Новогодняя Сказка. Снегурочка для Босса

Глава 1: Снег и одиночество

За окном офисного центра кружился самый правильный, новогодний снег в мире. Голивудская постановка!

Пушистый, неспешный, он застилал серый город белым саваном, превращал грязные крыши в сказочные чертоги и заставлял прохожих поднимать головы к небу с глупой улыбкой. Весь мир, казалось, вздохнул с облегчением и приготовился к чуду.

Но не я…

Я же чувствовала себя Бриджит Джонс, если бы она застряла в теле русского «старшего специалиста по документообороту» и забыла дома свои дурацкие колготки. Мое настроение было полной противоположностью этой идиллии. Пока снег обещал волшебство, я допивала уже остывший чай из кружки с надписью «Сидячая работа не для меня! - Мне надо полежать…» и считала секунды до конца рабочего дня.

Вот он, мой личный праздничный джингл беллз: щелчок мыши, скрип кресла, шелест бумаги. Знакомый, убаюкивающий и смертельно тоскливый. Я знала наизусть каждый писк принтера в этом кабинете и каждый… ну, почти каждый вздох из-за тяжелой двери в конце зала.

Из развлечений - я снимала и надевала вновь туфли под столом, протирая одну ножку о другую, чтобы хоть как-то себя развлечь.

Я еще раз посмотрела на дверь босса. Ах, Константин… Константин Игрьевич… Не замечает меня абсолютно. В лучшем случае я для него пустое место, а в худшем… В худшем вы сейчас сами всё увидите…

- Алёна? Сделала? - короткая пауза и не дожидаясь ответа, - По глазам вижу… не сделала… Сделай.

И ушёл. А у меня в голове только его вечно выглаженные рубашки, голос и эта борода…

Константин Игоревич для всех. Просто Константин - в моих самых постыдных и несбыточных фантазиях, которые я тщательно хоронила где-то между папкой «Входящие» и отчетом за третий квартал. Наш босс. Гроза департамента. Ходячая иллюстрация из журнала «Forbes», если бы модели в «Forbes» имели привычку смотреть на тебя так, словно видят не только твои недочеты в отчете, но и душу, да и находили в ней критическую ошибку.

Ему было под сорок. У него был сын, оставшийся без матери несколько лет назад. Эту историю знали все, но обсуждали шепотом, с опаской. С тех пор Константин жил здесь, в офисе, как в добровольной осаде. Иногда я ловила себя на мысли, что мы с ним в одной лодке: оба бежим от чего-то в работу.

Только он - от потери, а я - от тишины. От тишины своей пустой квартиры, где единственным живым существом, встречающим меня, был фикус, и от навязчивого тиканья внутренних часов. Мне было тридцать, и мой материнский инстинкт напоминал не яркую вспышку, а назойливый звук будильника, на который ты в сотый раз закладываешь «еще пять минут».

- Алён, держи! - На мой стол с легким шлепком приземлился мандарин, пустивший струйку едкого аромата в стерильный офисный воздух. Это была Оксана с соседнего отдела, ходячее воплощение предновогодней суеты. - Ты на корпоратив? Решайся, а то места за столиками кончаются!

Корпоратив. Обязательное веселье под плохую музыку, жирный «Оливье» и коллеги, которые к полуночи начнут рассказывать, как ценят тебя в коллективе. Мне хотелось сказать, что у меня свидание с ванной и новой серией сериала, но я лишь покатила мандарин по столу.

- Не знаю еще. Может, голова заболит, - буркнула я.

- Да брось! - Оксана присела на краешек стола, и ее духи «Султан де Саба» вступили в неравный бой с запахом цитруса. - Все идут! Потом, кстати, и на детский утренник в садик к Степке заглянешь? Мы там подарки вручаем. Только вот беда - Снегурочку срочно нужно! Наша с маникюрного ушла!

Меня передернуло. Снегурочка. Я тут же представила себя в колючем синтетическом платье, в парике цвета пережаренной яичницы, с лицом, размалеванным, как у клоуна.

Ходячее наказание для тех, у кого нет своих детей - развлекать чужих.

Нет. Нет, нет и еще раз нет.

- Оксана, я… Я даже стихов не помню, - начала я запинаться, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец.

- Да ладно тебе! Ты ж у нас милая, добрая! Дети обожают таких! У нас костюм есть, дедморозовский, немного перешить - и твой размер!

Внутри меня все съежилось в один маленький, испуганный комочек. Публичные выступления были для меня пыткой, сравнимой разве что с походом к стоматологу. Без анестезии.

- Спасибо, нет, - прозвучало резче, чем я хотела. - Это не для меня. Совсем, - я сказала как отрезала и закрыла лицо кружкой, словно пью. Правда чая в кружке уже не было совсем…

Оксана надула губки бантиком, вздохнула так, чтобы я поняла всю глубину моего эгоизма, и поплыла прочь, сея предпраздничный хаос в другом конце офиса.

И в этот момент дверь кабинета открылась.

Вышел он.

Снег за окном будто усилился, став идеальным фоном для его появления. Константин. В темном костюме, с галстуком, чуть ослабленным к концу дня.

Он говорил по телефону, лицо было каменной маской делового напряжения. Но я, кажется, стала специалистом не только по документам. Я выучила язык его усталости: легкую проседь у висков, тень под нижним веком, ту самую напряженную складку у рта, которая не разглаживалась даже когда он молчал.