, который тут же ушёл в печать. Вторая книга принесла не меньший успех, и редактор, разумеется, с нетерпением ждала следующую книгу. Только работа над третьим романом за полтора года не сдвинулась с места ни на строчку. Я раз десять переписывала пролог, пыталась даже отойти от привычной «схемы» и просто придумать сюжет, но ничего путного в голову не лезло. В одной идее с первых абзацев читался крайне популярный сериал, в другой все до единого персонажи повторяли героев более известного коллеги, а третья так вообще больше напоминала бессвязную мешанину из всего самого лучшего, чем можно зацепить читателей. Чёрт, я даже к врачу ходила и жаловалась на бессонницу и тревожность, чтобы получить рецепт на снотворное! И если тревожность была моей верной спутницей на протяжении долгих лет, то насчёт проблем со сном я соврала ради таблеток. Мне выписали лёгкое успокоительное и порекомендовали больше гулять на свежем воздухе, делать зарядку и побольше отдыхать. Дело даже не в том, что в округе исчезли призраки, нет, а в том, что не каждую жизнь можно уложить в мистический детектив, триллер или ужастик. Другие жанры у меня не пишутся, сколько бы ни пыталась.

Случайные попутчики

Кардифф. Здесь гораздо теплее, чем в Дерби, но всё также пасмурно. Тучи будто проследовали за мной, чтобы я точно не грелась под солнцем. Билет был дешёвым, не с самым комфортным местом. По дороге я ела сэндвич, который купила ещё в кофейне по дороге на вокзал, но в чём я не смогла себе отказать, так это в приличном отеле. Для начала номер я забронировала на три дня, но, переодевшись и приняв душ, спустилась на стойку регистрации и продлила до конца недели. В стоимость включён завтрак, но приехала я уже после полудня, так что еду придётся искать самой где-то в городе. Оно и к лучшему, ведь так шанс встретить подходящего призрака увеличивался раз в десять.

Новая порция крепкого кофе помогла взбодриться. Шатаясь по улицам, на ум приходили отрывки из фильмов и сериалов, где главные герои видят каких-то призраков. Сначала человеческое тело окутывает холод, мигают лампочки, творится всякая ерунда с электричеством и техникой, всё вокруг темнеет, нагоняя жути. По всем правилам жанра лишь после такого эффектного представления появляются призраки. Со мной всё не так. Что ж, конечно, бывают любители попугать, но чаще всего мертвецы даже внешне ничем не отличаются от живых. Иногда души настолько плотные и даже отдают теплом, что их легко спутать с ещё не остывшими людьми.

Они шатаются по городу вместе с остальными его гражданами, заходят в магазины, имитируя свою прежнюю жизнь. Некоторые не ограничиваются своим веком и с усердием пытаются постигнуть новые технологии: часами торчат в магазинах с мобильниками или мастерских, подсматривают, как смартфонами пользуются живые и пытаются взаимодействовать. Такие призраки мне по душе! Они знают, что физического тела больше не имеют, но продолжают жить. Да, эти ребята не задержатся здесь навечно, в конце концов души отправятся на перерождение, но мне нравится думать, что именно благодаря бесконечной тяге к обучению, каждое следующее поколение рождается, словно мобильник был у них ещё в утробе. Технический прогресс будто течёт в их крови, живёт в каждой их клетке и намертво спаялся с ДНК. Так рождаются гении, так мир не стоит на месте, а человечество грезит покорением космоса.

Кардифф. Если улицы здесь время от времени кажутся пустыми, то вы просто не умеете смотреть внимательно и слушать. Ещё больше призраков я видела, наверное, только в Нью-Йорке и Лондоне. Да, там их так много, что на некоторых улицах сложно дышать, а в метро вообще лучше не спускаться, иначе велик риск заработать нервное расстройство от концентрации двух измерений. Я слушала музыку в наушниках и неспешно брела дальше. Попадались как приветливые призраки, так и хмурые, как радостные, так и печальные или незаинтересованные разговором с живой.

У залива мертвецов больше всего. Не то им нравится наблюдать за туристами и гуляющими местными, не то красота и вода привлекает людей даже после смерти. Многие просто сидели, свесив ноги к воде, молчали и смотрели. Одних охватывала душащая грусть, других заставляла тепло улыбаться ностальгия по своей смертной жизни, третьи… Их сложно прочитать. Они просто были там со всеми остальными, но в то же время совсем одни. Я остановилась рядом с таким призраком и хотела также раствориться в окружающем мире хотя бы на секунду. Разве мир волнует ненаписанная книга? Разве мир волнует отсутствие подходящего вдохновителя? Нет, он просто ждёт сколько нужно, он просто существует и, наверное, ни о чём не заботится без особой надобности.

К вечеру, не найдя подходящего собеседника, я возвращалась в отель. Хотелось спать, есть и принять душ. Надежда не угасала, но внутренний голос уже напоминал о том, что долго ждать у меня нет ни возможности, ни умения. Не знаю, каким чудом меня вообще хватило на писательство? Ведь это монотонная работа, которую я не перевариваю. Как я дождалась момента, пока мою книгу опубликуют? Что-то другое я бы давно бросила, так и не получив ощутимого результата в первые месяцы стараний.

В томительном ожидании чуда прошли те самые три дня, на которые изначально был забронирован мой номер. Я всерьёз подумывала о том, чтобы вернуться в Дерби, признаться Рику, что соврала насчёт новой книги и готовиться к худшему. Чёрт возьми, почему я тянула так долго?! Почему за прошедшие полтора года я ничего не предприняла?! Вот и сейчас, вместо того чтобы снова идти на улицу и продолжать поиски, я простою под душем часа два, пока не доругаю себя до такой степени, что всякое желание выходить из номера отпадёт напрочь. Однако взвесив всё тщательнее, я всё-таки спустилась на завтрак, а затем планировала снова ходить по городу. Правда, моя прогулка закончилась гораздо раньше, чем я предполагала: на доске объявлений у автобусной остановки недалеко от отделения почты на глаза попалась интригующая листовка. Мало того, что она самая большая из всех, так и вверху большими красными буквами было выведено: «Охотники за привидениями. Избавим от шумных соседей с того света». Чуть ниже располагалась чёрно-белая фотография и номер телефона с припиской: «Не звонить при ограблениях, мы не служба спасения!»

Объявление я забрала с собой. Если сама не найду призрака, то напрошусь к этим ребятам. Даже если они шарлатаны, умело разыгрывающие своих клиентов, рядом с ними всё равно будут ошиваться неупокоенные души хотя бы потому, что они терпеть не могут подобные насмехательства. Хм, может, стоило поискать охотников за сверхъестественным ещё в Дерби, а не ехать за тридевять земель? Но поздно думать об этом, когда я уже не первый день брожу по Кардиффу. Следующие несколько часов прогулок по городу не дали ничего путного, поэтому за ужином я решилась наконец позвонить охотникам за привидениями.

Ответили не сразу. Раза с третьего, наверное, но всё же ответил молодой мужской голос:

– Охотники за привидениями. Чем можем помочь? – устало проговорил он. – Мы не занимаемся грабежами, болезнями и экзорцизмом. За этим обращайтесь к компетентным людям.

– Меня зовут Мэдди, – неловко сказала я. – Я… Можно расспросить вас о вашей работе? – затем я осмелела. – Где находите призраков и как? Общительные ли они?