Новогоднее полнолуние

Глава 1

Лес гудит в ушах кровавым звоном. Сердце колотится в такт четырем лапам, разбивающим снежную целину. Темный рвется вперед, и я отпускаю поводья.

Давай, зверь, разомнись. Надышись морозом, набегайся. Нечасто я даю тебе волю, но под Новый год, считай, подарок!

Рыкнул довольный и перескочил валежник.

Мир сужается до простейших радостей: хруст ветки под лапой, резкий запах мышиной норы, далекий и манящий перезвон речки подо льдом. Несусь сквозь частокол елей, обрывая паутину с неба, сотканную из звезд.

И вдруг — обрыв. Буквально. Лапы скользят на самом краю, объемный ком снега осыпается вниз. Я резко тесню зверя, вгрызаясь в его первобытный разум.

Куда ты меня занес? Там, впереди, пролесок, за которым идет дорога. Туда нельзя, поворачивай!

Задираю голову. В небе — полная, наглая луна. Новогодняя.

Вспоминаю деда. Когда-то он говорил мне…

— Это особое полнолуние. В такую ночь порой решается судьба… Нужно только слушать своего зверя. Он поймет.

Дед вообще много еще чего говорил. Не все оказалось верным.

Никакая луна никогда не владела мной. Я сам решал, когда выпускать Темного.

Но зверь внутри дергается, словно на привязи. Что? Чего тебе?

Он втягивает воздух, и через секунду я тоже чувствую. Запах. Чуть горьковатый, с нотой полыни, и сладкий, как спелая малина. Неожиданное сочетание. Волчица.

Адреналин бьет в виски. Я медленно, осторожничая, двигаюсь вдоль кромки оврага. Снег хрустит, проваливается подо мной по брюхо. Останавливаюсь, еще раз проверяю, не веря носу. Что она здесь делает, одна, в такую ночь?

Ветер доносит ее запах ко мне, но она меня не чует. Сбежала? Ищет уединения?

Голос разума шипит: Уйди. Тебя самого ищут. Лишние встречи — лишние проблемы.

Но Темный уже рвется с цепи. Он не просит — он требует ее увидеть.

Молодая, светло-серая, малоприметная в зимнем лесу, волчица застывает, увидев меня.

Несколько секунд она смотрит, словно размышляя, как действовать. А затем прыгает в сторону и призывно смотрит. Предлагаешь поиграть?

А вокруг ни души, ни одного чужого запаха. Только она.

Это… волнует.

Я сдаюсь. Не я — мы — устремляемся вперед.

Давай, зверь! Это не погоня. Это игра. Танец. Она видит нас, мелькая светлым пятном среди черных стволов, и бросается наутек.

Я не чувствую ее страха — только азарт!

Отлично!

Темный загоняет ее, не давая свернуть обратно, мягко направляя к глухим тропам, к моей заимке. К дому.

Петляем по лесу. Почти настигаю ее и снова даю уйти. На повороте толкаю в бок и чуть прикусываю за шею.

Выворачивается и несется вперед еще быстрее!

Зверь настигает ее на опушке. Не атакует — валит в пушистый снег, играючи прикусывая за холку. Чтобы обозначить: поймал. Моя.

Наваливается всем телом, чтобы насладиться по-звериному.

Закрываю глаза на миг от предвкушения. Прикусываю сильнее.

Что не так?!

Волчица брыкается.

Распахиваю глаза: она идет в оборот!

Ее зверь вспыхивает на мгновение в дымке седого тумана и оборачивается. Ух, какая девица! Фигуристая. Телом чувствую ее формы, а смотрю на лицо, ловлю мимику.

Вот только в ее голубых глазах вижу человеческую панику.

А на своем языке ощущаю медный привкус крови. Словно взрыв в моем мозгу.

Время останавливается.

Рывком, почти болезненно, я тесню зверя, загоняю его обратно в глубины. Кости ломаются и срастаются в мгновение, шерсть уходит под кожу, мир вырастает в размерах.

И вот мы уже двое. Двое голых людей, грубо брошенных судьбой в снежную постель. Лунный свет льется на ее кожу, серебрит след от моих зубов на шее. Она касается ранки пальцами, смотрит на алые капли. Поднимаюсь.

— Ой... — вырывается у нее хриплый звук, полный больше недоумения, чем боли.

А я уже подхватываю ее на руки. Она легкая, но не безвольная. Бьется, напрягается, как пойманная птица.

— Отпусти меня! — ее голос дрожит от холода и ярости. — Ты кто такой?!

Я крепче прижимаю ее к груди, чувствуя, как бьется ее сердце — часто-часто.

Что же ты делаешь, девочка! Разве так можно со взрослым самцом? Игралась, а в последний момент передумала?!

Ну уж нет! Попала мне в лапы? Сегодня точно не отпущу.

Несу к дому, к теплу, к свету.

Этот Новый год я буду встречать не один.

Листаем дальше ===>

Глава 2

— Сиди здесь. Я аптечку найду.

Звучит как низкое рычание, которое он сдерживает. Незнакомец опускает меня на деревянный стул спокойно и уверенно, без лишней нежности. Дерево холодное под кожей бедер. Я едва сдерживаю дрожь.

И пол тоже холодный. Поднимаю стопы, касаясь лишь пальцами прохладных половиц.

Цепляюсь взглядом за высокую мужскую фигуру, когда он отворачивается и идет обратно к двери.

Спина. Широкая, будто вытесанная скульптура из камня, вся в движении под кожей. И на ней — татуировка. Сложный орнамент, впечатанный в его плечи и уходящий на руки. На мгновение мне кажется, что на спине у него нарисованы крылья. Моргаю. Нет, показалось…

Я опускаю глаза и тут же жалею. Узкие, крепкие бедра, ягодицы, собранные в тугой мышечный узел.

Оборотни относятся к наготе не так трепетно и стыдливо, как люди. Это всего лишь мышцы и кожа. Но моя собственная кожа от этого взгляда — моего же! — вспыхивает мурашками стыда и… чего-то еще.

Ну вот, Тала… Хотела почувствовать волю? Свободы тебе захотелось? Надышаться лесом без присмотра отцовских гончих, без тяжелого, оценивающего взгляда Угрюмого?

Пожалуйста, получила полный набор: и лес, и звезды, и сюрприз в виде черного волка, ворвавшегося в мою прогулку.

Что случилось с Лаской — не знаю. Но моя волчица, всегда такая осторожная, словно сорвалась с цепи сегодня при виде чужака.

Как только заметила его в темном лесу?

Скорее ощутила. Запах — дым, морозная хвоя и что-то металлическое, острое. Энергию, что взвихрила снег под его лапами. И побежала завлекая.

Не прячься. Я тебя чую. Что ты задумала?

Мы бежали сегодня, как никогда.

Гонка, в которой зверь был не охотником, а… соблазном. Его сила была осязаемой волной, бьющей в спину.

Мы так увлеклись, Ласка и я, что не поняли ловушки. Пока не оказались под ним. Заваленные, с прикушенной холкой. И в этом жесте было столько первобытного, что я… струсила. Внутри все сжалось и зажглось от этого грубого подчинения.

Вывернулась. Испугалась самой себя!

Так… я никогда себя не чувствовала.

Ну вот, только подумала об этом — и в горле пересохло, а низ живота сжался тугой, теплой пружиной.

Я никогда не занималась сексом в зверин обличье. Отец нас с сестрой всегда закрывал в доме, когда приходило время гона.

— Нечего моим дочерям волками по лесам в этом время бегать. Гон свободных волков — атавизм. Только с толку сбить сможет, планы расстроить. Выйдите замуж, вот тогда с мужьями и бегайте, — бубнил он. — Мы не звери, чтобы разум тонул в инстинктах. Мы цивилизованная стая.

Но сам не запрещал в своей стае вольного гона, просто смотрел недовольно.

А Павел… За почти три года брака он ни разу не позвал. Все дела, поездки. Теперь я думаю — а может, и не дела то были.

Листаем дальше ===>