Носитель

Глава первая. День Слияния.

День Слияния – самый торжественный день в году.

В этот день улицы Верхнего города украшены гирляндами из серебряных лент и флагами с гербом королевства, на котором изображён серебряный орёл на красном фоне. Площади заполнены толпами людей, которые собрались посмотреть парад будущих героев. Музыканты с энтузиазмом играют торжественные марши. Уличные торговцы наживаются на продаже сувениров с изображениями симбиотов – плюшевые паразиты с длинными щупальцами для детишек. Как мило.

В тавернах наливают бесплатное пиво – за счёт короны, конечно, а значит, за счёт налогов, которые платит Нижний город. В храмах служат особые молебны, прося богиню Зиру благословить новых Сращённых. Аристократы устраивают балы, на которых обсуждают, кто из их детей получит какого симбиота, словно выбирают породистых щенков.

Это день надежды. День, когда рождается новое поколение защитников Терралиса.

Скоро кто-то станет кадетом, а кто-то кормом.

Но всё по порядку.

Дом Утешений «Рассвет» был единственным домом, который я знал. Три этажа облупившегося кирпича в одном из кварталов Нижнего города, где вечно пахло ладаном, дешёвым вином и сладковато-приторной гнилью, что я научился не замечать лет в пять.

Я родился здесь. В маленькой комнате на третьем этаже. Так что с самого начала я был никем – ублюдком из борделя, который вырос между красными занавесками и стонами из соседних комнат.

Мать особо меня не жаловала. Я просёк это ещё в детстве. Она смотрела на меня с брезгливостью и колотила всем, что под руку попадалось, за малейшую провинность. И каждый раз говорила «плачь». Но я не плакал. Знал, что тогда пытка продлится дольше. Что ж, по крайней мере, она кормила меня, за что ей превеликое спасибо! Объедки, которые оставались после посетителей, были очень даже ничего.

Утешители и утешительницы дома меня терпели. Некоторые даже были добры – старая Миранда, которая работала здесь уже тридцать лет, иногда приносила мне печенье. Арис, один из служителей мужской половины дома, показал мне, как чинить сломанные замки и петли. Да, в «Рассвете» работали и мужчины. Служители. Утешали клиентов всех мастей, кто платил. Многие из них были такими же отбросами, как и я – теми, у кого не было выбора.

А я? Я нашёл себя в книгах.

Странно, правда? Парень из борделя, который читает. Но в «Рассвете» была небольшая библиотека – хозяин дома, или хряк, как я осмеливался называть его за глаза, когда-то решил, что образованные утешители ценятся выше. А я, по его мнению, был «сладким мальчуганом». Идея провалилась – большинству клиентов было плевать на интеллект, им нужны были только тела. Да и я оказался не по вкусу местным ценителям. Неказистый, маленький, худой, с угловатыми чертами лица, прямым носом и светло-карими глазами. Но книги остались, пылились на полках в заброшенной комнате.

И я их читал. Все. Исторические хроники, научные трактаты, романы, философские тексты. Я жадно глотал каждое слово, каждую идею. Это был мой побег. Пока мать принимала клиентов за тонкой стеной, пока Дом Утешений жил своей жизнью, я уходил в миры, описанные на пожелтевших страницах. Особенно любимой книгой для меня был кодекс носителей. Не знаю, где и зачем хряк взял его, но я буквально не мог оторваться от статей и правил, расписанных до мельчайших подробностей.

Я стал чем-то вроде живой библиотеки дома. Хряк… кхм… то есть хозяин быстро понял, что я могу быть полезен. Вести учёт клиентов. Записывать долги. Читать контракты вслух тем утешителям, кто не умел. Проверять поставки – вино, ткани, ладан. Я считал быстро, писал аккуратно, запоминал всё.

В этом была моя ценность. Единственная. Потому что физически я был слишком слаб. Из-за плохого иммунитета постоянно подхватывал простуду и сильно кашлял. Поговаривали, мол, я болен чем-то серьёзным, что было мне на руку. Поразительно, как я ещё не сдох? Но зато меня никто не трогал – ни клиенты, ни работники. Я был невидимкой, призраком, скользящим по коридорам с бухгалтерскими книгами подмышкой.

И вот сегодня утром я шёл домой после очередного рейда на рынок. В руках – сумка с новыми ручками и альбомами. Хряк послал меня за расходниками, как обычно.

Когда я толкнул дверь «Рассвета», первое, что почувствовал – тишину. Волоски на руках приподнялись.

Дом Утешений никогда не был тихим. Даже ранним утром кто-то всегда бродил по коридорам, смеялся, ругался, гремел посудой на кухне. Но не сейчас.

Я замер на пороге, инстинктивно напрягшись. Накануне Дня Слияния хорошего ждать не приходилось.

– Наконец-то, – раздался грубый голос.

Блядь!

Из гостиной вышли двое. Оба коротко стриженные, с квадратными подбородками и метками в виде листа клевера на правой щеке. Форма Цитадели – чёрная, с серебряными нашивками в виде орла. Вербовщики.

В горле пересохло.

Блядь! Блядь! Блядь! Блядь!

Здоровяки шли прямо ко мне. Уверенно. Громко топая своими тяжёлыми сапогами по деревянному полу.

– Карл Диггертон? – спросил первый.

– Не-а.

Я попытался спокойно обойти его, но кончики пальцев уже начали дрожать.

– По указу Совета Цитадели, ты призван к Церемонии Слияния.

Призван? Да уж, конечно! Жирдяй продал меня!

– Да я же не… – начал я.

Второй солдат шагнул вперёд и схватил меня за руку. Так сильно, будто я мог сбежать.

– Вещи тебе не понадобятся.

Он дёрнул меня к выходу. Я даже не пытался сопротивляться. Какой смысл? Эти двое могли скрутить меня одной рукой. Да что там – даже ребёнок мог бы.

Меня тащили через гостиную, где обычно клиенты ждали своей очереди. Сейчас там сидели все работники дома. Утешительницы, служители, даже кухарка и швея.

Миранда зажала рот рукой. В её глазах блестели слёзы. Она знала. Все знали, что значит призыв в Цитадель.

Арис медленно качал головой. В его взгляде читалась жалость. И облегчение. Облегчение, что он не на моём месте. Пока.