Новогоднее желание

Глава 1.

Ненавижу новый год. Давно уже. Всё потому, что это семейный праздник, а семьи-то у меня как раз и нет. И в этом виноват Дед Мороз. И да, я взрослый тридцатипятилетний мужик, который обижен на обожаемого всеми детьми и некоторыми взрослыми вредного старикана. И у меня есть для этого все основания.

Когда мне было тринадцать лет, на новый год я загадал желание, первое и единственное, самое заветное. Я не просил вернуть погибших родителей, потому что знал, что это невозможно. Не просил, чтобы меня забрали из детдома, потому что понимал, что чаще берут малышей, им это нужнее. Не просил, как многие ребята, с которыми жил, чтобы еда, которой нас кормят стала вкуснее, потому что не это было для меня главным. Я загадал себе вторую половинку, такую, чтобы ни у кого такой не было, а самое главное, чтобы мы жили с ней душа в душу.

Я больше никогда и ничего не загадывал, я ждал. Ждал, пока жил в детском доме. Ждал, пока служил в армии. Ждал, когда по собственной глупости оказался на зоне. Ждал, когда вышел и создавал себя нынешнего. Но однажды наступил очередной новый год, в который я снова ничего не загадывал, и уже ничего, а точнее никого, не ждал.

С ночи, когда я загадал желание, прошло почти двадцать два года. На носу очередной новый год, который я встречу в одиночестве. В этом году точно. Никаких искусственных ёлок, никаких искусственных тёлок. Пора смириться.

- Игнат, какие планы на новый год? – Вытащил меня из размышлений мой друг и партнёр по бизнесу Илья, будто прочитав мысли. – Может к нам? Марина хочет в этом году собрать всех родственников, и мне потребуется поддержка. – Илюха тяжело, но сладко вздохнул, потянувшись в кресле напротив меня. Этот везунчик уже предвкушает все прелести семейного торжества, и лишь делает вид, что его эта кутерьма напрягает, а самому уже не терпится увидеть очередной экспромт своей жены, любимое занятие которой периодически удивлять его.

- Спасибо, но я думаю, что буду лишним. – Не готов был признаться, что в этом году банально боюсь не вынести вида чужого семейного, мать его, счастья. В моих планах было напиться в одиночестве в своей холостяцкой квартире, чтобы окончательно понять, что именно так будут проходить все оставшиеся в моей жизни праздники и начать привыкать.

- Ты о чём? Ты всегда был мне братом, с первого дня в детдоме. Ты крёстный моих детей. Ты часть моей семьи.

Смотрю на друга, и понимаю, что обидел. Илья появился в нашем детском доме через полгода после меня, спал на соседней кровати. Он всегда был крупным, выше всех на голову, а постоять за себя не мог, точнее мог, но не хотел, всегда был гуманистом. Нас свёл плюшевый мишка, с которым он не расставался, и который был единственным, что связывало его с прошлой жизнью. Илью воспитывала бабушка, тянула на себе как могла, и всё у них было хорошо. Но нашлись «добрые» люди, посчитавшие, что пятидесятилетняя женщина с проблемами с сердцем, не способна дать ребёнку всё необходимое. И вот, первый день Ильи в детском доме: ни с кем не разговаривает, ни на кого не смотрит, только медведя крепко к груди прижимает. Я всегда держался особняком, никогда не вмешивался в разборки, но когда увидел, как у Илюхи местная шпана отобрала медведя, не сдержался и всем накостылял. Он и сам мог их всех раскидать, но не стал, потому что не так воспитан и всегда рассчитывал силу, в отличие от меня.

Мы отлично дополняли друг друга, начиная с фамилий – он Морозов, я Огнев. А вот отчества у нас были одинаковыми, мы оба Ивановичи. И все нас считали братьями. И пути наши не разошлись ни когда я ушёл в армию, а он пошёл учиться, ни когда я сидел срок, а он продолжал учиться. И до сих пор мы отлично дополняем друг друга – он ведёт переговоры, а я делаю так, чтобы всё и все исправно работали.

- Бабушка, кстати просила передать, что тебя ждёт дедов ремень, если ты откажешься.

Вероника – бабушка Ильи мировая женщина. Не смотря на всех злопыхателей живёт и радуется. Она постоянно навещала нас в детдоме, все пять лет, и тоже стала моей семьёй. И ремень этот я помню. Нет, она ни разу не подняла ни на кого руку, ей достаточно было помахать своим страшным оружием с огромной пряжкой, чтобы утихомирить любого.

- Это весомый повод. – Сдался я, подумав, что впереди меня ждёт ещё много одиноких праздников.

- Ну, вот и отлично. Праздновать будем в нашем лесном комплексе.

- Там же всё занесло. Снегопады весь декабрь не переставали.

- Время ещё есть. Найму местных, к нашему приезду всё расчистят.

- Ну-ну. Решил проспонсировать тамошних алкашей. Хочешь, чтобы у них праздник начался раньше?

- Почему ты сразу думаешь о плохом?

- Я не думаю, я знаю. Пожалуй, сам поеду, и всё проконтролирую, отдохну заодно, раз уж в новый год не светит. – Илью лишь улыбнуло моё недовольство. – Теперь о работе, что у нас с дизайном упаковки новых конфет?

- Я договорился с одним человеком, но влетит это нам в копеечку. – С нотками осуждения ответил Илья, посматривая на меня искоса.

- Ты на что-то намекаешь?

- Если бы кое-кто научился вести переговоры мирно…

- Я был очень мирным, насколько это возможно по телефону. Я его даже не тронул, и находился далеко, когда у него начался припадок. Нужно, кстати, будет навестить его в больнице.

- Ты серьёзно? – У Илюхи от удивления даже ручка выпала из рук. Мда, он слишком хорошо обо мне думает.

Глава 2.

Оставив малолетку в гостиной отогреваться у камина, пошёл искать какой-нибудь плед, а когда вернулся, застал её лакающей настойку.

- Тебе хватит! – Рыкнул на неё, отобрав бутылку, а вместо неё бросив плед, вызвав волну негодования и недовольства, оставленных ею при себе. Только сейчас её рассмотрел. Она ещё и раба искусственной красоты. Кожа загорелая, волосы серебристые, отливающие голубым, брови и ресницы тёмные, но не чёрные, а тёмно-серые, как графит, единственное глаза красивые – серо-голубые. В общей сумме смотрится красиво, но я не любитель искусственных тёлок. Всё должно быть в меру. Хотя на ней вся эта раскраска гармонично смотрится.

Обиженно посопев, Эля поднялась с пола расстёгивая пуховик, под которым оказалось вязаное бежевое платье длиной чуть выше колена, красиво обтягивающее её фигуру. Грудь у неё точно своя, потому что маленькая, но ей даже идёт, усиливает эффект хрупкости. Мда, весит она не больше пятидесяти килограмм, похоже с диет не слезает. Укутавшись в плед Эля, ассоциирующаяся у меня теперь с эльфом, присела на диван, бросив пуховик рядом.

- Дядь, сладкое есть? – После недолгой паузы выдала она, а я скрипнул зубами, манера её общения меня бешено бесила. Пусть уж лучше её рот конфетами будет занят. Уж чего-чего, а этого добра у меня целые склады, хотя нет, сейчас не целые, всё раскупили, но для неё у меня найдётся, я с собой пробные образцы привёз, как раз в упаковках с новым дизайном. Выложил на стол несколько коробок, девчонка помедлила немного, рассматривая стопку, покопалась среди них, и определившись с выбором, одним ей известным способом, начала поглощать конфету за конфетой.

- Попробуй из коричневой коробки. – Предложил свою новинку, сев рядом. Всегда приятно наблюдать, как с таким аппетитом поглощают твою продукцию.

- Спасибо, но я с кофе не люблю. Зато эти с клубникой – просто бомба. – Теперь она мне чуть больше нравилась.

- Расскажешь, как тебя угораздило заблудиться? – Вопросом я явно испортил ей аппетит, и последняя конфета осталась лежать в коробке.

- Дядь, я же сказала, что плохо ориентируюсь. Лучше скажите, а хозяева не будут против, что их дворник девушек в хозяйский дом водит?

Вот я сейчас совсем не понял, а когда понял, про какого дворника она говорит, аж задохнулся. Это я, дворник? Да, я оделся в какое-то непонятное старьё, чтобы снег разгрести, но почему сразу дворник? А потому, что она видела, как я этот самый снег разгребаю, а это было ещё засветло. И расклеивается её история о заблудшей овце.

- Они мне доверяют. – Решил подыграть.

- Бывает. – Вздохнув промямлила она.

Разговор не вязался, и я решил зайти с другой стороны.

- А по какому поводу ты напиться собиралась? – И эйфория от конфет прошла, а в глазах малолетки опять засверкали слёзы.

- Не напиться, а выпить. Вы не поймёте. Никто не поймёт. – Судя по голосу действие настойки возвращалось. Вот и отлично.

- Ты попробуй, вдруг я тот самый, кто поймёт? Всё надо пробовать.

Девчонка тяжело вздохнула и, собравшись, проговорила всё на одном дыхании, глядя мне в глаза.

- Меня все достали. Родители, друзья, коллеги, соседки-наседки вечно сидящие около дома. Хотят, чтобы я устроила свою личную жизнь. Пару месяцев назад за мной начал ухаживать Эдик, мечта всех моих знакомых девчонок и некоторых мальчишек. Пристал со своими серьёзными намерениями, ну я и поддалась. Он идеальный и правильный до тошноты. И это я не образно. Меня реально начинает тошнить, когда он хочет поцеловать. А сегодня он оказывается планировал секс. – Здесь она замолчала, будто ляпнула что-то лишнее, и отвела глаза.

- Он тебя обидел? – Высказал я свои опасения.

- Нет. – Замотала она головой. – Мы выпили, танцевали, он начал целовать меня в шею, поглаживая по спине, и вроде всё было неплохо, но когда он прижался вплотную, меня затрясло, но не от желания, а от очередного приступа тошноты. В общем я сказала, что перепила и заперлась в своей комнате. Он же идеал, совершенство, а меня от него воротит. Может это аллергия? – Задала вопрос с надеждой посмотрев на меня. – Вот и я так не думаю. – Не дождавшись моего ответа констатировала девочка-эльф, а затем стянула со стола бутылку с остатками настойки и одним большим глотком допила. – Потом, когда он оставил попытки поговорить со мной, я оделась по-быстрому, схватила со стола бутылку и штопор, и пошла куда глаза глядят. Обычно, когда у меня стресс, я ем сладкое, но он с собой ничего не привёз, вот я и решила попробовать заменить полусладким. А почему вы на меня так смотрите? – Округлив глаза, спросила Эля. Но до меня её вопрос дошёл не сразу. Описание прелюдии с мистером совершенство напомнило о том, как давно у меня не было секса, и что неплохо было бы это исправить. И у меня даже был вариант, и на момент её вопроса я подбирал оптимальную позу, в которой девочку-эльфа удобнее трахнуть. Но озвучил я другую свою мысль, которая также не давала мне покоя и не требовала презервативов, которых у меня с собой не было. Я-то здоров, а вот она со своими странными симптомами вызывает подозрения.

- За время нашего разговора ты не произнесла ни одного матерного слова, хотя я слышал, как ты говорила на идеальном русском матерном.

- Я вам душу изливаю, а вы. – И резко поднялась, что было очень зря, потому что коварная настойка шибанула ей в голову, и девчонка пошатнулась в мои объятья без перспективы передвигаться самостоятельно в ближайшее время.

Глава 3.

Эдик готовил завтрак, чем меня раздражал, и не только этим. Он даже не понял, что меня не было всю ночь. Вчера, когда мы притащились в этот посёлок, мне сразу захотелось сбежать. Я же понимала зачем Эдик меня сюда привёз, даже готовилась к этому. Не особо хотелось, но я решила, что надо, что Эдик не самая плохая кандидатура для первого раза. Пока вчера собиралась сюда, потом всю дорогу в машине я убеждала себя, что лучше никого не найду. К тому же он так терпеливо ухаживал за мной, дожидаясь знаменательного события. Только чем меньше времени оставалось до вечера, тем больше я сомневалась, особенно отметив, что Эдик не особо деятельный и ему проще нанять кого-то разгребать снег, чем сделать это самому.

Пока местные аборигены расчищали придомовую территорию, отрабатывая щедрость Эдуарда, я отправилась прогуляться по местности, и так и залипла на этом дворнике, как он легко и не запыхавшись своими руками всё расчищает, как машина или терминатор. Попыталась представить Эдика на его месте, но не смогла. Куда ему в его дорогом костюме, тщательно отглаженном домработницей. Дворник выполнял свою работу тщательно, делая ровные симметричные дорожки, будто даже получая удовольствие. Папа бы сказал, что вот он – настоящий мужик, вот с кем девственности лишаться нужно. Хотя нет, не сказал бы, а как всегда многозначительно промолчал.

В итоге бесконечных размышлений с прогулки я вернулась уверенная, что секс не такое уж сложное занятие, и Эдик вполне сойдёт для этого незамысловатого процесса, знания о котором у меня только теоретические. К моему возвращению в доме было уже всё готово: свечи, накрытый стол, романтическая музыка, Эдик, и я продолжила себя убеждать, что всё получится, особенно потому, что мы уже достаточно знакомы, я к нему привыкла и физического отторжения у меня он никогда не вызывал. Но не смотря на все мои надежды на идеальность Эдика, на него у меня была такая же реакция, как и на всех остальных до него – тошнота.

Мне было паршиво, тошнота не отпускала, я больше не могла находиться в доме, и сбежала. Ходила, бродила, сама не поняла, как заблудилась. Но самым паршивым была вовсе не тошнота, а осознание, что так будет с каждым мужчиной в моей жизни. И так грустно и тоскливо стало на душе от осознания безвыходности, что идея напиться перестала казаться бредовой. Дошла до ближайшего удобного пня и принялась за бутылку, но что-то пошло не так. И тут он, мужик этот, на которого я ещё днём слюни пускала. Только вот вблизи это дикое существо не казалось мне безопасным. От одного его сурового вида моя тошнота испарилась, а сердце страшно заколотилось, но вида я не подала. И вообще все эмоции отошли на второй план, потому что он меня выбесил своими обращениями и нотациями. Правда хватило меня ненадолго, и когда дворник сбавил своё давление и прогонять начал, неприятное состояние вернулось и я расклеилась. Не знаю откуда взялась смелость пойти с ним в дом, наверно всё дело в той хрени, которую он мне подсунул. Классная штука. Меня даже не напрягало, что он так вольготно ведёт себя в хозяйском доме. А потом меня ждал сюрприз – столь желанные конфеты, причём с моим дизайном на коробках, и я нашла свои любимые, с недавних пор, клубничные. И мне казалось, что жизнь налаживается, пока мужик не начал задавать неприятные вопросы. Мне показалось логичным открыться, выговориться чужому человеку, которого я больше никогда не увижу. И вот, я раскрыла ему душу, а его больше интересовало почему я не матерюсь, бля. И смотрит с издёвкой на мою проблему.

Наверно я перепила, потому что следующее, что я помнила, было очень приятное ощущение, разбегающееся по моему телу. Оно нарастало и усиливалось. А когда я разлепила глаза, увидела источник его происхождения, который, не дав мне опомниться, поцеловал меня. Я испугалась, потому что это был мой первый поцелуй, я боялась, что меня стошнит, но ничего не происходило, никаких рвотных позывов. И мне нравилось то, что он делал своим языком у меня во рту, а ещё больше нравилось то, что он делал руками. И мне стало как-то наплевать, что мы незнакомы, что пальцы этого мужика орудуют у меня между ног. Я ловила момент, и не хотела, чтобы этот мужик останавливался, было похоже, что он знает толк в этих делах. И я дала ему добро на его манипуляции. И меня ничуть не смутило то, что он зачем-то разделся, и стянул с меня трусы. Чувствовать его тепло на себе было невероятно возбуждающе, а его мужской запах дурманил меня, обостряя ощущения. И тяжесть мужского тела была приятна. От новых ощущений я вообще не соображала, поэтому когда почувствовала взрыв удовольствия в сочетании с распирающей болью не сразу осознала, что произошло. Не совсем на это я дала ему добро, хотя кого я обманываю? Он здоровый, взрослый мужик, живущий в этой глуши, глупо было надеяться, что он удовлетворит меня, а сам останется без удовольствия, к тому же его член так и тянуло к моей промежности. Мужик застыл во мне, внимательно разглядывая, что-то решая. Мне не хотелось, чтобы он продолжал. Я не маленькая девочка и прекрасно знала, что в первый раз больно, и мне хватило одного его толчка, чтобы ощутить все прелести момента. Ему кажется тоже хватило, я не была уверена, но по ощущениям он в меня кончил. И смысла продолжать эту пытку я не видела. Я нет, а он – да. Я поддалась, вспомнив, что решила ловить момент. Это же мой первый раз, нужно испытать все его «прелести». Боль не отпускала, расслабиться не получалось, и казалось время застыло. Когда он начал сбавлять темп, меня отпустило, я поняла, что вот-вот всё закончится. И мысленно радовалась этому, пока по моему телу не стали проходить отдалённо знакомые импульсы, мне хотелось, чтобы они становились сильнее, и я попыталась им помочь, но мужик вдруг остановился. Говорить я с ним не могла, зато он понимал меня без слов, и одного поцелуя оказалось достаточно. И с этого момента я узнала его настоящего. И моё отношение к ситуации кардинально изменилось, теперь я не хотела, чтобы это закончилось. А когда получила чистый оргазм поняла, что хочу ещё. И уже не сомневалась, что он в меня кончил.

Глава 4.

Ну а чего тянуть? Решил же, что оставлю девочку-эльфа себе. Правда, пока искал её, несколько раз успел передумать туда-обратно. Ведь она сбежала, не оставив ни единой зацепки, и о причинах бегства я мог только догадываться: испугалась, не понравился, пожалела о произошедшем, поспешила к своему ухажёру, протрезвела, пошла писать на меня заяву в полицию… всё что угодно. Стоило уверенности начать пошатываться, сразу вспоминал как хорошо было с Элей, несмотря на то, что она неопытна, в ней чувствуются страсть и огонь, которые только начали разгораться. И от этих мыслей по телу разливался приятный жар предвкушения продолжения. Оставалось только найти девочку-эльфа.

Пришлось конкретно напрячься, и заставить протрезветь нескольких аборигенов, чтобы они вспомнили, кто их щедрый благодетель, проспонсировавший им визит белочки. Дом, оказался всего в паре километров от моего. Не колебался, стучать не стал, пригодились навыки буйной молодости – замок вскрыл на раз два, и как только её увидел, внутри всё закипело. Сидит с этим дурацким бананом во рту, полуголая в мужской майке. И первая мысль – опоздал. «Не страшно», сразу начал утешать себя, ну побывал в ней ещё один член, она в моей жизни не рекордсменка в этом плане, а самого колотит от мысли, что вот это недоразумение, которое она называет совершенством, её попробовало, и возможно тоже в неё кончало. И мысли мои выстраивались в не самую лучшую для недосовершенства цепочку, затягивающуюся на его шее. Успокоился, лишь почуяв на Эле свой запах, моментально отпустило. Не трогал он её. А она после моих объятий даже в душ не пошла, после дворника-то. Сейчас заберу Элю, и сразу в постельку, и не вылезать из неё все праздники с перерывом на новый год. И не предохраняться. И плевать на детские мечты, мне даже нравится её неидеальность.

- Эля, может ты объяснишь, кто это? – Раздался раздражающий писк.

Она хотела, что-то сказать, но, молодец, сориентировалась, замолчала, не стала встревать в мужской, ну или почти мужской разговор.

- Я вещи собирать. – После этих слов, спрыгнув со стула, Эля умчалась на второй этаж.

Я думал сложнее будет.

При Эле я бы не смог выразить в полной мере своего недовольства пребыванием в паре километров от моего дома этого недомужика. Зато пока она была наверху, я оторвался по полной, правда лишь словесно, больше и не нужно было, чтобы недоухажёр собрался за десять минут и испарился, будто и не было его.

Эли долго не было. Девочка же, наверно вещей с собой набрала. Решил помочь, ускорить процесс сборов. Ещё не зайдя в комнату, почувствовал холод. В комнате пусто. Окно нараспашку. Сбежала. Вот же… Хотя, так даже интересней. Охота!

Бежать! Первая и единственная мысль, завладевшая моим мозгом после его слов. Эдика он не должен тронуть, ведь за мной пришёл. Быстро оделась, схватила сумку, которую так и не разобрала, и по старинке сползла по трубе, со второго этажа, в этом деле я мастер ещё со времён жизни в двухэтажке. И тут самая первая мысль, которая и самая обломная: куда идти? Местность я плохо изучила, с трудом вернулась к Эдику, уйдя утром от дядьки. По моей логике, чем дальше от него, тем лучше, поэтому, пошла я в противоположную его дому сторону, и даже умудрилась дойти до какой-то занесённой остановки. Ну, если есть остановка, значит и транспорт какой-то ходит, сделала я вывод. Моё ожидание разбавили сообщения от моих заказчиков, которые все скопом почему-то решили отказаться от моих услуг. Так и хотелось закричать на весь лес «сука!», потому что по-другому Эдика не назовёшь, его рук дело, я с заказчиками через его фирму договаривалась. До слёз было обидно. Какая-то бабская у него месть. А я очень на деньги от этих заказов рассчитывала, хотела на первый взнос на ипотеку накопить, чтобы уже наконец своё отдельное жильё приобрести.

Я не сразу поняла, что за моей спиной кто-то стоит, и читает мои сообщения. Обернулась неторопливо, убирая телефон в карман. Дядька смотрел на меня с высоты своего роста, а затем снисходительно погладил меня по щеке. Ведь я от него сбежала, точнее попыталась, а теперь стою и пошевелиться не могу, от ласки его внутри тепло разливается и ощущение, что всё будет хорошо. Но дядька всё испортил. Помотав головой, он отобрал у меня сумку, а затем подхватил меня и, закинув на плечо, куда-то потащил. И такое отношение меня выбесило. Я сопротивлялась, брыкалась и кричала, обзывая самыми разными словами. Дядька остановился резко, и также резко бросил меня на что-то мягкое, я не сразу поняла, что в снег.

- Всё! Достала! – И с этими словами он набросился на меня с диким поцелуем, сильнее вдавливая в снег, расстёгивая мой пуховик. На мгновение оставив мои губы, приподнялся, и с каким-то диким рыком расстегнул ширинку своих штанов, под которыми не было белья, и достал свой возбуждённый член, который я впервые смогла рассмотреть. Оказывается, я очень вместительная. А потом до меня наконец дошло – он собрался меня трахать, прямо сейчас, на холоде, который я вообще не ощущала, в снегу, посреди леса. Я и пискнуть не успела, как дядька стянул с меня угги и джинсы вместе с трусами, а затем принудительно закольцевал себя моими голыми ногами, спрятав их под своим тулупом. Затем, как специалист он провёл пальцами по моим складочкам, что-то проверяя, и с удовлетворённым рыком, придерживая одной рукой под ягодицами, вошёл в меня на всю длину, что я практически задохнулась от ощущений. Слишком много всего: и боль, и холод, и жар, и возбуждение, и адреналин, и сердце, которое колотится как бешеное, и его отношение дикое, которому я не могу сопротивляться, и то, как он толкается во мне сейчас, будто предъявляет на меня свои права. А я лишь и могу крепче обнимать его руками и ногами, чтобы взорваться в его объятьях, и ещё крепче обнимать, принимая его финальные толчки, уже помогая, двигаясь ему навстречу, чтобы почувствовать, как он кончает в меня. Ну и кто я после этого?