Новая земля

Часть 1

С момента возникновения модной болячки, без которой не обходится ни один новостной чих, многие мысли посетили мою, взбудораженную интернетом голову. Ну, оно и не удивительно. Когда человека никуда не пускают, он куда идёт? Конечно, в интернет.

Теперь я знаю всё, что есть на белом свете и даже то, чего нет. И чем больше знаю, тем знаю меньше. Кроличья нора глубока до бездонности. Новый цифровой порядок, который поджидает человечество, как бандит в подворотне; который великолепно распедалили Оруэл, Замятин и Хаскли; который даже псевдобатюшки в православных церквях впихивают прихожанам вместе с воскресной просфорой не моргнув и глазом... Как уберечься - не от него, нет! - от его последствий. К чему ведёт прогресс? Вот вопрос номер один!

Инсайдеры, приволакивающие сочные куски сенсаций; учёные, разложившие землю, человека и само небо на атомы; историки, врущие напропалую - всё смешалось в эфире и представляет собой этакий бульон, из которого, точно из недр океана, поднимается на поверхность кровожадный дракон. Не стоит его бояться, забиваться в щели, прятаться за лицевыми аксессуарами, запасаться провизией на год вперёд, потому что добро победит.

Оно настанет в свой час. Новый мир на новой земле для тех, кто умеет верить, ждать и любить неизбежно приближается.

***

Мафусаил прислушался к лёгкому гулу в организме и взглянул вниз. В тусклой, как рогожа, воде старик не увидел отражения своего молодого загорелого лица в обрамлении густых каштановых волос и поэтому не испытал чувства досады. Он стоял на краю каменистой морской излучины, а за спиной монолитом возвышался тихий заповедный лес. В нём он провёл сутки – целые сутки наслаждения свободой и уединением с природой. Было то мутное время, когда всеобъемлющий сгусток ночи уже начинал размягчаться и утрачивать инфернальность, а рассвет ещё не проклюнулся. В эти минуты всегда возникает ощущение предвестия новизны и энергетического потока в теле.

Старец, пружиня молодыми ногами, с лёгкостью вскинул на спину стопудовый баул. Ему предстояло добраться домой, преодолев привычный, но непростой путь. Это нужно было сделать ещё до начала безумной городской метушни, которая безраздельно вовлекает в свой вихрь, сбивает с ног и мыслей каждого неадаптированного гражданина, оказавшегося в городе в разгар дня. Юношеским взором он смотрел, как впереди в полуторакилометровом отдалении, на степной части острова, где когда-то колосилась пшеница, скрывается в тумане город-остров, город-трансформер, город-гигант, город-республика.

Блага городской цивилизации не коснулись Мафусаила. Чудеса новейшей техники находились в недосягаемости для него по простой причине. Он был обычным человеком. Древним типом хомо сапиенс без электронного управления. Безграничный искусственный интеллект, неоскудевающие общественные трасты, виртуальные корпорации ему, крестьянину, представлялись этакими мыльными пузырями. Но, как любой сознательный индивид, он интересовался антигравитационным транспортом, медицинскими пунктами регенерации тел, триггерными тренажёрами, заведениями 3D питания и многим другим. Ему было любопытно знать, как всё это работает. Вот только бывшего землепашца нигде даже и на порог не пускали. С его-то биотехническими характеристиками.

Проходя мимо банков умной пыли, он видел феерические рекламы, на все лады предлагающие вдохнуть райской жизни. Сладкий женский голос плавал в воздухе, как золотая рыбка, обещая все блага мира. Он пьянил и кружил голову так, что хоть уши затыкай. В противовес ему склады роботов и инкубаторы клонов мгновенно отрезвляли, стоило лишь помыслить о них. Искусственные существа, умные машины вкупе с квантовым управлением и цифровой порядок не укладывались в голове работяги. Зато они легко укладывались в новый классификатор экономических единиц, в котором фигурировали не привычные литры и килограммы, а нанометры и микроволны.

В городе старика ждали такие же неадаптированные отщепенцы, как и он сам. Несмотря на то, что соцроботы с заданной цикличностью настойчиво предлагали простейший электронный путь к наслаждению, ничтожная горстка не прошедших модификацию граждан упрямо не желала радоваться жизни по заданному алгоритму. У отверженных вместо нескончаемого праздника была лишь надежда, что когда-нибудь они смогут обрести привычное счастье человека живорождённого. Боты шуршали шестерёнками под искусственными мышцами и поправляли приклеенные улыбочки. Они гримасничали, изображая человеческие эмоции, и не понимали, что тем самым только подтверждают отсутствие оных. Что взять с алюминиевых болванов в силиконовых мешках?

Когда-то двести лет назад на острове поселилась община сельских тружеников. Они жили, как у Бога за пазухой. Широкие подворья, леса, поля, холмы и морское побережье были их домом. Но в последнее время всё изменилось. На степной части острова до самых небес вырос муравейник с новейшими технологиями и фантастической архитектурой из геополимерного бетона. Там обретались суперлюди с программным обеспечением.

На самом же деле ими были клоны – матричный продукт, выходцы из подземных лабораторий, ежедневно пополняющие чудо-город целыми пачками и такими же пачками убывающие в службу утилизации. У этих штамповок не было ни капли души. Но ошмётки сознания, застрявшие в генной памяти, часто вступали в конфликт со своим носителем и взрывали его изнутри. А вот роботы никогда не ломались «на ровном месте» и, что немаловажно, были дешёвыми. Внешне же и те, и другие ничем не отличались, и определить кто есть кто можно было только наощупь. Да ещё по мимике. Повсеместно в воздухе порхали 3D рекламные проспекты, восхваляющие совершенство ботов. В ИСИ – Институте созидательных идей, как в змеином гнезде, вызревали планы очеловечивания цифровых механизмов. В самом ближайшем будущем город ждало новое экспериментальное потрясение – нашествие сознательных электронных машин.

Белковые единицы, гордо называющие себя суперлюдьми, поклонялись лидеру – квантовому компьютеру, о котором имели такое же представление, как о солнце крот. Они не знали и знать не могли, что в прошлом веке на острове был правитель настоящий – человек естественного происхождения, председатель совхоза, который передвигался по острову верхом на всамделишней живой лошади, порою покрикивал на подданных, имел семью, троих детей, выращивал на личном огороде овощи и любил воскресным вечерком пропустить с друзьями соточку за процветание народного хозяйства. Тем правителем был Мафусаил.

Часть 2

При воспоминании об этом случае Мафусаил несколько раз тяжко вздохнул. Несмотря на молодость тела его душа была по-прежнему стара. Он прошёл три трудных жизненных вехи и теперь ему предстояла следующая по очереди, которая могла бы стать лёгкой и сладкой, стоило только отказаться от родовой памяти, от прошлого и от божественного духа, на которые можно опереться, как на костыль, когда нет мочи идти. Всё, что от него требовалось – это пригубить из люциферовой золотой ложечки, принять ничтожно-малый, но такой всесильный микрочип.

Долгожданная новая земля маячила в стариковских мечтах, как морковка перед ослом. Миновали многие-многие годы, а обещание, данное Вседержителем, всё не исполнялось. Иногда он думал, что новая земля уже была, да прошла, как по мнению Соломона проходит всё на свете. Часто старец чувствовал себя обманутым в наступившей новой реальности. Казалось, его преследует тяжкий сон. Он ждал, когда настанет пробуждение и всё вернётся на круги своя. Без цифрового порядка, без этих дурацких клонов, ботов и их глобального правителя, который забавляется своими марионетками, как кот мышью. Тогда все запреты для Мафусаила и его подвальных горемык падут и простые радости вернутся – жить на просторе, работать вдосталь, любить всей душой, дарить людям счастье, чтоб каждый день был праздником. Смотреть, как в общине нарождается новое поколение, как детвора бежит в школу, шалит, резвится. Всем миром строить новые дома, новую жизнь, новый мир на новой земле… Но сон всё длился и длился, как бесконечный грузовой состав.

«Что это за новое небо такое и новая земля? – бубнил дед. Он не раз предъявлял Богу претензии, когда не мог чего-либо понять, – Из-за летательных аппаратов неба порою даже и не видно. А земля? Где она, земля-то? Всё пространство, куда глаз не кинь, застроено. Ни деревца, ни травинки». Раньше Мафусаилу было всё предельно ясно. Он знал где чёрное, где белое, кто друг, а кто враг. Сталин хороший, Гитлер плохой. Ученье и труд всё перетрут. Но теперь он был не так твёрд в своих убеждениях. Часто в голову приходили предательские мысли: «Что дурного в трансгуманизме? Это тот же коммунизм, только новый, электронный и… и… волшебный. Деньги заменены на социальные баллы, любая материальная и нематериальная вещ доступна каждому. Труд только по желанию. Разве не о том же советским людям рассказывали в школе? Вот только чип… Да, видно у них без этого устройства коммунизм не получается. Но ведь суперлюди счастливы. Обещанное Богом блаженство, когда не будет ни боли, ни плача, для них настало».

Старец кисло скривился. Он понимал, что счастье клонов такое же невсамделишное, как и они сами. Подключаясь к цифровому интеллекту, эти существа могут виртуально отправляться в любое рискованное путешествие – на Марс, на дно Марианской впадины, на вершину египетской пирамиды, внутрь крокодильего яйца. Они пьют адреналин бокалами и возжигают огнём экстрима свои синтезированные нейроны. А в это время их обездвиженные тела лежат в абсолютной безопасности на спальных горизонталях, не сдвинувшись с места даже на сантиметр. Граждане республики играют на инструментах, танцуют сальсу, пишут стихи на разных языках, наслаждаясь процессом, но не затрачивают при этом ни капли усилий. Ни мук творчества, ни умственного напряжения, ни упорных физических тренировок – ничего.

«Может быть это и есть рай? – спрашивал себя Мафусаил. Но уже не он, а его несокрушимый внутренний стержень отвечал: «Нет! Твой рай совсем иной.» Мужик хотел работать до седьмого пота, копать землю, сажать деревья, много деревьев, превратить всю планету в цветущий сад. Он мечтал пахать и сеять пшеницу там, где он и прежде её сеял, в степях, ныне загромождённых супер-городом. Его никогда не покидало желание бродить в родном лесу, собирать дары природы, разговаривать с животными. А потом, напитавшись сосновым духом, лежать меж корней в ложбинке, как в люльке; слушать тишину, висящую на ниточке и готовую сорваться при малейшем шорохе. Как хорошо валяться на травке вот так, с угомонившимися мыслями и облегчённой душой, и смотреть в ночное небо, ничем не оскверняя взгляда.

Раз или два в месяц он приходил на то место, которое некогда носило имя Лагвица, где стояло поселение, где мать подарила жизнь, где отец обучил ремёслам, где община староверов, как большая семья, воспитала его. Здесь он встретил любовь, здесь появились на свет дети, здесь он узнал Бога… Ни следа не осталось от подворий, домов, школы, построек, амбаров, мельницы, фермы, машинно-транспортной станции, пекарни, рыбокоптильни, баркасов на берегу. Как будто и не было ничего. Но тысячелетний дуб, в ветвях которого когда-то мальчишкой играл, по-прежнему стоял нерушим. Под ним Мафусаил, налитый покоем, точно вишня соком, любил проводить ночные часы…

После медицинского опыта в регенерационной капсуле мужчина приобрёл некоторые удивительные качества. Например, язык зверей он стал понимать так же, как человеческий. Ушастая сова, как-то ночью высказала ему своё неудовольствие: «Не броди по поляне, не мешай охотиться. Всех мышей распугаешь». Однажды, когда сидел на солнечном пригорке с лукошком ежевики и слизывал с ладони душистые комочки, к нему подошла лань и, понюхав ягоды сказала: «Вкусно. Дай и мне». Поэтому он не удивился, услышав от ласточки, кружащей над ним: «Что стоишь? Там в городе такое! А ты даже не чешешься».

«А что может быть особенного в городе? Как обычно, раз в месяц проводятся учения, поэтому такая подозрительная на первый взгляд тишина», – размышлял дед, рассматривая фасады домов, стоящих вдалеке. Острым птичьим зрением он видел всё, что делается на расстоянии двух километров. Туманная пелена рассеялась, и архитектурный комплекс, причудливо ветвящийся подобно морскому кораллу, лежал, как на ладони. Мафусаил помнил, что учения начинаются в полдень. Тогда в городе всё замирает, а население прячется по домам. Внезапно изо всех щелей под вой сирен высыпают роботы-солдаты, заполняют расчётами улицы и площади, повторяют привычный комплекс норм гражданской обороны. Через два часа они исчезают так же неожиданно, как и возникают, и активная жизнь граждан возобновляется.