Новая Эра. Книга 2

Глава 108 Сказание о богах

— Елена.

Голос прозвучал мягко, без власти и без приказа. Он не разрывал тишину — он был её частью.

Елена открыла глаза.

Они сидели на берегу спокойной воды. Не моря и не озера — чего-то большего. Поверхность была гладкой, как зеркало, но в глубине отражались не облака, а звёзды. Небо здесь не имело цвета: оно переливалось оттенками рассвета, заката и ночи одновременно, будто время решило не выбирать.

Трава под ногами была тёплой. Не живой — вечной. Она не колыхалась от ветра, потому что ветра не было. Всё вокруг существовало в состоянии покоя, который не давил, а принимал.

Сафира сидела рядом.

Не в облике богини войны, не в сиянии силы, не в форме, перед которой преклоняются. Она выглядела так, как Елена помнила её в самые ранние, смутные воспоминания: женщина с мягкими чертами лица, спокойным взглядом и тёплой улыбкой. Мать. Не выше и не ниже. Рядом.

Елена молчала.

Она знала: если заговорит первой — расплачется. А если заплачет сейчас, то не сможет услышать всё, что должно быть сказано.

— Ты здесь, — тихо сказала Сафира. — Значит, время пришло.

Елена медленно выдохнула.

— Я умерла? — спросила она прямо.

Сафира не отвела взгляд.

— Ты вышла за пределы допустимого, — ответила она честно. — Ты изменила правила мира ценой собственной жизни. Это… не совсем смерть. Но и не жизнь.

Елена опустила глаза к своим ладоням. Они были полупрозрачными. Не исчезающими — просто не до конца здесь.

— Они плачут, — сказала она вдруг. — Я чувствую.

— Да.

— Ищут способ вернуть меня.

— Да.

— И найдут? — в её голосе не было надежды. Только вопрос.

Сафира помолчала. Долго. Так долго, что в обычном мире за это время могла бы пройти целая жизнь.

— Зависит от выбора, — сказала она наконец.

Елена подняла голову.

— Моего?

— Вашего. Всех.

Сафира провела рукой по воде, и зеркало мира дрогнуло. В глубине начали появляться образы — не картины, а воспоминания мира.

— Этот мир уже умирал, — начала она. — Не однажды. Его боги пали не потому, что были слабы, а потому что застыли. Они стали вечными наблюдателями и забыли, ради чего были созданы.

Елена слушала, не перебивая.

— Я воскресила богов, — продолжила Сафира, — не ради власти. Я дала им выбор: остаться… или передать трон. Тем, кто сможет идти дальше. Тем, кто знает цену боли, утраты и ответственности.

— Ты говоришь о нас, — тихо сказала Елена.

— О вас, — подтвердила Сафира. — В твоём отряде одна полубогиня. Четверо уже привлекли внимание богов. Ещё двое… колеблются на грани. Их будущее не определено, но возможность есть.

Елена усмехнулась слабо.

— Значит, мы снова пешки?

— Нет, — Сафира повернулась к ней полностью. — Впервые — игроки.

Она сделала паузу.

— Я предлагаю тебе выбор, которого не было ни у одного героя до тебя.

Мир вокруг словно сжался, сосредоточившись на этих словах.

— Первый путь, — сказала богиня. — Ты принимаешь божественный трон сейчас. Становишься богиней. Ты вернёшься в мир людей… но уже не так, как прежде. Ты не сможешь идти рядом с ними, сражаться, ошибаться, спасать напрямую. Ты станешь законом, а не рукой помощи.

Елена сжала пальцы.

— Второй путь, — продолжила Сафира. — Твои друзья принимают наследие богов. Каждый — своего. Их сила позволит воскресить тебя. Но цена — отказ от участия в войне людей и демонов. Они станут хранителями, а не воинами.

— Они этого не примут, — прошептала Елена.

— Я знаю, — мягко ответила Сафира. — Именно поэтому это путь боли.

Она посмотрела в сторону, где звёздная вода отражала далёкие тени.

— Третий путь. Они идут в Авалон. Все вместе. Становятся сильнее, чем этот мир видел со времён первой эры. Но цена — исчезновение. Для мира вы умрёте на сотни, а может, и тысячи лет. Когда вернётесь — мир будет другим. И вы будете теми, кто определит его путь.

Тишина упала тяжёлым покрывалом.

Елена закрыла глаза.

Она видела лица, крики, кровь, смех у костра, тепло объятий, страх, надежду, их веру в неё — слепую, упрямую, невозможную.

— А ты? — спросила она глухо. — Ты бы что выбрала?

Сафира впервые отвела взгляд.

— Я уже сделала свой выбор однажды, — сказала она. — И расплачиваюсь за него до сих пор.

Елена медленно встала. Полупрозрачный свет прошёл по её фигуре, будто мир затаил дыхание.

— Если я стану богиней сейчас… — начала она.

— Ты спасёшь мир ценой себя, — закончила Сафира.

— Если они примут наследие…

— Ты вернёшься, но потеряешь их на поле битвы.

— А если Авалон…

— Ты потеряешь время.

Елена горько усмехнулась.

— В этом мире всегда что-то теряешь, да?

Сафира подошла и положила руку ей на плечо. Тёплую. Реальную.

— Взросление мира всегда начинается с потерь.

Елена подняла взгляд. В нём больше не было слёз. Только решение, которое ещё не обрело форму.

— Я выбираю…

Часть 3 Глава 109 В путь

Новая команда Архангелов вышла в путь на рассвете. Не торжественно. Не под фанфары. Просто — пошли.

Дорога лежала через горы. Те самые горы, где когда-то они умирали и рождались заново. Где ломались кости и характер, где каждый оставлял часть себя и забирал нечто большее. Теперь они возвращались туда уже другими.

Гилберт шёл рядом с ними, без знаков отличия, без мантии главы Храма. Обычная походная одежда, плащ, оружие на поясе. Только кольцо на безымянном пальце правой руки выдавало, что он здесь не просто как воин. Он иногда касался его большим пальцем — почти незаметно, будто проверяя, на месте ли память.

Елена дала ему это кольцо давно. Тогда это казалось мелочью. Сейчас — стало якорем.

— Вы часто так путешествовали? — спросил он спустя несколько часов пути.

Вопрос был простым, почти бытовым.

— Часто, — ответила Карина. — Иногда неделями. Иногда месяцами.

— И вы… не сходили с ума?

— Сходили, — хмыкнула Абель. — Просто потом привыкали.

Они шли в ровном темпе. Монстры встречались, но ни один не задерживал их дольше пары минут. Там, где раньше требовались построения и план, теперь хватало одного взгляда, одного движения. Сила стала чем-то естественным, как дыхание.

К вечеру первого дня горы сомкнулись плотнее. Камень под ногами стал резче, воздух — чище и холоднее, но холод больше не кусал кожу. Он был, но не мешал.

Они развели костёр в углублении между скал. Пламя поднялось быстро — уверенно, без суеты.

Они сели кругом.

Некоторое время никто не говорил. Огонь потрескивал, искры взлетали вверх и гасли в темноте. Где-то далеко ухнул ветер.

— Расскажите о ней, — наконец сказал Гилберт. Не резко. Не требовательно. — Такой, какой вы её знали. Не как… — он запнулся, — не как легенду.

Сьюзен первой улыбнулась. Улыбка вышла тёплой и грустной.

— Она всегда вставала раньше всех, — сказала она. — Даже когда мы спали по два часа. Говорила, что утро — это время, когда мир ещё не требует от тебя быть сильной.

— И ворчала, если кто-то шумел, — добавил Исаму. — Особенно я.

— Особенно ты, — согласилась Карина. — Она делала вид, что сердится, но всегда прикрывала.

— А ещё она ненавидела, когда её хвалили, — сказал Сяонай, глядя в огонь. — Если говорили «ты лучшая», она тут же находила, что можно улучшить. И заставляла нас тренироваться вместе с ней.

— Потому что одна она не шла, — тихо сказал Михаил. — Никогда.

Гилберт слушал, не перебивая. Иногда задавал вопросы — короткие, осторожные.

Как она смеялась?

Боялась ли чего-нибудь?

Злилась ли по-настоящему?

— Злилась, — ответила Абель. — Но не на врагов. На несправедливость.

— И на себя, — добавила Карина. — Чаще всего.

Они смеялись. Вспоминали мелочи — как Елена путалась в словах, когда волновалась, как упрямо шла вперёд, даже когда сил не оставалось, как могла среди ужаса боя вдруг сказать что-нибудь совершенно неуместное и разрядить обстановку.

Потом смех стих. Осталась тишина, в которой каждый держал своё.

— Я жалею, — вдруг сказал Гилберт.

Все посмотрели на него.

— Что не сказал ей больше. Не… — он сжал пальцы. — Не был рядом чаще.

— Ты был рядом тогда, когда это было нужно, — спокойно сказала Сьюзен. — Она это знала.

— И знала, что ты пойдёшь за ней, — добавил Исаму. — Даже если путь займёт вечность.

Ночью костёр почти догорел. Они спали по очереди, как привыкли. Без тревоги, но и без беспечности. Горы были тихими, но не мёртвыми.

Следующие дни слились в одно. Камень, подъёмы, редкие схватки, короткие разговоры. Иногда кто-то останавливался, смотрел вдаль и молчал. Никто не торопил.

За три недели они поднялись туда, где воздух становился особенно разреженным, а небо — близким. Самая высокая гора стояла перед ними, как и раньше — спокойная и непреклонная.

Когда они подошли к подножию, мир будто затаил дыхание.

И тогда прозвучал голос. Не громкий. Не гневный. Старый, как сами горы.

— Кто вы, спутники?

Они остановились. Карина сжала древко косы. Абель выпрямилась. Михаил сделал шаг вперёд, но остановился.

Гилберт посмотрел на кольцо, затем — на вершину.

— Мы те, кто идёт дальше, — сказал он наконец. — Даже если путь забрал у нас свет.

Тишина ответила не сразу. Горы ждали.

И путь — только начинался.

Глава 110 Белый Дракон

Архангелы обернулись и сразу стало ясно — это не просто голос.

Он не давил, не угрожал, не резал слух. Он заполнял пространство, как заполняет его ветер в высоких горах: без разрешения, но и без враждебности.

Перед ними стоял Белый Дракон. Огромный, древний, словно высеченный из снега и времени. Его чешуя была не ослепительно-белой, а мягкой, матовой, как свежевыпавший снег под лунным светом. В трещинах между пластинами струился холодный туман, и казалось, будто сам воздух вокруг него был частью его тела. Глаза — глубокие, спокойные, цвета зимнего неба перед рассветом.

Он не выглядел агрессивным. И именно это пугало сильнее всего.

Архангелы инстинктивно замерли. Не потому, что не могли двигаться — потому что не хотели. Любое резкое движение здесь казалось неуместным, почти кощунственным.

Гилберт сделал шаг вперёд. Он не сжимал оружие. Не активировал ману. Он просто выпрямился и поклонился — медленно, осознанно, так, как кланяются тем, кого признают старше мира, в котором живёшь.

— Мы не враги, — сказал он спокойно. — И не охотники. Мы путники, идущие через горы.

Белый Дракон чуть прищурился. Снег под его лапами тихо осел, будто гора сделала вдох.

— Путники… — повторил он задумчиво. — Давно я не слышал этого слова от людей.

Его взгляд скользнул по каждому. Не задерживаясь, не оценивая ранг или силу — чувствуя.

Сьюзен ощутила, как Селестия внутри неё притихла, словно узнала кого-то очень далёкого, но родственного.

Карина почувствовала странное тепло в груди — не радость, не страх, а уважение к тому, кто прожил достаточно, чтобы не спешить.

Михаил уловил тонкое, почти незаметное колебание — будто этот Дракон знал не только настоящее, но и часть того, что было до него.

Сяонай поймал себя на том, что стихии вокруг замерли: ветер стих, снег перестал кружиться.

Абель стояла, не отрывая взгляда, понимая, что видит существо, о котором пишут легенды, но никогда не описывают до конца.

Исаму ощущал, как внутри него змеиной тишиной свернулась сила — не для удара, а для выживания.

— Вы идёте к Авалону, — произнёс Белый Дракон.

Это не было вопросом.

— Да, — ответил Михаил после короткой паузы. — Мы ищем путь туда.

Дракон медленно опустил голову, оказавшись ближе, чем ожидалось. Его дыхание было холодным, но не мёртвым — пахло снегом, камнем и чем-то очень чистым.

— Тогда вам стоит знать, — сказал он, — что Авалон не принимает всех. Это не земля, куда приходят. Это место, которое решает, впускать ли.

— Мы понимаем риск, — сказала Карина, делая шаг вперёд. — Но у нас нет иного пути.

Белый Дракон внимательно посмотрел на неё.

— Смелость, — произнёс он. — Или отчаяние?

— Память, — тихо ответила она. — И долг.

На мгновение показалось, что в глазах Дракона мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— В Авалоне время течёт иначе, — продолжил он. — Чем глубже вы зайдёте, тем меньше будет значить то, что осталось за пределами. Мир, из которого вы пришли, может постареть быстрее, чем вы это заметите.

— Мы готовы заплатить эту цену, — сказал Гилберт.

Белый Дракон усмехнулся — медленно, почти тепло.

— Готовность и понимание — не одно и то же, человек. Но… — он расправил крыло, и над перевалом прошёлся тихий гул, — вы меня заинтересовали.

Он выпрямился.

— Если ваше сердце не запятнано злом, если вы идёте не за силой ради силы — леса Авалона вас увидят. Если нет… вы даже не поймёте, где умерли.

Гилберт вновь поклонился.

— Благодарю за предупреждение.

— Благодарить будете потом, — ответил Дракон. — Если вернётесь.

Он сделал шаг назад, и воздух снова начал двигаться, будто мир очнулся.

— И ещё, — добавил он. — Если вам доведётся найти плоды Ирис в тех землях… принесите их мне. Мы, Белые Драконы, умеем ждать.

— Мы запомним, — сказала Сьюзен.

Архангелы поклонились все разом — не по команде, а потому что иначе было нельзя.

Когда они пошли дальше, снег за их спинами вновь закружился, а перевал опустел.

Когда шаги Архангелов окончательно растворились в завывании ветра, Белый Дракон ещё долго смотрел им вслед. Его взгляд был неподвижен, но в глубине зрачков медленно перекатывались отблески давно прожитых эпох.

— Правильно ли я поступил, богиня моя… — тихо произнёс он, и в этом вопросе не было сомнения. Лишь ответственность.

Свет вокруг него дрогнул, будто мир моргнул. Огромное тело Дракона начало сжиматься, складываться в само себя, пока на снегу не остался высокий мужчина с серебряными волосами, в простом плаще, словно сотканном из инея. Его дыхание всё ещё поднимало лёгкий пар.

За его спиной камень разошёлся, открывая вход в пещеру.

— Папа!

Девушка выбежала ему навстречу так стремительно, что снег разлетелся веером. Полудракон — тонкие чешуйки у висков, светлые глаза с вертикальным зрачком, серебристые пряди волос, в которых иногда вспыхивал холодный блеск. В ней ещё не было всей мощи рода, но было главное — живое пламя пути.

Он поймал её в объятия, крепко, по-настоящему, как ловят тех, кто дороже времени.

— Ты снова разговаривал с ветром, — сказала она, уткнувшись лбом ему в грудь. — Я почувствовала.

Он усмехнулся.

— Сегодня ветер принёс людей.

Айрин подняла голову. Глаза её загорелись любопытством.

— Людей? Здесь?

— Да, — ответил он. — Не охотников. Не тех, кто ищет славы. Они идут туда, куда мало кто осмеливается смотреть.

— В Авалон? — догадалась она почти сразу.

Мужчина чуть кивнул.

— Если они дойдут… — он сделал паузу, — их путь ещё не закончится.

Айрин задумалась, потом тихо спросила:

— А я? Мне… можно будет пойти?

Он посмотрел на неё долго. Не как отец — как хранитель границы.

— Когда сюда принесут Ирис, — сказал он наконец, — это будет знак. Если ты почувствуешь зов — иди. Не как Белый Дракон. Не как моя дочь.