Новая Эра 1

Пролог

Никто не знает, что ждёт нас в ближайшее время. И всё же люди продолжают верить, что завтра окажется лучше, чем сегодня. Прошлое уже нельзя изменить, а будущее ещё не наступило — остаётся только настоящее, в котором и приходится жить.

Всё началось в одну тихую, почти незаметную ночь.

Мамору Оокубе было двадцать два года. Он жил в столице Японии — Токио, городе, который никогда по-настоящему не засыпал. Даже глубокой ночью за окнами слышался далёкий шум поездов, редкие машины, приглушённые голоса.

Этот день не выделялся ничем особенным. Экзамены на окончание университета остались позади, напряжение последних недель наконец отпустило, оставив после себя только усталость и странную пустоту. Мамору не считал себя кем-то выдающимся. Он хорошо учился, редко конфликтовал, не стремился выделяться. Его жизнь была спокойной, ровной и, как ему иногда казалось, слишком предсказуемой.

Он часто думал, что после окончания университета всё должно стать яснее. Появится направление, цель, ощущение движения вперёд. Но чем ближе был этот момент, тем отчётливее он понимал — он просто идёт по инерции, не зная, куда именно.

Вернувшись домой, Мамору не стал включать свет. Он машинально снял куртку, бросил рюкзак у стены и сел на край кровати. В голове было удивительно тихо.

Он лёг, глядя в потолок, и почти сразу закрыл глаза. Сон пришёл быстро, глубокий и ровный, будто кто-то выключил сознание.

А потом — в этой тишине — прозвучал голос.

— Мамору Оокуба.

Сначала он решил, что это сон. Голос был женским, спокойным, без давления. Он не пугал и не приказывал — скорее звал.

Когда Мамору открыл глаза, потолка больше не было.

Комната исчезла, словно её никогда и не существовало. Вокруг простиралось пространство, наполненное мягким светом без источника. Он не слепил и не резал взгляд, не отбрасывал теней, будто сам был частью этого мира.

Перед ним стояла девушка.

На вид ей было около двадцати восьми. Европейская внешность, золотые волосы, свободно спадавшие на плечи, и глубокие голубые глаза, в которых не было ни высокомерия, ни превосходства. Она смотрела спокойно и прямо, как на равного.

— Ты не спишь, — сказала она прежде, чем он успел заговорить. — И это не сон.

Мамору машинально сделал шаг назад. Тело слушалось, но казалось легче обычного, словно законы привычного мира здесь работали иначе.

— Тогда… где я? — спросил он.

— Там, где можно говорить честно, — ответила девушка. — И там, где выбор ещё не сделан.

Она немного помолчала, словно давая ему время собраться с мыслями.

— Моё имя Сафира, — продолжила она. — Я пришла не как бог и не как судья. Я пришла потому, что мир, в котором ты живёшь, подходит к точке перелома.

Она говорила спокойно, без запугивания.

— Человечество не исчезнет внезапно. Не будет одного дня, после которого всё закончится. Мир будет разрушаться медленно: через войны за ресурсы, через болезни, через изменение климата, через равнодушие. Люди привыкнут к этому и назовут это нормой.

Мамору слушал, не перебивая. В её словах не было ничего, чего он бы не видел раньше, но впервые всё складывалось в единую картину.

— Планета жива, — сказала Сафира. — И у любой живой системы есть предел. Когда он будет превышен, она начнёт защищаться. Не из ненависти. Из необходимости.

— И… что это значит для меня? — спросил Мамору.

Сафира посмотрела на него чуть внимательнее.

— Это значит, что грядут изменения, к которым мир не готов, — ответила она. — И что есть те, кто может подготовиться заранее. Не чтобы спасти всех в одиночку. А чтобы стать щитом.

Она протянула руку.

В её ладони лежал кулон. Серебряный, прохладный даже на вид, с выпуклыми белыми крыльями. Они не выглядели украшением — скорее знаком, строгим и сдержанным.

— Этот кулон нельзя взять случайно, — сказала Сафира. — Если ты прикоснёшься к нему, это будет твоё решение. Ты примешь ношу, от которой нельзя будет отказаться, сделав вид, что ничего не произошло.

Она не торопила его.

— Если ты не возьмёшь его, ты проснёшься и забудешь этот сон. Полностью. Ты проживёшь обычную жизнь, и мир изменится без твоего участия.

Мамору посмотрел на кулон.

— Если же ты возьмёшь его, — продолжила Сафира, — Ты согласишься стать щитом для человечества. Этот кулон откроет тебе мир для тренировок и подготовки к грядущим изменениям. Когда будешь готов, нажми на крылья и трижды поверни его влево.

Вокруг было тихо. Настолько, что он слышал собственное дыхание. Мамору понял: дело не в страхе и не в будущем. Дело в том, что если он сейчас отвернётся, это будет осознанный отказ — даже если он не сможет вспомнить, от чего именно.

Он протянул руку и взял кулон.

Свет вокруг дрогнул.

Сафира медленно кивнула.

— Тогда ты сделал свой выбор.

Пространство начало рассыпаться.

И в следующий миг раздался резкий, настойчивый звук.

Будильник.

Мамору резко открыл глаза и сел на кровати. Комната была на месте. За окном шумел утренний Токио, обычный и живой. Сердце билось быстро.

Он опустил взгляд.

На его груди лежал серебряный кулон с белыми крыльями.

Забыть это было невозможно.

Утро началось со звука города.

Мамору проснулся раньше обычного. Он долго сидел на кровати, сжимая кулон в ладони, прежде чем решился.

Когда он нажал на крылья и трижды повернул кулон влево, мир вокруг исчез.

Он оказался стоящим на поверхности воды.

Вокруг простиралось бескрайнее водное пространство, спокойное и неподвижное, словно зеркало. Посреди этого мира возвышался огромный дуб. Его корни уходили прямо в воду, а крона терялась где-то высоко, за пределами взгляда.

Под ногами была тренировочная площадка, очерченная прямо на воде. Она держала его вес, не дрогнув.

Он был не один.

На других площадках стояли люди. Юноши и девушки, разные по внешности и характеру. Позже он узнает: с каждой страны было выбрано по семь человек. Семь направлений.

Часть 1. Глава 1 Новая эпоха

В тот вечер мир не подал ни одного предупреждающего знака.

Люди возвращались домой, строили планы на завтра, жаловались на усталость и спешили закончить дела. Города жили своей обычной жизнью, не подозревая, что привычное течение времени вот-вот оборвётся.

Первый толчок был почти незаметным.

Лёгкая вибрация прошла по земле, по стенам зданий, по подземным линиям метро. Кто-то остановился, прислушался, но большинство не придало этому значения. В мире, где землетрясения давно перестали быть редкостью, подобное казалось обыденным.

Через несколько минут земля дрогнула снова.

На этот раз сильнее.

Асфальт пошёл трещинами, стеклянные фасады зданий задребезжали, где-то обрушились старые постройки. В разных точках планеты начали поступать сообщения о подземных толчках, но связь уже работала с перебоями.

К концу первого часа стало ясно — это не локальная катастрофа.

Земля двигалась.

Тектонические плиты, которые веками медленно смещались, пришли в движение одновременно. Континенты начали сближаться с пугающей скоростью, ломая всё на своём пути. Горные хребты трескались, равнины вздымались, береговые линии исчезали.

Океаны ответили почти сразу.

Волны поднимались выше привычного уровня, вода уходила от берегов, чтобы затем обрушиться обратно стеной. Цунами сметали прибрежные города, порты и целые острова. Там, где ещё утром кипела жизнь, к вечеру оставалась лишь вода и обломки.

К ночи первого дня небо перестало принадлежать людям.

Связь с орбитой начала пропадать. Спутники один за другим выходили из строя, теряли стабильность, сходили с орбит. Одни сгорали в атмосфере, оставляя в небе огненные следы, другие падали на землю и в океаны, разрушая всё, куда они обрушивались.

Самолёты потеряли управление.

Пассажирские рейсы, военные борта, частные самолёты, беспилотники — всё, что находилось в воздухе, оказалось обречено. Навигация перестала работать, приборы сходили с ума, связь с диспетчерами обрывалась. Машины падали с неба, разбиваясь о землю и воду, не оставляя шанса выжившим.

Небо стало смертельно опасным.

Во второй день мир перестал быть узнаваемым.

Континенты сближались всё плотнее. Границы стран исчезали вместе с самими странами. Города, не разрушенные землетрясениями и водой, оказывались отрезанными друг от друга, лишёнными ресурсов и любой координации.

Люди бежали.

Куда — никто не знал.

Дороги разрывались, мосты рушились, привычные маршруты исчезали. Те, кто пытался укрыться в зданиях, оказывались погребёнными под обломками. Те, кто выходил на открытые пространства, сталкивались с трещинами, уходящими вглубь земли.

К третьему дню хаос стал абсолютным.

Континенты соединились. Не плавно и не аккуратно, а грубо, с треском и гулом, будто сама планета ломала собственный скелет. Старый мир окончательно перестал существовать, уступив место единому материку, изуродованному разломами, новыми горами и провалами.

Здания исчезали.

Не все рушились — некоторые словно растворялись в изменившейся реальности, оставляя после себя обнажённую землю. Там, где раньше стояли мегаполисы, оставалась только природа, не тронутая человеком или же искажённая до неузнаваемости.

Когда всё стихло, тишина оказалась страшнее шума.

Мир выжил, но он был другим.

Старые карты потеряли смысл. Старые технологии перестали работать. Всё, что связывало людей через небо, исчезло навсегда.

Человечество стояло посреди нового мира, не понимая, что делать дальше и какую цену ему ещё предстоит заплатить.

Это были лишь первые три дня.

И они стали началом новой эпохи.

Глава 2 Те, кто вышел из неба

Конец третьего дня принёс тишину.

Земля больше не дрожала. Новые горы и разломы застыли, вода ушла с равнин, воздух стал холодным и неподвижным. Мир выглядел пустым и чужим, словно только что рождённым и ещё не привыкшим к собственному существованию.

От человеческих построек почти ничего не осталось.

Там, где раньше стояли города, теперь тянулись открытые пространства — камень, почва, молодые леса, трещины, уходящие вглубь земли. Люди собирались небольшими группами, разводили костры, прижимали к себе детей. Они говорили шёпотом, будто боялись потревожить саму планету.

Некоторые верили, что худшее уже позади.

Небо изменилось первым.

Без грома, без вспышек, без ветра. В чистой, неподвижной вышине начали появляться разрывы — тёмные, неровные, словно воздух был разорван изнутри. Свет вокруг них тускнел, пространство искажалось, будто отказывалось принимать происходящее.

Порталы.

Они раскрывались медленно, один за другим, над равнинами, лесами, морями. С каждым мгновением их становилось больше, и становилось ясно: это не случайность. Это вторжение.

Из разрывов начали выходить фигуры.

Сначала — одиночные. Затем десятки. Их силуэты проступали на фоне неба — вытянутые, искажённые, пугающе чужие. У одних были крылья и когти, у других — рога, хвосты, плотная тьма вместо плоти. Некоторые напоминали зверей, другие — уродливые отражения людей.

Демоны.

Они не колебались.

Их взгляды сразу находили живых.

Первые удары обрушились с неба. Демоны падали вниз, врезаясь в землю, разрывая тела, ломая кости. Открытый мир не давал укрытий. Без стен и зданий люди оказывались полностью беззащитны.

Крики разносились далеко.

Земля быстро пропитывалась кровью.

Попытки сопротивления были отчаянными. Кто-то хватался за холодное оружие, кто-то стрелял из уцелевшего огнестрельного оружия, но это лишь замедляло немногих. Демоны двигались так, будто боль для них была не более чем помехой. Раны затягивались, удары не достигали сути.

Паника росла с каждой минутой.

Порталы открывались повсюду. Демонов становилось всё больше. Люди бежали, сталкивались, падали, бросали раненых, лишь бы уйти подальше от неба.

И именно в этот момент мир изменился во второй раз.

Воздух дрогнул.

Не от разрушения — от присутствия силы, иной по своей природе.

Первый удар света рассёк пространство.

Один из демонов был отброшен назад, его тело вспыхнуло и рассыпалось, будто тьма не выдержала столкновения. Это произошло так быстро, что многие не сразу поняли, что увидели.

Затем последовал второй удар. И третий.

Между людьми и демонами появились фигуры.

Избранные богиней вступили в бой.

Они двигались слаженно, будто знали, где появится враг. Кто-то бил на расстоянии, пронзая демонов стрелами и энергетическими вспышками. Кто-то встречал их вблизи, удерживая натиск клинками и голыми руками. Магия вспыхивала в воздухе, призывы разрывали землю, свет и тьма сталкивались, не давая друг другу преимущества.

Но даже для них это не было лёгкой битвой.

Демоны атаковали волнами. Они учились. Меняли тактику. Некоторые отступали, прикрывая других, другие пытались обойти избранных, добраться до людей.

Избранные сдерживали их.

Не уничтожали полностью. Не побеждали.

Они удерживали линию.

Каждая минута стоила усилий. Каждый шаг назад был потерей. Каждый шаг вперёд — болью.

Люди, скрывающиеся за их спинами, впервые увидели, что демонов можно остановить. Не победить — но не дать им пройти дальше.

Это были первые часы войны.

Небо всё ещё было разорвано порталами. Демоны продолжали выходить. Избранные продолжали сражаться, не зная, сколько это продлится и чем закончится.

Но одно стало ясно уже тогда.

Эта битва не будет короткой.

И она станет решающей для судьбы нового мира.

Глава 3 Избранные богиней

Первый день войны не имел чёткого начала.

Он просто продолжился — словно катастрофа сменила форму, но не исчезла. Порталы оставались открытыми, небо было изрезано тёмными разрывами, и из каждого выходили демоны. Одни падали вниз, разбиваясь о землю и тут же поднимаясь. Другие спускались медленно, расправляя крылья, будто наслаждаясь происходящим.

Мамору занял позицию на возвышенности.

Лук в его руках был натянут почти постоянно. Он стрелял без пафоса, без крика, без колебаний. Его стрелы не летели хаотично — каждая находила цель. Он сбивал тех, кто пытался обойти линию сверху, тех, кто нырял в сторону людей, тех, кто пытался уйти обратно в портал.

Иногда демоны падали, но не умирали сразу. Тогда он стрелял снова.

Рейден сражался внизу, почти у самой линии людей.

Катана в его руках двигалась плавно, без резких жестов. Он не гнался за количеством. Каждый его удар был направлен туда, где демоническая плоть поддавалась. Когда один из демонов попытался прорваться мимо, Рейден шагнул вперёд и закрыл проход собственным телом.

Он не отступил ни разу за весь первый день.

Луи держал центр.

Демоны шли волнами, и каждый раз он встречал их, упирая древко копья в землю, будто врастая в неё. Его броня трещала от ударов, руки немели, но линия стояла. Когда рядом падал кто-то из людей, Луи делал шаг вперёд, не позволяя демонам пройти дальше.

Жанна постоянно меняла позиции.

Она стреляла, отходила, лечила, снова стреляла. Пламя вырывалось из её оружия, разрывая демонические тела, а следом за этим вспыхивал мягкий свет, возвращая избранных в бой. Она видела страх в глазах людей и старалась не показывать собственного.

Александр дрался там, где линия рвалась.

Без оружия, полагаясь только на тело и опыт. Его удары были быстрыми и жёсткими. Он бил в сочленения, ломал равновесие, валил противников на землю, добивая их до того, как те успевали подняться. Несколько раз он оказывался на грани — но каждый раз поднимался.

Селена стояла на границе боя.

Её тьма не вырывалась наружу — она стелилась, вязкая и тяжёлая. Демоны, попадая в её поле, замедлялись, будто вязли в густом воздухе. Некоторые пытались использовать тьму против неё. Они исчезали быстрее остальных.

Анна призывала осторожно.

Она чувствовала напряжение контрактов, ощущала, как каждое существо тянет из неё силы. Но без призывов линия бы не выдержала. Её создания принимали удары, рвались, исчезали, и она звала новых.

Первый день закончился без победы.

Но линия выстояла.

Ночь не принесла тишины.

Второй день начался с перемен. Демоны больше не шли вслепую. Они атаковали группами, прикрывая друг друга. Некоторые отвлекали избранных, пока другие пытались прорваться к людям.

Мамору заметил это первым.

Он сменил ритм стрельбы, начал выбирать цели иначе, предупреждать остальных. Несколько раз демоны почти прошли — слишком близко. Один из них рухнул в нескольких шагах от беженцев. Мамору выстрелил в последний момент.

Рейден был ранен.

Удар прошёл вскользь, но кровь залила руку. Он сменил хват, продолжил бой, будто ничего не произошло. Только вечером Жанна заставила его остановиться на несколько минут, чтобы залечить рану.

Луи потерял копьё.

Оно треснуло под ударом особенно крупного демона. Луи поднял другое, найденное на поле боя, и продолжил держать позицию. Он понимал: если он отступит — центр рухнет.

Александр впервые не успел.

Один из людей оказался за линией. Александр рванулся, сбил демона, но человек был уже мёртв. Он не задержался, не позволил себе ни секунды слабости.

Селена начала чувствовать усталость.

Тьма отзывалась медленнее, тяжелее. Она усилила контроль, отказавшись от широких зон, работая точечно.

Анна призвала существо, которого раньше не использовала.

Оно было сильнее. И требовало больше взамен.

Второй день не дал облегчения.

Он лишь показал: враг адаптируется.

Третий день был самым тяжёлым.

Порталы всё ещё были открыты. Демоны выходили реже, но каждый был опаснее предыдущих. Они били точно, жестоко, не тратя силы зря.

Избранные держались на пределе.

Магия истощалась. Тела болели. Руки дрожали. Но никто не отступил.

Мамору стрелял, даже когда пальцы не слушались.

Рейден сменил стойку, экономя каждое движение.

Луи стоял, опираясь на копьё, как на костыль.

Жанна лечила уже почти на автомате.

Александр дышал тяжело, но продолжал идти вперёд.

Селена держала тьму внутри, не позволяя ей вырваться из-под контроля.

Анна больше не считала призывы.

Третий день не был днём победы.

Он был днём выживания.

И именно в эти три дня и три ночи стало ясно:
если избранные падут — падёт всё.

Эта война только начиналась.

Но человечество впервые не было беспомощным.