Новая модель

Глава 1

Глава 1

Кто ты, тело умалчивает.
Кто ты, девочка или мальчик?
Ты тот, кто ты есть - непонятен другим;
Андрогин, а-а-андрогин!

Treya, Андрогин©

- Да! Так!

Джерри поднял одну из крыс выше к лицу, почти приложил к скуле. Прямо посмотрел снизу в камеру: наповал, как безжалостный прицел; грызун вёл себя примерно, шевелил усатым носом и не дёргался. Камера щёлкала, жадно ловя кадры его, сидящего на полу в потоках света мощных, жарящих ламп и с периодичностью в пять секунд плавно меняющего положение.

- Превосходно! Только не моргай!

«Минуту? Две?» - с ледяной иронией отвечал пылающему в работе мужчине внутренний голос, а выражение лица и глаз не менялось.

Фотограф, Карлос Монти, был в ударе, скакал кузнечиком, ловя моменты и эмоционально выкрикивая то команды, то слова восхищения. В принципе, как и всегда: и сам по себе был таков – эмоционален и надрывен, словно извергающийся вулкан, и Джерри его вдохновлял.

И разве можно было не вдохновиться? Платиновые локоны в стиле голливудских кинодив длиной чуть выше плеч. Большие и выразительные карие глаза, смотрящиеся благодаря наращенным ресницам и чёрному дымчатому макияжу и вовсе на пол-лица. И на контрасте с этой яркостью и агрессией невинный нюдовый цвет на губах. Алебастровая кожа – словно у лучшей фарфоровой куклы, и французский маникюр на квадратных ногтях, но с чёрной полосой вместо белой – дополнение к образу специально для данной фотосессии. Не мальчик и не девочка, возвышенное эфемерное создание. Белокурый ангел.

«Всего лишь образ, ничего личного» - Джерри не скрывал этого, но и никогда не говорил прямым текстом, оставляя таинственной загадкой, пуще распаляющей интерес к его персоне.

Ещё в юные пятнадцать он понял, что правильнее не скрывать свою нестандартную для молодого человека внешность, а подчёркивать её. Но если раньше он красил глаза и ногти больше назло ограниченным другим и именно по той причине на потеху себе, то теперь это был образ, за который ему платили весьма неплохие деньги. Он сумел свою необычность не просто монетизировать, но и возвести в ранг искусства.

И помогли ему в этом, как ни странно, его увечья. Контраст красивого и даже совершенного, находящегося вне границ пола, лица и покрытого жуткими шрамами тела разрывал сознание смотрящего и запоминался навсегда вместе с именем их обладателя. Шрамы делали его не просто милым личиком, коих тысячи, а уникальным и потому незаменимым.

Стрелять глазами на поражение, в самое сердце микросхем. Камера выдержит. Людям, которые способны оценить, понравится.

Коротенькие джинсовые шорты и рваные колготки в мелкую сетку не могли скрыть рубцов. Фотограф остановился, нахмурился, смотря на его левую ногу, и накинулся на своего помощника:

- Почему дырка такая маленькая?! Нужно больше!

Помощник покивал, быстро подошёл к Джерри и, опустившись на корточки, стал разрывать колготки на бедре. Джерри промолчал о том, что и сам бы справился с этой задачей, это не его работа. Пока помощник управлялся, он снял крысу с плеча и опустил рядом с собой, а двух других посадил на колени, наконец-то сведя их вместе.

- Ты чего копаешься?! – снова разошёлся Карлос. – Перерыв внеплановый решил себе сделать? – всплеснул руками так, что если бы рядом кто-то стоял, мог бы и убить ненароком. – Перерыв будет потом! А сейчас – работа! Отойди!

Он быстро приблизился, также присел на корточки и взялся за края дырки:

- Сетку нужно рвать аккуратно, не тянуть, а то форму потеряет. Но резко, понимаешь? И быстро!

Джерри не обращал внимания на случайные прикосновения юрких горячих пальцев к своей коже. Одна из белых крыс попыталась бежать, он остановил её, накрыв ладонью, и посадил обратно на колени. Она тотчас предприняла новую попытку к бегству – самая непослушная из трёх.

Вновь поймав её, удерживая в ладонях, Джерри поднёс её к лицу и заглянул в глаза-бусинки:

- Куда же ты бежишь, малышка? Мы ещё не закончили. А потом вернёшься в свою уютную клетку.

- Всё! – известил фотограф, который так и не доверил криворукому помощнику доведение облика модели до идеала и всё сделал сам.

Он поднялся и обратился к помощнику:

- Уйди с глаз моих! – и добавил, когда сутулый парнишка послушался: – Не в прямом смысле этого слова «уйди»! Подальше стань! – махнул рукой, указывая направление.

Когда помощник встал куда надо, фотограф вернулся к Джерри, вновь присел перед ним на корточки и ласково проговорил:

- Ты готов продолжать, радость моя?

- Всегда готов, - отозвался парень и вернул крысу на плечо, а вторую белую посадил на голову.

- Да! Да! – вдохновившись сочетанием почти белых волос и белой же крысы, мужчина схватился за фотоаппарат.

Но не успел он сделать и один кадр, как крыса соскользнула на плечо и дальше по рукаву – на пол, и бросилась наутёк.

Глава 2

Глава 2

За окном Лондон. Вернувшись в отель, Джерри принял душ, забрал нераспокованный чемодан и поехал в аэропорт. Если повезёт не попасть в пробку, то ещё успеет на вечерний рейс.

Перелёт из Лондона в бельгийский Гент длился меньше часа. Во время него Джерри дремал, сваленный усталостью, но полноценно заснуть и тем более выспаться не успел. Подъём сегодня был в пять утра, вчера и позавчера не настолько с петухами, но тоже в рань.

Бо летела вместе с ним, но вела себя предельно тихо, чтобы не помешать ему отдыхать после тяжёлого дня. Настолько тихо и неприметно, что Джерри и забыл про неё и потому не удостоил ни взглядом, ни прощанием.  

 Такси из аэропорта мчалось по погруженным в разбитый огнями мрак улицам и увязало на светофорах. И вот, ближе к одиннадцати, он наконец-то был дома.

Джерри выбрал Бельгию в качестве страны проживания ещё до того, как у него появились деньги для того, чтобы выбирать и тем более приобрести жильё, на то был ряд причин. Она, конечно, привлекает в себя туристов, но в ней был мал риск встретить тех, с кем он встречаться не хотел. В ней было достаточно красиво, чтобы наслаждаться жизнью. И, опять же, Франция под боком, с которой он пока ещё не готов был расстаться. Незавершенное дело удерживало якорем.

Квартира на последнем этаже встречала темнотой и тишиной, в которой никто не ждал – и хорошо, что так, не хотелось никого видеть.

Но нет, оказалось, его ждали. Едва Джерри зажёг свет, из-за поворота появилась приходящая домработница – крупная женщина по имени Гризельда.

- Гризельда? – с недовольным удивлением проговорил Джерри. – Что ты здесь делаешь? Я же говорил, чтобы ты не ждала меня.

- Извини, я подумала, что будет лучше дождаться тебя, поухаживать за тобой с дороги, покормить.

Гризельда была матерью четверых детей, и иногда складывалось такое впечатление, что она видела пятого в Джерри. Иной раз её профессиональная забота больше напоминала материнские трепыхания.

- Спасибо, конечно, я тронут твоей заботой, но я в состоянии самостоятельно за собой поухаживать, - ответил парень, разулся и убрал обувь в шкаф, после чего снова посмотрел на домработницу. – Не забывай, что основная твоя обязанность – это уборка и поддержание порядка.

- Но ты ведь будешь ужинать? У меня всё уже почти готово.

- Буду. Я в душ, а ты заканчивай с ужином и езжай домой.

Горячий душ с массажным эффектом прекрасно помогал расслабиться и взбодриться, потому Джерри с удовольствием второй раз за вечер скинул одежду и встал под поток воды. И не лишним было смыть с волос лак и прочие издержки создания красивых картинок.

Он закрыл глаза и подставил лицо под колкие от мощности струи. В вуали пара и водопаде горячих брызг можно было нежиться бесконечно, но и получаса хватило для того, чтобы тело воспрянуло духом, и боль в перегруженных застыванием в неестественных позах мышцах отпустила.

«Нужно будет сходить на массаж».

После душа Джерри не стал вытираться, надел на мокрое тело мягчайший халат длиной до середины бедра, оставив его распахнутым на груди, и аккуратно подсушил волосы полотенцем. Протёр зеркало на уровне лица, посмотрелся в него и покинул полную влажного жара ванную.

Гризельда всё ещё не ушла: крутилась на кухне, убиралась после готовки и красиво всё расставляла-раскладывала на свои места.

- Джерри, ты не одет? – она обернулась через плечо. – Я окно закрою, вдруг продует.

Джерри выразительно посмотрел на неё, но она как не увидела и сделала то, что сказала. Иногда – только сегодня дважды, он задавался вопросом, почему до сих пор не уволил её, несмотря на то, что она так часто делала по-своему, и как именно её, довольно нестандартную для тихой и услужливой по определению домработницы, впустил в свой дом.

Гризельда являлась профессиональной домработницей с многолетним стажем, не солгало резюме, так и было на самом деле. Но больше она была хозяйкой и не просто выполняла свои обязанности, а создавала наполненный жизнью уют, чем разительно отличалась от молоденьких девушек-роботов, кого в профессию привела или нужда, или желание охмурить состоятельного клиента [та же нужда, но под соусом расчётливости]. А Джерри нравилось чувствовать жизнь.

Несмотря на то, что все остальные приёмы пищи пропустил, ужин его был довольно скромным: небольшой кусочек мяса и салат. А в качестве десерта большая, почти на пол-литра, чашка кофе без кофеина, сдобренного сливками. С началом модельной карьеры появилась необходимость контролировать количество и качество пищи, чтобы поддерживать должную форму. В этом смысле пришлось очень кстати то, что всегда ел немного и страсти к вредным вкусностям не питал, по сути, и ограничивать себя ни в чём особо не приходилось.

Немного не допив кофе, Джерри вылил остатки и взглянул на часы – половина первого, как же время летит. Он налил себе бокал вина и перешёл в спальню, оделся. Потом устроился в кресле, подогнув под себя ноги, и открыл сценарий.

Можно было и не делать этого, потому что точно знал, что не согласится на предложение режиссера. Но справедливости ради нужно было прочитать, а потом только отвечать категорическим отказом. К тому же всегда оставалась вероятность того, что там окажется нечто настолько потрясающее, что заставит его переменить своё решение.

Глава 3

Глава 3

Красота лишь обложка дорогого журнала,
Не бывает слишком много, ему всегда мало.
Характерный облик, повадки доминанта,
С высоты взгляд на все, глазами элеганта.

Dislike, Публичный человек плаката©

Джерри упёрся ладонями и ступнями в пол и плавно поднял таз вверх, до упора, до ощущения «почти дрожи» в мышцах. Но её не было, потому что уже далеко не в первый раз, тело привыкло к нагрузке. Если в день выдавалось хотя бы полчаса абсолютно свободного времени, он неизменно занимался йогой: она служила отличной тренировкой для тела и психику приводила в равновесие. А чем спокойнее психика, тем лучше, и не только потому, что все болезни от нервов.

Затем, опёршись на локти, он медленно поднял ноги, пока тело не вытянулось в вертикальную линию. Глаз не открывал, не думал. Наслаждался ощущениями и покоем мыслей.

За дверями гостиной послышались быстрые приближающиеся шаги, и в неё ворвалась Бо.

- Джерри! – она замялась и добавила тише и неуверенно: - Джерри?

Подошла ближе и наклонилась, заглядывая ему в лицо.

- Джерри?

- Бо, что ты здесь делаешь? – после третьего обращения откликнулся парень.

- Меня Гризельда впустила.

- Это понятно. А зачем ты пришла?

- Я хотела передать, что звонил Вета, он перенёс съёмку на вечер, днём у него какие-то дела.

- Значит, она не состоится.

- Нет, Джерри, она состоится. Он…

- Я всё понял, - перебил её Джерри. – Вета может вечером, и это чудесно, но от себя я говорю – она не состоится, я не поеду к нему в другое время.

- Но вы же договаривались?

- Мы договаривались на одиннадцать. Раз у него появились какие-то дела, он должен быть готов к тому, что они есть и у меня и что я не буду под него подстраиваться.

- Так и передать?

- Передай, что вечером я занят, и ничего не объясняй.

На самом деле у Джерри не было никаких планов, которые он не мог бы отменить. Но, во-первых, фотограф, о котором шла речь, ему не слишком нравился, во-вторых, он знал, что чем больше человек бегает за другими и подстраивается под них, тем меньше ему цена. И – если уникальный товар, коим он являлся в работе, искусственно сделать труднодоступным, то спрос на него ещё больше возрастёт. Таков абсурдный закон человеческой природы – мы все хотим то, что не можем так просто получить. Он умело пользовался этим законом и поступательно набивал себе цену и наращивал вес в глазах тех, кто видел в нём искусство и готов был за него платить.

- Если он изъявит желание перенести съёмку на другой день, - добавил Джерри, - скажи, что не раньше, чем в следующем месяце.

- Можем быть, ты сам поговоришь с ним? Договоритесь?

Джерри открыл глаза и посмотрел на девушку. Столкнувшись с ним взглядом, она, заробев, выпрямилась и отступила на шаг

- Если бы я хотел лично разговаривать со всеми, - ответил он, - я бы не нанял для этих целей тебя. Бо, это твоя работа – спасать меня от бесконечных утомительных переговоров.

Он задержал на Бо взгляд. В перевёрнутом виде она смотрелась ещё нелепее, чем обычно. Одета в несуразную чёрную кофточку без застёжек, белую хлопчатобумажную рубашку, но хуже всего – юбка-миди цвета грязного асфальта, которую она, видимо, очень любила, поскольку надевала чаще всего. Эта вещь дико раздражала Джерри, хотя, казалось бы, ему должно было быть всё равно, но она попирала его чувство прекрасного. Половая тряпка в большинстве случаев и того лучше выглядит и с большей долей вероятности может украсить.

- Больше нет новостей? – уточнил Джерри.

- Нет, только эта.

- Бо, больше не делай так, не приезжай ко мне ради того, чтобы сказать одно предложение. Можно же позвонить.

- Но ты ведь отключаешь телефон на выходные?

- Точно, - усмехнулся Джерри, перевернулся и сел на пол. – Что бы я без тебя делал, Бо? Иногда сам про себя что-то забываю, а ты всё-всё помнишь.

Девушка смущённо и радостно заулыбалась от признания собственной незаменимости и заправила за ухо прядь волос.

- Это моя работа.

- Ты снова права.

Джерри одарил помощницу лёгкой улыбкой и, встав на колени, отклонился назад. Опёрся на локти и положил ладони на щиколотки, выгнувшись впечатляющей дугой. И снова закрыл глаза, возвращаясь к прерванному медитативному процессу.

Но через минуту вновь пришлось прерваться, потому что не услышал, как помощница уходит.

- Бо, ты ещё здесь?

А Бо находилась в полутрансе, наблюдая за ним, рассматривая бесстыдно [не считая стыда перед собой], потому что – можно, он не видит! Банальнейшая ситуация – влюбиться в своего начальника, но не остановила выведенная людьми мораль, что нельзя смешивать работу и личную жизнь, куда там, если сердце ёкнуло ещё до того, как он предложил ей место подле себя. И понимала прекрасно, что – кто она и кто он, да и не была уверена в том, что Джерри вообще интересуют девушки, потому что его личная жизнь оставалась тайной даже для неё, приближенной ближе некуда, наверняка были известны лишь домыслы и полунамёки. И не мечтала вовсе о том, что когда-нибудь… Понимала и принимала, что – никогда, и неуместно заезженное «мечтать не вредно». Но смотреть-то никто не запрещает.

Глава 4

Глава 4

Джерри сел за стол и включил ноутбук. Открыл папку с изображениями: рисунками людей и мест, интересных образов, серией картинок с прорисовкой желаемого ремонта, сделанной в первое время после покупки жилья – не всё претворил в жизнь, потому что и так сойдёт. Ремонт слишком муторное и, по сути, бесполезное занятие. Главное крыша над головой, тепло и безопасность, а не цвет двери в спальне. Да и квартира была и изначально хороша. Пора бы удалить эти рисунки, чтобы место не занимали и внимание не отвлекали, всё равно данный дизайн для него уже не представлял интереса.

Это Джерри и сделал, отправил серию в корзину, после чего кликнул на одно из множества оставшихся изображений. На экране развернулся портрет мужчины. Одного из Них.

Прошло время рисунков обычным карандашом, которые прятал от посторонних глаз и придумывал тысячу объяснений тому, кто на них изображён и почему, когда их всё-таки нашли. Портреты были выполнены в профессиональной графической программе, позволяющей отразить все отличительные черты и характеристики внешности их героев. У голубоглазого – цвет глаз и волос. У «шейха» – максимум чёрного цвета во всём. У кудрявого – тугие бесовские кудри каштанового цвета, конечно, и глаза блестящие, и черты точёные, и ухмылка на обманчиво красивых губах. У «азиата» - глаза, блеклость на фоне друзей и тоже тёмная одежда.

 Вот они, те, кто своими действиями подарили ему жизнь, но в нём не было благоговейной благодарности по отношению к ним, какую испытывают к родителям. Но не было и ненависти и подобных выжигающих чувств. Взгляд его был холоден и расчётлив – они не должны ходить по земле – они должны быть в ней. И рано или поздно он поможет им в этом, рука уже набита.

Джерри не торопился, может быть, даже слишком. И раньше он понимал, что такую цель не возьмёшь быстро и без должной подготовки, а, вернувшись, учёл прошлые ошибки, от которых, увы, ни умный, ни идеальный не застрахован, и скорректировал план так, чтобы даже в случае его краха вместе с ним не рухнуло всё. Нужен был «батут безопасности», и Джерри создавал его более двух лет: зарабатывал деньги и статус, выстраивал образ себя в чужих глазах и больше не отвечал прямо на вопросы о прошлом. Потому что «правда» могла повлечь за собой крайне нежелательные вопросы касательно того, почему человек есть, но никакой официальной информации о нём ранее апреля две тысячи восемнадцатого года нет. А если заинтересовавшийся начнёт разбираться и копать глубже, то сумеет найти  неприглядную, способную всё перечеркнуть правду о «мальчике, которого нет». И неважно, что информация о пациенте Джерри Муссоне/Томе Каулице надёжно заперта в стенах парижского центра. Иногда даже нереальная возможность выстреливает. А риск благородное дело, но только в том случае, если он оправдан.

Потому Джерри рассказывал о себе исключительно избирательно: увлечения, любимый цвет и прочие предпочтения – пожалуйста; семья, город, в котором родился, воспоминания о школьных годах – извините, это личное. И ресницами хлопал, и в глаза напускал влажной горечи, чтобы видели, что для него в этой теме боль и не приставали; или же уклончиво улыбался, будто смотря в себя, в память, и так же отвечал. И такая тактика отлично вписывалась в его образ загадочного создания немного не из этого мира.

«Сначала жизнь, потом смерть» - таков был негласный лозунг нового плана. Но, исполняя его, Джерри увлёкся, понял, что ему на самом деле нравится жить, что вполне можно наслаждаться жизнью без сроков, и задвинул остальные моменты. Порой он забывал, ради чего всё было затеяно, но совсем и навсегда забыть не мог. Невозможно забыть то, что изначально и по умолчанию является твоей частью, с чем сплетён нитями нейронов. Он мог простить и не сдавливал челюсти от злости, но забыть и отпустить – нет, не мог.

Кровью руки орошены не просто так, она – вклад в будущее.

Иногда Джерри часами напролёт методично перелистывал портреты и думал. Размышлял, как же их найти. И в этом была беда – за два с половиной года он не продвинулся ни на шаг к своей цели: не только потому, что не спешил, но и потому, что всё оказалось куда сложнее, как казалось в пятнадцать лет. 

У него не было ни имён, ни дат рождения, ни каких-либо других данных – только внешность. А по одной лишь внешности найти четырёх людей в целой стране практически невозможно, к тому же они могли переехать, они могли вовсе не быть гражданами Франции, он рассматривал все варианты.

И слишком много времени прошло, а время в подобных вопросах – враг. Между неделями в подвале и настоящим днём были почти восемь лет. За этот срок многое изменилось и многое могло случиться. Они едва ли выглядели так же, как прежде; кого-то из них уже могло не быть в живых. В таком случае Джерри бы не стал сокрушаться, для него месть не была самоцелью, цель – чтобы их не было. Он бы сходил на могилку посмотреть и отдать дань их недолгому, но богатому на впечатления знакомству. Обязательно бы сходил, если бы знал, что один или все они уложены под плиту. Но он не знал. А обходить все кладбища Франции (и это только для начала) в поисках надгробий со знакомыми лицами так себе перспектива с учётом и самой идеи, и их возраста. Скорее, их нужно было искать среди живых.

Ещё был адрес, на который Том успел бросить взгляд и который он, Джерри, запомнил. Около года назад Джерри ездил туда, но на месте дома увидел лишь торчащий из грунта фундамент и провал подвала, остальное разобрали. Он минут сорок стоял, убрав ладони в карманы, и смотрел на то, что осталось от дома. Смотрел и ничего не чувствовал, кроме того, что ветер неприлично холодный для середины лета.

Глава 5

Глава 5

Пиликанье телефона отвлекло от завтрака. Взглянув на экран и прожевав, Джерри ответил:

- Доброе утро, Бо.

- Доброе утро, Джерри. Я хотела напомнить, что завтра…

- Вылет в девять, в полдень съёмка, а выступление в семь вечера. Я всё помню.

- Хорошо, я так и думала, но на всякий случай решила уточнить.

- Да-да, понимаю: тебе же придётся разбираться с недовольными и разгневанными, если вдруг я не появлюсь в нужное время и в нужном месте, и со мной тоже, если я забуду о работе, а ты не напомнишь.

Девушка на том конце связи зашлась румянцем от того, что представила Джерри в порыве праведного гнева, который он, словно гром и молнии, обрушивает на неё одну. Воображение, плевать хотевшее на то, что в двадцать пять лет неприлично уже так бросаться в омут несбыточных и странных мечтаний, сходило с ума, а тело за ним вслед, вприпрыжку.

Она сглотнула и с хрипотцой, потому что то, что за секунду промелькнуло в голове, комом встало в горле, ответила:

- Нет, я не из-за этого. Просто я не хочу, чтобы из-за моего промаха ты что-то пропустил.

Джерри звонко посмеялся:

- Очень рад это слышать. Не хотелось бы узнать, что я один из тех, кто наводит на своих подчиненных страх.

- Конечно ты не такой. Ты очень хороший человек. И начальник.

- Начальник я чуть похуже, как видно? – вновь непринуждённо посмеялся парень, доводя собеседницу до полного раздрая мыслей.

- Нет-нет, ты идеальный начальник.

- До идеального, думаю, мне некоторых моментов точно не хватает, но это нюансы и моей работы, и твоей. Ты договорилась о машине на завтра?

- Ещё нет, ты же не сказал, во сколько она должна быть.

Джерри помолчал-подумал, смотря в сторону и накручивая локон на палец. И сказал:

- Жаль, что не существует прогнозов пробок на завтрашний день, не хочется выезжать раньше ради запаса времени. Поступим так: посмотри, не ведут ли какие-нибудь ремонтные работы на выездах из города и за ним и не планируют ли начать завтра утром. Если нет, то назначай на без десяти семь.

 - Хорошо. Я нужна тебе утром или мне приезжать сразу в аэропорт?

- Сразу в аэропорт. Проснуться я смогу без посторонней помощи и выйти из дома тоже.

День прошёл в расслабленном режиме, из дома Джерри не выходил, не было надобности, и к компьютеру не подходил, чтобы не загружать голову.

Вечером он достал из шкафа «рабочий чемодан». Путешествовать приходилось часто, иногда даже слишком, потому, чтобы каждый раз не собираться в поездку, он завёл специальный чемодан, куда в начале рабочего сезона складывал соответствующую времени года одежду. В короткие промежутки возвращения домой то, что надевал, стиралось, гладилось и убиралось обратно, и так до тех пор, пока не начнётся перерыв. Очень удобно.

Глава 6

Глава 6

Не загоняй меня в угол, не надо!

Вдруг не понравится результат.

Вдруг да придётся просить пощады, ползать, скулить:

«Я не знал, не хотел, я не виноват!»?

Виллисы на гобелене©

Джерри остановился взглядом на именной табличке на двери – «Джерри Каулиц» и, открыв её, зашёл в гримёрную, где его уже ждала личный визажист – Лиям. Концерт должен был начаться через час.

Полгода назад Джерри попробовал себя ещё и в музыкальной сфере и в ней тоже достиг определённых успехов. Пусть природа не наградила его выдающимися или просто яркими вокальными данными, но голос у него был приятный для слуха, он был привлекателен и обаятелен, что нередко куда важнее, умел себя подать, и его уже любили за другие заслуги. И пресытившейся синтетическими битами публике пришлось по вкусу прекрасное классическое – то, что Джерри сам себе аккомпанировал на фортепиано, и никакой иной музыки не было, исключительно чистое живое звучание, рождающееся под пальцами. Не зря он сделал ставку на вечное, не прогадал.

Он позиционировал себя как «поющая модель, иногда дающая концерты для широкого круга друзей и желающих»: выступал редко и только в малых или средних залах, не выпускал альбомы и не записывался в студии, послушать его можно было только вживую или на сделанных кем-то и слитых в сеть записях. Это повышало ценность места в зале, и ценители разных мастей и мотивов раскупали билеты быстро.

Более всего запомнилось – не Джерри – публике майское выступление в полной темноте. В зале без окон не работал ни единый осветительный прибор, слушателей попросили сдать всё потенциально светящееся – все знали, куда идут, потому никто не противился. На протяжении двух с половиной часов был только звук; Джерри всегда пел негромко, полутрансово, а в тот раз постепенно понижал голос, пока не замолчал вовсе, и осталась только музыка: приумноженная усилителями, отражающаяся от стен, обволакивающая со всех сторон.

Об этом концерте много говорили и писали, он произвёл резонанс. Многие из тех, кто был на нём, говорили, что вышли из зала другими, переосмыслили себя и свои чувства. Кто-то даже бился в истерике вплоть до конвульсий, потому что это слишком сильное переживание: кромешная темнота на протяжении долгого времени и музыкальные вибрации. В такой атмосфере легко выйти за грань и увидеть своих демонов, а не каждый способен это выдержать.

Впоследствии Джерри не раз просили повторить данное выступление, особенно яро зазывали к себе японцы – любители философского времяпрепровождения и оригинального искусства, но он пока никому не ответил согласием. Сам для себя планировал повторить в канун Рождества.

Не успел Джерри занять место у зеркала, как в гримёрную зашёл Чарли, его агент – колоритный бритоголовый мужчина невысокого роста.

- Лиям, погуляй, - распорядился он.

Положив кисти, девушка вышла. Джерри присел на край трельяжа, скрестив руки на груди.

- Мог бы для начала поздороваться.

- Здравствуй, Джерри. Так лучше? Объясни, почему я не мог до тебя дозвониться.

- Я не силён в устройстве мобильной связи и всевозможных неполадках с ней, - спокойно ответил Джерри, делая вид, что не понимает, что имеет в виду агент. Это раздражало.

- У тебя был отключен телефон, - конкретизировал Чарли. - Почему? Ты же знаешь, что у нас мероприятие, могут быть какие-то изменения, нужно всё ещё раз обговорить – ты должен быть на связи.

- Я должен хотя бы иногда отдыхать, а назойливые телефонные трели мешают это делать. А о важных звонках мне докладывает Бо.

- Она сообщила, что я звонил?

- Нет.

- Вот же… - Чарли выдержал паузу, дабы не выразиться крепко в адрес дамы. – Она так плохо работает? Почему она не передала, что я звонил, или, хотя бы, что я говорил?

- Потому что она сообщает мне только о важных звонках. А ты явно хотел поговорить-уточнить. Я прав?

- Ты прав. Но…

- Не вижу смысла продолжать этот разговор, раз мы всё выяснили, - проговорил Джерри, перебив мужчину.

Тот смерил его тяжёлым взглядом. Помолчав пару секунд, Джерри добавил:

- Пока, Чарли?

- Иногда ты ведёшь себя как редкая сука.

- Ты хочешь сказать, что усомнился в моей половой принадлежности, или намекаешь на мой характер? – как ни в чём не бывало уточнил парень.

- Характер. Не надо так, Джерри, по крайней мере, со мной. Мы же одно дело делаем.

- Нет, Чарли, дела у нас разные. И следи за словами, я же личность творческая, с тонкой душевной организацией, а ты меня сукой называешь и с порога с обвинениями накидываешься.

Манипулятор. Вывернул всё задом наперёд и виноватым выставил. Чарли это понимал, чувствовал, но не знал, как разбираться и сейчас было не до этого.

Глава 7

Глава 7

Со скоростью сыпались удары: слева, справа, под разными углами и на разной высоте, в основном по корпусу. Джерри ставил блоки, отражая их, и делал ответные выпады, но больше защищался, постоянно перемещался, как и атакующий. Это было похоже на танец без права остановиться при условии, что хочешь выжить.

Противник – в прошлом служащий войск специального назначения, а ныне тренер по смешанному бою и самообороне не щадил. На его занятиях существовало всего одно правило: «После того, как ты подписываешь контракт, каждый раз, когда ты приходишь в зал, ты становишься жертвой – до тех пор, пока не станешь победителем».

С некоторых пор Джерри прикинул и решил, что нужно быть готовым ко всему и уметь защитить себя и без оружия, которого может не оказаться под рукой и которое не всегда целесообразно применять. Хватило приютского и школьного опыта, когда спасаться от побоев приходилось исключительно при помощи смекалки или терпеть. Он примерно изучал тонкую науку беспощадного боя не на жизнь, а на смерть.

«Хрупкий ангел» был совсем не таким, каким казался, и беззащитность его была обманчивой. При необходимости он мог раскидать обидчиков, что на практике доказал и себе, и четырём подвыпившим шутникам.

- Я слышал, что на тебя совершили нападение, - произнёс Дилан, тренер, во время короткого перерыва, пока обтирал полотенцем пот.

- Да, был такой инцидент, - кивнул Джерри, убрал выбившиеся из пучка пряди, налипшие на лицо, и тоже взял полотенце.

- И как?

- Я в порядке, как видишь. Очень выручила твоя наука.

- Поздравляю с боевым крещением.

- Спасибо.

- А теперь – покажи, что делал.

Джерри, выгнув бровь, окинул мужчину взглядом и сказал:

- Их было четверо, и у них был явно не тот уровень подготовки, что у тебя. В противном случае мне бы могло прийтись несладко.

- Мне необходимо оценить твои действия в условиях реальной схватки.

Парень развёл руками, мол, как знаешь, и соглашаясь. Тренер добавил:

- Как они нападали? Спереди, сзади? Одновременно?

- Нет, не одновременно: быстро друг за другом. Трое спереди, а один сзади с захватом.

Тренер покивал и махнул рукой:

- Кидай полотенце. Начинаем.

Джерри продемонстрировал то, что проделал с обидчиками, помогая себе и словами-объяснениями. Дилан остался доволен:

- Неплохо. Ты многому научился.

- Стараюсь. Было бы глупо и странно, если бы я ходил сюда, но ничего не выносил для себя.

- Хорошо, что ты это понимаешь. Но у тебя по-прежнему хромает защита. Ею и займёмся: сперва чистой, затем с переходом в атаку. В центр.

Джерри хотел перерыв на сигарету, но здесь – не расслабленная тренировочка, на которой тебе внимают, потому что ты платишь, сам выбрал именно такого тренера – жёсткого, не дающего поблажек. Потому послушно вышел на середину зала и приготовился к бою и боли.

- Следи за моими глазами и по ним старайся понять, куда я нанесу удар.

- Глаза тоже врут, - ответил Джерри, так же, как и тренер, передвигаясь и не сводя с него взгляда. Тот ещё не нанёс первый удар.

- Врут. Но в процессе реального боя никто не будет тратить время и своё внимание на такие игры.

- Но это удачный ход – обмануть противника и ударить в неожиданное место?

- Удачный. Если получится.

Дилан сделал выпад, Джерри не отразил его, но увернулся, стремительно и красиво развернувшись вокруг своей оси.

- Не танцуй!

Новый удар, сбитый с траектории, по касательной задел бедро. Джерри не успел убрать руку, крепкие пальцы сомкнулись на тонком жилистом запястье, дёрнули на себя и в сторону, выкручивая за спину, вынуждая нагнуться. А в меру сильный, но точный удар локтём между лопаток свалил на четвереньки.

- Об этом я и говорю, - Дилан встал перед ним, севшим на пятки, - ты слаб в защите. Держать прямой удар, что ты пытаешься делать, в твоём случае рискованно, потому что с большинством соперников сила будет не на твоей стороне, и у тебя нет крепкого мышечного каркаса, который примет на себя часть энергии и защитит внутренние органы.

- У меня достаточно крепкие мышцы.

- Мышцы у тебя действительно проработанные, но их мало в силу твоей конституции и того, что ты не желаешь наращивать массу. Ты понял, в чём сейчас была твоя ошибка?

- Я не убрал руку.

- Да, ты подпустил меня близко и допустил контакт. Помни – всегда держи дистанцию. И – не позволяй себе упасть, ни полностью, ни на колени. А если всё-таки падаешь, группируйся и приземляйся на одно колено, так больше шансов, что успеешь встать.

- Понял.

- Продолжаем. У тебя две секунды, чтобы подняться.

Глава 8

Глава 8

Слушай сюда:

Я хотел бы быть вашим удовлетворением,

Никогда не останавливаться.

Будоражащий ваше воображение,

Я сексуальный Микки Маус.

Винтаж, Mickey Mouse©

Джерри сидел с закрытыми глазами, откинув голову на спинку дивана. В гостиную зашла Гризельда:

- Джерри, Бо пришла. Я открою?

- Наконец-то ты спрашиваешь меня о том, что делать, - ответил парень, не открывая глаз. – Нет, не открывай.

- Но она видела мою машину и знает, что я точно здесь. Как же я могу не открыть?

- Обыкновенно. Ты ведь можешь не слышать звонок?

Дверной звонок снова пропел. Гризельда обернулась в сторону источника звука и снова обратилась к Джерри:

- Джерри, пожалей девочку, она уже полчаса под дверью стоит.

- Гризельда, пожалей меня. Я догадываюсь, по какому поводу пришла Бо, и я не хочу этого сейчас обсуждать.

- У тебя что-то случилось?

- Нет. И я обязательно поговорю с Бо завтра, но ключевое слово здесь – завтра, не сегодня.

- Хорошо, - сдалась женщина. – Я передам ей.

- Спасибо.

Но покой не настал. Через минуту, проскочив мимо домработницы, в комнату влетела Бо, растрепанная, взволнованная.

- Джерри, я слышала, что на тебя напали! И у тебя отключен телефон! Я… Ты в порядке?

- Я похож на изувеченный полутруп?

- Нет.

- Значит, я в порядке. Как видишь.

- Но на тебя напали. Как это случилось? И почему ты не сказал мне об этом?

- Бо, я как-то пропустил тот момент, когда стал обязанным отчитывать тебе обо всём, что происходит в моей жизни.

- Но за тебя все волнуются, и я тоже ужасно переживала. В прессе чего только не пишут по этому поводу, в том числе страшного, а ты никак не комментируешь этот случай и вообще исчез.

- Скажу больше – я и не знал, что об этом что-то пишут. Неужели это кому-то так интересно?

- Пресса буквально горит, и мне постоянно звонят с предложениями, чтобы ты дал интервью, посетил шоу по данной теме и так далее. Вот опять, – Бо достала из кармана зазвонивший мобильный, выключила звук и убрала обратно.

Джерри, конечно, понимал, что им интересуются, как и любой заметной личностью, но, поскольку слава была для него не целью, а побочным продуктом работы, не следил за масштабами этого интереса, ему даже было отчасти всё равно, что о нём говорят и пишут. То, что «пресса горит», стало для него неожиданностью.

Он наконец-то, с удивлением, посмотрел на помощницу и забыл о своём недовольстве её настойчивой волнительностью и тем, что она снова перед ним, хоть он её не приглашал. Бо была одета в халат – обычный ванный халат, надетый поверх одежды. Такого Джерри не видел даже на показах сумасшедших дельцов высокой моды.

- Извини, Бо, но я не могу не спросить – почему ты в халате?

 Девушка опустила взгляд к своему наряду и смущённо запахнула сильнее халат на груди.

- Я очень торопилась и попутно отвечала на звонок и забыла надеть рубашку. Заметила это только в машине и надела халат, чтобы не возвращаться.

О том, каким образом ванный халат попал в машину и почему там хранился, Джерри решил не спрашивать. У него было и так достаточно фактов, доказывающих, что Бо может дать фору многим фрикам, будучи при этом заурядной серой мышкой.

Он усмехнулся и, продолжая улыбаться, произнёс:

- Иногда ты меня поражаешь. Но вернёмся к прессе, чего она хочет?

- Тебя. В смысле…

- Я понял, что не в сексуальном смысле, - вновь коротко посмеялся Джерри. – Вернее, я очень надеюсь на это, потому что такую толпу я точно не потяну.

Бо мысленно влепила себе пощёчину, чтобы собраться и думать исключительно о вопросах, которые необходимо было решить. Никаких мыслей о его сексуальности. Всё потом, дома под кружку чая, а сейчас работа.

- В этом смысле тебя, бесспорно, тоже хотят. Но сейчас с тобой хотят встретиться для обсуждения нападения. Ты согласен пообщаться с журналистами? Я пока никому не дала ответ.

- Для начала скажи, кто конкретно хочет встречи со мной?

Бо залезла в своё объёмную сумку и, найдя ежедневник и открыв его на нужной странице, протянула Джерри:

- Вот.

Он взял книжечку, пробежался глазами по записанным в столбик названиям и именам, не каждое из них что-то ему говорило. Как почувствовав это, Бо спросила:

- Я могу взять твой ноутбук, чтобы наглядно всё показать?

Глава 9

Глава 9

Ноутбук неожиданно взорвался избитой трелью, и на экране, закрыв почти половину него, возникло окно входящего видео-вызова. Джерри принял его, но только с аудио со своей стороны.

- Джерри, у меня потрясающая идея! Ты мне нужен! – без лишних прелюдий восклицательно изложил суть своего звонка Карлос.

- О нет. Показы начнутся через две недели, ты сам знаешь, какой это ад, а до них у меня законный отдых, и ничего не заставит меня выйти на работу.

- Джерри, радость моя, это не работа, а чистейшее удовольствие!

- Извини, но нет. В этот раз без меня.

- Джерри, пожалуйста!... – громко и протяжно, по-детски заканючил мужчина, несмотря на то, что давно уже вышел из мальчишеского возраста.

- Карлос, не заставляй меня чувствовать себя виноватым за отказ.

- А ты не отказывай. Джерри, прошу, как же я без тебя?  

- Я не последняя и единственная модель в мире, пригласи кого-нибудь другого.

- Кого я приглашу? Если женщину, то это будет слишком прямолинейно, а если другого мужчину, то отвратительно. Нет-нет, Джерри, здесь нужен только ты.

- Я так понимаю, тебе нужен андрогин? Ты же знаешь, я не люблю, когда меня им считают.

- Ты не андрогин, конечно, ты очаровательное совершенство. И именно поэтому с воплощением этой идеи справишься только ты.

- Меньше лести, Карлос, - проговорил Джерри, тем не менее улыбаясь, приятно же. – Я не девушка, чтобы меня уговаривать посредством комплиментов.

- Лесть? Джерри, ты меня обижаешь. Я говорил так, говорю и буду говорить, потому что я так думаю, и так и оно есть. И хоть ты вредничаешь, я всё равно люблю тебя и хочу только тебя.

- Я тебя тоже люблю, но себя я люблю больше.

- А если так: Греция, Ниссаки, море, солнце, шикарные виды и часть новой коллекции Валентино, которую мир увидит только в следующем году. Заманчиво?

- Не очень.

- Джерри! Прошу тебя, соглашайся, иначе прекрасная идея просто пропадёт. Ты же не возьмёшь этот грех на свою совесть?

- Карлос… - вздохнул Джерри. – Если я соглашусь, это снова перелёты, суета…

- Всего лишь один коротенький перелёт, а затем отдых, за который ты ещё и деньги заработаешь.

- Отдых – это уже звучит заманчивее, - улыбнулся Джерри, что было слышно и по голосу. – Но для меня это всё равно останется работой. И меня уже тошнит от одной мысли об отелях, пусть мой чемодан хоть немного проветрится.

- Какие вопросы? Никаких отелей – квартира, дом – любые твои условия. Или можешь пожить со мной, если хочешь, у меня здесь вилла.

- Лучше с тобой.

- Это да? – воодушевился Карлос.

- Да, ты меня уломал. Когда?

- Завтра.

Джерри, закрыв глаза, упёрся лбом в основание ладони. Всё вечно завтра, давит своей близостью.

- Джерри? Эй?

- Я здесь.

- Не молчи. И хотел спросить – почему ты без видео? Включи. Не очень уютно разговаривать с чёрным прямоугольником.

- Не включу. Я не в лучшем виде сейчас: на лице маска, немытые волосы. Не хочу портить твоё прекрасное впечатление обо мне, - Джерри лгал, на самом деле ничего из перечисленного не было, но ему просто не хотелось, чтобы Карлос его видел.

- Моего впечатления о тебе ничего не испортит. Ты в любом виде прекрасен.

- Любое впечатление можно испортить, так что лучше я останусь «голосом из чёрного прямоугольника».

- У тебя там труп на заднем плане? – посмеялся мужчина.

- Да. Я как раз искал плейлист, подходящий для процесса расчленения и упаковывания в пакеты, а тут ты позвонил. Так что теперь ты свидетель и соучастник.

- Обещаю молчать, потому что из тюрьмы тебя ко мне точно не отпустят.

«Знал бы ты, милый Карлос, что на мне на самом деле три трупа и ещё четыре в перспективе», - подумал Джерри, и в сознание ворвались следующие слова мужчины:

- Мурашки по коже от того, как спокойно и правдоподобно ты об этом говоришь! Нужно будет как-нибудь использовать этот образ – безжалостный убийца в преломлении искусства. Кровь, холодная сталь…

- Притормози, Карлос. Знаю, что ты пышешь идеями и энтузиазмом, но ты у меня не один.

- Я ревную. Шли их к чёрту и будь только моим.

- Это предложение руки, сердца и обеспечения работой до конца моих дней? Извини, но в работе я полигамен.

- И как я это терплю? Говорю же – демон ты, потому что отказаться от тебя невозможно.

- И не нужно отказываться, ты мой любимый фотограф. Без тебя будет грустно.

Монти заулыбался шире прежнего.

Глава 10

Глава 10

Который год, не знаю сам,

Я мультибренд, герой реклам.

Купи меня и улыбнись,

Веселая пародия на жизнь.

Винтаж, Микки Маус©

Греция встретила ветром и величественно хмурым небом вместо обещанного солнца. Прямиком из аэропорта Джерри поехал на место съёмок. Фотосессия должна была пройти в естественных декорациях, на каменистом пляже в красивой бухте, отгороженной скалами от посторонних глаз и охраной на всякий случай. И там же, прямо на пляже, пришлось переодеваться и гримироваться.

Джерри скептически, но не показывая лицом ничего, оглядел своё отражение в ростовом зеркале, повернулся задом и через плечо. Частицей Валентино следующего года выпуска оказался купальник. На одной широкой бретели, чёрный, из тонкой матовой ткани, совсем не прорезиненной, в отличие от большинства собратьев. И с плиссированной юбочкой атласной фактуры на бёдрах: спереди расположенной ниже, прикрывающей паховую область, и выше сзади, наполовину оголяющей ягодицы. Почему-то это казалось немного перебором.

- Немного не это я ожидал увидеть, - проговорил Джерри, продолжая смотреть через плечо в зеркало.

- Ты шутишь? Он идеален! – воскликнул Карлос и нежно провёл указательным пальцем по кромке юбки. – А какой фасон: и целомудрие, и соблазн, - он, посмеявшись, игриво шлёпнул Джерри по ягодице.

Джерри глянул на него, но ничего не сказал. Пусть забавляется. Такой уж Карлос, ему необходимо выражать эмоции ещё и тактильно, и Джерри знал, что в его жестах нет никакой сексуальной подоплёки, а если глубоко внутри у него и имеется желание, то он никогда в жизни его не исполнит. Сколько возможностей было, однажды, в начале карьеры Джерри, даже спали в одной постели, так сложилось, но Карлос всегда вёл себя столь же невинно, как друг-гей с подружкой.

- Карлос, откуда у тебя модель, которая выйдет только в новом году? – поинтересовался Джерри.

- Ты же знаешь, у меня в Доме подруга работает. Я к ней заглянул по делу, увидел сырую скройку, к слову, она смотрелась просто ужасно на той манекенщице, потом эскиз и меня осенило, что с этим можно сделать нечто прекрасное.

- И как же тебе позволили показать материал заранее?

- Им понравилась моя идея маленького превью, показа того, чего нет. Ещё нет. Это ведь не реклама в чистом виде и не показ конкретной вещи, вещь – всего лишь красивое дополнение, но без неё ничего бы не было.

- Понятно. Скрытая реклама с взглядом в будущее.

- Тебе не нравится? – Карлос обнял Джерри за плечи, притянув к себе, сведя брови, с жалобной грустинкой заглянул в глаза.

- Нравится. Но я не испытываю того восторга, что и ты.

Карлос улыбнулся, чмокнул в скулу и передал Джерри поднесённую ассистенткой широкополую шляпу с загнутыми кверху с одной стороны полями. И подтолкнул в сторону визажиста, чтобы закончили с макияжем.

Девушка порхала по лицу кистями, молниеносно меняя одну на другую, едва касаясь кожи. Затем взяла помаду и нанесла и её. Джерри взглянул в зеркало – губы стали чёрными и матовыми.

- Чёрная помада сюда не подходит, - сказал он.

- А какая подходит? – Карлос с готовностью подошёл ближе, внимательно смотря на него и слушая.

Джерри прошёлся взглядом по разномастным тюбикам и, поскольку помады этого цвета не было, взял цветную пасту для волос:

- Синяя.

- Синяя? – с непониманием произнёс мужчина. – Но синий цвет ни с чем не будет сочетаться! Смотри, даже небо не голубое, - махнул рукой в сторону вышины.

- В этом весь смысл, - Джерри взял салфетку и начал аккуратно стирать краску с губ. – Если всё будет выдержано в единой гамме, картинка будет восприниматься целиком. А если что-то выбьется из неё, то это разрушит цельный образ, и люди будут смотреть на детали. В том числе на мой наряд, который, как ты сказал, ядро композиции.

Карлос скептически нахмурился, обдумывая его предложение. Помолчал секунд пять, затем кивнул:

- Давай попробуем. Синий, - указал визажисту, хоть та и так стояла рядом и всё слышала.

Море волновалось, бросалось двухметровыми волнами на берег. Джерри, как велел Карлос, забрался на впечатляющий, почти в его рост высотой, скруглённый валун, отколовшийся когда-то от скалы. Неровная каменная поверхность неприятно и даже больно врезалась в голые ступни, и устоять на ней было не так просто. Повезло, что Карлос не посчитал, что образ идеально дополнят ещё и туфли на шпильках, потому что в таком случае падения было бы точно не избежать, а если проехаться голой задницей по этой природной наждачке, мало точно не покажется.

Задумавшись об этом, Джерри пошатнулся и взмахнул руками, сохраняя равновесие. Выжидающе посмотрел на Карлоса.

- На носочки встань! – скомандовал тот, поднимая камеру.

Встав боком, Джерри поднялся на носочки, повернул к нему голову, плечи отвёл немного назад, а бёдра вперёд, создавая из себя изломанную линию; ветер ударял, обтекал и грозился сорвать шляпу.

Глава 11

Глава 11

Снова тренировка. В этот раз Джерри решил не посвящать её всю бою и перешёл во второй половине в так называемый тир. Дилан обучал желающих и этому – владению оружием, холодным и огнестрельным. А Джерри желал.

Мишени были профессиональные, изображающие человеческую фигуру. И тренировки проходили без наушников, чтобы ученики привыкали к звуку выстрелов и не оглохли и не испытали шок в полевых условиях.

- Какая сегодня цель? – спросил Дилан, подперев плечом стену.

Джерри скользнул стремительным взглядом по мишени и, опустив руки, спустил курок – десяточка в пах. А будь это взаправду, через минуту, дав время помучиться и осознать неправильность своих поступков, послал бы пулю в голову.

- Пах? – тренер оценивающе оглядел мишень и посмотрел на него. – Джерри, это садизм.

- Я просто пошутил, - Джерри развернулся к нему. - И проверить хотел, попаду ли. Паховая область уже, чем голова или грудь, - подбросил пистолет, словив его за дуло.

Дилан забрал у него железо и серьёзно сказал:

- Никогда не играй с оружием. Тем более с заряженным. Хочешь дополнительное отверстие в теле?

- Нет, - Джерри потянулся, чтобы забрать пистолет, но Дилан отвёл руку с ним.

- Ты нарушил правило. Наказание ты знаешь.

- В первый раз.

- В первый и в последний. Вперёд.

Да, дисциплина на тренировках Дилана была армейская. Истина, что клиент всегда прав, здесь не работала – ученик либо принимал его порядок и слушался во всём, либо уходил. Как показывала практика, уходили единицы, потому что подобная система стимулирует и учит не только бою, но и правильному смирению и выдержке, и это ценили те, кто хотел не развлечься, а по-настоящему научиться и закалить в себе бойца.

Джерри и не нравилось, что его строили, но и он тоже ценил подход Дилана. Вздохнув, он приступил к исполнению наказания, в данном случае - отжиманиям. Их Джерри ненавидел всей душой, и тренер об этом прекрасно знал, но ничего не поделаешь, дисциплина.

После тренировки Джерри час погулял и, когда окончательно стемнело, вернулся домой. Квартира встретила привычными темнотой и тишиной, но с примесью чего-то ещё, необычного, не радующего. Есть такое паршивое ощущение, рождающееся где-то в солнечном сплетении и там же заседающее спазмом, - когда нет видимых причин для беспокойства, а чувствуешь, что что-то не так. И от этого ощущения не избавиться.

Джерри не пошёл дальше порога, внимательно и напряжённо вглядываясь в черноту, прислушивался. Ничего подозрительного не было ни видно, ни слышно, а всё равно – под ложечкой в такт пульсу дышит тревога под названием «чужие». Да, именно так – животная интуиция, доставшаяся человеку в наследство, всегда реагирует на присутствие незваных чужаков на своей территории.

Тихо ступая, Джерри медленно пошёл вперёд. Кровь устремилась к мышцам, адреналин, разливающийся по телу с бегом крови, придавал пульсу мощь; весь – настороженная бдительность, чтобы не упустить ни малейшего шороха.

Скользнул ладонью по стене гостиной к выключателю.

- Сюрприз! – ударило радостным криком.

Оказалось, чутьё не подвело, в темноте пряталась целая толпа, и всё было празднично украшено. Настоящих друзей у Джерри не было, но были те, кто считал себя его друзьями. Номером один в этом списке был Карлос Монти, который и сейчас стоял впереди всех.

- С днём рождения! – скандировал Карлос, остальные подхватили эхом, едва не оглушая напором звука.

- Спасибо, спасибо, - с вежливой улыбкой покивал Джерри. – Это очень неожиданно. Но… Но я правда не планировал отмечать.

- Поэтому я всё спланировал и устроил за тебя, - отозвался Монти, не переставая широко, от души улыбаться.

- Карлос, мне казалось, ты меня услышал и согласился со мной по поводу празднования.

- Так и было. Но потом я подумал и понял, что это невыносимо грустно и ужасно – сидеть в свой день рождения в одиночестве и отдыхать от всего только потому, что дальше что-то там будет. Джерри, тебе двадцать два года исполняется! Как можно не отгулять? Эх, помню я свой двадцать второй день рождения… А нет, не помню, - мужчина посмеялся. – В то время денег на хороший алкоголь у меня ещё не было, а желание кутить было.

 - Как же вы ухитрились всё это провернуть за моей спиной? – шутливо спросил Джерри. – Меня же всего пять часов не было?

- Мы очень старались! С днём рождения! – повторил Карлос и, подхватив бокал с элегантно и игриво струящимися вверх пузырьками, подал его ему.

Теперь уже никуда не деться, придётся отмечать, не выставит же гостей за порог. Джерри для вида сделал два глотка, облизнул подслащенные напитком губы. И остановил взгляд на Бо, которая также была среди присутствующих, стояла рядом с Карлосом: вид у неё был глубоко несчастный, как у заложницы террористов, не меньше. Сцепив руки на фоне всеобщего воодушевления, она виновато смотрела и глазами просила прощения. Знала же, что Джерри не хочет праздновать, но не смогла отказать, была буквально к стенке припёрта и, соглашаясь помочь, долей сердца надеялась, что, может, и он порадуется такому раскладу. Ведь в самом деле так грустно быть в день рождения одному, а себя одну навязать уж точно бы не решилась.

Глава 12

Глава 12

Но я хочу быть живой, что бы это ни значило.
Я хочу быть собой, и жду, и помню, и плачу я...
Я хочу быть живой...

Это сердце во мне, это бьется любовь
Настоящая, настоящая.

Вельвет, Я хочу быть живой©

Показы должны были стартовать со дня на день. А перед этим – съёмки, приуроченные к мероприятию, встречи, конференции и тому подобное. И это даже не Неделя Моды, а простая презентация коллекции. Дальше больше, дальше – сумасшедший дом длиною в полтора месяца без перерывов и выходных, с бесконечными перелётами и разъездами.

Первая цель и точка остановки – Париж. Джерри прибыл в него загодя, чтобы не лететь с рейса сразу на работу и потому что хотел без спешки насладиться французской столицей.

Отели уже действительно опостылели невероятно, потому Джерри, подумав, решил раскошелиться и снять квартиру – шикарную, просторные апартаменты с выходом на крышу, с обилием полнящих светом больших окон и великолепной открытой лоджией.

Въехав, Джерри оставил чемодан в спальне, налил себе бокал красного Шато и устроился в глубоком плетёном кресле в лоджии. Пригубил вино, смакуя переплетение нот, играющих на вкусовых рецепторах, и терпкий аромат; для пущего расслабленного кайфа хотелось закинуть ноги на круглый стеклянный столик, и он не стал себе в этом отказывать. И сделал полноценный глоток, улыбаясь только губами ничему, самому моменту.

Ласковое осеннее солнце било в глаза, вынуждая щуриться - надеть бы тёмные очки, но сейчас лень за ними идти. Вид открывался на Эйфелеву башню – стрелу в сердце самого романтичного города, «архитектурного уродца», ставшего легендой и меккой для туристов со всего мира. Эйфелева башня, которую Том отчаянно мечтал увидеть [как и многое в своей жизни], но лишь мелком урвал это впечатление и ничего толком не рассмотрел. А Джерри никогда не мечтал о ней, но созерцать её в таком антураже было действительно приятно.

Расслабленный рай, в котором можно раствориться всей душой, нырнуть с головой в праздность, которую заслужил, на которую наработал. Если бы не то, что через три дня начнётся свистопляска. Идеальная жизнь, настоящая сказка. Если бы краем сознания не помнил всегда и сейчас четыре лица и свою цель, заменяющую сердце, как заложенный при создании робота алгоритм, против которого не пойдёшь. Не совладать и не вычеркнуть то, что есть часть тебя, а если подумать, это он – всего лишь часть, осколок.

Но он не робот, он живой и мыслящий. У него в груди бьётся сердце и по венам бежит кровь.

Джерри сделал ещё один глоток и откинулся на спинку кресла, с прищуром неторопливо обводя взглядом пронизанный лучами купол неба, соседние дома. Закурил любимую тонкую. И всё-таки идеально. Несмотря ни на что.

У него не было собственных воспоминаний до отделения в первой больнице и на те периоды, когда жил Том, психика ничего не сочиняла. Его памятью о детстве была память Тома, его жизнь, но рассматривал её Джерри в двух полярных плоскостях. Джерри воспринимал злоключения Тома на свой счёт, но одновременно с этим и был как бы сторонним наблюдателем, чётко разделял себя и его.

Джерри прекрасно знал, что он – всего лишь альтер-личность. Это не описать, не было ни боли, ни разъедающей горечи, ни застывшего в груди крика от несправедливости. Он просто знал. Жил с тем, что если Том вернётся и пойдёт лечиться, его может не стать. Это не смерть, это – исчезновение, и никто не вспомнит о нём, потому что и не узнает о том, что его больше нет, тело-то останется жить.

Джерри всё понимал. Понимал, что это Том – настоящий, что это его жизнь, а он вроде как всего лишь вспомогательный элемент, продукт психики, порождённый ею во имя спасения. Но и он хотел жить. Чем дольше жил, тем сильнее внутри разгоралось это желание. Жить. По-настоящему. Физически. В мире реальных людей и быть с ними наравне, а то и на голову выше.

Если он и кукла вуду от психики, то какая-то неправильная, вышедшая из-под контроля хозяина.

Но при всём этом понимании Джерри не испытывал духа соперничества, не ненавидел Тома, не рассматривал как нечто большее по отношению к себе. Джерри относился к нему как к несмышлёному и слабому младшему брату, близнецу, которого у него никогда не было, и быть не могло, и с которым, поскупившись, Бог на двоих отмерил им только одно тело. Одно тело, которым они распоряжались совершенно по-разному, по-разному жили, владея им.

Может, жизнь и принадлежит Тому, но Джерри считал, что заслуживает жить не меньше. Хотя бы потому, что у него куда лучше получалось это делать. Потому именно он должен жить, а Том – пусть спит. Так лучше, справедливо и безопаснее для самого же Тома. Джерри должен был его защищать, и он защищал, в том числе так, носил в безопасной колыбели себя и не собирался выпускать.

Ещё в самом начале своего третьего пришествия Джерри принял твёрдое решение, что должен задержаться и остаться. Он делал всё, чтобы не допустить переключения, не спровоцировать его.

Они оба хотели жить, оба имели право на это, но вопрос здесь и разница в умении. В шансах именно жить, а не сгубить себя, так и не подняв голову.

Потому - спи, братик. Спи, котёнок. А я обо всём позабочусь.

Глава 13

Глава 13

На подиуме традиционно – высоко держать голову, смотреть вперёд. В конце него – по сторонам, полоснуть взглядом по глазам сидящих в первом ряду. Чеканить шаг в такт ритму музыки.

Максимум пять минут на то, чтобы переодеться и перевоплотиться в новый образ, а то и меньше минуты, и снова на выход. Гомон голосов, бьющее в нос облако запахов укладочных средств, суматоха; раздетые модели и суетливо снующие между ними люди-помощники самых разных обязанностей, но одинаково ответственные за то, чтобы всё было в лучшем виде, без малейшего промедления. Абсолютная тщательно спланированная суматоха.

Неделя моды в Милане, ничего удивительного в том, что все сходят с ума.

После финального, общего, прохода все наконец-то выдохнули, многие модели сразу же жадно накинулись на воду, поскольку часы до этого мучились от жажды – от питья и в туалет может приспичить в самый неподходящий момент, а время для его посещения не предусматривалось, и тело лучше смотрится, когда живот абсолютно пуст. Снова заходил модельер, благодарил, напрочь игнорируя совершенные, волнующие тела вокруг, и принимал поздравления. Почти по-родственному обнимал своих постоянных любимиц, но и остальным внимание уделил, в том числе Джерри, хоть с ним сотрудничал в первый раз: всегда предпочитал традиционных моделей, но, поддавшись общему духу, решил пойти на эксперимент, чтобы не остаться за бортом мира, которому уже было мало обычного выдающегося. Другим его экспериментом была модель уверенного плюс размера – милейшая девушка, блистающая и лучащаяся в софитах и тихо отсиживающаяся в уголке, у крайнего зеркала, за сценой.

Джерри резко выделялся на фоне прочих моделей, что особенно бросалось в глаза, когда все скидывали наряды, потому что коллекция была женской, и все остальные модели, представляющие её, были женского пола. Но его ничего не смущало, а остальных смущало не это.

Стелла, пепельная блондинка с фигурой амазонки, бросила в его сторону пару взглядов и сказала:

- Джерри, тебе самому не кажется, что тебе здесь не место?

Так сложилось, что большинство коллег Джерри не очень любили, на то были разные причины. И особую неприязнь к нему испытывала Стелла, она не упускала возможности продемонстрировать её, укусить, попытаться задеть. Её ненависть взяла начало с первой встречи. Это случилось на групповой съёмке для модного журнала, тогда Джерри тоже пришлось затесаться в женский круг, и фотограф перед началом сказал: «Вы все прекрасны! Но ангел среди вас только один».

- Нет. А должно? – Джерри посмотрел на неё.

- Должно. Все вокруг женщины, а ты… - блондинка намеренно выдержала паузу, смерила его взглядом, - нет.

- С чего ты взяла, что все женщины? Может, кто-то ещё девушки? Лично проверяла?

По комнате прокатились приглушённые смешки. Стелла ответила:

- Приятно, что ты понимаешь разницу.

- Неприятно, что ты думаешь, что кто-то может её не понимать.

- Конкретно на твой счёт трудно не усомниться. Тебе же это не интересно.

- Да, ты права, я не увлекаюсь углубленным изучением анатомии, мне хватает общих знаний в данной области.

- Я имела в виду женщин. Понятно же, что ты не по нашей части, благодаря этому и пробился. Видно, хорошо сосёшь.

- Научить? – поинтересовался Джерри, перекрестив руки на груди, выгнув брови.

- Хоть не отрицаешь, - фыркнула девушка.

- Я не умею, но мог бы проштудировать теорию и дать тебе мастер-класс. Мы же не чужие друг другу люди, коллеги. А ты сама говорила, что тебе пришлось добиваться того, что у тебя есть сейчас, с шести лет, а на меня «всё с неба свалилось». Вот, может, умение делать умопомрачительный минет поможет твоей карьере развиваться быстрее.

В том числе за это его и не любили – за то, что он всегда красиво держал удар. Отвечал культурно, никогда прямо не оскорблял, мило улыбался и местами даже изображал невинную глупость, а всё равно по итогу опускал противника.

 - И откуда ты такой взялся? – едко проговорила Стелла.

- Как все – от мамы с папой.

- От мамы с папой, которых ты скрываешь? Хорош сынок. Или дочка. Даже сейчас, когда ты в одних трусах, это непонятно.

- Я мог бы их снять, чтобы раз и навсегда доказать, но лучше не буду.

- Конечно. Похвастаться-то нечем.

- Мне очень жаль, что в твоей жизни попадаются те мужчины, которые хвастают тем, что у них ниже пояса. Это примитивно.

- Наверное, тебе везёт на других?

- Да, везёт, в моём окружении нет тех, кто так себя ведёт.

- Самого не тошнит от собственной правильности и приторности?

- Не знал, что воспитанность считается чем-то плохим. А тошнит тебя, скорее всего, от голода. Диета не даёт результатов?

- Что?

- Ты всегда в плохом настроении, когда голодная, а голодная ты почти всегда. Но при этом с прошлого раза, когда мы виделись, у тебя раздались бока. Логично предположить, что твоя диета не работает.

Глава 14

Глава 14

Мода! Надень на меня всё,

Разве ты не хочешь увидеть эти наряды на мне?

Мода! Надень на меня всё,

Я стану таким, каким ты захочешь меня увидеть!

Lady Gaga, Fashion©

Миранда Чили или Ми-Ми Чили – это имя знали все, кто смыслил в моде глубже культовых гигантов вроде Шанель. Под этим именем скрывался дизайнер-бренд, заслуженно считающийся синонимом слова «сумасшествие» и уже вставший в ряд самых влиятельных и значимых модных деятелей, несмотря на то, что вышел в свет только во второй половине десятых годов двадцать первого века.

Он мог выпустить на подиум полностью обнажённых моделей, заявив, что если кому-то не нравится его одежда, они могут её с них снять, а в конце уже самостоятельно выкатить вешалки с коллекцией. Или мог облить и манекенщиц, и зрителей краской, «случайно забыв» предупредить об этом.

Ни для кого не было секретом, что Миранда закладывает за щёку ЛСД и пьёт водку из кофейных стаканчиков из сетевых кафе, но никто не попрекал его в этом. Гениален же, а все гении чем-то грешат. И все гении с чудинкой – небольшой или на всю голову.

Джерри не был уверен в том, что поступил правильно, согласившись на сотрудничество с ним. А согласился лишь по той причине, что это считалось престижным. Потому что Миранда звал к себе только избранных, тех, в ком, по его словам, он видел нечто особенное. Чёрт его знает, что он видел и что в его понимании было критерием особенности, он никогда этого не пояснял, но факт оставался фактом – он – бренд, он – звезда эпатажа.

Первый показ у него прошёл нормально, видно, Луна была в адекватной фазе и потому Маэстро чудил не больше, чем обычно. А что будет на новом – интрига, доедет и узнает.

Миранда не делал разделения по половой принадлежности, просто тыкал пальцем в ту или иную модель: ты наденешь это, и не важно, была ли одежда женской и мужской. В гримёрной вперемешку, в основном уже все раздетые до белья, были и мужчины, и женщины, и те, кто называли себя третьим полом.

Вроде бы приехал даже раньше назначенного времени, а всё равно получалось, что опоздал – все уже были в сборе, бегали, пудрились, пили что-то из именных бумажных стаканчиков. Обведя помещение взглядом, Джерри заметил и стаканчик со своим именем, сиротливо стоящий на одном из больших подносов на столике у стены. Подошёл и, взяв его, заглянул внутрь – то ли чай какой-то, то ли отвар, непонятно. Пахло почти ничем.

Как чёрт из табакерки откуда-то из-за шкафа выскочил Маэстро:

- Кто ещё не приехал? Ты, ты, ты… - потыкал пальцем, считая народ. Остановил взгляд на Джерри: - Почему ты ещё не раздет? Давай раздевайся. Быстрее-быстрее. Вы должны отдохнуть от своей одежды, почувствовать кожу, тело.

Он переключился за другую модель, неудачно проходившую мимо, как крючком, подцепил пальцем резинку её трусиков:

- Что это? Синтетика?! Снимай немедленно.

- Миранда, у меня нет с собой запасных, - осторожно возразила девушка.

- И что? Будь без них. Или снимай, или уходи. Не нужно мне тут этого, - дизайнер брезгливо потряс кистями в воздухе. – В синтетике кожа не дышит. А вы должны дышать! Полностью!

Когда модель, сдавшись и смирившись, сняла трусики, Миранда подхватил их с пола и через комнату бросил одному из ассистентов:

- Выбрось это, убери подальше!

Раздевшись, Джерри аккуратно сложил свои вещи, снова взглянул на стаканчик с непонятным содержимым, к которому ещё не притронулся, но, верно, должен был. Неспроста же все с ними носятся.

Через пару минут, сделав круг по всем, к нему снова подлетел Миранда:

- Джерри, почему ты не пьёшь?

- Спасибо, Миранда, но я не хочу сейчас пить.

Маэстро свёл обесцвеченные, расчесанные вверх брови, сверля его взглядом бегающих глаз.

- Не хочешь? Отказываешься? Раньше нужно было говорить, я же думал, ты будешь птицей… О, Джерри, я не хотел в тебе разочаровываться, ни в ком не хотел, - он драматично закрыл ладонью глаза, качая головой. – Но что с вас взять, люди…

- Миранда, не горячись, - Джерри тронул его за плечо, побуждая посмотреть на себя. – Мы просто друг друга не поняли. Кажется, я пропустил тот момент, когда ты рассказывал об этом нововведении. Объяснишь мне лично? - примирительно улыбнулся, но на Маэстро это не действовало.

- Я никому ничего не объяснял, я всем разослал емайлы, чтобы вы были готовы, лекарства никакие не принимали.

Джерри слышал об этом впервые. Он предположил худший из напрашивающихся вариантов:

- Это какой-то психотропный отвар?

Да, именно он, абсолютно безвредный напиток из определенных трав и ягод, вызывающий состояние изменённого сознания примерно через сорок минут после употребления. Сегодня его должны были испить и модели, и гости.

 Это очень плохо. Потому что кто знает, как психика отреагирует на психотроп. По этой же причине, ради перестраховки, Джерри не позволял себе принимать большие дозы алкоголя. Мало ли. А это «мало ли» может дорого стоить.