Новый год под ёлкой

ПРОЛОГ

- Что ты сказал, Андрей?.. — я не верила тому, что слышу. Сердце в дребезги — не собрать осколки, ни склеить обратно. Одна фраза — выстрел намертво.

- Повторю, но последний раз, Надя. Я. НЕ. ХОЧУ. РЕБЕНКА. — он буквально проскандировал, как с плаката эти слова.

«Десять с лишним лет нашему браку, и такое… Как?!»

Я обернулась в сторону гостиной, где наши друзья веселились, смеялись, а их дети играли рядом.

- Я тебе до нашего брака призналась, что, возможно, не смогу выносить ребёнка. Ты сказал — неважно. Усыновим или ЭКО.

- Вот именно. Ключевое в моей фразе было НЕВАЖНО. А ты что-то другое себе придумала?

- Я… — по щекам текли горючие слёзы. Плевать на косметику — она не скроет мою уже не белую зависть к подругам с детьми, их счастью, которое досталось просто. В моём же случае на чудо надеяться — на воду дуть.

- Иди умойся, подкрасься. Тушь потекла. Ещё скажут, что я тебя довожу. Заканчивай с этими глупостями, Надя. — Андрей «ласково смахнул» слезу и улыбнулся, прежде чем пойти обратно в зал.

Я же осталась стоять в полумраке коридора у дверей — одна входная, другая туалетная.

- Не могу так.

Взяв полушубок и забыв про сапоги, я выбежала из квартиры прямо в тапках.

1 ГЛАВА

Снег примерз комьями к валеной подошве тапок, а я даже не чувствовала холода. Позабыла, что это и как называется. Зачем, если есть боль посильнее физической?..

Мело в праздник так, что даже к ресницам прилипла пара снежинок.

Я шла, не разбирая дороги, пока тапки несли меня по дороге, а после вконец отяжелели от снега.

- Городская сумасшедшая… Кошек не хватает под рукой, — выдохнула я. — Ну наконец-то… — пятки начали мёрзнуть, пропуская холод до самой кости.

Почему-то именно сапоги я из прошлой жизни взять позабыла. Оставила в наследство Андрею…

Я глубоко вдохнула, и воздух своим холодом прорезал лёгкие. Непонятно — приятно ли это или омерзительно. Всё в моей жизни было неясно до этого вечера и фразы: я не хочу ребёнка.

А мы ведь пытались… Может, я надоела Андрею?..

Город тем временем праздновал вовсю: где-то гремели салюты, смеялись проходящие мимо меня компании, пахло мандаринами и дымом от шутих. Всё было как положено.

Никому не было дела до странно одетой женщины в шубе и нелепых домашних, к слову, казённых тапках.

Я остановилась у светофора и вдруг поняла, что не помню, куда иду. Дом — в другой стороне.

Назад — туда, где «иди умойся», «не драматизируй», «я же сказал»?! И: я не хочу ребёнка.

Фраза, сказанная без сожаления.

И самое страшное — она прозвучала не сегодня. Она была со мной десять лет. Но я слышала только её обрывки, отчаянно выдирая из неё надежду, в которой нуждалась. Сегодня её просто перестали прятать.

Я неожиданно вышла в сквер — тёмный, припорошенный снегом, с большой праздничной ёлкой в центре. Она мигала разноцветными огнями, будто ничего не знала о несбыточных желаниях. Ведь каждый Новый год я, как истинная дура, желала одно и то же. Ребёнка.

И как напоминание — под ёлкой носились дети: визжали, падали, вставали, а родители смеялись, делая вид, что всё под контролем.

Сев на лавку неподалёку, я дала себе волю расплакаться. Тихо. Чтобы никто не увидел и не спросил. А может, даже добрый человек пристыдил бы: такой вечер, а ты ревёшь!

Хотелось замёрзнуть, исчезнуть… Хотелось, чтобы это чувство — завистливое, стыдное, горькое — наконец перестало жечь меня изнутри. Там уже бездонная тёмная яма…

Почему у моих подруг просто получилось?!

Без анализов. Без надежд «в этот раз». Без врачей, которые смотрят сочувственно и говорят: «давайте не загадывать».

Слёзы бежали. Тихо. Без всхлипов. Я даже не вытирала их — зачем? Всё равно некому сказать: «всё будет хорошо».

И тогда я услышала тихий шорох. Сначала подумала, что показалось. Потом — ещё раз. Тонкий, почти неслышный писк.

Из любопытства я наклонилась вперёд, приглядываясь к ветвям ели рядом с лавкой. Там, среди снега и обёрток от конфет, шевельнулось что-то белое.

- Эй… — голос сорвался. — Ты живой, малыш?..

Маленький комок дрожал, прижимаясь к стволу. Белый, почти сливающийся со снегом, с огромными глазами, в которых отражались страх и отчаянное желание, чтобы его заметил хоть кто-то.

Котёнок.

- Господи… — я присела, не думая о холоде, и протянула руку. — Ты откуда здесь?..

Он не убежал. Только пискнул и сделал шаг ко мне — неуверенный, будто сил почти не осталось.

В этот момент внутри что-то щёлкнуло. Я могу взять хотя бы его, согреть. И мы переживём эту ночь под бой курантов. А завтра…

Не знаю, что будет завтра. Плевать.

Я сняла шарф, завернула котёнка в него и прижала к груди. Он был ледяной. Но, к счастью, живой.

- Ладно, — прошептала я ему, сама не зная, откуда берутся слова. — Поживём — увидим.

- Девушка… — голос был спокойный, без окрика. — Вы замёрзнете.

Хруст снега за спиной был слишком близко.

Милиция? Прохожий? Очередной «доброжелатель»?

- Я…

Я медленно обернулась.