Новогодние неприятности, или Защитник для Ангела

Глава 1

Винтовая узкая лестница вела вниз, в подземелье. Гулкие удары шагов разносились далеко по коридору, звуча в моих ушах траурным маршем. Каменные стены с низким потолком нависали надо мной безжалостной могильной плитой, давя безнадёгой и обречённостью. Тусклый свет от магических светильников не разгонял тени, а лишь ещё больше подчёркивал их, навевая мрачные страхи. Но вот мы остановились у металлической решётки. Лязгнул отпираемый железный засов, замогильно проскрежетали давно не видевшие смазки петли. Меня грубо втолкнули в камеру, и решётка за мной с грохотом захлопнулась, навсегда отрезая от света и жизни.

– Принимайте пополнение, дамы! – осклабился тюремщик, запирая замок. – Обустраивайся на новом месте, ангелок! Ты здесь надолго.

В этот момент я вдруг будто очнулась от забытья. С той секунды как пару часов назад на моих запястьях защёлкнулись антимагические браслеты, я будто отключилась, впала в какое-то отупевшее состояние. Мозг безжалостно фиксировал всё происходящее со мной: тревожное позвякивание неизвестных предметов в сумке и зловещий вой сирены, грубые руки стражников и жестокие слова, тёмная камера в подземной тюрьме и леденящая душу пустота скованной кандалами магии. Но чувства будто отрезало, будто это был лишь кошмарный сон, и я вот-вот проснусь, будто это происходило и вовсе не со мной. Но вот внутри меня снова что-то переключилось и осознание всего ужаса последних событий обрушилось на меня подобно цунами, сбивая с ног, сметая прочь последние рубежи самообладания. Силы покинули меня, и из глаз потоком хлынули горькие слёзы.

– Послушайте! Я не виновата! – отчаянно крикнула я, хватаясь руками за прутья решётки. И тут же взвыла от боли. Оказалось, решётки в камере зачарованные и били энергетическими ударами, стоило лишь дотронуться.

– Все вы так говорите! Но в Светлую неделю здесь нет невиновных. Своим нимбом ты никого не обманешь, ангелок! – заржал над своей глупой шуткой тюремщик и другие подхватили его смех. Он эхом прокатился по подземелью, заставив содрогнуться от неприятных звуков.

– Но я и правда не виновна! – прошептала себе под нос, вытирая руками горячие дорожки слёз.

– Эй, невиноватая! Хватит слёзы лить! Проходи, устраивайся. – Услышала я гнусавый женский голос позади себя и наконец огляделась.

Камера была небольшой. Стены, пол и потолок были сделаны из грубого камня, но хоть холодом от них не веяло. Впрочем, отопление здесь пусть и было, но работало не лучше тусклых светильников под потолком. Вроде и не холодно как на улице, но и не сказать, что сильно тепло. Так и со светом, его вроде было достаточно, чтобы видеть окружающее пространство, но и тени он не прогонял. Они уродливыми очертаниями стелились по полу и стенам, навевая жути. Маленькое зарешечённое окошко под потолком издевательски напоминало об утерянной свободе.

Вдоль стен находилось шесть лежанок. Пять из них были заняты женщинами. То, что это были именно женщины, догадалась с трудом. Таких страшных рож я ещё не встречала.

Больше всего внимания привлекала цыганка. Она восседала – иначе не скажешь – на лежанке в дальней части камеры под оконцем прямо как королева. Её толстое тело было замотано одеждой в несколько слоёв, из-за чего она казалась ещё больше и массивнее. Многослойные юбки выцвели от времени и превратились в лохмотья. Из-под когда-то ярко красного платка во все стороны торчали чёрные с сединой патлы спутанных волос. С немытого лица на меня зло смотрели чёрные маленькие глазки. Вздрогнув от этого недоброго взгляда, я поспешила переключить внимание на других сокамерниц.

На ближайшей к цыганке лежанке сидела ещё одна бандитского вида дама. Правая половина лица у неё была закрыта какой-то страшной чёрной маской, по краям которой торчали чьи-то клыки. Брр! Жуть какая!

Следующая заключённая на фоне первых двоих выглядела даже можно сказать добродушно, если считать улыбкой, растянутый в кровожадном оскале рот полный гнилых зубов. Другие две сокамерницы были значительно моложе. Они отличались небольшим ростом и болезненной худобой. Но такие же злые и колючие взгляды не давали обмануться – они были не менее отчаянными и жестокими разбойницами. Не дай Светила встретиться с такими в тёмном переулке. Живым можно уже не унести ноги. Впрочем, камера явно хуже тёмного переулка. Даже думать не хочу, что они со мной могут тут сделать.

Последняя лежанка пустовала. Находилась она с самого края, рядом с узкой дощатой дверью, ведшей по всей видимости в отхожее место. Из щелей между досками тянуло соответствующими запахами.

Тяжело вздохнув, без сил рухнула на эту лежанку. Другого места всё равно не было. Она была жёсткая с грязным тонким одеялом и вонючей подушкой, к которым было страшно даже прикоснуться не то что спать на них. Но и сидеть на голом камне совсем не хотелось.

– Здравствуйте. – Ляпнула первое, что пришло в голову. Под пристальными изучающими взглядами сокамерниц было очень неуютно. Они же в ответ на моё приветствие лишь издевательски рассмеялись. Понятно, что оное им даром не сдалось.

– Как тебя зовут, невиноватая? – гнусаво спросила цыганка. Видно первый раз говорила тоже она.

– Я – Пари.

– Пари, – протянула она, – ангел значит. Такие тут долго не живут. – Зловеще предрекла она и расхохоталась. А её товарки радостно-предвкушающе заулыбались. Будто им посулили вкусную трапезу. Они же не съедят меня, правда?

Вообще моё имя означало «красивая фея», но видно для обитателей этого жуткого подземелья, что ангел, что фея разницы особой не было. Оба были существами неземными, лёгкими и прекрасными, а таким тут было не место. И в этом я была с сокамерницами согласна.

Глава 2

Несколькими часами ранее…

Утро нового дня было солнечным и морозным. Ночью шёл снег, и город, укрытый чистым слоем пушистых снежинок, искрился на солнце ярче любых бриллиантов.

Я очень любила зиму за её неповторимую красоту и чистоту. Нет, каждое время года было прекрасно по-своему и любимо мной. Но именно зима занимала в моём сердце особое место. Это было время чудес и волшебства, когда возможно было исполнение любых даже самых смелых желаний. Время, когда природа засыпала, но мир оставался полон жизни и магии. В этот сезон в мир приходило удивительное Светлое время и главный праздник года – Светлая Полночь. Это были не просто весёлые праздничные дни, это было время добра, любви и счастья.

А ещё зимой в конце года был мой день рождения. В народе говорили, что ангелы и духи-хранители благоволят тем, кто родился в Светлое время. Правда это или нет не знал, наверное, никто, но мне нравилось в это верить, а потому я старалась быть достойной их любви. Точнее я не прилагала к этому особых усилий, жить согласно ценностям и добродетелям, привитым мне с детства родителями, у меня получалось само по себе. А уж насколько я в этом преуспела судить лишь Светилам.

– Пари! Я так рад, что ты разрешила мне погулять! – в мою комнату влетел, на ходу надевая шапку, Эрик. – А ты погуляешь со мной? – спросил с надеждой в голосе.

– Конечно. Дай мне минутку. – Улыбнулась я, и мальчуган широко и счастливо улыбнулся в ответ.

Что может быть ценнее искренней детской улыбки?

Я быстро оделась, и мы вместе спустились вниз, выходя во двор. Территория вокруг особняка лорда Коэна, конечно, не вмещала в себя полноценный парк, но для прогулки с ребёнком была более чем достаточной.

Эрик сегодня выглядел на удивление бодро, но я не обольщалась. Видела, что болезнь ещё не побеждена, а лишь отступила, готовясь к следующей атаке. Она вообще была какой-то странной, не похожей ни на что, с чем я сталкивалась раньше. А видела я за пять лет работы целителем достаточно много, ведь меня зачастую приглашали к самым сложным, а порой безнадёжным, больным, от которых отказывались другие целители.

Улица нас встретила морозным колючим воздухом и слепящими глаза высокими сугробами.

– Пари, а можно я поиграю с Санни? – спросил Эрик, когда мы сделали круг по двору.

– Конечно. – Ответила я, призывая свою помощницу. На ночь она улетала домой к источнику, чтобы восстановить свои силы и заодно подпитать меня. И сейчас мы обе уже вновь были полны сил.

Воздух рядом со мной засветился, и из этого сияния выскочила Санни – мой фамильяр.

– Привет! – радостно воскликнула она, нетерпеливо пристукивая копытцами по плитке, очищенной от снега дорожки.

Санни была не обычной лошадкой, а аликорном – очень редким магическим созданием. Её шерсть была белоснежной точно снег, а длинная кудрявая грива и хвост переливались всеми цветами радуги. На голове аликорна сиял витой золотой рог, а за спиной разворачивались большие белые крылья. Санни была очаровательной красавицей, и Эрик, как, впрочем, и другие дети, которых я лечила, влюбился в неё с первого взгляда. И очень радовался, когда ему удавалось поиграть с ней. В обычное время Санни для удобства принимала облик миниатюрной пони, но при необходимости могла вырасти до полноценной лошади.

– Давай играть в прятки! – предложил Эрик, и они вместе ускакали вперёд. Первой спряталась Санни – закопалась в большой сугроб. Но несколько ярких прядей её гривы остались торчать наружу, так что Эрик быстро нашёл коняшку. Сам он решил спрятаться за толстым стволом ели, где тоже был быстро обнаружен. Игра продолжалась ещё минут пятнадцать, но вскоре Эрик начал уставать – сказывалась болезнь.

– Давай я тебя покатаю! – предложила Санни, когда он рухнул без сил в сугроб.

– Ура! – тут же радостно прокричал мальчик, забираясь на спину пони. Убедившись, что держится он крепко, Санни поскакала по двору, сначала медленно, а потом всё быстрее. А в конце вообще взлетела и следующие несколько кругов сделала в метре от земли.

– Ю-уху-у! – ликовал Эрик. Летать ему очень понравилось. Но всё хорошее имело свойство быстро заканчиваться.

– Эрик, пора домой. – Позвала я мальчика, когда Санни приземлилась рядом со мной.

– Ну, пожа-алуйста, можно ещё чуть-чуть! – попросил он расстроено. А сам уже еле на ногах держался от слабости.

– Давай в другой раз. Сейчас тебе нужен отдых. – Ответила ему аликорн, по-прежнему везя его на своей спине.

– Опять в постель! Надоело! – заканючил он, но разделся и покорно лёг в кровать. Я понимала причину его расстройства и нежелания вновь лежать. Болел Эрик уже вторую неделю к ряду и сильно устал от этого неприятного во всех отношениях состояния.

Я магией просканировала его здоровье – вроде всё неплохо, из симптомов только сильная слабость. В остальном болезнь решила ему сегодня дать передышку. Я бы даже подумала, что она ушла совсем и мальчик здоров, но это ощущение было обманчивым. Мы уже такое проходили. А ещё я всё же ощущала нечто тёмное и чужеродное в его ауре. Это нечто тщательно пряталось и ускользало от меня, сколько бы я не пыталась понять его природу. Но сдаваться я не собиралась!

Оставив Эрика отдыхать под присмотром нянюшки и леди Коэн, периодически заглядывавшей к сыну, мы с Санни полетели домой. Жили мы в маленьком домике в лесу, в горах, высившихся на горизонте Варцаны. Ехать туда было далеко и долго, но аликорн летала стремительно, и до дома мы добирались в считанные минуты. Конечно, леди Коэн предоставила мне комнату рядом с покоями Эрика, чтобы я всегда могла быть рядом с ним, но периодически мне всё же приходилось наведываться домой, чтобы взять нужные настои и эликсиры. Вот и сегодня я пришла взять новые лекарства и травы. Болезнь Эрика была очень странной и часто ставила меня в тупик, выдавая порой всё новые симптомы, совершенно не связанные друг с другом. Так что и тактику лечения мне периодически приходилось кардинально менять. Сложив в сумку всё нужное, я открыла другой шкаф с лечебными кристаллами, но их там не оказалось. Неужели уже закончились?

Глава 3

– Держите её! Она украла драгоценности! – к стражам подбежал продавец с перекошенным от злости лицом. От его наглого обвинения у меня вышибло воздух из лёгких и глаза на лоб полезли. Как он смеет? Между тем сирена продолжала орать, буром ввинчиваясь в мозг, от чего моментом разболелась голова.

– Что вы такое говорите? Я ничего не крала! – возмутилась я, вспомнив, как говорить, и попыталась вырвать руки из захвата стражников. Но лапы у них были сильные, держали крепко.

– Как же не крала? Воровка! Вы сумку её проверьте, илаяры стражники! – противно взвизгнул продавец, зло глянув на меня. На улице, сбежавшись на вой сирены, уже собралась толпа народу. Они что-то говорили, тыкали в меня пальцами. Но я ничего не слышала. Происходящее не укладывалось у меня в голове. Я вообще не понимала, что за ерунда твориться! И всё ещё наивно надеялась, что это какое-то глупое недоразумение и всё сейчас наладится.

– Сейчас всё выясним! – Сказал один из стражников. Он отпустил мою руку и отобрал у меня сумку. Решив не церемониться, он просто высыпал её содержимое на мостовую. К моему немалому изумлению вместе с апельсинами, гранатами и другими моими покупками на землю высыпались с десяток драгоценных колье, браслетов, колец и серёжек.

Но как же так! Этого не может быть! Я не брала! Откуда?

От такого жуткого поворота событий у меня начисто пропал дар речи. Я только и могла, что хватать ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Впрочем, и чувствовала я себя так же. В голове не укладывалось, как такое могло произойти. Кто подложил мне в сумку все эти украшения, а главное зачем? Ответов я не находила. И как доказать свою невиновность не представляла.

Стражник вновь собрал рассыпавшиеся по мостовой вещи в сумку. Причём пара апельсинов, откатившихся подальше так и осталась лежать на мостовой под ногами любопытной толпы. А меня потащили в отделение правопорядка. Продавец, закрыв лавку, отправился с нами. Там на меня тут же надели антимагические кандалы и привели в допросную.

– Эта гнусная воровка, когда я отлучился в подсобку за кристаллами для неё, похватала украшения с витрины и попыталась сбежать! – визгливо заявил противный продавец дознавателю. И ведь нагло врал и не краснел! Тот его внимательно выслушал, расспросил подробности, что-то помечая у себя, и попросив изложить все события в письменном виде отпустил. А дальше начался сущий кошмар – допрос. Причём судя по обвинительным вопросам, он был лишь формальностью для галочки. Никто не собирался разбираться в произошедшем. Зачем, если преступник уже пойман?

Так я и оказалась в этой жуткой камере.

* * *

В настоящее время…

Не раздеваясь, я села на свалявшуюся комьями лежанку, и притянув к груди коленки, обняла их руками.

Что же мне делать? Как выбраться отсюда? Как доказать свою невиновность, если все факты говорили против меня, а слушать меня никто не собирался? Ситуация казалась безвыходной.

Ещё и эти слова тюремщика: «В Светлое Время здесь нет невиновных». Отчасти он был прав.

Светлое Время – особый период в нашем мире, длившийся неделю до праздника Светлой Ночи и неделю после, а в этом году полторы недели до и после, так как праздник смены года приходился на середину недели. В это время мир очищался от всего плохого и злого и до краёв наполнялся доброй и светлой магией. Испокон веков существовал магический закон о том, что в Светлое Время нельзя совершать злые дела, в особенности нельзя было использовать для этого магию. За нарушение этого закона людей карало само мироздание и порой жестоко. А кроме того это время приносило удачу стражам правопорядка и защитникам слабых. Магия мира сама помогала им ловить преступников. Поэтому сейчас в их казематах и верно не должно было быть невиновных.

И тем не менее я была здесь. Кто-то очень хитро всё придумал и организовал так, чтобы качественно меня подставить. Но кто? И зачем? Ну, правда, кому могла настолько помешать целительница, которая за всю жизнь и мухи не обидела, чтобы сгноить её в тюрьме?

Это могло бы быть даже смешно, но меня ситуация к смеху совсем не располагала. А ведь завтра мой день рождения! В тюрьме я его ещё не отмечала. И главное искать меня было некому! Родители жили в другом городе далеко от столицы. Обычно я обязательно их навещала, но в этом году я написала им, что не смогу приехать, так как взялась за лечение Эрика. Вот разве что его отец обеспокоится, куда я делась. Но вряд он сможет мне чем-то помочь, когда узнает, что меня обвинили в воровстве. Скорее всего просто найдёт другого целителя, что конечно было крайне нежелательно для Эрика, и могло обернуться большой бедой.

– Эй, ангел, чего притихла? – вырвал меня из безрадостных размышлений грубый голос цыганки.

– Что первый раз в тюрьме? – издевательски пропела её товарка с кровожадным оскалом. – Ничего, всё когда-то бывает в первый раз. Скоро привыкнешь. – Ласково проворковала она. А меня аж передёрнуло от такой перспективы.

Подземелий я не боялась, а в своей волшебной пещере бывать очень любила. Но и сама атмосфера в ней была другой, там царила светлая энергия, высокие вибрации которой исцеляли душу. Здесь же было царство тени, низких вибраций, которые давили на сознание, пытаясь погрузить его в пучину отчаяния, страха, злости и ненависти.

– Расскажи, что натворила-то? Нам же интересно, какая кривая дорожка привела сюда такого милого ангелочка! – продолжила изгаляться страшная тётка с непропорциональным лицом с массивной челюстью, носом-картошкой и маленькими злыми глазками.

Глава 4

Куда бежать? Что делать? Они же нас сейчас убьют и глазом не моргнут! А Санни мою на запчасти разберут. Аликорны же кладезь магии! Не даром каждый браконьер мечтал поймать аликорна. А тут он сам буквально идёт им в руки! Где им ещё такое счастье перепадёт.

Я совсем растерялась, не зная, что делать. К счастью, Санни сориентировалась быстрее. Подтолкнув меня, запрыгнула в отгороженную дверью кабинку с ямой. Я забежала следом. Вонь испражнений сразу ударила в нос, но я, не обращая на неё внимание, захлопнула дверь и упёрлась в неё спиной.

– Санни забери меня отсюда! – выдохнула я, казалось бы, спасительную мысль.

Но как бы моя милая коняшка не старалась, у неё ничего не получилось. Жаль! Я так надеялась, что она сможет перенести меня из этого жуткого места на свободу! Но тюремная магия не дремала и отлично сторожила своих заключённых.

Хлипкая дверь сотрясалась от ударов рвавшихся сюда бандиток. Времени совсем не было.

– Возвращайся к Эрику! И следи за его состоянием! – выкрикнула я, что есть сил удерживая дверь. Но ноги скользили по грязному полу, а силы неумолимо заканчивались.

К счастью, в одиночку Санни удалось выбраться из тюрьмы. И я с облегчением выдохнула.

Тут дверь содрогнулась от особо сильного удара, и расслабившаяся я полетела носом на грязный пол. Сверху посыпались трухлявые доски.

– Где аликорн? Отвечай, гадина? – накинулась на меня цыганка. Я думала сейчас убьёт, так было перекошено её лицо от гнева. Она уже даже замахнулась на меня рукой. На лицах остальных тоже явно читалось желание отомстить мне за сбежавшую у них из-под носа добычу.

Но тут вдруг от решётки камеры выстрелили шесть молний, пронзив всех озверевших преступниц и меня заодно. Тело пронзила жуткая боль, в два раза сильнее, чем, когда я дотронулась до решётки. Я взвыла, а из глаз моментом хлынули слёзы. Как же больно! Сокамерницы тоже с воем попадали на пол, парализованные магией. По полу сами собой будто змеи поползли цепи, и сковав каждую из нас, поволокли на свои места.

– Вы чего буяните? – пришёл злой тюремщик, которого кажется оторвали от вкусного обеда. – Будете до утра в цепях сидеть! Ясно вам! И чтоб ни звука от вас не слышал! Иначе снова болевой удар получите! – зло рыкнул он на нас и удалился.

Сокамерницы сообразили, что безвозвратно упустили свой шанс, а любая попытка отомстить вновь принесёт мучительную боль от тюремной магии, поэтому остались сидеть на своих местах. Только прожигать меня взглядами полными злости и ненависти и покусывать злыми словами им никто не мешал.

Я постаралась абстрагироваться от их густого колючего зла, мысленно окружив себя защитной сферой света. Эти змеи могли шипеть и плеваться ядом сколько угодно. А мне нужно было сосредоточиться на другом.

Как целитель я была связана с Эриком особой ментальной магией, благодаря чему могла на расстоянии следить за его здоровьем. Но у этой связи была и обратная сторона. Моё собственное ментальное состояние могло негативно повлиять на мальчика. А на мою долю сегодня выпало не мало страхов и волнений. Сев в позу лотоса, я погрузилась в медитацию. Такую я делала каждое утро и вечер. Первым делом я обратилась к свету своей души. Мысленно я увидела, как он зажегся в моём сердце, а потом медленно стал распространяться по всему телу, заполняя собой каждую клеточку, исцеляя меня от боли и всего плохого и тёмного, что налипло за день. Затем свет вышел за границы моего тела, заполнив всё пространство внутри моей защитной сферы. Мне сразу стало легче, тело согрелось и расслабилось, боль испарилась как не бывало.

Краем глаза я заметила, что моих сокамерниц перекосило. Они не понимали, почему, но инстинктивно попытались отползти от меня как можно дальше. Не понравился этим тёмным женщинам мой свет.

– Желаю вам всего доброго! – прошептала я, мысленно отпуская всё плохое, что произошло сегодня, и прощая сокамерниц, тюремщика, дознавателя, стражей и продавца.

– Светила! Я верю в вашу мудрость и справедливость! Верю, что сегодняшние события были нужны. Значит я должна была получить такой опыт, и я принимаю его с благодарностью. Я верю, что ситуация разрешится для меня самым благополучным образом.

Дальше я визуализировала, как меня выпускают из тюрьмы, и я возвращаюсь к лечению Эрика и успешно его вылечиваю.

Все наши мысли и слова представляли собой энергию. Они были материальны и могли воздействовать на нашу судьбу. С помощью мыслей и слов каждый человек мог управлять своей жизнью.

Этим я сейчас и была занята: с помощью визуализации притягивала нужную мне ветку событий и наполняла её светом.

Когда на улице стемнело, нам принесли ужин. В стене прямо над полом открылось небольшое оконце, и тюремщик впихнул в него один за другим шесть подносов. Женщины молча, стараясь обходить меня стороной, разобрали свой ужин. Я забрала поднос последней. На нём обнаружилась миска с какой-то серой и совершенно неаппетитной кашей, на вкус похожей на залежавшуюся перловку, которую мало того, что переварили, так ещё и соли пожалели. К каше прилагалась чашка с каким-то горячим пойлом, по всей видимости являвшимся чаем. Даже гадать не возьмусь из чего он был заварен.

Сокамерницы активно стучали ложками, поглощая свой ужин, видно уже привыкли к такой еде. А у меня запах пригоревшей каши, смешавшийся со зловониями выгребной ямы, вызывал лишь чувство сильнейшей тошноты. Через силу я сумела влить в себя чай, понимая, что без жидкости совсем загнусь. И то ещё долго сидела после этого, держась руками за живот, и мысленно наполняя желудок целительным светом. Кашу впихнуть в себя уже не смогла. Её у меня стащила сидевшая ближе всего ко мне скелетоподобная девица, разделив её пополам с… видимо сестрой. Приглядевшись, я заметила, что девушки были похожи.

Глава 5

На следующий день, рано утром, когда за окошком под потолком камеры ещё стояла непроглядная темень, а мои сокамерницы спали, соревнуясь друг с другом в искусстве громкого храпа, за мной пришёл не выспавшийся и от того злой тюремщик.

– Эй ты! – показал он на меня пальцем, и цепи, удерживавшие меня, тут же открылись и отпустили. – Выходи, живо!

Я не стала испытывать терпение мужика и подхватив свою шубку выскользнула в открывшийся в решётке проход. Хотела было спросить, куда меня ведут, но тюремщик грубо пихнул меня в спину так, что чуть не упала.

– Пошла! – рыкнул он.

Желание задавать вопросы напрочь отпало. Такой скорее тумаком наградит, чем ответом.

Из подземного каземата тюремщик вывел меня на поверхность, в здание отделения, где сдал двум хмурым стражам, напоследок вновь больно пихнув в спину. Мои новые конвоиры сие действо проигнорировали и даже не подумали помочь, когда я, потеряв равновесие, упала на пол, ушибив колени и ладони.

Вот же банки железные! Бессердечные!

– Пошли! – приказал один из них, когда я встала, и направился вперёд, второй встал за моей спиной. Привели меня на последний, четвёртый этаж. Мы остановились перед дверью с табличкой, гласившей: «начальник городской стражи Варцаны лорд Алессандро Сапфиро».

Признаться, не ожидала. Думала меня ведут снова на какой-нибудь допрос. А тут привели прямо к высшему руководству. Явно не спроста.

Шедший впереди страж открыл дверь, и нам навстречу вылетел злой как тысяча чертей вчерашний дознаватель. Окатив меня взглядом полным ненависти, он поспешил прочь. А меня стражи завели в кабинет, после чего также ретировались.

Кабинет главы столичной стражи был обставлен строго, но со вкусом. Два больших окна напротив входа, за которыми сейчас занимался поздний зимний рассвет, были задрапированы зелёными с золотым портьерами. Слева, по центру располагался массивный дубовый стол с ножками в виде двух львов. Гордо восседая, как живые, они зорко следили за порядком в кабинете, и казалось их строгий взгляд смотрит прямо в душу. Вдоль стен тянулись деревянные резные шкафы со стеклянными дверцами. За ними в идеальном порядке, как солдаты на построении, стояли книги и папки с документами, рассортированные по алфавиту и темам. Справа из стены выдавался выложенный светлым камнем камин, в котором жизнерадостно плясали языки пламени. Вокруг него стояли зелёные диван и пара кресел со стеклянным столиком.

Праздничные традиции не обошли кабинет начальника столичной стражи стороной: камин обрамляла еловая гирлянда с шишками и яркими шариками, а в простенке между окон стояла пушистая ёлка, наряженная игрушками и сверкавшая магическими огоньками.

Сам хозяин кабинета сидел в кресле за столом. Это был молодой представительный мужчина сорока лет[1]. Я много слышала о нём, как о блестящем боевом маге с острым умом, и как о честном и неподкупном человеке. На посту начальника стражи он добился больших успехов, во много раз сократив преступность в городе и повысив до максимума процент раскрываемости дел. Увидеть же его мне сейчас довелось впервые, и я была поражена его по-мужски строгой и красивой внешностью. Моим глазам предстал высокий и широкоплечий мужчина в облегающей кожаной боевой форме тёмно-фиолетового почти чёрного цвета с металлическими наплечниками и нагрудными пластинами. Его мужественное лицо обладало правильными аристократическими чертами: высокий лоб, упрямый подбородок, прямой нос. Длинные чёрные волосы мужчины были собраны в хвост на затылке. А большие синие как сапфиры глаза смотрели пронизывающе, будто заглядывая прямо в душу.

Наши глаза встретились, и я замерла не в силах отвести взгляд, а сердце внезапно пропустило удар. Что это со мной?

– И правда ангел! – удивлённо и кажется даже восхищённо выдохнул он. Нет, всё-таки показалось. Чем тут восхищаться-то? Я была вся растрёпанная, чумазая, в грязной одежде, а ароматы источала такие, что просто жуть!

– А вы правда защитник, лорд Алессандро Сапфиро? – отмерла я и решила ответить той же монетой. Очень удачное было значение у его имени. Жаль, мой вопрос глава стражи оставил без ответа, переведя свой ясный взгляд на бумаги, лежавшие на столе. Видно зря я понадеялась на его защиту. Я разочарованно вздохнула, не до конца понимая причину своего расстройства. То ли это из-за вопроса, оставленного без ответа, то ли от потери его взгляда.

Так! Со мной сегодня явно что-то не так! Видимо это от стресса и бессонной ночи.

– Пари, вы в порядке? – подскочил со стула второй мужчина, присутствовавший в кабинете. Я не сразу его заметила, увлечённая разглядыванием притягательного начальника стражи.

Лорд Айварс Коэн пришёл ко мне неделю назад с просьбой вылечить его сына Эрика. Болезнь мальчика к тому моменту длилась уже неделю, у него сменилось два целителя, но они не смогли помочь. Тогда лорду посоветовали пригласить ангелика.

Ангеликами называли целителей, у которых был особый целительский дар. К ним относилась и я. Пять лет назад, когда я закончила магическую академию Сурадж и полгода проработала в лечебнице в своём родном городе, в Светлую Полночь ко мне пришла Крыса – дух-хранитель наступившего года – и ангел, покровительствовавший целителям. Они наградили меня особым целительским даром и фамильяром. А в комплекте с ними шли домик с волшебным источником природной магии в горах близ столицы и огромная ответственность.

От возможностей обычных целителей мой дар отличался тем, что они могли лечить болезни на физическом плане, я же видела их причины на энергетическом плане и могла воздействовать на ауру и тонкие тела человека. Впрочем, с Эриком мне эта способность пока не помогла. Его болезнь была какой-то особенно заковыристой, но и я сдаваться не собиралась. Хотя сейчас ещё неизвестно, позволят ли мне продолжить работу с ним.

«Правда за мной!» – приободрила я себя.

– Я жива, и что удивительно, даже здорова. – Полу пошутила я, вспомнив своих кровожадных сокамерниц.