Нoвогодние пpиключения Нeмца в Рoссии

1

Оскар.

31 декабря.

С наступающим!

Позвольте представиться: Оскар Фишер.

Я же - Немец. Гордый обладатель сего прозвища с начальной школы.

Я же - наследник заводов, земель... Эх, жаль, не пароходов.

Тракторов.

Агрохолдингу пароходы как бы нахрен не упали.

Но погодите высказывать своё урбанистическое "фи".

Трактора наши - топ. Сами делаем. В основном для себя же самих. Раньше поток на экспорт шëл, но сейчас - понять и пррростить.

После известных событий, с экспортом - жопа.

Поэтому произведённое упахиваем самостоятельно в буквальном смысле этого слова.

Кто ещё может похвастаться парком рабочих машин в количестве трëхсот единиц?

Последнее поколение. Дороже большинства спорткаров, между прочим. Der Paps ("батя" по-немецки, все ж уже поняли, что кличка Немец мне не за серые глазки дана) целое состояние на них потратил.

Ну ок.

Кто-то может и похвастается... кто-то поближе к столице. Но я ж не про всю необъятную Русь говорю. Только про нашу область и пару соседних.

Хер знает, что я за эти трактора перед вами распинаюсь. Так-то я их в глаза не видел.

Интересы другие.

Я больше по клубам, восточным единоборствам и девушкам. Особенно девушкам.

Не хочу хвастаться, но... Природа меня не обделила.

Обаянием, естественно. А вы о чëм подумали?

А... Об этом. Так этим тоже. Вы ж о харизме, да?

Харизма моя лучится от кончиков белокурых волос до пяток, спотыкаясь посередине тела о приличных размеров der Schwanz (хуй по-русски). Собственно, он мне всю дорогу и обеспечивал популярность среди прекрасного пола.

Ну и смазливая морда лица, естественно.

Батины деньги здесь совершенно не при чём. В последние полгода справляюсь совершенно без них.

Вот она, эта морда лица, кстати:

Ну? Симпатяга?

Папин бродяга, мамин симпатяга... Было бы смешно, если бы не было так грустно про бродягу.

Вас тоже смущает обстановочка вокруг меня?

Только что заливал про семейные заводы, а сижу за дешёвой деревянной партой в обшарпанной холодной аудитории.

В куртке, думаете, просто так?

Пиздец здесь дубак. Зубы стучат.

Отопление в колледже какие-то дебилы-экономисты решили выключить на новогодние каникулы.

А сегодня ж тридцать первое: все нормальные преподы поставили последние экзамены на вчера-позавчера. Один наш додик-мучитель до последнего измывается над молодыми.

Ещё и опаздывает, сволочь усатая. На восемь назначил зачëт, мы по темну припëрлись, а препод где-то шляется.

Впрочем, шляется не только он.

Сильнее обиженного жизнью и профессией дядьки, я жду только моего дилера курсовых.

Ульянку.

Без курсовой нет зачёта. Без зачёта нет стипендии. Без стипендии нет еды. Бля... Аж самому смешно. Как я дошёл до жизни такой?

Дверь со скрипом открывается. В аудиторию заваливает наш усач.

- Всем доброе утречко! С наступающим! - из всех присутствующих выхватывает мелкими глазками меня. - Фишеров! А ты что это в чёрных очках? Зиму с летом перепутал? Снимай давай, ты в приличном месте.

Из приличного в этом месте только я.

Фишер.

Моя фамилия Фишер.

И если б он это знал, то первым бы выставил язык для облизывания моей драгоценной мажорской задницы.

Вся их шарага держится на донатах моей семьи. Всë село существует вокруг одного из наших мясо-молочных заводов.

Но имеем, что имеем.

- О-о-о... Вот это у тебя видок, Фишеров, - хихикает над моими красными глазами, - отмечал поди?

Усач угадал. Вся общага вчера гуляла. Бошка по шву трещит.

- Курсовую писал, - отвечаю.

- О-о-о... Уважаю. Первым пойдёшь?

- Никак нет. Лучше последним. Подготовлюсь ещё.

- Ну, как хочешь. Первому будет скидка за смелость! - объявляет и ныряет в журнал.

Да где ж мою ботаничку носит?!

Человек за человеком. Зачёты получают меньше половины.

Начинаю нервничать.

Время десять. Препод объявляет перерыв.

- Ты следующий, - бросает в меня перед выходом.

Уля, блять.

От кого от кого, а от тебя не ожидал подставы такой. Никогда не подводила.

Пальцы задубели. Экран мобильника не воспринимает их за живую плоть. Отказывается нажимать кнопку вызова.

Сука. Сука. Сука. Я ж тебя сейчас разобью, железка бесполезная, довыпендриваешься.

Тычу в стекляшку, но та явно настроена покончить жизнь самоубийством. Нарывается.

Но угрозы воплотить в жизнь не могу.

Нет у меня бабок на новый телефон!

О.

Вот она.

Звезда моего сердца.

- Уля!

Руку поднимаю, чтоб сразу меня заметила. Ботаничка быстро семенит к моей парте. Двигаюсь, а она падает рядом. В руках крепко сжимает две бумажные папки. Красная и синяя.

- Принесла?

- Деньги вперёд, - пищит строго. Ещё очки поправляет для обозначения серьёзности намерений. На голове, как обычно, перепелиное гнездо.

- Дай хоть на товар посмотреть, - без усилий выдергиваю обе.

- Эй, отдай! Я же сказала, бесплатно больше не буду ничего делать!

Какой же у неё голос высокий. Тонкий ещё. Как иголкой барабанную перепонку протыкает.

- Что ты такая мелочная? Я твой постоянный покупатель. VIP-клиент. Где мои бонусы?

Нахожу свой курсач в красной.

Ну здравствуй, "Влияние режимов пастеризации на бактериальную обсеменённость молока". Будем знакомы.

- Нет денег, нет курсовой! - папка шустро ускользает из-под носа.

2

Рука ботанички взмывает вверх. Я за ней. Та дальше. Только воздух хватаю.

Сама метр с кепкой. Куда такие клешни длинные отрастила?

- Уля, будь человеком. Я всё отдам. Когда я тебя обманывал?

- Всегда, Фишеров! Ты ни разу вовремя не заплатил!

- Но потом же платил?

- Мне надо сейчас, - в гневе эта пискля раздувает мелкие ноздри, - ты мне ещё за лабораторку должен. И за реферат!

- После праздников.

- Сейчас, - бровки сталкивает.

- Сейчас столько нет.

- Давай сколько есть!

Усмехаюсь.

Страшная жадная ботаничка. На что ей деньги? Здесь их и потратить негде.

Не на шмотки точно.

Строчит за половину колледжа, зарабатывает нормально, а продолжает одеваться крайне стрëмно.

Свитера эти из дедулиного сундука, мешковатые штаны оттуда же. Ни разу её в платье не видел. Даже пока тепло было.

Молодая девушка, а выглядит, как хер знает что.

- Тебе бы в коллекторы. Визгом пытать будешь, - выворачиваю карманы, - вот. Тыща. Триста... Триста сорок, ещё пятьдесят. Так, этот полтинник мне на проезд. Всё! Видишь? Всё. От сердца отрываю. Последнее.

В коридоре половицы уже скрипят. Усач на подходе.

Она поправляет очки. Сгребает монеты и смятые купюры в карман куртки.

А красную папку... убирает за спину? Какого хера, ботаничка?

- Этого мало. Ещё две тысячи. И за прошлые разы полторы.

- Уля!

Бесячая девчонка!

Печень ставлю на то, что она девственницей до тридцати проходит! Это каким любителем экзотики надо быть, чтобы позариться! И не целовалась, наверняка, ни разу.

Дверь трясëтся. Ни туда, ни сюда. Заела. Из-за неё доносится кряхтение препода.

- Последний раз по-хорошему прошу. Отдай. Мою. Курсовую, - рычу, наклоняясь к её лицу.

- Нет!

Сама напросилась.

Наклоняюсь резко и чмокаю её в щеку. А, нет... Промазал. Не в щëку получилось.

Точно в губы. По центру.

Но она сама виновата. Дëрнулась в последний момент.

О-о-о-о...

Вот это эффект.

Я её убил.

У Медузы Горгоны взгляд обращает воинов в камень. Поцелуй Оскара Фишера обращает в камень сельских ботаничек.

Буду знать.

Ульяна вся белая, аки статуя мраморная. Глаза за стёклами очков огромные. Смотрят куда-то влево расфокусированно. Она не дышит. Не шевелится.

Сейчас плакать будет.

Но.

Эт уже не мои проблемы. Мою главную и единственную проблему я только что решил - забрал из её руки мой курсач.

Дальше зачëт и свобода.

Буду провожать старый год в компании очаровательной нимфы Мадины. Она ждëт меня вечером в комнате пятьсот пять женского общежития.

М-м-м-м... Вот где настоящий цветник! Цветы на любой вкус и под любое настроение. Не тронутые тяжёлым люксом, не избалованные, отзывчивые.

Местные девушки - один из немногих плюсов моей ссылки. Единственный плюс, если уж честно.

Есть что-то первобытное в них. Горячее. Чистая женственность, без инстаграмных заскоков.

Они не ждут того, кто подарит им Картье и сто одну розу, чтобы фоток выложить и понтануться перед такими же подружками.

Они ждут того, кто их выебет как следует. Чисто. Классно. С огоньком.

Да, и уже этим потом понтуются перед подружками.

Так... Что там у нас? Мо-ло-ко. Пастеризованное молоко - основа нашего оборотного капитала. Надо хоть разок прочитать для приличия.

- Да ладно тебе. Можешь уже отвисать, - бросаю Ульяне, не отводя взгляда от текста.

- Дурак!

Уля вскакивает. Отбегает на последнюю парту.

Господи боже, какие мы нежные.

Поднимаю глаза и понимаю, что препод уже здесь. А вместе с ним и парень какой-то. Щуплый, невысокий. В свитере и жутких квадратных очках, в руках стопка документов.

И давно они зашли?

Усач увлечëн маканием чайного пакетика в пластиковый стаканчик. На аудиторию не смотрит.

А вот паренëк смотрит, и очень даже...

За спину мне пялится. Оборачиваюсь, а там наша ботаничка в уголок забилась. Уже не белая, а пунцовая, как свëкла.

Интересненько.

В мире ботаников в вязанных свитерах тоже есть личная жизнь?

Ну да. Конечно есть. Как-то ж они плодят себеподобных? Без света под плотным душным одеялом в миссионерской позе. Пыхтят, пока не напыхтят себе мини-ботаника.

По спине пробегает дрожь.

Бля.

Зачем я вообще это представляю?