Нулевой отсчёт

Нулевой отсчёт

В этот жаркий июльский день к зданию верховного суда, расположенного в Москве, невозможно было подобраться. Улицы перегородили за пять кварталов вокруг и не пропускали никого из гражданского населения, и даже журналисты могли попасть в здание лишь по индивидуальным пропускам, которые оформлялись за месяц вперёд. Причиной этим мерам предосторожности был небывалый по своей исторической важности судебный процесс – межпланетный военный трибунал. На скамье подсудимых предстанут два героя, участника военных конфликтов на Марсе, доблестные служители Системы, несшие в последние пять лет патрульную службу на экзопланете Криогения. Их доставили на Землю ещё полгода назад в режиме строжайшей секретности и держали всё время расследования в особо охраняемом следственном изоляторе.

Молодой журналист Иаков Сибирцев утёр со лба пот и дрожащей рукой протянул пропуск охраннику. С высоты двух метров, охранник строгим пронизывающим до костей взглядом окинул худощавое невысокое тело журналиста и, резко выбросив руку с детектором вперёд, провёл им над пропуском. Детектор пикнул и подмигнул охраннику зелёным индикатором. Скривив губы, он сделал шаг в сторону, пропуская молодого человека через рамку металлоискателя. Нервно сглотнув, журналист проскочил через рамку и быстрым шагом направился по мраморным ступеням к главному залу военного трибунала.

Усевшись в самом дальнем углу на стуле, на котором лежала карточка с его именем и должностью, Иаков выдохнул и огляделся по сторонам. Под высокими белыми потолками висели светящиеся полотна из искусственной паутины – прекрасно передававшие солнечный свет, и принимавших любую форму. В данном случае они представляли собой исторические картины, а потому служили не только освещением, но и украшением помещения. В окна бил яркий солнечный свет, но все стёкла были плотно затянуты шторами, чтобы не смущать присутствующих видом колючей проволоки за оградой, да курсирующими взад и вперёд сторожевыми дронами.

Когда до начала заседания оставалось уже менее пятнадцати минут, зал был забит до отказа. Иаков поспешно записывал имена всех, кого только могли распознать и идентифицировать его умные очки. Собственно, молодой человек попал в зал суда сегодня по чистой случайности. На самом деле репортаж о нашумевшем процессе должен был вести его старший коллега, но тот подхватил грипп (и где он только умудрился его подхватить в середине лета – не понятно!), и потому отправили его. Это был первый по-настоящему серьёзный репортаж, и Иаков очень волновался и боялся допустить промах или что-то упустить.

Двери бесшумно открылись, и в зал вошли судьи. Слегка прищурившись и поправив очки, Иаков вместе со всеми присутствующими превратился в слух. Ещё мгновение и в огороженную пуленепробиваемым стеклом клетку ввели двоих подсудимых. Это были офицеры специального корпуса охраны добычных сооружений. Двое славных крепких мужчин возрастом немногим больше тридцати пяти лет. Оба слегка смуглые, с серьёзными лицами, и как две капли воды похожие друг на друга. Они были близнецами. Головы свои они держали прямо, плечи – расправленными. Всем своим видом они выражали непокорность и полное отсутствие раскаяния в содеянном. Запястья их рук ещё носили отпечатки наручников и оба они растирали эти следы на коже.

На трибуну перед столом судий вышел коренастый человек в мантии – секретарь суда. Иаков отметил про себя, что человек этот, славившийся своей непреклонностью и принципиальностью, а также железными нервами, сегодня явно пребывал не в своей тарелке. Он поминутно то запутывался в длинной мантии, то терял листы бумаги (да, даже в современном мире такие дела ведут на бумаге параллельно с цифровой формой – для порядка и истории). Но вот, полностью собравшись, секретарь провозгласил посреди гробовой тишины:

- Сегодня нам предстоит слушать рассмотрение дела Павла и Андрея Кошкиных – офицеров космофлота, служивших в рядах охраны на планете Криогения. Они обвиняются по следующим статьям:

«1. Самовольное оставление поста

2. Самовольное покидание планеты Криогения и отбывание в неизвестном направлении

3. Похищение трёх репродуктивных объектов из специализированной колонии номер К-125 «Ромашка», расположенной на экзопланете Хамитаси, а именно: РО-13449, РО-49922, РО-48920. Отмечу, что два последних в списке объекта – беременны.

4. Транспортировка указанных объектов в неизвестном направлении и оставлении и оставление их там.

Подсудимые виновными себя не считают, о местонахождении репродуктивных объектов молчат.»

Секретарь кончил свою речь и направился к своему месту. Зал наполнился гулом голосов. Иаков сглотнул, записав последние слова секретаря, и невольно потянул за воротник столь непривычной ему белой рубашки. Здесь явно предстоял жаркий процесс. Тем временем, место секретаря на трибуне занял обвинитель – человек, чья грудь не раз была продырявлена насквозь самым разнообразным оружием, и который носил свои шрамы с такой же заслуженной гордостью, как и медали.

Обвинитель был суров, краток и беспощаден.

- Господа, - начал он, - перед нами не просто офицеры! Перед нами вопиющий пример неповиновения уставу, долгу и чести! Да – мы все прекрасно помним их не менее доблестного чем они сами отца – Николая Кошкина. Но это не значит, что его заслуги или их собственные, способны оправдать хотя бы один из пунктов обвинения!

Эти люди, (нет, у меня больше не повернётся язык назвать их офицерами, ибо они не достойны этого звания!) движимые какими-то своими личными мотивами, не только подвергли добычу столь ценного для нашей промышленности уникального сжиженного газа потенциальной опасности (ведь мы знаем, сколько раз уже недружественные нам государства пытались захватить наши добычные сооружения!), но и позволили себе пойти против Системы и нарушить работу репродуктивной программы! И оправдания этому нет, господа! Я закончил.