Новогодний паспорт

Новогодний паспорт

Хлопушка хлопнула под звон курантов, бокалы зазвенели, и Юрий Панкратов обнял родителей, ощутив знакомую, чуть кисловатую от оливье и теплоты праздника грусть. Он был рад их видеть после долгой разлуки. Эта оренбургская квартира в старой хрущёвке была родной крепостью, но Москва уже перетянула его на свою орбиту — быструю, амбициозную и… одинокую. В столичной фирме, куда он устроился два года назад программистом, думали чаще всего об алгоритмах, а не о душах. А сейчас Юра загадал желание найти себе настоящую любовь. С девушками он периодически знакомился, но почему-то ему постоянно попадались меркантильные стервы. Красивые, фигуристые и безотказные в сексе, но постоянно намекающие в стиле старой поговорки: «Где подарки, там и отдарки»! Типа, парниша, ты, конечно, мачо, но в жизни ничего не бывает даром. Хочешь красивую жену — будь готов раскошелиться. И на чувства им было плевать.

Через час после боя курантов, пока родители клевали носами перед телевизором, Юркой овладела странная тоска. «Съезжу в центр, посмотрю на людей, — решил он. — Может, кого и встречу из старых знакомых».

Центральная площадь Оренбурга кипела. У гигантской ёлки, осыпанной инеем и светом, смешались голоса, музыка, визг детей и крики: «С Новым годом!»

Юра медленно брёл сквозь толпу, вдыхая морозный воздух и наблюдая за весельем со стороны, как следил за кодом на экране рабочего монитора. И вдруг его взгляд упал на тёмный прямоугольник в сугробе у скамейки с едва прочитывающейся надписью — паспорт. Видимо, кто-то обронил документ в праздничной суматохе. Панкратов поднял паспорт и стряхнул с него снег. Обложка оказалась холодной и скользкой. «Бедолага, — подумал Юра. — Новый год с такой потери начинать». Он хотел открыть и посмотреть на фото потерявшего, чтобы отыскать владельца через соцсети и вернуть пропажу. Но главный разворот был заляпан плотной коркой снежной наледи, будто специально затёрт. Пройдя до «городка еды», он пристроился с задней стороны торговых домиков и принялся аккуратно стирать лёд ногтем. Почему-то именно в этот момент его мысли упрямо унеслись в прошлое, в пору университетской юности, да ещё на пару по матанализу. В памяти всплыла его первая любовь Светлана Миронова. Внешне очень эффектная девица тогда была: большая грудь, тонкая талия и длинные ноги. У них был даже один совместный проект. Но Светка не желала видеть в Юрке будущего спутника по жизни, предпочитая более перспективную партию с параллельного потока — Михаила Колганова. У Мишки были крутые родители и уже собственная двухкомнатная квартира с машиной. Панкратов потом слышал, что вроде бы они поженились. Но вот остались ли в Оренбурге, он не знал.

Лёд под его ногтем откололся, и Юрка замер. В графе «Фамилия» чётко значилось: «МИРОНОВА». А на фото, чуть улыбаясь, глядела на него та самая Светлана! «Чёрт! Не может быть! Какое совпадение! — мысленно воскликнул, радуясь первому порыву. — Это же мой шанс! Прекрасный повод найти Светлану и возобновить общение. Блин! Этот Новый год и правда волшебный!»

Но в тот же миг он ощутил странное, физическое неудобство. Как будто его любимый грубый свитер внезапно стал тесным в груди. Панкратов машинально сунул руку под пуховик, чтобы поправить ткань, и пальцы наткнулись не на привычную плоскость, а на мягкий, округлый объём. Сердце у Юрки бешено заколотилось от неожиданности. Чтобы проверить себя, он сжал эту странную выпуклость через одежду и обалдел. Это была… настоящая, женская грудь!

Острая паника резко ударила в виски. Панкратов рванул с головы вязаную мужскую шапку — и почувствовал, как по щекам и шее рассыпались длинные пряди. Юрка схватил их и поднёс к глазам, убеждаясь, что это тёмно-русые длинные волосы. Тыльная сторона кисти машинально прикоснулась к щеке, но почему-то не обнаружила привычную короткую щетину.

Юрка запаниковал ещё больше и слепым, судорожным движением запустил руку в карман штанов. Но там, где должен был быть привычный «дружок», оказалась лишь плоская, чужая гладкость. «Нет-нет-нет-нет…» — застучало у него в голове. Дрожащими пальцами Панкратов вытащил iPhone и не глядя ткнул в значок камеры, переключая её на фронтальную. Экран вспыхнул, отразив праздничную ёлку и… лицо. Не привычно квадратное, с лёгкой щетиной лицо Юрия Панкратова, а женское овальное с большими, полными паники глазами, прямым носом и слегка приоткрытыми накаченными губами. Экран демонстрировал лицо Светланы Мироновой. Той, что на фото в паспорте — старше и взрослее. Юрка отшатнулся и прислонился спиной к холодной стене здания. В ушах стоял звон, заглушающий музыку. Он, а точнее уже она, смотрела то на паспорт в левой руке, то на отражение смартфона в правой. Фамилия, фото и женское тело, всё сходилось в одну чудовищную и просто невозможную точку: Юрий Панкратов исчез из своего тела, а сейчас и здесь в его мужской одежде стояла повзрослевшая, но не менее прекрасная Светлана Миронова!

Что делать? Кричать и звать на помощь? И что он-она скажет прохожим? «Помогите, я минуту назад был мужчиной»? Его в лучшем случае обсмеют, а будет настаивать — отвезут в психушку. Бежать, но куда? К родителям? Предстать перед ними в теле своей бывшей сокурсницы?

Панкратов судорожно засунул документ Светланы в карман пуховика и достал из внутреннего кармана свой мужской паспорт. Но этот образец теперь казался ему фальшивкой. Артефактом несуществующей реальности. Юрка не знал, что ему делать, как внезапно увидел в толпе знакомое лицо одногруппника Стаса Семёнова. Тот шёл, смеясь и обнимая за талию незнакомую девушку. Инстинктивно Юра-Света рванулся к нему, но застыл на месте, недоумевая, что сказать. Семёнов заметил его движение и, обернувшись, радостно заорал:

— Светик, приветик! Блин, уж кого-кого, а тебя не ждал тут встретить. С Новым годом! Ты одна или с мужем?

— Один… на! — осёкся Панкратов, поняв, что и тембр голоса у него сменился на женский. — Привет, Стас, рад… да тебя видеть!

— Ты чего заикаешься? Замёрзла? — Семёнов полез в карман пуховика и достал из него початую бутылку коньяка. — Так мы это быстро поправим! Юлька, давай стаканчики!