Новый шанс на жизнь

1 глава

Моё имя Куен, Куен Ли. Это история обо мне. 

     Моё имя на корейском значит птица. Лёгкая, красивая, озорная и быстрая, как милая колибри. Только получилась явно не колибри, как хотели родители, безумно любящие свою дочь. Получилась другая птица — орлица, гордая, хищная, красивая, умная, ну так я думаю о себе сама. Те, кто переходили мне дорогу, наверно назвали бы меня просто крылатой тварью. Но какое мне дело до них? Наверное, только родители, несмотря ни на что, видели во мне колибри. 

     Родилась я в Москве в очень обеспеченной семье выходцев из Кореи. Отказа не знала ни в чём, баловали меня как принцессу: преимущество одного ребёнка в семье! Частный детский сад, потом школа, о школе не самые лучшие воспоминания: пять школ сменила в начальных классах, пока не сунули меня в платную гимназию, а там за деньги стерпят всё. Я этим с огромным удовольствием пользовалась: подставляла, обманывала, наводила сплетни — прямо виртуозно и со вкусом.         

    Ненависть испытывали ко мне все: учителя, одноклассники, обслуживающий персонал. А я от этого получала удовольствие. Ненавидят и пресмыкаются, улыбаются в лицо, кривятся в спину. А ничего сделать не могут, руки коротки. Спасибо папуле. Кто-то скажет: а как же друзья? А друзья — отлично: в рот заглядывают, хвалят, восхищаются. Купленные. 

     Школу закончила с золотой медалью, ну тут я сама. Память хорошая, феноменальная — никогда ничего не учила, просто слушала и запоминала.

     Потом была ветеринарная академия. Поступила, училась хорошо. Животные — моя страсть и любовь. Боль Жучки или Барсика ощущала как свою. Вот такой феномен: людей терплю, животных люблю. Такая я противоречивая. 

     Были такие, что советовали мне голову лечить. Потом лечились сами, спасибо папе, оплачивал потом их лечение, не хотел до суда доводить. А ведь несколько раз могли и посадить — мастеру восточных единоборств вне зала нельзя пускать в ход свои навыки. Да, в моей биографии есть и такой статус — мастер боевого искусства субак-до. Мама решила, что маленькой колибри надо быть сильной и уважительной. 

     Главная цель практики субак-до заключается в воспитании уважения к жизни во всех её проявлениях. В частности, надо уважать и жизнь врага, оставляя ему шанс выжить. Не согласна я с их целью, по мне врагов уважать не надо. В общем, руки-ноги ломать научилась, за себя постоять могу. 

     Личная жизнь. Сложно ответить на этот вопрос. С противоположным полом отношения не сложились, однополые связи не привлекали, хотя опыт в старшей школе был. Мужчины, парни, мальчики всегда были подле меня. Воздыхатели, лизоблюды, подхалимы, тряпки… и так постоянно, фу. А вот орла не встретила. Не полетела, так сказать, на крыльях сексуальной любви. 

     Маленькая, как большинство корейских девушек, с точёной фигурой, с соблазнительным личиком, я привлекала много мужчин — экзотика. Но двадцать три года, а ягодка цела. Стыдно даже признаться. Кто меня знает, не поверили бы.

    Раскрепощённость, смелая дорогая одежда, наглый взгляд, острый язык, золотая карта и твёрдая уверенность в блестящем будущем вызывают у людей мысль о богатой сексуальной жизни, а нет. Нет пока этой богатой сексуальной жизни. Академия почти позади, защита диплома и всё, свободна. 

    Хотя есть мысли поучиться за границей: Лондон, Израиль. Но… Но это пока только в мыслях. Когда-то в мыслях….  

   Была среда. Утром я вскочила и забегала по квартире. Проспала! Хотя бы выспалась, а то — так. Защита, сегодня защита диплома. Душ, быстрый завтрак, юбка, блузка, каблуки. 

     На бегу расчёска: ай, больно! Волосы спутались. Моя гордость — длинные, густые, чёрные, блестящие. Кое-как разодрала колтун. Мимолётный взгляд в зеркало: отлично, идеальна. Да, впрочем, как всегда. 

     Ключи от «ласточки» схватила и бегом на стоянку. Выехала. Пробки, везде эти пробки! Бог мой, да когда же будет по-другому? Хотя этот вопрос надо задавать явно не ему. 

     Понимаю, что не успеваю, паркую машину и бегом в подземку. Люди бесят. Толкаются, тоже спешат. Один недоделок типа «нечаянно» прижался, ну нечаянно шпилькой со всего веса и получил, экономят на обуви зря, острый каблук, наступивший на босую ногу в сандалии, — это, думаю, больно. Во всяком случае заорал громко. 

     Успела прям в последний момент. Дипломную писала сама, так что защищать я её не боялась, сдала на отлично, ну я и не сомневалась. Почувствовала себя умничкой, а за спиной — крылья: свобода! 

     На выходе из академии меня окликнули: «Куен, как насчёт с нами, приземленными недолюдьми, отметить окончание? Мы сейчас всем курсом в бар, а потом в клуб. Ты с нами?».

— Нет, но, хм, спасибо, что предложили. 

— Ну и хорошо, что нет, это я, чтобы вроде как совесть была чиста. 

— Иди уже, совестливый. 

     Странно, конечно, что предложили, сокурсники меня не жаловали, я их просто не замечала. Думаю, пакость хотели устроить. Планы все равно были другие. Сначала к родителям, потом… не знаю, куда. Не придумала пока. Может в казино. 

     Игра меня заводит, будоражит, тренирует память, да и доход даёт. С моей памятью выигрывать нетрудно. Родители не знают о моей страсти к игре, хотя могут и знать, связи у отца есть везде. Могли и доложить. 

     Был шестой час вечера, когда я добралась до отчего дома. На крыльцо выбежала мама, радостная, сверкающая, такая солнечная. Поцелуи, поздравления, слёзы счастья, сетования, что так быстро выросла, мало времени им, старикам, уделяю. Хотя какие там старики? Мама меня родила в семнадцать лет. Им с отцом по сорок лет, а маме на вид больше двадцати пяти и не дашь.

— Куен, милая, нам с папой надо тебе кое-что рассказать. 

     Мама встала с кресла, нервно перебирая пальцами поясок платья, стала расхаживать по веранде. Отец с красным, виноватым и каким-то растерянным лицом остался сидеть. Видно было, что они сильно нервничают. 

— Доченька, птичка наша любимая. —  Мама замолчала, подбирая слова. —            Тут такое дело…         

2 глава

Лежу на полу, пялюсь в потолок. Потолок низкий. Я его очень хорошо вижу, каждую щелочку, каждую паутинку. Зрение вернулось, наверное, удар поспособствовал. Повернула голову, смотрю: изба, такие в кино снимают. Бревенчатая, пол земляной. Из всей мебели — топчан, лавка, странный трёхногий стол, низкий табурет, бочка. В углу куча хлама. И ещё печка, большая такая. Печь старуха не топила, значит тепло на улице. Лежу, разглядываю всё, удивляюсь. Затылок ноет, надо встать. 

     Подняла руку — шишку потрогать, то, что она есть, я не сомневалась. Так чердаком удариться, как же шишке не быть? А голос, что вернул меня, помню. Поднимаю руку, смотрю на неё и понимаю, что конечность ни хрена не моя!!! Белая, тонкая, узкая, с длинными пальцами. А где мои маленькие аккуратненькие ручки с маленькими пальчиками? 

     Я не понимаю, голова от мыслей лопается. Рассмотрела одну руку, потом вторую, увидела светлые волоски на них. Надо подниматься с пола. Собралась и стала потихоньку собирать себя в кучу. Стою, значит, в позе собачки, пыжусь вернуться в вертикальное положение. И тут взгляд мой останавливается на ногах… на больших таких ступнях, грязненьких, с длинными ногтями. А выше… мамочка моя родная!.... волосатые икры, а ещё выше — множество курчавых, пшеничного цвета волос. 

     Сделала я пару шагов и легла на топчан, укрылась шкурой, от пережитого колотит сильно. Лежу, не знаю, что и думать. Одно понятно — внутри я. А тело не моё. Потянулась к груди, трогаю её, ищу различия. Нашла, а-а-а-а, нашла. Раньше, лёжа на спине, я была плоской, пряталась моя однушечка. А сейчас я чувствую окружность размера может так третьего, не знаю. Трогаю тело ниже. Худая, животика нет. О, а мочалка-то какая!!! Это тело не знало депиляции. Противно как, очухаюсь, устрою волосатости бой. 
    Буду старуху ждать, пора нам по душам поговорить. А пока жду, посплю. От стресса клонило в сон. Скрип двери прогнал дремоту, старуха вошла и с ней вошёл свежий воздух. 

— Оставь дверь открытой... 

— Батюшки, никак голосок прорезался? Да ещё какой, командирский! Имя твоё какое, а, девка? Может, пора и познакомиться? Да и имя своей спасительницы узнать не хочешь? 

— Куен меня зовут. А вас, спасительница, как зовут? 

— Мора. 

Пока шёл диалог, я пыталась выбраться из шкур и на старуху не смотрела. Нога запуталась, и я никак не могла её высвободить. Одержав победу над шкурой, я подняла взгляд. Опаньки, а старуха и не сильно стара, навскидку лет пятьдесят, ну может немного больше. Внешность колоритная: лицо круглое, глаза небольшие, светлые, цепкие, но не злые. Нос, конечно, подкачал, крупный такой тип, его ещё называют «картошкой». Губы ухмыляются, понимает, что я её рассматриваю. Фигура. Фигура идеальная на все сто! Сто, сто, сто. Одежда странная, я у народов Коми по телевизору видела подобную, всё одеяние было из шкур. Тонких, толстых, разных. На ногах странные шлёпки. На голове какой-то капор. 

— Ну? Налюбовалась? Нравлюсь? Я смотрю, головой стукнулась и прозрела? Да? 

— Откуда вы знаете, что я упала? 

— Так я тебя, ослицу, одну не оставляла, мне Гуглик всё поведал. Как ты, дура, сама пройтись надумала. И как своими костями при ударе пол сотрясла. Как пришла в себя, тоже рассказал. 

— Кто-кто рассказал? 

— Гуглик. Это зверёк мой домашний. 

     Из складок одежды показался нос, очень подвижная пуговка, задвигался, принюхиваясь. Потом показалась чёлка, пышная, густая, сливочного цвета, и глазищи, как пятаки. Огромные, притягательные, не глаза, а омуты прямо. Увидел, что я его рассматриваю, и спрятался. 

— Гуглик — болотный зверёк, обладает полумагическими способностями. Умеет передавать мыслеобразы своему хозяину. Редкий, к сожалению, вид. Полезный он очень, лучшего соглядатая не бывает. Ест мало, пользы много. 

Ёбушки-воробушки, какая магия? Я, конечно, кумекаю, что нахожусь у чёрта на куличках. Но про Гуглика в жизни не слышала. Да ещё полумагический. Похоже, Мора меня разводит. 

— Мора, как я у тебя оказалась? 

     Голос задрожал, во рту сухо. Предчувствую: то, что услышу, мне не понравится. 

— Нашла я тебя. В дне пути отсюда есть дорожный тракт. Дорога оживлённая, главная, соединяет две провинции между собой. Ну да что я тебе рассказываю прописные истины, это всем известно. В общем, села я покушать. Достала яйцо, принялась чистить. Погода прекрасная, дождь только что прошёл, птички поют, солнышку радуются. Настроение у меня чудесное, я же за особыми грибами ходила, их только по дождю собирать надо. Чудные грибочки, веселящие. 

     Сижу, значит, кушаю и слышу: кто-то стонет. Прислушалась и пошла на звук. Заглядываю в кусты мирта, а там ты лежишь. Полудохлая, в крови, руки--ноги вывернуты, лица и глаз вообще не видно, месиво одно. Ну стою, смотрю, думаю, что с находкой делать. И уже решила идти своей дорогой, грибочки-то срочно надо обработать, пока не высохли. А потом слышу в голове голос: «Спаси её». Никак сама богиня попросила!? А ей не отказывают. 

     Сделала я волокуши и потащила тебя, грибочки, жаль, пришлось оставить. Долго тащила, спина и руки до сих пор болят. Ох, и тяжёлая ты, ослица. Притащила, старалась и дарами мира лечить, и магией пробовала. Получалось плохо, две седмицы билась, а потом ты умерла. Ненадолго, но умерла, прямо на моих руках.

     Я учуяла, как душа ушла, и вдруг влетела птичка, яркая, маленькая совсем, не больше пальчика, села тебе на грудь и пропала. А ты снова стала дышать. Странно, конечно, ну чего только не бывает. 

— А потом? 

— Потом ты знаешь. 

— Мора, а ты кто? И почему одна? 

— Я ведунья здешняя. Живу одна, потому что одиночество люблю, и ценю, и жажду его! А вот всякие болезные мне это одиночество портят. А ты помнишь о себе, кто ты? 

— Помню. Я Куен Ли. 

— Странное имя у тебя, не слыхала я такого. Наверное, ты не местная? 

— Да уж точно не местная. Я из Москвы. Родилась там и выросла тоже, училась. 

— Москва — это где??? 

3 глава

Утром я услышала шум дождя. Захотелось выйти из душного дома. Подошла к порогу, толкнула дверь, а она заперта. Ходила я уже увереннее, но уставала быстро, мышцы ещё слабые. Странно, вроде не запиралась Мора раньше, замков я не видела. А дверь не откроешь. Стала, пока жду, делать ряд силовых упражнений. За этим занятием Мора меня и застала.

— Ух и погодка разгулялась, бр-р-р, промокла насквозь. Ну коль такая ты шустрая, достань с печи дров. Прогреем дом от сырости. Дожди теперь каждый день будут. Сезон.

— Сезон дождей? И надолго?

— Не, седмицы на две. Ну может три.

Новость меня не обрадовала. Я хочу выйти из дома. Любопытно, что за порогом. Из окна не видно, очень мутная слюда.

— Мора, а дождь весь день будет лить?

— Нет.

— После дождя хочу на улицу выйти.

— Зачем? Рано. Слабая ещё ты.

— Я слышу запах водоёма, хочу искупаться.

— Болота рядом, прямо за огородом начинаются. А до водоёма чистого минут двадцать топать. Сама не ходи, в топь попадёшь.

— Почему же нет насекомых?

— Магия… Я кровососов не жалую. Кровососущего червя уважаю только. Он кровь плохую высасывает из тела. Ладно, баню затоплю, помоешься.

Мора вышла из дома, не было её долго. Пришла с едой. Поели, прижалась Мора к печи и задремала. Ну и храпит она знатно, ужас!

Я задумалась. Вот странно, мир другой, а название предметов те же: баня, огород, топь. И разговариваем мы на русском, чужих и непонятных слов я не слышала. Странно, конечно, русифицированный мир? Или может мой мозг так всё быстро переводит и выдаёт мне так, чтоб я понимала?…. Придётся рассказать Море всё, как есть. А там видно будет. Посмотрю на её реакцию. Чувствую без неё мне не разобраться.

— Мора, я это, поговорить хочу.

— Говори…

— Я чужачка в этом мире. В своём я умерла, очнулась в другом теле. И как быть дальше, я не знаю.

Мора впала в ступор, потом очень внимательно посмотрела на меня.

— Шутишь что ли? Мора добрая, доверчивая очень. Не брешешь?

— Могу зуб дать!

— Зачем мне твой зуб? Свои в полном составе есть.

— Правда, не вру, не обманываю, не заливаю. ЧУЖАЯ я, понимаешь? И я прошу: помоги мне, расскажи о мире, что знаешь. Научи жить.

— Да мне проще тебе по темечку и в ямке прикопать. Это ж сколько ты тут ещё жить будешь??? Да богиня мне должна столько благ дать, чтоб на две жизни хватило. Батюшки, да за что мне это!!! Выпить надо срочно, и грибочков, обязательно грибочков…

Мора заметалась по дому, подошла к бочке. Откупорила тугую крышку, ковшиком зачерпнула жидкость и стала пить. Ну и вонь... Что за дрянь она пьёт? Брага? Вино такое? Вот оказывается, что так в доме экологию портило. Я сидела на лежаке и наблюдала, что будет дальше. А дальше Мора икнула пьяно, отрыгнула и прослезилась. Чего это она?! Мора шмыгала своем крупным носом.

— Вот проблему мне богиня подкинула, ик! Меня же за пособничество иномирянке на рудник сошлют, ик! Как же я ослицу научу быть человеком? Ик! Не люблю людей, ик. Иномирянка, это ж надо? Гугли-и-и-ик, ты где, мой маленький друг? Пожалей старую Мору-у-у!

И — брык, Мора лежит на полу. Подошла к ней, нагнулась проверить, чего это она, может сердце не выдержало. Нагнулась, смотрю, а она спит на боку, похрапывает. Укрыла её, чтоб не протянуло. Да-а, сильно видать она расстроилась.

Расстраивалась Мора ещё неделю. Надо отдать ей должное, кормила она меня исправно. На восьмой день своего горя приготовила баню.

Впервые вышла я на улицу, но темнело, рассмотрела мало чего. Мора привела меня в маленький низенький домик. Домик из брёвен, внутри предбанник и парная. Разделись в предбаннике, я сняла своё платье. Мора покидала свои шкурки-тряпки. Мора — красотка, вся такая кругленькая, в складочку, на гусеничку похожа.

— Хватит тебе, девка, на красоту мою глаза пялить. Тащи свои кости на лавку в парную.

В парной было две лавки, одна выше другой, в углу печка, на ней горкой лежали синие камни, а под ними — раскалённые красные, рядом горшок с дымящейся водой. Мора налила в деревянный таз холодной воды, разбавила кипятком. Мы мылись жёстким, вонючим мылом, полоскались мятной водой. Потом эта жестокая женщина вылила на камни воды и парную заволокло паром, ничего не видно. Дышать стало трудно. Потом она меня била веником. Била и приговаривала:

Банный порог, банная вода,

Я к тебе на поклон пришла.

Смой с ослицы хвори, боли,

Чтобы тело не болело, не свистело,
Не хворало, не чесалось, не свербило.

Тело от напастей исцели, в ослицу здоровье крепкое впусти.

Слова мои никому не перебить.

Ключ. Замок. Язык.

Потом я отключилась. Пришла в себя в остывшей бане на лавке. Лежу в чём мать родила. Прохладно. Вот старая! Хоть бы укрыла. Видно, париться мне рано. Потрогала волосы: чистые, не стоят от грязи. По ощущениям длина чуть ниже ушей. Встала. На лавке лежала тряпка, обмоталась и пошла из бани.

На улице свежо, луна светит ярко, двор освещает. Дорожку к дому видно. Подняла глаза, посмотрела на небо. Остановилась от удивления. Звёзды! Всё небо в звёздах, много-много. Мигают, падают, сверкают, как новогодние гирлянды. Невероятное зрелище, сердце от красоты сжимается. Так и стояла, задрав голову, пока шея не заболела. Озябла, пошла в дом.

А там картина: Мора — на лежаке, храпит. Воняет брагой. Вот зараза, накидалась уже. На столе ужин. Села, покушала. Тряпка всё время норовила упасть, поправлять замучилась.

Время идёт, решила растолкать эту пьянь. Подошла, дотронулась до плеча, толкнула: ноль эмоций. Хотела ещё раз толкнуть. Только подношу руку к плечу, а меня за палец в прыжке как укусит кто-то! Мохнатый, толстенький, с густой белой чёлкой на маленькой головке, глазки-плошки смотрят внимательно, ротик скалит клычки. Гуглик. Ты ж посмотри, какой защитник! А где мне спать, я тебя спрашиваю? Малыш подбежал к моей руке, дотронулся. В голове возник образ земляного пола в доме. Это что? Я на полу должна лечь спрашиваю его? Головой кивает, соглашается.

4глава

4 глава 

     Что может пугать сильнее, чем перемены? Перемены страшны, так я думала утром, прощаясь с домом Моры. Я сюда вернусь, когда-нибудь.   

     Взяла заплечный мешок с провизией (лепешки, порошок корня, сушёное мясо и травы для чая), казанок и ложку. Последний раз посмотрела на дом и двинулись догонять Мору. Не любит старая сентиментов, вон как рванула.  

     Шли молча, дорога сильно петляла, приходилось идти шаг в шаг, местность болотистая. Мора вела уверенно, её угодья. Передохнули в обед, поели, вытянули ноги. Но долго на одном месте Мора усидеть не способна. Пошли дальше. 

     Местность красивая, но опасная. Я не специалист по растениям, но мне кажется на Земле я не видела оранжевых кустов. И фиолетовые не встречались. А цветы —просто невероятных расцветок, форм и размеров. Однако ядовитые они, оказывается, трогать нельзя, ожог будет. 

     Вышли из болот в местный лесок, идти стало полегче. Погода хорошая, дождика нет, но без ветерка в лесу душно. И как это Мора ориентируется? Я — абсолютно городская жительница, в лесу никогда не бывала. Признаюсь, он меня поразил: мох, деревья, запахи разные, красота. Иду, головой верчу, рассматриваю всё. Чуть не отстала… 

      Вечер наступил внезапно. Мора говорит, в лесу всегда раньше темнеет. Остановились на ночёвку возле огромного дерева. Не уверена, что даже дюжине человек его под силу охватить. С одной стороны в дереве было огромное дупло. Наносили туда свежего лапника, наложили поверх старого. Мора не раз тут ночевала. В дупле лежали и сухие дрова. Не пришлось рыскать в сумерках, собирая их. 

     Перед сном поджарили на костре готовые лепешки, поели и легли спать. Вот храпунья! Ну невозможно с ней рядом спать, мучение. И так сон не идёт да ветки в спину давят, а тут такой храп под ухо. Еле дождалась утра. 

     От нечего делать стала придумывать своей малышке имя. Крошка моя тоже не спала, наблюдала мои мучения. Какое бы ей дать имя? Хочется, чтобы и милое, и подходящее. В думках родилось много имён. Я тихонько произносила их вслух, но малышка отвергла все. Она упорно трогала меня лапкой за руку и взглядом показывала на растение. Но что это за растениее, я не знала. 

     Наступило утро, а я так и не отдохнула. Зато Мора встала свеженькая, потянулась, вскочила и стала приседать да подтягиваться. О даёт, старая, зарядку делает! Впервые вижу. 

— Чего глаза таращишь, я всегда по утрам так делаю. Полезно. Щас кровь погоняю и покушаем. А ты не сиди, давай огонь разводи. Тренируйся, скоро сама будешь о своём брюхе и тепле беспокоиться. 

— Мора, помоги понять, что за куст мне Гуглик показывает. 

     Посадила кроху Море на ладонь. 

— Хлоя. Этот куст называется Хлоя. У твоей малышки имя уже есть, её мама назвала Хлоя. 

— Ну Хлоя так Хлоя. Ей подходит. 

     Развела огонь. Это нетрудно — немного навыков и огонь горит. Огниво и кресало Мора дала мне с собой. Дала верёвки, мешок для воды — он крепится на пояс и вода всегда под рукой. Ножик дала, большой такой, чуть не до локтя. Как всё это в их мире называется, я не запомнила. Столько всего в голове, зараз не переваришь. 

     Поели и в путь. Шли весь день. Делали небольшие остановки для отдыха, но только из-за меня. Мора — просто маленький танк. Очень вынослива. Я с непривычки уставала, приходилось чаще останавливаться. Однако вечером мы всё же дошагали до тракта. 

     Чувство расставания давило мне на грудь. Остаться одной в неизведанном мире очень страшно. На ночь устроились под деревом, Мора сказала, дождя не будет. Спать хотелось невероятно, глаза просто слипались, сказалась бессонная ночь. И как только тело приняло вертикальное положение, всё, привет, Морфей. Спала как убитая, и храп мне ничуть не мешал. 

    Утро. Настало утро. Утро нового дня. Первого дня моего самостоятельного плавания. 

— Вставай давай, не тяни усатого за яйца. Кушать, и в разные стороны. 

   Мора переживала и потому грубила. 

— Слушай меня внимательно. Иди строго на север, где ночевать, ищи заранее, кого если встретишь, меньше болтай, больше слушай. Всегда будь осторожна. Думай каждый раз, прежде чем что-то сделать или сказать. Думай, девочка. Ищи своё место. Плыви в течении своей жизни. Будем на связи…. Встретишь если моих девочек, скажи, мама их не забыла. И ещё скажи, чтоб простили. Я их простила…. 

— Передам, и всё я помню, не переживай. 

    Поели, уложили мешки, обнялись. Постояли так, и разошлись в разные стороны. Мора домой, а я в поисках своего дома, своего места в этой жизни, в новом мире….. 

     Шла, и шла, и шла. Делала привалы, ела, искала ручьи, чтобы набрать воды. Ночлег устраивала. Так прошло два дня. 

     На третий день выйдя к пруду, я решила искупаться. Вода прохладная, всё же осень. Но погода стоит тёплая, по словам Моры, зимы тут почти не бывает. Снега она никогда не видела и что это такое, не знает. А вода прямо брр-р-р, наверное много подводных ручейков. 

     Разделась и быстро вымылась, хорошо, что волосы короткие. Стою, руки подмышки засунула, хочу высохнуть побыстрее. Дрожу. Чтобы согреться, стала прыгать. Дело пошло быстрее.

— Вот это формы. М-м-м-м, прямо услада для глаз. Не думал, что в этих дебрях встречу нимфу… 

     Опешила, вздрогнула и как сигану в кусты. Выглядываю, стоит возле берега. Вроде человек. Может мор, а вдруг перевёртыш? 

     Высокий, худощавый, в штанах по колено, в жилетке. Волосы тёмные, длинные, хвостом завязаны. Улыбается, а глазами так и рыскает, то на меня, то на мой скромный скарб. Ограбить что ли задумал? 

— Слышь, пришлый, иди, куда шёл. 

     Стоит, ухмыляется. 

— Я сюда и шёл. А тут ты. Прямо бог услышал. Выходи, будем знакомится. 

— Вещи кинь сюда. 

— Не-а, не меткий, выходи сама… Порадуй глаза мои уставшие красой своей. 

— Послушай, не знаю, как тебя там… 

— Азер. А тебя как зовут? 

— Прошу по-хорошему. Кинь одежду.

     Меня стало колотить. Что от этого типа ожидать, я не знаю. Вдруг изнасиловать захочет? Или убить… Или и то, и это…. Болтает стоит, зубы заговаривает, гад…. Под ногами почувствовала камень.