Нулевой Протокол

Глава 1. Гетто Нового Хелиоса.

Новый Хелиос никогда не спал по-настоящему — он лишь закрывал один глаз, чтобы вторым следить, кто и сколько сегодня задолжал городу. Днём он сиял стеклом, морем и рекламой, как богатый хищник, вылизавший клыки перед камерой. Ночью становился честнее: свет вывесок дрожал на мокром бетоне, из дренажных решёток тянуло ржавчиной и солью, а в переулках пахло дешёным жареным мясом, перегретыми кабелями и тем особым сортом человеческой злости, который рождается там, где богатство видно с любого холма, но до него никогда не дотянуться.
Лука Морено любил город именно таким.
Сверху.
С крыши бывшего складского терминала номер семь, где теперь под неоном подпольных клубных вывесок шёл турнир, Новый Хелиос казался гигантской материнской платой, залитой дождём. По магистралям ползли нити фар. Над бухтой висели грузовые дроны, похожие на медлительных светляков. Где-то далеко, в богатых секторах, свет был белым и ровным. Здесь, в Нижнем Кольце, он всегда мигал так, будто сам воздух подключили в обход счётчика.
— Ты опять смотришь на город, как на бывшую девушку, — сказал Марек, высунув голову из люка на крышу. — Идёшь или уже передумал?
Лука не обернулся.
— Сколько на меня?
— До боя было шесть к одному. Сейчас пять. Один идиот увидел тебя на разминке и решил, что у тебя глаза слишком спокойные для самоубийцы.
Лука усмехнулся и наконец посмотрел на друга. Марек был тонким, нервным, как оголённый провод, и так же опасно искрил, когда волновался. Он держал в руке планшет со ставочной сеткой. Экран отражал его лицо ломаным голубым светом.
— Сколько поставил? — спросил Лука.
— Всё, что было.
— Всё — это вдохновляюще или тревожно?
— Это значит, если ты проиграешь в первом раунде, нам придётся переезжать. Возможно, в канализацию. Там, говорят, неплохой рынок и почти нет арендной платы.
— Почти?
— Крысы берут натурой.
Лука фыркнул. Нервничал он всегда одинаково: становился тише. Будто внутри него кто-то подкручивал звук на минимум, а вместо страха оставлял только холодную, точную линию внимания. Он встал, поправил дешёвую куртку с чужим логотипом и спустился вслед за Мареком по лестнице в раскалённое нутро склада.
Внутри было тесно, шумно и прекрасно.
Старые грузовые ангары разобрали на импровизированные ложи, натянули над ареной решётки с проекторными панелями и воткнули между колонн глушилки, чтобы корпоративный надзор не мог заглянуть сюда слишком легко. Толпа гудела, как трансформатор. Кто-то орал, кто-то пил из мятых банок, кто-то уже дрался из-за ставок. На ржавых балках мерцала реклама несуществующих брендов, слепленных подпольными графическими ботами. Посреди этого хаоса стояли шесть игровых капсул — старые, списанные, местами паянные вручную, но настроенные так, что при входе ты забывал, сколько болтов на самом деле держит твою жизнь.
Подпольные VR-поединки в Нижнем Кольце называли по-разному: мясом, рыбалкой, крещением неудачников. Лука называл их работой.
Не самой плохой работой, если подумать.
Ты входишь в капсулу под рёв толпы, выходишь с деньгами или с разбитым самолюбием. Иногда и с тем и с другим. Для парня из сектора Сан-Эстебан, где лифты ломались быстрее, чем дети учились читать, это был почти социальный лифт. Кривой, гремящий, норовящий сорваться вниз, но всё же лифт.
— Морено! — крикнули с арены. — Или ты собираешься победить силой печального взгляда?
Лука поднял руку, не глядя, и толпа отреагировала свистом. Его знали. Не по имени даже, а по манере двигаться в симуляции так, будто правила написаны для других. Он не был самым сильным, самым быстрым или самым дорогим бойцом. Зато слишком часто выигрывал у тех, кто был всем этим сразу.
Ведущий — бритый здоровяк с металлической пластиной вместо левой скулы — уже заводил публику:
— Итак, дамы, господа и прочие формы жизни с кредитным лимитом! Последний бой первой сетки! С одной стороны — наш любимый тихий вор с глазами святого и руками уличного демона, Лука Морено! С другой — человек, который ломает чужие билды быстрее, чем ломает кости, Карлос «Пресс» Мендоса!
Карлос вышел под вой и одобрительный топот. Он и правда выглядел как человек, которого когда-то собрали для одной простой задачи: идти вперёд и ничего не понимать, пока всё вокруг не развалится. Широкий, налитый, с мясистой шеей и самодовольством того сорта, которое обычно достаётся бесплатно вместе с природной силой.
Он глянул на Луку и провёл большим пальцем по горлу.
Лука в ответ улыбнулся — вежливо, почти извиняясь.
Марек поймал его за локоть перед капсулой.
— Слушай меня внимательно, — быстро сказал он. — В VIP-ложе трое в сером. Не местные. Слишком тихие. Слишком чистые ботинки. И они не ставят.
— Корпоративные?
— Или хуже. У одного линзы с военным фильтром. Я такое видел только у охраны дата-центров.
Лука коротко посмотрел наверх. Трое действительно сидели отдельно. Не пили, не кричали, не жестикулировали. Просто смотрели. Так смотрят на вещь, которую уже купили, но ещё не решили, куда поставить.
— Возможно, пришли на Пресса, — сказал Лука.
— Возможно. Но я почему-то уверен, что нет.
По хорошему сейчас стоило развернуться и уйти. Раствориться в Нижнем Кольце было нетрудно: пара переходов по сервисным коридорам, лифт без дверей, лестница в вентиляционный колодец — и ищи ветра в бухте. Но на него уже поставили деньги. Его уже увидели. И, что хуже всего, он уже почувствовал знакомое покалывание на кончиках пальцев — то самое, которое приходило перед боем и делало мир прозрачнее, чище, проще.
Иногда бедность — это не когда у тебя нет выбора. Это когда ты слишком хорошо знаешь цену каждого из них.
— Забери выигрыш сразу после боя, — сказал Лука.
— Лука….
— Сразу, Марек.
Он лёг в капсулу. Крышка опустилась с привычным шипением. Мир мигнул, смазался, растаял.
И собрался заново.
Арена возникла вокруг него с такой резкостью, что захотелось выругаться. Симуляция сегодня была старой школы: никакой сказочной мишуры, только индустриальный полигон — железные платформы, подвесные мостки, контейнеры, крошечные зоны укрытия и пустота внизу, заполненная цифровым туманом. Серый мир для честного мордобоя.
Перед глазами возник интерфейс: полосы состояния, таймер, примитивный набор навыков. Пакет был базовый, уравнительный, но Лука давно знал, что разница не в иконках. Разница в том, кто первым увидит щель между ними.
Карлос появился напротив, в тяжёлой штурмовой сборке. Молот, щит, усиленные суставы. Прямолинейно, дорого, тупо — а значит, опасно.
Таймер отсчитал три секунды.
Две.
Одну.
Карлос рванул сразу, как поезд без тормозов. Он не пытался прощупывать дистанцию — только давил, заставляя соперника защищаться. Лука ушёл в сторону, скользнул вдоль контейнера, пропустил молот в нескольких сантиметрах от лица. Удар взорвал панель искрами.
Толпа за пределами симуляции ревела, но здесь звук был чистым, дозированным. Лука слышал только дыхание противника, собственный пульс и металлический стон платформ.
Карлос шёл дальше.
Первый выпад — проверка.
Второй — ловушка.
Третий должен был убить.
Лука дал ему увериться, что рисунок боя понятен. Чуть замедлился. Чуть хуже поставил ногу. Чуть дольше задержался в мёртвой зоне. Карлос клюнул мгновенно. Развернул корпус, вложился всем весом, молот пошёл снизу вверх, с расчётом снести блок и грудную клетку одним движением.
Лука в последний миг нырнул вперёд, почти под сам удар, и не ударил — толкнул. Ладонью в локоть. Коленом в бедро. Плечом в центр массы.
Простой набор, дешёвый, неброский.
Но достаточный, если противник сам разогнал собственную инерцию до самоубийственной скорости.
Карлос поскользнулся на рассыпанных искрах, врезался в ограждение, пробил его плечом и повис на краю платформы. На мгновение он даже не понял, что произошло. Просто смотрел на Луку снизу вверх с детским, почти обиженным изумлением.
— Да ладно, — сказал он.
— Именно, — ответил Лука и ударил по его пальцам носком ботинка.
Карлос сорвался в туман.
Победа.
Интерфейс мигнул золотом. Снаружи склад взорвался криком. Кто-то, кажется, швырнул бутылку. Лука поднял взгляд к одной из виртуальных камер — дурацкая привычка — и на мгновение увидел, как поверх стандартного интерфейса проскакивает тонкая чужая строка:
ОБЪЕКТ ПОДТВЕРЖДЁН.
Надпись исчезла так быстро, что любой другой решил бы: показалось.
Лука не был уверен, что хотел бы оказаться любым другим.
Он вышел из капсулы во всплеске шума и жары. Марек уже пробивался к нему через толпу, сияя как человек, который ещё не успел потратить чужие деньги в собственной голове.
— Ты прекрасный больной псих! — заорал он и тряхнул планшетом. — Мы в плюсе! Мы в таком плюсе, что я даже на секунду поверил в социальную мобильность!
— Спокойно, — сказал Лука, вылезая из капсулы. — Где те трое?
Улыбка на лице Марека дёрнулась и умерла.
Поздно.
Свет в ангаре мигнул один раз, второй — и погас наполовину. Гул толпы споткнулся, словно у него выбили колено. Где-то в дальнем конце склада с сухим хлопком встали на боевой режим заглушки. Вместо музыки по колоннам прошёл резкий электронный треск.
А потом над ареной вспыхнул неоново-белый знак корпорации «Гелиос Дайнэмикс».
Слишком яркий, слишком официальный, слишком невозможный для этого места.
— Всем оставаться на местах, — сказал голос с потолка. Без злости, без спешки, даже без угрозы. Так говорят, когда знают, что угроза уже встроена в саму ситуацию. — Объект будет изъят. Сопротивление приведёт к штрафным мерам.
На секунду в складе воцарилась та редкая, опасная тишина, когда люди ещё не решили, паниковать им или притвориться мебелью.
— Объект? — тихо спросил Марек.
Лука уже смотрел вверх.
Трое в сером поднялись из ложи одновременно. Синхронно, без суеты. По боковым проходам в ангар заходили ещё люди — в лёгкой броне, с гладкими шлемами и электродубинками. Не полиция. Не муниципалы. Частная охрана. Те самые, кто мог без суда списать человека в категорию «производственные потери».
— Ты был прав, — сказал Лука.
— Ненавижу это чувство.
Первой сорвалась толпа. Кто-то закричал, кто-то побежал к выходам, кто-то, наоборот, рванул к ставочным терминалам спасать деньги. В одном секторе вспыхнула драка. В другом рухнула импровизированная трибуна. По залу покатился густой, тяжёлый хаос — лучший союзник того, кто умеет бежать.
— Левый сервисный! — крикнул Марек.
Они рванули одновременно. Лука опрокинул попавшийся под руку стол с пустыми банками, сбил с ног какого-то букмекера, нырнул под свалившуюся рекламную панель. Электрическая дуга хлестнула по полу в полуметре от него, оставив запах озона и палёного пластика.
Сзади донёсся всё тот же ровный голос:
— Морено, не усложняй.
Это было почти оскорбительно. Как будто речь шла не о человеке, а о сбойном дроне, который ленится вернуться на базу.
Лука выскочил в сервисный коридор. Узкий, тёмный, с голыми трубами вдоль стен. Марек летел рядом, прижимая планшет к груди, как раненого ребёнка.
— Ты что им сделал? — выдохнул он на бегу.
— Пока ничего!
— Тогда это особенно обидно!
За поворотом уже было видно ржавую дверь на лестницу, когда сверху с грохотом опустилась аварийная решётка. Чуть не отрезала им носы.
Марек выругался так изобретательно, что Лука почти оценил.
— Назад нельзя, — бросил Лука, мгновенно оглядывая коридор. — Вентшахта.
— Я туда не влезу.
— Ты драматизируешь. Влезешь частями.
Он подпрыгнул, ухватился за нижний край вентиляционной решётки, вырвал крепление с мясом. Внутри пахло пылью, горячим железом и чьим-то давно умершим терпением. Лука пропихнул туда Марека первым, почти пинком.
Сзади уже приближались шаги. Чёткие, спокойные. Охота шла не на толпу. Охота шла адресно.
Лука влез следом и задвинул решётку обратно ровно в тот момент, когда в коридор вошли двое в шлемах. Через щели было видно только сапоги и белый отблеск на броне.
— Тепловой след теряется, — сказал один.
— Значит, рядом, — ответил второй.
Лука задержал дыхание. Марек рядом дрожал всем телом так сильно, что воздух в шахте мелко вибрировал.
Секунда.
Две.
Три.
Потом шаги удалились.
Они ползли по шахте долго, обдирая локти и колени о металл. Где-то внизу ещё шумел склад, но звук становился всё глуше, будто его постепенно засыпали пылью. В конце концов шахта вывела их к наружной решётке над двором между ангарами. Лука выбил её ногой, первым выкатился на мокрый бетон и вдохнул ночной воздух так жадно, словно всё это время дышал ржавчиной.
Над двором уже кружил дрон.
— Бежим, — сказал он.
Они понеслись к пожарной лестнице, ведущей на соседний корпус. Внизу раздался окрик. По стене полоснул луч сканера. Лука взлетел вверх, перепрыгивая через две ступени, слыша, как под подошвами звенит металл. Марек отставал, но держался.
На крыше ветер ударил в лицо морской сыростью.
Впереди лежал Нижний Кольцевой сектор — ломаная мозаика крыш, мостков, навесов, кабелей, баков для воды и светящихся рекламных экранов. Для богатого человека это был лабиринт мусора. Для Луки — старая карта побега, выученная ногами раньше, чем глазами.
Он даже не обернулся, когда прыгнул через первый пролёт.
Сзади хлопнуло — дрон выпустил сетевой заряд. Разряд ударил по жестяной крыше слева, и вся поверхность вспыхнула голубым, как кратковременное искусственное море. Марек взвизгнул, но перелетел следом.
— Я ненавижу твою жизнь! — заорал он.
— Поздно! Ты в ней прописан!
Они мчались по крышам, а Новый Хелиос разворачивался вокруг них всеми своими ночными внутренностями: жёлтые окна, где кто-то ел над дешёвым сериалом; прачечные, гудящие как ульи; террасы, заваленные пластиковыми стульями; молитвенные огни на крошечных балконах; чьи-то цветы в банках из-под растворителя; бельё, развешанное между антеннами, будто даже бедность отказывалась быть некрасивой до конца.
Лука скользнул под низким трубопроводом, свернул вправо, проскочил по мостку между двумя корпусами и услышал позади новый звук — не дрон. Шаги.
Они высадили преследователей и на крыши.
— Ну конечно, — пробормотал он. — Было бы слишком просто.
Впереди зиял разрыв: улица метра в четыре шириной, внизу — транспортный поток и мерцание рекламы. За разрывом — старый доковый корпус, а за ним уже спуск к заброшенным причалам.
— Лука, я не….
— Сможешь.
— Ты даже не дослушал.
— Потому что всё равно сможешь.
Он прыгнул первым.
Пустота ударила в живот ледяной рукой. На миг мир стал чистым движением — ни прошлого, ни будущего, только короткая, жестокая математика прыжка. Лука ударился плечом о край крыши, перекатился, вскочил и обернулся вовремя, чтобы увидеть Марека, летящего с лицом человека, который уже пожалел обо всех решениях от детства и дальше.
Лука поймал его за запястье.
И едва не улетел сам.
Марек врезался в стену ногами, повис, матюгнулся таким голосом, что даже ветер, кажется, смутился. Лука, стиснув зубы, потянул его вверх.
Сзади показались силуэты в сером.
Без слов. Без предупреждений.
Один из них поднял руку, и на запястье раскрылся компактный шокер.
Лука втянул Марека на крышу, толкнул его к вентшахте и сам рванул за ним, в последний момент пригнувшись. Разряд прожёг воздух над головой, оставив белую полосу перед глазами.
Потом крыша кончилась.
В прямом смысле.
Старое покрытие не выдержало их веса и с рёвом пошло вниз.
Лука провалился в темноту вместе с листами металла, пылью и собственным коротким, злым вдохом.
Он рухнул на что-то мягче бетона — на груду старых сетей и пластиковых контейнеров. Воздух выбило из лёгких. Сверху сквозь дыру в крыше лился неоновый свет, а где-то рядом стонал Марек, судя по всему ещё живой, а значит, день всё ещё можно было считать удачным.
Снаружи, совсем близко, слышалось море.
Лука перекатился на бок, поднялся на колено и увидел впереди распахнутые ворота старого дока. За ними темнели причалы, ряды ржавых кранов и чёрная вода бухты, в которой отражался город — роскошный, жадный, бессонный.
Где-то наверху уже приближались шаги преследователей.
Лука сплюнул пыль, посмотрел на выход и вдруг почувствовал странную, колючую радость.

Глава 2. Приглашение, которого не бывает.

Вода в заливе пахла мазутом, гниющими водорослями и ржавым железом — запахом, который для любого жителя Нижнего Кольца заменял аромат домашнего очага.
Лука тяжело дышал, вжимаясь спиной в холодный, покрытый ракушками бок старого грузового контейнера. Рядом, согнувшись пополам и упираясь руками в колени, хрипел Марек. Его лёгкие свистели так, словно внутри кто-то отчаянно пытался завести сломанный двигатель.
Сверху, сквозь дыру в крыше дока, из которой они только что вывалились, всё ещё падал бледный свет. А над самой крышей, разрезая ночной туман синими лучами сканеров, жужжали корпоративные дроны. Звук их винтов напоминал рой рассерженных ос, методично прочёсывающих улей.
— Я я больше не могу, — выдавил Марек, сползая по ребристой стенке контейнера на мокрый бетон. — Мои ноги они объявили забастовку. Я требую профсоюзного адвоката.
— Тихо, — Лука приложил палец к губам и осторожно выглянул из-за угла.
Два луча скрестились на луже в пяти метрах от них, заставив воду вспыхнуть неоновым ультрамарином, пошарили по куче ржавых цепей и скользнули дальше, к причальной стенке. Дроны не спускались низко, боясь запутаться в сложной геометрии старых кранов и подвесных мостков, которыми обросла эта часть порта.
«Ищут тепловой след, — подумал Лука. — Значит, стандартная оптика сбита туманом. Нам повезло, что с моря потянуло сыростью».
Его русская бабушка, единственная, кто в детстве пытался привить ему хоть какие-то моральные ориентиры в этом насквозь коммерческом мире, часто повторяла: «Бог бережёт дураков, пьяниц и тех, кто быстро бегает». Лука не пил, дураком себя не считал, так что оставалось только третье.
Когда гул винтов начал стихать, смещаясь к северным докам, Лука позволил себе выдохнуть. Он осел на корточки рядом с другом.
— Планшет цел? — спросил он шёпотом.
Марек судорожно прижал к груди кусок тёмного пластика.
— Я скорее бы отдал им почку. Почка стоит дешевле, чем то, что мы сегодня подняли. Но, Лука — он поднял глаза, и в полумраке было видно, как дёргается его правое веко. — Это были не вышибалы от букмекеров. Те парни в сером Это «Гелиос Дайнэмикс». Мать их, «Гелиос»! Что ты сделал в той симуляции? Украл их исходный код? Назвал их гендиректора земляным червяком?
— Я просто выкинул Карлоса с платформы, — пожал плечами Лука. — Использовал базовый пакет. Ничего лишнего.
— Ничего лишнего? «Гелиос» не посылает группу захвата с боевыми шокерами за парнем, который просто хорошо машет ногами в дешёвой виртуалке!
Лука промолчал. Он вспомнил ту секунду перед самым отключением. Тонкая, острая строчка кода поверх зрительного нерва. *Объект подтверждён.* Кто-то искал именно его. Или, что точнее, кто-то искал человека, способного двигаться и реагировать определённым образом.
— Мой интерфейс сгорел, — вдруг сказал Лука, коснувшись виска.
Металлический разъём под кожей, через который он подключался к капсулам, был неприятно горячим. Дешёвый нейрошунт, купленный с рук два года назад, не выдержал резкого скачка напряжения, когда корпоративники глушили связь на арене.
Марек застонал и закрыл лицо руками.
— Прекрасно. Просто великолепно. Главный рабочий инструмент превратился в кусок оплавленного шлака. И куда мы теперь? Домой нельзя, там наверняка уже сидят милые люди с дубинками и ждут, когда мы придём пить чай.
— Пойдём на «Ржавую Петлю», — Лука поднялся, отряхивая колени. — Там есть где пересидеть. И мне нужно новое железо. Без интерфейса я слеп и бесполезен.
«Ржавая Петля» не была отмечена ни на одной официальной карте Нового Хелиоса. Это был стихийный чёрный рынок, пустивший корни в заброшенных коллекторах под станцией водоочистки. Здесь всегда стоял гул мощных вентиляторов, пахло озоном, дешёвой синтетической лапшой и палёной изоляцией. Неоновые вывески, собранные из битого стекла и диодов, кричали на всех языках мира, предлагая всё: от краденых военных стимуляторов до взломанных баз данных городской полиции.
Лука и Марек пробирались сквозь плотную толпу. Мимо скользили люди с лицами, скрытыми голографическими масками, киборги с громоздкими, кустарно установленными протезами, и просто подростки, пришедшие сюда за острыми ощущениями.
Их цель находилась в самом конце извилистого тоннеля — лавка с покосившейся вывеской «Z-Tech».
Владелец лавки, которого все звали просто Зигги, сидел за прилавком, утопая в ворохе кабелей и разобранных микросхем. От человека в нём оставалось процентов сорок; остальное было заменено хромом, пластиком и оптикой. Его правый глаз, представляющий собой громоздкий объектив, тихо жужжал, фокусируясь на вошедших.
— Кого я вижу, — проскрежетал Зигги, не отрываясь от пайки какого-то чипа. Голос его проходил через вокодер и звучал как рвущаяся жесть. — Звезда подпольных арен и его верный оруженосец. Слышал, на седьмом складе сегодня было жарко. Говорят, «Гелиос» устроил там маски-шоу.
— Слухи разлетаются быстрее вирусов, — хмуро ответил Лука, подходя к прилавку. — Мне нужна помощь, Зигги. Мой шунт спекся. Нужна внешняя накладка. Качественная. И место, чтобы залечь на пару дней.
Зигги отложил паяльник и сцепил металлические пальцы.
— Место — не проблема. Сдам вам подсобку за три сотни кредов. А вот с железом — он покачал головой. — После сегодняшнего рейда цены взлетели. У меня есть стандартные армейские списанные модели. Надёжные, как кирпич, но чувствительность так себе. Пинг будет проседать.
— Мне не нужен кирпич, — Лука облокотился на прилавок. — У нас есть деньги. Марек, покажи ему.
Марек нехотя перевёл часть выигрыша на анонимный чип и положил его перед торговцем. Глаз-объектив Зигги мигнул зелёным.
— Неплохо, — хмыкнул киборг. — За это можно купить что-то поинтереснее. Но, знаешь есть у меня одна штука.
Зигги нырнул под прилавок и загремел замками сейфа. Через минуту он выложил на затёртый пластик столешницы небольшой металлический кейс. Внутри, на чёрном бархате, лежал нейроинтерфейс.
Это был не привычный громоздкий обод с пучками проводов. Устройство представляло собой изящную, гладкую полукольцевую скобу из матового тёмно-серого металла. На нём не было ни единого шва, ни логотипа, ни серийного номера. Оно выглядело так, словно было отлито из единого куска неизвестной породы.
— Что это? — Лука инстинктивно потянулся к устройству, но Зигги перехватил его запястье. Хватка у киборга была стальной.
— Осторожнее, парень. Я снял это с одного очень серьёзного жмурика неделю назад. Его выловили в заливе. Пальцы отрезаны, лицо стёрто кислотой, а эта штука была вшита прямо в основание черепа. Еле вырезал.
— И ты предлагаешь мне надеть деталь от трупа, за которым, очевидно, охотились? — скептически поднял бровь Лука.
— Я предлагаю тебе технологию, которой нет на рынке, — парировал Зигги, отпуская его руку. — Я пытался её просканировать. Мои системы даже не понимают, что это. Архитектура закрыта наглухо. Но если она работает — а она работает, от неё фонит таким мощным спящим сигналом, что у меня анализаторы сходят с ума, — то её пропускная способность выше всего, что ты когда-либо надевал. Она может читать твои мысли ещё до того, как ты их сформулируешь.
Марек нервно сглотнул.
— Лука, по-моему, это плохая идея. Давай возьмём списанный армейский. Мы не в той ситуации, чтобы играть в русскую рулетку с неизвестным софтом.
Но Лука уже не слушал. Он смотрел на матовый металл. Внутри него снова поднималось то самое чувство — холодная, точная линия внимания. Интуиция геймера, которая подсказывала, когда перед тобой лежит уникальный лут. Вещь, способная изменить правила игры.
— Я беру его, — сказал он.
— Без гарантий и возврата, — оскалился Зигги металлической челюстью, смахивая чип с кредитами в ящик. — Ключи от подсобки на стене. Там есть старая капсула, можешь использовать как кровать. Или как гроб, если эта штука сожжёт тебе мозги.
*.
Подсобка Зигги пахла пылью и машинным маслом. В углу действительно стояла древняя капсула погружения класса «Орион» — массивная, потертая, с наполовину слезшим внутренним гелевым покрытием.
Марек забился в угол на продавленное кресло, завернувшись в какую-то куртку, и тихо бубнил, подсчитывая остатки кредитов на планшете.
Лука сел на край капсулы. Он держал в руках серую скобу интерфейса. Металл был неестественно тёплым, словно устройство подстраивалось под температуру его тела.
— Если ты сейчас умрешь, я не буду скидываться тебе на похороны, — предупредил Марек, не поднимая головы. — Я потрачу всё на выпивку и женщину с низкой социальной ответственностью, чтобы утешиться.
— Справедливо, — усмехнулся Лука.
Он приложил скобу к затылку, надвинув края на виски.
Щелчка не было. Никакого привычного покалывания от микроигл, пробивающих кожу к нервным окончаниям. Скоба просто вросла. Ощущение было таким, словно ледяная вода внезапно хлынула прямо в черепную коробку, промывая мысли.
Лука судорожно вдохнул, падая спиной в капсулу. Крышка над ним не была закрыта, но реальный мир — тусклая лампочка под потолком, пятна масла на стене, испуганное лицо Марека — начал стремительно растворяться, распадаясь на пиксели.
Обычно загрузка симуляции сопровождалась логотипами компаний, предупреждениями о вреде для здоровья и выбором серверов.
Здесь не было ничего.
Только абсолютная, звенящая темнота. А затем в этой темноте вспыхнул золотой свет. Он не бил по глазам, он рождался где-то внутри оптического нерва.
Перед Лукой развернулся интерфейс. Неуклюжие плашки и шкалы подпольных арен показались бы каменными топорами по сравнению с этим. Золотые линии формировали сложную, трёхмерную архитектуру, которая реагировала не на движение глаз, а на само намерение посмотреть.
И вдруг в центре этой невероятной конструкции всплыло окно. Текст был написан на безупречно чистом, строгом шрифте.
ОБНАРУЖЕНО НЕАВТОРИЗОВАННОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ.
АНАЛИЗ БИОМЕТРИИ.
БИОМЕТРИЯ НЕ СОВПАДАЕТ С ЗАПИСЬЮ: [ОБЪЕКТ 73].
Лука напрягся, готовый вырвать скобу с головы. Сейчас система сбросит его, или, что хуже, пустит обратный импульс, который превратит его мозг в кашу. Но система замерла. Строки мигнули, и текст сменился.
ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛИЯ ПАТТЕРНА АКТИВНОСТИ.
СОВПАДЕНИЕ С КРИТЕРИЯМИ ПРЕДИКТИВНОГО ОТБОРА: 98.4%.
ПЕРЕОПРЕДЕЛЕНИЕ ПРОТОКОЛА БЕЗОПАСНОСТИ УСПЕШНО.
Пространство вокруг Луки начало меняться. Тьма рассеялась, уступая место бескрайнему залу из белого мрамора и парящих в воздухе геометрических фигур. Уровень детализации был таким, что Лука чувствовал холодок от камня под босыми ногами. Это была не просто симуляция. Это была стопроцентная нейросинхронизация, технология, запрещённая конвенциями из-за риска потери рассудка.
Новое сообщение развернулось перед ним, как древний свиток:
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЗАКРЫТЫЙ БЕТА-ТЕСТ: EIDOLON FRONTIER.
СТАТУС: ЭЛИТНЫЙ ПРИГЛАШЁННЫЙ.
ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ИДЕНТИФИЦИРОВАН КАК: [ИМЯ СТЁРТО].
Лука замер. «Eidolon Frontier». Об этом проекте ходили только легенды на самых глубоких форумах даркнета. Говорили, что это проект консорциума транснациональных корпораций, игра следующего поколения, в которой экономика и ресурсы будут привязаны к реальным мировым активам. Никто не знал, как туда попасть. Никаких открытых заявок. Никаких утечек геймплея.
И сейчас у него в голове лежало официальное приглашение. Приглашение, снятое с трупа безымянного бедняги.
ДЛЯ ПРОДОЛЖЕНИЯ ПОДТВЕРДИТЕ СОГЛАСИЕ С УСЛОВИЯМИ.
ВНИМАНИЕ: БОЛЕВОЙ ПОРОГ УСТАНОВЛЕН НА ОТМЕТКЕ 100%. ПОСЛЕДСТВИЯ В ИГРОВОМ МИРЕ МОГУТ ОКАЗЫВАТЬ ВЛИЯНИЕ НА ФИЗИОЛОГИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ НОСИТЕЛЯ.
*Могут оказывать влияние?* — мысленно запнулся Лука. Это нарушало все законы о безопасности виртуальных миров. Но вместе со страхом проснулся азарт — дикий, первобытный, заставляющий сердце биться быстрее. Это был вызов. Это был выход за пределы грязных подворотен Нового Хелиоса.
Внизу окна пульсировали две кнопки: ОТКЛОНИТЬ и ПРИНЯТЬ.
Лука даже не колебался. Как говорила бабушка, если от судьбы не уйти, то лучше бежать ей навстречу с монтировкой.
Он мысленно нажал «Принять».
Золотые линии интерфейса вспыхнули ослепительно ярко, обвивая его виртуальное тело. Боль прошила позвоночник — острая, настоящая, невыносимая. Лука закричал, но звука не было.
Последнее, что он увидел перед тем, как его сознание зашвырнуло в водоворот загрузки, была короткая красная строка, пробившаяся сквозь золото:
ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ КЛАССА ОШИБКА.
ВЫДЕЛЕН НУЛЕВОЙ ПРОТОКОЛ.
А затем мир взорвался.

Глава 3. Нулевой протокол.

Боль ушла не сразу. Она отступала неохотно, словно хищник, которого заставили выпустить добычу из пасти, но который всё ещё скалит зубы, пятясь в темноту.
Лука сделал судорожный вдох — и подавился воздухом. Воздух был неправильным. В нём не было привычной хелиосской взвеси из мазута, соли, горелого пластика и чужого пота. Он был стерильным, ледяным, с лёгким металлическим привкусом, как будто Лука вдохнул разряд статического электричества.
Он открыл глаза.
Ожидаемого загрузочного экрана с советами для новичков вроде «Не забудьте перезарядить оружие перед боем» не было. Вместо этого Лука обнаружил, что стоит на идеально ровной, зеркальной поверхности, уходящей в бесконечность. Под ногами отражался он сам, а над головой висело небо из жидкого свинца, по которому беззвучно пробегали золотые разряды молний.
Тишина стояла такая, что Лука слышал стук собственного сердца. И этот стук пугал его больше всего.
Он был профессиональным игроком. Он провёл в капсулах погружения треть своей жизни, тестируя сотни миров, от примитивных неоновых шутеров до сложных тактических симуляторов. Любая виртуалка, даже самая дорогая, всегда оставляла крошечные зазоры между мозгом и машиной: микроскопическая задержка отклика, едва заметная пикселизация на периферии зрения, лёгкое ощущение искусственной гравитации. Твой мозг всегда знал, что тело лежит в пластиковом гробу, окутанное проводами.
Здесь этого зазора не было.
Лука поднял руки. Потёр подушечки пальцев друг о друга. Почувствовал микроскопические шероховатости на коже, мозоль от старого геймпада на среднем пальце правой руки, шрам на костяшке. Он был одет в ту же самую дешёвую куртку, в которой убегал от корпоративников по крышам, и она пахла дождём и пылью.
— Какого чёрта — прошептал он. Звук его голоса разнёсся над зеркальной гладью чисто, без цифрового эха.
*Eidolon Frontier* не предлагал ползунков для настройки ширины скул или длины эльфийских ушей. Система просто скопировала его из реальности с пугающей, атомарной точностью, перенеся в цифровой мир каждую царапину.
Поверхность под ногами вдруг пошла мелкой рябью, как вода от брошенного камня. Зеркало вскипело, и из него с низким, утробным гулом начали подниматься монолиты.
Они вырастали вокруг Луки, образуя гигантский круг. Чёрные, матовые базальтовые плиты высотой в три человеческих роста. Едва они замерли, как на их поверхностях вспыхнули голографические руны, складывающиеся в фигуры и текст.
Это был зал выбора класса. Святая святых любой RPG, момент, когда ты решаешь, кем будешь страдать следующие сотни часов.
Лука медленно пошёл по кругу, читая описания. Игровой интерфейс всплывал сам, стоило лишь сфокусировать взгляд на монолите. Никаких кнопок, только чистое намерение.
[КЛАСС: ШТУРМОВИК «АВАНГАРД»].
*Специализация: Прямой урон, подавление, кинетические щиты*.
*Стартовые бонусы: Сила +15, Выносливость +10. Врождённый навык: «Инерционный удар»*.
Голограмма над плитой изображала массивную фигуру в экзоскелете, окружённую вихрем искажённого пространства. Классический танк, переработанный под реалии киберпанк-фэнтези.
Лука двинулся дальше.
[КЛАСС: НЕЙРОМАНТ].
*Специализация: Контроль толпы, взлом органических и синтетических целей, ментальные перегрузки*.
*Стартовые бонусы: Интеллект +20, Восприятие +5. Врождённый навык: «Нейронный паразит»*.
[КЛАСС: БИО-СИМБИОТ].
*Специализация: Регенерация, адаптация, трансмутация плоти*.
*Стартовые бонусы: Выносливость +15, Адаптивность +10. Врождённый навык: «Кислотная кровь»*.
Выбор поражал. Здесь были классы, завязанные на манипуляциях с гравитацией, снайперы, использующие квантовую запутанность для стрельбы сквозь стены, и инженеры, собирающие дронов из подножного мусора за секунды. Но Лука искал кое-что конкретное. В любой игре, где есть тени, должен быть тот, кто умеет в них прятаться.
Он остановился перед седьмым монолитом. Фигура над ним была размытой, сотканной из серого дыма и угловатых полигонов, словно системе не хватало данных для её рендера.
[КЛАСС: ФАНТОМ].
*Специализация: Скрытность, критический урон, пространственные скачки*.
*Стартовые бонусы: Ловкость +18, Реакция +12. Врождённый навык: «Теневой шаг»*.
— Идеально, — хмыкнул Лука. — Классика никогда не стареет.
В реальном мире он выигрывал бои не силой, а таймингом. Способностью оказаться там, где противник его не ждал, и ударить туда, где не было брони. «Фантом» был его естественным продолжением.
Он протянул руку и прижал ладонь к пульсирующей руне подтверждения в центре монолита.
Руна вспыхнула мягким зелёным светом. По руке побежало приятное тепло.
[ВЫБОР ПОДТВЕРЖДЁН. ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ КЛАССА «ФАНТОМ»].
[РАСПРЕДЕЛЕНИЕ СТАРТОВЫХ ХАРАКТЕРИСТИК].
И тут что-то пошло не так.
Зелёный свет внезапно почернел, сменившись агрессивным, ядовито-красным пульсированием. Монолит под ладонью Луки завибрировал, словно внутри него завёлся неисправный ротор. Тепло в руке мгновенно превратилось в обжигающий холод, который прострелил нервы от запястья до самого плеча.
Лука попытался отдернуть руку, но ладонь словно приварили к камню.
Перед глазами, перекрывая интерфейс, начали множиться системные ошибки. Строки кода летели с такой скоростью, что сливались в сплошной красный водопад.
[ОШИБКА. СБОЙ ПЕРЕДАЧИ ДАННЫХ.].
[КОНФЛИКТ СИНХРОНИЗАЦИИ. НЕЙРОННЫЙ СЛЕПОК ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ НЕ СООТВЕТСТВУЕТ ЗАРЕГИСТРИРОВАННОЙ МАТРИЦЕ КЛАССА.].
[КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ВМЕШАТЕЛЬСТВО В ИДЕНТИФИКАЦИОННЫЙ ПРОТОКОЛ.].
— Да отпусти же ты! — процедил Лука сквозь стиснутые зубы, упираясь свободной рукой в монолит и пытаясь оторваться от него. В реальном мире, в подсобке у Зигги, его тело, вероятно, сейчас билось в конвульсиях. Инородный интерфейс, снятый с мертвеца, вступил в конфликт с базовой архитектурой *Eidolon Frontier*.
Небо над головой треснуло. Свинцовые тучи раскололись, обнажив пульсирующую алую изнанку цифрового неба. Система пыталась вычистить его, классифицируя как вирус.
[ЗАПУСК ПРОТОКОЛА ОТТОРЖЕНИЯ].
[УДАЛЕНИЕ АВАТАРА ЧЕРЕЗ: 3 2].
«Русская бабушка всегда говорила: если тебя вышвыривают в дверь, хватайся за косяк зубами», — мелькнула в голове Луки абсурдная, но спасительная мысль. Он перестал тянуть руку на себя. Вместо этого он подался вперёд, закрыл глаза и ментально потянулся навстречу красному потоку данных, пытаясь перехватить контроль, как делал это десятки раз во время взлома дешёвых виртуалок. Он перестал быть игроком, сопротивляющимся игре, и стал её частью, сливаясь с глитчем.
Интерфейс взвыл.
[ОШИБКА ОТТОРЖЕНИЯ.].
[ВНИМАНИЕ. ОБЪЕКТ ЗАБЛОКИРОВАЛ ЦИЛИНДР УДАЛЕНИЯ.].
[ПОИСК АЛЬТЕРНАТИВНОГО РЕШЕНИЯ].
Отсчёт остановился на единице. Рука Луки наконец оторвалась от монолита, и он рухнул на спину, тяжело дыша.
Вокруг него происходило нечто невероятное. Монолиты классов начали рассыпаться в пыль. «Авангард», «Нейромант», «Фантом» — огромные базальтовые глыбы таяли, превращаясь в серый цифровой пепел, который тут же впитывался в зеркальный пол. Зал выбора перестал существовать, оставив Луку одного в бесконечной, безликой пустоте.
Звенящая тишина вернулась, но теперь она была другой. Выжидающей.
Перед глазами медленно, по одной букве, развернулось новое окно. Красный цвет сменился на абсолютно чёрный — цвет пустоты на фоне пустоты, который воспринимался скорее мозгом, чем глазами.
[СТАНДАРТНАЯ ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ПРЕРВАНА.].
[ВЫЯВЛЕНА НЕВОЗМОЖНОСТЬ ПРИСВОЕНИЯ СТАНДАРТНОЙ МАТРИЦЫ.].
[АКТИВАЦИЯ ПРОЦЕДУРЫ ИЗОЛЯЦИИ].
[НАЗНАЧЕН КЛАСС: НУЛЕВОЙ ПРОТОКОЛ].
Лука моргнул. Секунду он просто смотрел на эти буквы.
— Нулевой протокол? — произнёс он вслух.
В интерфейсе любой игры всегда есть скрытые, дисбалансные классы для донатеров или альфа-тестеров. Но то, что появилось перед ним сейчас, не выглядело как награда. Оно выглядело как изолятор.
Он мысленно открыл окно персонажа. То, что он увидел, заставило его нервно рассмеяться. Это был смех человека, который ждал, что ему сдадут плохие карты, но обнаружил, что колоду вообще украли.
Имя: *Лука (Алиас не задан)*.
Уровень: *0*.
Класс: *Нулевой Протокол*.
[ХАРАКТЕРИСТИКИ].
*Сила: [ДАННЫЕ ОТСУТСТВУЮТ]*.
*Ловкость: [ДАННЫЕ ОТСУТСТВУЮТ]*.
*Выносливость: [ДАННЫЕ ОТСУТСТВУЮТ]*.
*Интеллект: [ДАННЫЕ ОТСУТСТВУЮТ]*.
*Восприятие: [ДАННЫЕ ОТСУТСТВУЮТ]*.
[НАВЫКИ И УМЕНИЯ].
*Слоты навыков: 0/0*.
*Врождённый навык: ОТСУТСТВУЕТ*.
Описание класса:
*[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: Данный профиль является техническим глитчем. Пользователь отключен от глобальной матрицы распределения вероятностей. Прогрессия заблокирована стандартами безопасности. Наслаждайтесь пребыванием в Eidolon Frontier.]*.
— Ты издеваешься, — Лука уставился на пустые статы.
Это был не хардкор. Хардкор — это когда у тебя мало здоровья и слабый урон. Это же было полным программным вакуумом. У него не было даже базовой единицы урона, прописанной в коде. У него не было показателей регенерации. Система просто отказалась его обрабатывать, создав пустую оболочку и выбросив её в мир. Как играть в шахматы фигурой, которой нет на доске, и которая не имеет права ходить ни по диагонали, ни по прямой?
— Эй, суппорт! — крикнул Лука в пустоту, прекрасно понимая бессмысленность этого действия. — Я требую реролл! Ваш мёртвый парень, с которого я снял шунт, явно был VIP-клиентом. Где мои читы?!
Пустота не ответила. Но пространство вокруг него начало неуловимо меняться.
Зеркальный пол под ногами вдруг потерял свою твёрдость. По нему пошли уже не волны, а глубокие трещины. В уши ворвался звук, которого до этого не было — рёв ветра, нарастающий с каждой секундой.
Текст перед глазами мигнул в последний раз.
[ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА.].
[ПЕРЕНОС В СТАРТОВУЮ ЛОКАЦИЮ: ПЕПЕЛЬНЫЙ КАНЬОН.].
[ВНИМАНИЕ. СТАТУС БЕЗОПАСНОСТИ: ВРАЖДЕБНЫЙ.].
Трещины под ногами сошлись в одну точку, и зеркальный пол с оглушительным звоном разлетелся на миллиарды осколков.
Точка опоры исчезла.
Лука провалился вниз. Ветер ударил в лицо с такой силой, что выбил воздух из лёгких. Он летел сквозь чёрно-красный туман, обломки полигонов и системные логи, падая в мир, который не хотел его принимать, с классом, которого не существовало.
Падение в *Eidolon Frontier* оказалось таким же реальным, как прыжок с крыши склада в Новом Хелиосе. Отличие было лишь в одном — в этот раз Марека рядом не было, и поймать его за руку никто не мог. Земля стремительно приближалась.

Глава 4. Первая смерть.

Падение закончилось не ударом, а безжалостной системной интерполяцией.
Ещё секунду назад Лука летел сквозь рваные облака цифрового мусора, а в следующий миг гравитация Eidolon Frontier просто впечатала его в землю. Включилась физика. Колени подогнулись, он перекатился через плечо, чтобы погасить инерцию — старый уличный рефлекс, вбитый годами драк на бетонных пустошах, — и замер, тяжело дыша.
Под ладонями скрипела не виртуальная пустота, а крупный, колючий шлак.
Лука медленно поднялся. Воздух здесь был густым, как сироп, и пах серой, окислившимся железом и чем-то неуловимо сладковатым, напоминающим запах перегоревшей проводки.
Он огляделся. Пепельный каньон оправдывал своё название. Это была не классическая «стартовая деревня» с улыбчивыми NPC, готовыми выдать квест на убийство десяти крыс. Это было кладбище забытых технологий. Вокруг громоздились оплавленные остовы исполинских механизмов, вросшие в чёрную породу. С неба, затянутого багровой дымкой, падал мелкий серый снег, который при ближайшем рассмотрении оказался хлопьями пепла.
Вдалеке, за частоколом из ржавых арматур, пульсировало мрачное фиолетовое зарево.
— Добро пожаловать в ад, — пробормотал Лука. Голос прозвучал хрипло. Пересохшее горло саднило совершенно по-настоящему.
Он инстинктивно потянулся мыслью к интерфейсу, чтобы проверить инвентарь. В любой уважающей себя игре новичку давали хотя бы ржавый нож, флягу с водой или набедренную повязку с +1 к защите.
Перед глазами мигнула и тут же погасла полупрозрачная панель.
[ОШИБКА ДОСТУПА. ИНВЕНТАРЬ ЗАБЛОКИРОВАН.].
Лука нахмурился. Он попробовал вызвать карту.
[СБОЙ ПОЗИЦИОНИРОВАНИЯ. МОДУЛЬ НАВИГАЦИИ ОТКЛЮЧЁН.].
Он попытался открыть меню характеристик, надеясь, что система всё же прогрузила хоть какие-то базовые статы, пока он падал. Окно появилось, но оно по-прежнему зияло издевательскими надписями: *[ДАННЫЕ ОТСУТСТВУЮТ]*.
— Ладно, — выдохнул Лука, растирая виски. Интерфейс Зигги, снятый с трупа, определённо был с сюрпризом. — У меня нет характеристик. У меня нет оружия. У меня нет карты. Зато у меня есть стопроцентная синхронизация болевых ощущений. Шикарный билд для спидрана до ближайшего кладбища.
Он наклонился и поднял с земли кусок заострённой арматуры, покрытый коркой запёкшегося шлака. Железяка была тяжёлой, шероховатой, баланс у неё никуда не годился, но это было лучше, чем ничего.
Однако система отреагировала мгновенно. Над железкой всплыла тусклая серая надпись:
[Элемент окружения. Не является оружием. Урон не рассчитывается.].
— Да ты смеёшься надо мной, — Лука раздражённо взмахнул арматурой, рассекая густой воздух.
Звук получился свистящим, но в этот свист вдруг вплелось что-то ещё. Тихое, ритмичное цоканье. Словно кто-то быстро перебирал металлическими спицами по стеклу.
Лука мгновенно замер, превратившись в слух. Цоканье доносилось из-за груды оплавленного металла метрах в пятнадцати от него. Он перехватил арматуру поудобнее, чуть согнул колени, перенося вес на носки, и ушёл в тень покосившегося монолита. Сердце забилось чаще.
Из-за укрытия показалась тварь.
Размером она была с крупную собаку, но на этом сходство с биологическими видами заканчивалось. Существо выглядело так, словно его собрали на свалке обезумевшие механики: вытянутый череп, напоминающий волчий, но состоящий из тусклого полимера, обнажённые сервомоторы вместо суставов и тугой жгут синтетических мышц вдоль хребта. Вместо глаз на морде горели три узких синих визора. А на конце длинного, суставчатого хвоста подрагивал плазменный резак, от которого поднимался лёгкий дымок.
Над головой твари завис красный маркер:
[Синтетический падальщик. Уровень: 2].
Тварь повела носом-сенсором, уловила запах чужака и все три её визора разом сменили цвет с синего на агрессивно-алый. Падальщик издал звук, похожий на скрежет модема, и рванул к Луке.
Скорость монстра была ошеломляющей.
Мозг Луки, натренированный годами подпольных боёв, сработал безупречно. Он прочитал траекторию. Он видел, что тварь прыгнет с правой лапы, целясь жвалами в горло, а хвост с резаком пойдёт по широкой дуге слева, отрезая путь к отступлению.
«Шаг вправо, сбив оси, удар арматурой в основание шеи, где открыты сервоприводы», — выдал мозг идеальное тактическое решение.
Лука оттолкнулся левой ногой, посылая телу приказ на резкий рывок. В реальном мире, на арене Нового Хелиоса, его мышцы взорвались бы кинетической энергией, унося его с линии атаки за долю секунды.
Но здесь.
Здесь ничего не произошло.
Вернее, движение началось, но оно было вязким, мучительно медленным, словно Лука пытался бежать под водой.
*Характеристики: [ДАННЫЕ ОТСУТСТВУЮТ]*.
Система Eidolon Frontier, эта бездушная математическая машина, просто не нашла переменных, чтобы подставить их в уравнение его движения. У Луки не было показателя «Ловкость», чтобы обеспечить уклонение. У него не было показателя «Сила», чтобы придать ускорение массе тела. Мозг послал нейронный импульс, но аватар, подчиняясь правилам «Нулевого протокола», отработал его как базовое, ничем не усиленное действие.
Тварь врезалась в него с силой разогнавшегося грузовика.
Удар выбил воздух из лёгких Луки вместе со сдавленным криком. Они покатились по шлаку. Лука инстинктивно выставил вперёд руки с зажатой в них арматурой, пытаясь отжать клацающую металлическими челюстями пасть от своего лица.
Арматура упёрлась в синтетическую ключицу падальщика. Лука напряг все мышцы, вкладывая в сопротивление всю свою ярость и жажду жизни.
Перед глазами вспыхнул системный лог:
[Вы наносите урон: 0. Ошибка расчёта.].
[Вы наносите урон: 0. Ошибка расчёта.].
Тварь даже не замедлилась. Для её программного кода сопротивления просто не существовало. Падальщик с лёгкостью перекусил железную арматуру, словно это была сухая ветка. Осколки металла брызнули Луке в лицо, распарывая щеку.
Он почувствовал, как по коже потекла горячая, липкая кровь. Но это было лишь прелюдией.
Суставчатый хвост твари метнулся из-за спины, как атакующая кобра. Плазменный резак на его конце ярко вспыхнул бело-голубым светом.
Лука попытался откатиться, но когти падальщика уже намертво пригвоздили его плечи к земле.
Резак с шипением вошёл в его левую руку чуть ниже локтя, прорезая куртку, кожу, мышцы и кость, а затем, не останавливаясь, вспорол грудную клетку по диагонали.
В стандартных VR-играх капсула ограничивала болевые ощущения болевым фильтром. На уровне пяти процентов это ощущалось как лёгкий укол булавкой. На десяти — как сильный щипок. Корпорации клялись, что никто и никогда не почувствует в игре настоящей боли, потому что это сводило людей с ума.
Но предупреждение системы при входе не лгало. Болевой порог был установлен на ста процентах. Интерфейс Зигги транслировал сигналы в мозг напрямую, минуя все предохранители.
Боль была абсолютной.
Она не просто обжигала — она разрывала сознание на части. Лука услышал собственный крик, но он казался далёким, чужим. Перед глазами вспыхнуло ослепительное белое сияние, в котором плавились остатки мыслей. Запахло жжёным мясом. Его собственным виртуальным мясом, которое горело под лезвием плазмы. Он чувствовал, как кипит кровь в венах, как плавятся нервные окончания, отправляя в мозг предсмертную агонию.
«Бабушка — мелькнула бредовая, неуместная мысль. — Ты говорила не лезть на нож а я полез на плазменный резак без статов».
Тварь выдернула резак и занесла его для добивающего удара в голову.
Мир моргнул.
Звуки исчезли. Боль, достигшая пика, внезапно оборвалась, оставив после себя оглушающую, ледяную пустоту. За секунду до того, как резак должен был войти ему в глаз, картинка перед Лукой рассыпалась на крупные, уродливые пиксели и погасла.
Сплошная чернота.
Крупный, рубленый шрифт залил темноту холодным светом:
[КРИТИЧЕСКИЙ УРОН. ОТКАЗ СИСТЕМ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ.].
[ВЫ МЕРТВЫ.].
Лука висел в этой пустоте, тяжело и хрипло дыша, хотя дышать ему было нечем. Его сознание билось в истерике. Это не было похоже на смерть в шутере, когда ты с раздражением ждёшь пять секунд до респауна. Это была настоящая, физиологическая смерть, пропущенная через нейроинтерфейс. Его мозг только что пережил собственное убийство.
[ОШИБКА ОБРАБОТКИ ПАКЕТА ДАННЫХ ДЛЯ КЛАССА «НУЛЕВОЙ ПРОТОКОЛ».].
[ЗАПРОС К БАЗЕ СОХРАНЕНИЙ ОТКАЗ.].
[ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ НА БЛИЖАЙШЕМ АНОМАЛЬНОМ УЗЛЕ].
Темнота закрутилась водоворотом. Процесс воскрешения оказался немногим лучше смерти. Луку словно протаскивали сквозь узкую, покрытую битым стеклом трубу. Он чувствовал, как его аватар собирается заново: сшиваются ткани, восстанавливается кровоток, генерируются кости. В какой-то момент, на микросекунду, сквозь цифровой шум он услышал гудение старой капсулы в подсобке на «Ржавой Петле» и испуганный голос Марека: «пульс! У него падает пульс!».
Затем реальность снова схлопнулась.
Удар.
Лука упал на колени, упираясь руками во что-то холодное и гладкое. Его вырвало. Спазм скрутил желудок, хотя внутри ничего не было. Он кашлял, жадно глотая воздух, по лицу текли слёзы, вызванные фантомным шоком.
Когда зрение сфокусировалось, он увидел, что стоит на коленях перед расколотым надвое кристаллом, торчащим из земли. Кристалл слабо светился тусклым фиолетовым светом. Вокруг была всё та же серая пустыня Пепельного каньона, но твари нигде не было видно. Точка респауна.
Лука медленно, трясущимися пальцами, ощупал свою грудь. Куртка была цела. Под ней не было ни раны, ни крови. Он перевёл взгляд на левую руку. Никаких следов от плазменного резака. Система восстановила аватар до первоначального состояния.
Но что-то было катастрофически не так.
Левая рука болела.
Это была не та боль, которую прописывает игровой движок в виде дебаффа. Это была тупая, пульсирующая, ноющая боль внутри самого тела, словно нервы запомнили разряд плазмы и отказывались стирать этот файл. Он чувствовал лёгкое жжение от запястья до локтя.
Лука сжал и разжал кулак. Раз. Другой.
И тут он заметил это.
Отклик.
Он послал команду сжать пальцы, но рука сжалась лишь спустя долю секунды. Лёгкий, едва уловимый рассинхрон. Лаг. Но лагала не игра — графика оставалась идеально плавной. Лагало его собственное восприятие.
Лука поднял руку к лицу и внимательно посмотрел на неё. Контуры пальцев на мгновение двоились, словно цифровая оболочка не поспевала за нейронным сигналом его настоящего тела.
— Система не просто убила меня, — прошептал Лука, чувствуя, как по спине ползёт ледяной холод, не имеющий отношения к погоде в каньоне. — Она повредила мне проводку в реальности.
Нейроинтерфейс Зигги, перегруженный нулевыми статами аватара и стопроцентной болью, не справился с фильтрацией. Смерть в Eidolon Frontier эхом ударила по его физическому телу, лежащему в капсуле в Новом Хелиосе.
Он вспомнил слова Эри, одной знакомой хакерши с нижних уровней: «Если загнать процессор в бесконечный цикл без охлаждения, он расплавит материнскую плату».
Для Eidolon Frontier он был процессором без охлаждения.
Справа, за барханом из серого пепла, снова раздалось знакомое металлическое цоканье.
Лука медленно поднялся на ноги. Фантомная боль в руке пульсировала в такт сердцу. Страх отступил, оставив вместо себя холодную, кристальную ясность. Системы защиты нет. Характеристик нет. Урона нет. Каждая смерть будет выжигать его настоящие нервные клетки.
Цоканье приближалось. Из-за бархана показались два синих визора. Очередной падальщик. А может, тот самый.
— Ошибка расчёта, значит? — тихо произнёс Лука, глядя на тварь. Он больше не искал камни или арматуру. Если система не считает физику, придётся ломать её саму. — Посмотрим, как ты рассчитаешь то, чего не существует.
Он шагнул навстречу монстру. Лаг в руке раздражал, но сейчас это было неважно. Нулевой протокол был запущен, и Лука Морено собирался выяснить, что находится на дне этой цифровой бездны. Даже если для этого придётся умереть ещё раз.

Глава 5. Шрам на реальности.

Второй прыжок падальщика Лука так и не увидел.
За долю секунды до того, как синие визоры твари оказались на расстоянии удара, серое небо Пепельного каньона разорвал оглушительный, визгливый звук. Он не принадлежал игре. Это был звук грубого аппаратного прерывания, рвущего цифровое пространство в клочья. Тварь замерла в воздухе, её текстуры растянулись, как расплавленный пластик, мир вокруг пошёл крупной рябью, а затем схлопнулся в одну ослепительно-белую точку.
Луку вышвырнуло в реальность так, словно кто-то дёрнул за трос, привязанный к позвоночнику.
Он распахнул глаза и зашёлся в жестоком приступе удушья. В лёгкие ворвался спёртый, горячий воздух подсобки Зигги, пропитанный запахами машинного масла и старой пыли. Лука рефлекторно перекатился на бок, едва не вывалившись из древней капсулы, и его желудок скрутило спазмом.
Перед лицом маячили чьи-то руки.
— Дыши! Давай же, придурок, дыши! — голос Марека срывался на истеричный фальцет.
Лука судорожно втянул воздух, закашлялся, стирая с губ вязкую слюну. Сердце колотилось где-то в горле, выдавая пулемётную дробь. Каждая мышца в теле дрожала, как после разряда электрошокера.
Над ним, вцепившись побелевшими пальцами в край капсулы, нависал Марек. В другой руке он сжимал массивный красный рубильник аварийного отключения, выдранный из панели управления вместе с пучком проводов.
— Ты ты меня дёрнул? — прохрипел Лука, с трудом фокусируя взгляд. В глазах всё ещё плясали остаточные фантомы системного интерфейса.
— Я спас твою идиотскую жизнь! — рявкнул Марек, отбрасывая рубильник в сторону. Железяка со звоном ударилась о бетонный пол. — Ты лежал здесь, как кусок мяса! Сначала ты начал потеть, потом выгнулся дугой, а потом потом твои жизненные показатели просто рухнули! Пульс упал до сорока, аппаратура Зигги начала орать, как резаная! Ты синел, Лука! Я думал, у тебя инсульт!
Лука тяжело сглотнул, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.
— В игре меня убили. Болевой порог стоял на сотне.
Глаза Марека округлились. Он попятился, словно Лука вдруг оказался заразным.
— На сотне? Ты в своём уме? Конвенции запрещают ставить выше двадцати! Мозг не отличает стопроцентную виртуальную боль от настоящей. Люди от такого впадают в кому или получают остановку сердца!
— Я заметил, — криво усмехнулся Лука. Он попытался опереться на левую руку, чтобы сесть, и в этот момент мир снова пошатнулся.
Боль.
Острая, пульсирующая, совершенно реальная боль пронзила левое предплечье и ударила в грудь. Это была не фантомная отдача, не остаточный спазм нервной системы, который он чувствовал на точке респауна. Это было чувство обожжённой плоти.
Лука со свистом втянул воздух сквозь зубы и рухнул обратно на спину.
— Что? Что такое? — Марек мгновенно оказался рядом.
— Рука — прошипел Лука. — Сними куртку. Осторожно.
Марек дрожащими пальцами потянул за рукав дешёвой ветровки. Как только ткань скользнула по коже, Лука зажмурился, чтобы не заорать.
— Твою мать — тихо, почти благоговейно произнёс Марек. — Лука, что это?
Лука открыл глаза и повернул голову.
На его левой руке, чуть ниже локтя — ровно в том месте, куда в симуляции вошёл плазменный резак синтетического падальщика — красовался ожог. Багрово-красная, вздувшаяся полоса шириной в два пальца. Края раны покрылись мелкими волдырями, а кожа вокруг была неестественно горячей и натянутой. След шёл по диагонали, уходя выше, к плечу, в точности повторяя траекторию смертельного удара.
В подсобке повисла тяжёлая, звенящая тишина. Слышно было только гудение вентиляторов за тонкой стеной.
— Ты ты где-то обжёгся, пока мы бежали? — голос Марека дрожал, хватаясь за остатки логики. — Об трубу? В вентиляции?
— Я не обжигался, Марек. — Лука не отрывал взгляда от раны. Внутри него сейчас рушилась картина мира, к которой он привык. — Меня ударили плазменным резаком в *Eidolon Frontier*. Десять минут назад. В игре.
— Это невозможно, — отрезал Марек. — Это виртуалка. Пиксели. Код. Код не оставляет ожогов на настоящей коже! Нейрошунт только передаёт сигналы в мозг. Он не может поджечь тебя снаружи!
В этот момент дверь в подсобку с лязгом отодвинулась. На пороге стоял Зигги. В кибернетической руке он держал дымящуюся кружку с чем-то похожим на кофе, а его единственный человеческий глаз смотрел крайне недовольно.
— Вы орёте так, что распугали мне двух покупателей на краденые стимуляторы, — проскрежетал вокодер торговца. — Если вы тут устроили поножовщину, кровь будете отмывать сами.
— Зигги, иди сюда, — не своим голосом позвал Марек. — Посмотри на это.
Киборг тяжело шагнул в комнату, подошёл к капсуле и наклонился над Лукой. Его правый глаз-объектив тихо зажужжал, меняя фокусное расстояние. Внутри тёмной линзы вспыхнула сетка сканера. Несколько секунд Зигги молча изучал руку Луки, а затем медленно выпрямился.
— Термический ожог второй степени, — констатировал он. — Свежий. Но вот что странно.
— Что? — хором спросили Лука и Марек.
— Ожог пошёл не снаружи внутрь. — Зигги отпил из кружки, его лицо стало задумчивым. — Эпидермис повреждён, да, но сканер показывает максимальное разрушение тканей вокруг нервных узлов. Словно твои собственные нервы раскалились, как вольфрамовые нити, и сожгли плоть изнутри. Как ты это сделал, парень?
Лука медленно поднял руку, касаясь матовой серой скобы нейроинтерфейса, которая всё ещё плотно сидела на его затылке. Она больше не казалась просто куском продвинутого железа. Она ощущалась как паразит. Как открытая дверь между двумя вселенными, где нет никаких фильтров.
— Это не я. Это игра, — тихо ответил Лука. — Болевой порог сто процентов. Меня убили.
Зигги присвистнул. Звук из вокодера получился похожим на скрежет тормозов.
— Психосоматическая стигматизация. Я читал о таком в закрытых архивах DARPA. Когда мозг на сто процентов верит, что тело горит, он отдаёт приказ клеткам умирать. Кровеносные сосуды лопаются, температура локально взлетает. Твой мозг буквально заставил твоё тело получить ожог, потому что поверил коду.
— Это значит — Марек сглотнул, отступая на шаг. — Если бы тебе там отрубили голову.
— То в реальности мой мозг бы просто отключился, — закончил за него Лука.
Он сел на краю капсулы, свесив ноги. Головокружение начало отступать, уступая место холодной, почти математической ясности. Бабушка всегда говорила: если не можешь изменить правила, изучи их лучше тех, кто их написал.
*Eidolon Frontier* не был игрой. Вернее, он был игрой ровно настолько, насколько капкан является бесплатным угощением для волка.
— Эта скоба, — Лука постучал пальцем по нейроинтерфейсу, — она переписывает правила. Система не смогла подобрать мне класс. Она назвала это «Нулевым протоколом». У меня нет характеристик, нет урона, нет ничего. Но зато последствия из игры приходят сюда.
— Снимай её, — немедленно потребовал Марек. — Снимай эту дрянь прямо сейчас. Мы бросим её в залив. Мы уедем из Нового Хелиоса. Купим фальшивые паспорта, наймёмся чистильщиками в нижние сектора.
— Поздно, — перебил его Лука.
Он поднял глаза на друга. В них не было паники. Только тот самый жуткий, прозрачный фокус, который появлялся перед самым тяжёлым боем на арене.
— Ты забыл, кто за нами гнался? «Гелиос Дайнэмикс». Они не послали бы группу захвата за рядовым хакером. Они искали меня. Моя биометрия она почему-то подошла под их профиль. В интерфейсе было написано: «Совпадение с критериями предиктивного отбора — 98 процентов». Этот мертвец, с которого Зигги снял скобу, — он был не просто богачом. Он был таким же подопытным.
Зигги хмыкнул, прислонившись к дверному косяку.
— Парень дело говорит. Если «Гелиос» взял след, бежать бесполезно. Они купят полицию, перекроют порты и будут искать вас тепловизорами даже в канализации. Вы в игре, парни. Хотите вы того или нет.
— И что ты предлагаешь?! — взорвался Марек, хватаясь за голову. — Сдаться им? Или, может, пусть Лука вернётся в эту садистскую виртуалку, чтобы его там добили, и мы сэкономили корпоратам пулю?!
Лука осторожно дотронулся до обожжённой кожи. Боль стрельнула в мозг, подтверждая: всё реально. И тут он вспомнил кое-что ещё. Тот лаг в руке перед самым отключением. Отклик тела, который перестал поспевать за мыслью.
Если рана из игры перенеслась в реальность что произойдёт, если он начнёт получать в игре уровни? Что, если «Нулевой протокол» — это не просто сбой, а пустой сосуд? Если игра влияет на тело, значит, навыки и характеристики, полученные там, могут переписаться сюда. В мясо. В реальность.
Эта мысль была настолько безумной, настолько пугающей и одновременно манящей, что у Луки пересохло во рту.
— Я не собираюсь сдаваться, — медленно произнёс Лука, поднимаясь на ноги. Ноги ещё немного дрожали, но держали уверенно. — И я не собираюсь бежать.
— Тогда что? — Марек смотрел на него как на сумасшедшего.
— Я вернусь туда.
— Ты только что чуть не умер! У тебя дыра на руке от цифровой плазмы!
— Именно поэтому я должен вернуться, — голос Луки стал твёрдым, как бетон. — Зигги, мне нужна медицинская пена, стимуляторы и пластырь. Заблокируй мою руку так, чтобы я не чувствовал боли в реальности.
Киборг ухмыльнулся, обнажив металлические зубы.
— Мне нравится твой стиль, смертник. Будет стоить пятьдесят кредов.
— Запиши на мой счёт, — Лука повернулся к Мареку. — Слушай внимательно. В стартовой зоне, прежде чем я полез в драку, система пыталась меня инициализировать. Но она упомянула, что я не один такой. «Несоответствие матрице» — это баг. А там, где есть один баг, обязательно будут и другие. Если «Гелиос» проводит закрытый бета-тест с такими условиями, там должны быть другие обнулённые. Такие же подопытные.
— И зачем они тебе? — простонал Марек.
— У меня ноль статов и ноль урона. Я не смогу убить даже первого моба в одиночку. Мне нужна группа. Мне нужны те, кто тоже сломал систему.
Лука подошёл к аптечке, которую Зигги швырнул на стол, и достал баллончик с медицинской пеной. Охлаждающая субстанция покрыла ожог, мгновенно заморозив нервные окончания. Боль отступила, оставив лишь тупое давление.
Он снова посмотрел на старую, ободранную капсулу «Орион». Теперь это была не просто кровать. Это была кабина пилота на войне, которую никто в мире ещё не замечал.
— Марек, — Лука сел обратно в кресло погружения и положил пальцы на края матовой скобы, — если мой пульс снова упадёт не выдёргивай меня.
— Ты рехнулся? Я не буду смотреть, как ты поджариваешься изнутри!
— Не выдёргивай, — с нажимом повторил Лука. — Каждое экстренное отключение ломает синхронизацию. Если я должен умереть, я воскресну внутри системы. Я должен понять правила.
Он лёг на спину. Взгляд упёрся в потолок с пятнами плесени.
Где-то там, на верхних уровнях Нового Хелиоса, сидели люди в дорогих костюмах, которые смотрели на экраны и делали ставки на его жизнь. Они считали его просто «объектом». Аномалией в коде. Багом.
Но у багов есть одно неприятное свойство: иногда они обрушивают всю систему целиком.
— Запускай, — приказал Лука.
Марек, ругаясь сквозь зубы и проклиная тот день, когда они познакомились, потянулся к панели управления.
Мир снова мигнул. Запахи подсобки исчезли.
И темнота шагнула ему навстречу. Впереди был Пепельный каньон и те, кого система тоже выбросила на обочину. Охота началась, но теперь Лука Морено собирался стать не дичью, а охотником.

Глава 6. Союз нубов.

Возвращение в *Eidolon Frontier* было похоже на выстрел в упор. Никаких экранов загрузки, никаких успокаивающих советов от разработчиков. Одно мгновение ты лежишь в пропахшей сыростью и старой резиной подсобке на чёрном рынке, а в следующее — твои лёгкие уже забивает горький серый пепел.
Лука материализовался у расколотого надвое фиолетового кристалла респауна. Того самого, у которого он очнулся после своей первой, чудовищно реальной смерти.
Он опустился на одно колено, врываясь пальцами в чёрный шлак, чтобы удержать равновесие. Голова кружилась. Мозг, только что испытавший грубое прерывание сессии, пытался синхронизировать две реальности. В игре его левая рука была абсолютно целой: куртка не порвана, кожа чистая, никаких следов от плазменного резака. Но где-то глубоко, на уровне базовых нейронных связей, Лука чувствовал странный, тупой холод — отголосок медицинской пены Зигги, которой была залита его обожжённая плоть в Новом Хелиосе.
— Значит, связь работает в обе стороны, — прошептал он, поднимаясь на ноги. — И химия из реала способна глушить фантомные триггеры здесь. Полезно.
Он окинул взглядом Пепельный каньон. Багровое небо давило на плечи, сыпал мелкий сухой снег из пепла. Интерфейс по-прежнему зиял пустотой. Ни мини-карты, ни полоски здоровья, ни квестов. Обычный игрок в такой ситуации запаниковал бы, лишившись привычных костылей, но для парня из Нижнего Кольца отсутствие правил означало лишь одно: теперь всё зависит только от рефлексов.
Лука двинулся вперёд, стараясь держаться в тени массивных, проржавевших остовов неизвестной техники. Он ступал мягко, перекатывая вес с пятки на носок. Этому его не учила ни одна виртуалка — этому его научили ночные улицы сектора Сан-Эстебан, где слишком громкий шаг мог стоить тебе кошелька, а то и печени. Если система отказывается выдавать ему характеристики скрытности, он обеспечит их сам, чистой биомеханикой своего тела.
Он прошёл около полумили, огибая барханы из шлака и стараясь не тревожить спящих в пепле мелких синтетических тварей, когда услышал шум.
Звук был хаотичным, полным отчаяния. Звон металла о металл, короткие, прерывистые вскрики и треск электрических разрядов.
Лука подобрался к краю глубокой воронки, образованной, вероятно, падением орбитального модуля, и осторожно выглянул из-за кучи искорёженных труб.
На дне воронки шёл бой. Точнее, это больше напоминало избиение.
Двое игроков пытались отбиться от *Ржавого Центуриона* — массивного, похожего на закованного в броню краба механизма третьего уровня. У Центуриона были две гидравлические клешни, искрящие пробитой изоляцией, и он методично загонял свою добычу в угол.
Один из игроков, высокий, нескладный парень в нелепом стартовом балахоне, пытался кастовать заклинания. В его руках сгущались сгустки плазмы, но каждый раз, когда он бросал их во врага, снаряды зависали в воздухе на полпути, а затем резко меняли траекторию и улетали в небо, как воздушные шары, выпущенные из рук.
Второй была девушка с короткой стрижкой и в потёртой кожаной броне. Она бросалась на монстра с двумя короткими клинками, но её движения были дёргаными, рассинхронизированными. Она била туда, где монстр находился секунду назад, постоянно промахиваясь, словно её пинг составлял тысяч пять миллисекунд.
Центурион взревел механическим басом и с размаху опустил клешню. Парень едва успел отскочить, но взрывная волна от удара по земле отбросила его на несколько метров. Он покатился по шлаку, болезненно вскрикнув, и замер, держась за рёбра.
Над головой парня мигнула красная надпись: [ОШИБКА ВЫЧИСЛЕНИЯ БРОНИ. КРИТИЧЕСКИЙ ШОК.].
— Эй! — крикнула девушка, пытаясь отвлечь внимание Центуриона на себя. Она метнула в монстра нож.
Оружие пролетело сквозь металлическую тушу твари, словно той не существовало, и со звоном отскочило от камня позади.
[ОШИБКА КОЛЛИЗИИ. ЦЕЛЬ НЕ НАЙДЕНА.].
Лука прищурился. Всё было предельно ясно. Эти двое — такой же программный мусор, как и он сам. Выбраковка. Те самые «аномалии», чьи нейронные слепки не подошли под стандарты игры, и система попыталась изолировать их в этой стартовой помойке, лишив рабочих механик.
Центурион развернулся к девушке, его клешни угрожающе щёлкнули, готовясь перекусить её пополам. Болевой порог здесь у всех тоже стопроцентный, Лука в этом не сомневался. Если тварь её ударит, в реальности кому-то может стать очень плохо.
Времени на раздумья не было.
Лука не мог нанести урон своим нулевым аватаром. Его кулаки для этой брони были бы как капли дождя для танка. Но у *Eidolon Frontier* была одна особенность, которой хвастались разработчики — полная симуляция физического движка. Масса, рычаги, инерция и гравитация здесь работали независимо от игровых статов.
Он огляделся, ища решение, и его взгляд зацепился за то, что нависало прямо над воронкой. Огромный кусок бетонной плиты с торчащей из него арматурой, едва державшийся на краю обрыва. Под ним, словно подпорка, лежал кусок ржавого рельса.
Лука рванул с места. Без баффов на скорость он двигался лишь так быстро, как позволяли его настоящие мышцы, но его тело умело взрываться в коротких спринтах.
Он добежал до края воронки ровно в тот момент, когда Центурион занёс клешню для фатального удара.
— Эй, консервная банка! — рявкнул Лука во всё горло, хватаясь руками за конец рельса.
Тварь не обратила на него внимания — у Луки не было показателя «Агро», для моба он был пустым местом. Но это было и не нужно.
Лука упёрся ногами в грунт, вложил весь свой вес в импровизированный рычаг и с рычанием дёрнул рельс на себя. Рельс поддался со скрежетом. Опора исчезла.
Многотонная бетонная плита, потеряв равновесие, с глухим гулом сорвалась с края воронки и рухнула вниз.
Гравитация и масса сделали то, чего не мог сделать нулевой урон. Плита обрушилась точно на спину Центуриону, впечатав его в чёрный шлак с такой силой, что земля вздрогнула. Раздался оглушительный хруст сминаемого металла, брызнули искры, и механический монстр затих, раздавленный в лепешку.
Перед глазами Луки не появилось уведомлений об опыте или луте. Только сухая системная строчка:
[ОБЪЕКТ «РЖАВЫЙ ЦЕНТУРИОН» УНИЧТОЖЕН ВОЗДЕЙСТВИЕМ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ.].
Девушка, зажмурившаяся в ожидании удара, медленно открыла глаза. Она посмотрела на расплющенного монстра, затем перевела взгляд на Луку, стоящего на краю воронки с зажатым в руках рельсом.
— Ты ты кто такой? — хрипло спросила она, вытирая перепачканное пеплом лицо.
— Местный отдел ландшафтного дизайна, — Лука отбросил железяку и съехал по крутому склону вниз. — Вы двое в порядке?
Парень в балахоне застонал, с трудом садясь на землю. Он держался за бок, и его лицо было мертвенно-бледным.
— Мои рёбра Я клянусь, я чувствую, как они треснули. Как такое возможно? Это же виртуалка!
Девушка подбежала к нему, помогая подняться.
— Тихо, Глюк. Дыши.
Она обернулась к Луне. У неё были колючие, настороженные глаза цвета тёмного янтаря. Имя над её головой было скрыто за сбоящими пикселями, как и у её напарника.
— Я Рен, — сказала она. — А этот нытик — Глюк. Мы пытались пробиться к воротам, но механика она просто сошла с ума.
— Механика не сошла с ума. У вас её просто нет, — ровным тоном ответил Лука. Он подошёл ближе. — Позвольте угадать. При инициализации система выдала вам ошибку совместимости?
Рен нервно сглотнула и кивнула.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что у меня то же самое.
Он мысленно открыл им часть своего профиля. Глаза Глюка округлились, когда он увидел зияющие пустоты вместо характеристик.
— «Нулевой протокол»? — прочитал парень. — Чувак, у тебя даже базового кода существования нет. Как ты вообще здесь стоишь?
— Силой упрямства и за счёт качественного вестибулярного аппарата, — хмыкнул Лука. — Что у вас?
Рен сжала кулаки.
— Класс «Асинхрон». Мой аватар на полсекунды отстаёт от моих реальных движений. Когда я бью, моделька бьёт в пустоту. А хитбоксы смещены. Тварь может ударить в метре от меня, а урон проходит по мне.
— А у меня «Утечка данных», — мрачно добавил Глюк, сплёвывая серую слюну. — Мои заклинания живут своей жизнью. Инвентарь случайным образом удаляет предметы. Я нашёл аптечку десять минут назад, а она просто растворилась в кармане. Но хуже всего другое.
Парень поднял голову, и в его глазах Лука увидел тот самый липкий, первобытный ужас, который он сам испытал полчаса назад в подсобке Зигги.
— Меня убил падальщик на точке респауна. Разорвал мне горло, — прошептал Глюк. — И когда я возродился я всё ещё чувствовал вкус своей крови. У меня в реале пошла кровь носом, система капсулы выдала предупреждение о микроинсульте. Эта игра убивает нас по-настоящему.
— Болевой порог на сотне, — кивнул Лука, подтверждая его страхи. Он не стал показывать им свой ожог, чтобы окончательно не сломать их боевой дух. — Корпорация «Гелиос» устроила здесь не просто бета-тест. Это полигон на выживание. Мы — бракованный код, который они заперли в песочнице, чтобы посмотреть, как быстро мы сломаемся.
— Мы должны выйти! — голос Рен дрогнул. — Просто вызвать системное меню и нажать логаут!
— Я пробовал, — мрачно ответил Глюк. — Кнопка неактивна. А если рвать связь физически мой сосед по комнате попытался выдернуть меня из розетки, когда у меня начались конвульсии. Система выдала предупреждение, что экстренное отключение приведёт к полному выжиганию синапсов. Они заблокировали нас намертво.
Лука задумчиво посмотрел на бетонную плиту, придавившую моба. Бабушка всегда учила его: если тебя заперли в комнате со злой собакой, не пытайся царапать дверь. Ищи палку.
— Значит, единственный способ выйти — это пройти дальше. Пробиться туда, где находятся нормальные игроки, где есть модераторы, где система вынуждена будет нас обработать, — сказал он. — Куда вы шли?
Рен указала рукой в сторону высоких, покрытых вечной копотью скал, замыкавших каньон.
— Туда. В километре отсюда в скале есть шлюз. Над ним висит маркер: «Базовый тренировочный данж». Это единственная локация с переходом в основную часть мира. Но туда нельзя зайти одному. Нужно минимум три человека.
Лука усмехнулся. Кусочки пазла складывались в картину. Три человека. Как раз столько, сколько сейчас стояло на дне воронки. Система, даже сломанная, подчинялась базовой логике ММО-игр.
— Вы не можете атаковать, потому что не попадаете. Твои заклинания улетают в космос, — резюмировал Лука, глядя на них. — А я не наношу урона, даже если попадаю. Поодиночке мы — ходячие трупы на потеху местной фауне.
— И что ты предлагаешь? — мрачно спросил Глюк. — Организовать кружок самоубийц-неудачников?
— Я предлагаю союз нубов, — Лука протянул вперёд руку. — Я могу просчитывать тайминги и использовать окружение. Рен, ты будешь моей приманкой. Твои смещённые хитбоксы — это не баг, это идеальное уклонение, если знать, где ты на самом деле находишься. Глюк ты будешь нашим генератором хаоса. Если твоя магия бьёт куда попало, мы просто загоним врагов в узкое пространство, где промазать будет физически невозможно.
Рен посмотрела на его протянутую руку. В её глазах страх боролся с отчаянной надеждой. Наконец, она неуверенно пожала её.
— Я не хочу умирать здесь, — тихо сказала она.
— Я тоже, — Глюк накрыл их руки своей, холодной и дрожащей.
В этот момент интерфейс перед глазами Луки внезапно мигнул. Пустота впервые разродилась системным сообщением:
[ЗАПРОС НА ФОРМИРОВАНИЕ ГРУППЫ].
[АНАЛИЗ МАТРИЦ ОБНАРУЖЕНЫ КОНФЛИКТЫ: АСИНХРОННОСТЬ, УТЕЧКА, НУЛЕВОЙ ПРОТОКОЛ.].
[ВНИМАНИЕ. КОНФИГУРАЦИЯ НЕ ПОДДЕРЖИВАЕТСЯ СТАНДАРТАМИ БАЛАНСА.].
[ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ СОЗДАНИЕ ГРУППЫ: УСПЕШНО.].
[СТАТУС: ОБНУЛЁННЫЕ.].
Слева на периферии зрения появились две тусклые, серые полоски здоровья. Обе были едва заполнены наполовину.
— Отлично, — Лука развернулся в сторону чёрных скал. — А теперь пошли искать этот данж. Если игра хочет, чтобы мы страдали, мы сделаем так, чтобы страдать начала её физическая модель.
Они двинулись через пустоши, стараясь держаться вместе. Рен шла впереди, постоянно оглядываясь на свои собственные руки, словно не верила, что они принадлежат ей. Глюк плёлся сзади, бормоча проклятия и то и дело потирая бок. Лука замыкал строй, его глаза постоянно сканировали местность, выискивая куски арматуры, тяжёлые камни и неустойчивые конструкции. Его мозг работал на пределе, превращая каждый метр локации в потенциальное оружие.
Через двадцать минут они достигли цели.
В отвесной скале из чёрного базальта был вырублен гигантский гермошлюз. Металлические створки поросли цифровым мхом и ржавчиной, но над ними ярко горела голографическая вывеска, контрастирующая с общей разрухой:
[ТРЕНИРОВОЧНЫЙ КОМПЛЕКС «АЛЬФА». УРОВЕНЬ 1-5.].
[РЕКОМЕНДАЦИЯ: ИЗУЧИТЕ ОСНОВЫ СВОЕГО КЛАССА ПЕРЕД ВХОДОМ.].
— Издевательство, — прошипел Глюк, читая вывеску.
Лука подошёл к консоли, вмонтированной в камень рядом со шлюзом, и приложил ладонь к сенсору.
Система загудела. Гермостворки дрогнули, осыпая героев тучей многовековой пыли, и с тяжёлым, металлическим стоном начали медленно разъезжаться в стороны. Из тёмного зева данжа потянуло ледяным сквозняком, запахом озона и застарелой крови.
Они переглянулись, понимая, что назад пути нет. Как только они сделают шаг, они окажутся в изолированной зоне.
Лука шагнул первым. Тьма поглотила его, а интерфейс перед глазами внезапно вспыхнул агрессивным красным светом. Текст вывески изменился, ломаясь и рассыпаясь на глитчи.
Слово «ТРЕНИРОВОЧНЫЙ» замигало, исчезло и сменилось другим:
[КАРАНТИННЫЙ КОМПЛЕКС «АЛЬФА».].
[СЛОЖНОСТЬ ПЕРЕОПРЕДЕЛЕНА: ВЫЖИВАНИЕ.].
[ПРОТОКОЛЫ БЕЗОПАСНОСТИ ОТКЛЮЧЕНЫ. УДАЧИ, ОШИБКИ.].
Двери за их спинами с грохотом захлопнулись, отрезая путь к отступлению. Впереди, в кромешной темноте коридора, одновременно зажглись десятки красных визоров. Тренировка закончилась, не начавшись. Игра решила избавиться от мусора всерьёз.

Глава 7. Тренировочный данж.

Темнота за захлопнувшимися гермостворками была не просто отсутствием света. Она казалась густой, осязаемой субстанцией, пахнущей горелой изоляцией и старой, застоявшейся кровью.
В любой нормальной ММО-игре стартовый или тренировочный данж — это безопасный манеж. Заботливая песочница, где подсвеченные стрелочки указывают, куда идти, всплывающие подсказки учат нажимать кнопки, а неповоротливые мобы терпеливо ждут, пока новичок занесёт над ними меч.
Но красные визоры, зажегшиеся во мраке коридора, не собирались ждать.
Их было около дюжины. Они располагались на разной высоте, и в тишине отчётливо послышался сухой, ритмичный щелчок снимаемых с предохранителей оружейных систем.
— Назад! К стене! — рявкнул Лука, хватая Глюка за шиворот балахона и швыряя его за массивный выступ покосившейся опорной колонны. Рен метнулась следом, её визуальный аватар смазался в воздухе, догоняя реальное положение тела.
В ту же секунду коридор взорвался светом.
Десятки импульсных зарядов прошили пространство там, где они стояли мгновение назад. Бетонные крошки брызнули во все стороны, в воздухе повис едкий запах озона.
Вспышки выстрелов выхватили из темноты нападавших. Это были *Карантинные дроны-ликвидаторы* — приземистые, паукообразные машины размером с крупного питбуля. Их матово-чёрные бронированные корпуса идеально сливались с тенями, а на спинах вращались турели с парализующими излучателями.
[Карантинный дрон. Уровень: 4].
[Карантинный дрон. Уровень: 4].
[Карантинный дрон. Уровень: 5].
Красные маркеры замелькали над головами тварей, как гирлянда на новогодней ёлке в аду.
— Какого чёрта?! — взвизгнул Глюк, вжимаясь спиной в колонну. Выстрел снёс край бетона в сантиметре от его уха. — Они же четвёртого уровня! В стартовой локации они должны по одному подходить и кусать за пятки! Почему они используют заградительный огонь?!
— Потому что это больше не игра, — процедил Лука. Он осторожно выглянул из-за укрытия и тут же отдёрнул голову — очередной импульс опалил ему волосы на виске.
Его мозг, привыкший анализировать паттерны на подпольных аренах, работал на предельных оборотах. Дроны не просто стреляли. Они двигались по чётким тактическим векторам. Четверо вели непрерывный огонь на подавление, не давая героям высунуться, в то время как остальные разбились на две группы и начали обходить колонну по флангам, забираясь на стены своими магнитными лапами. Армейский алгоритм зачистки.
— Они нас окружают, — тяжело дыша, произнесла Рен. Она сжимала в руках свои бесполезные кинжалы, костяшки её пальцев побелели. — Если они зайдут с двух сторон, нам конец.
— Глюк, что у тебя в арсенале? — быстро спросил Лука.
— «Сгусток нестабильной плазмы», — Глюк судорожно сглотнул. — Базовое заклинание. Должно наносить АоЕ-урон. Но ты же видел! Оно летит куда угодно, только не в цель!
— Сейчас проверим. Готовь каст. Рен, слушай меня внимательно, — Лука повернулся к девушке, глядя ей прямо в глаза. В её янтарном взгляде плескался животный страх, усиленный стопроцентной чувствительностью к боли. — Твой аватар отстаёт на полсекунды. Значит, когда ты бежишь, твоя реальная модель, твой хитбокс, находится *впереди* того, что видят дроны. Так?
— Д-да, — неуверенно кивнула она. — Они стреляют в мой силуэт, но промахиваются, потому что я уже сделала шаг.
— Идеально. Ты будешь приманкой.
— Ты с ума сошёл?! Я умру от болевого шока, если они в меня попадут!
— Не попадут, если не остановишься. Выскакиваешь из-за левого края колонны, бежишь по широкой дуге к той нагромождённой куче ящиков и *ни в коем случае не меняешь скорость*. Они будут стрелять в твой визуальный шлейф. Главное — не дёргайся и не пытайся уклоняться, иначе твой реальный хитбокс попадёт под выстрел, предназначенный твоему прошлому «я». Поняла?
Рен закрыла глаза на секунду, глубоко вдохнула скрежещущий пылью воздух и кивнула.
— Бежать ровно. Не уклоняться. Безумие.
— На счёт три. Раз. Два. Три! Давай!
Рен сорвалась с места.
Её рывок был стремительным. Со стороны казалось, что её фигура слегка размазывается в пространстве, оставляя за собой полупрозрачный голографический след.
Дроны отреагировали мгновенно. Синтетические интеллекты зафиксировали движение и перенесли огонь на неё. Синие импульсы ударили в бетон, в металлический пол, в стены — ровно туда, где визуально находилась девушка. Сноп искр осыпал её призрачный силуэт, система выдала несколько сообщений об ошибке коллизии, но реальная Рен была уже на полметра впереди. Она влетела за ящики, тяжело рухнув на живот.
Огонь левого фланга полностью сместился на неё.
— Глюк, сейчас! — рявкнул Лука. — Высовывайся и бей в правую группу!
Худой маг с воплем выскочил из-за колонны. В его руках вспыхнул ослепительно-фиолетовый шар плазмы. Он выбросил руки вперёд, целясь прямо в четырёх дронов, ползущих по стене.
Шар вылетел из его ладоней, пролетел два метра по прямой, а затем резко вильнул вправо, ударился о потолок, срикошетил вниз и врезался в пустую железную бочку в десяти метрах от врагов. Раздался громкий хлопок, бочку разнесло на куски. Дроны даже не поцарапались.
[ОШИБКА НАВЕДЕНИЯ. ЦЕЛЬ УТЕРЯНА.] — издевательски мигнула система.
— Я же говорил! — в отчаянии заорал Глюк, ныряя обратно за укрытие, пока ответный залп не снёс ему голову. — Это дерьмо живёт своей жизнью!
Лука нахмурился. Он прокрутил в голове траекторию шара. В воронке заклинание улетело в небо. Сейчас оно ударилось о потолок и ушло в металлическую бочку.
«Оно летит куда угодно, только не в цель».
— Баг инверсии, — вдруг понял Лука. Бабушка всегда говорила: если дверь не открывается наружу, потяни её на себя. Если система Глюка не может поразить цель, на которую он смотрит, значит, вектор прицеливания программно отзеркаливается или отталкивается от массы врагов. — Глюк! У тебя есть ещё мана?
— На один каст!
— Целься в меня! — скомандовал Лука, выходя из-за укрытия прямо под перекрёстный огонь.
— Что?!
— Целься в меня, идиот! Прямо в грудь! — заорал Лука.
Дроны на стене синхронно повернули турели к нему. Лука не стал бежать. У него не было статов, чтобы обогнать лазерные системы наведения. Зато у него была медицинская пена в реальной крови, притупляющая страх, и абсолютная вера в чужие баги.
Глюк выскочил снова. Его глаза были зажмурены от ужаса, когда он сформировал новый заряд и швырнул его прямо в грудь Луке.
Система, получив вводные данные — союзник атакует союзника, — захлебнулась в конфликте протоколов. Вектор заклинания «Утечки данных» сработал по принципу максимального отторжения от намеченной цели.
Плазменный шар, не долетев до Луки метра, взвизгнул, заложил крутой вираж на сто восемьдесят градусов и на скорости гиперзвукового снаряда влетел прямо в центр кучи ползущих по стене дронов.
Взрыв был сокрушительным. Фиолетовая сверхновая снесла секцию стены, превратив четырёх бронированных пауков в груду дымящегося шлака.
[КРИТИЧЕСКИЙ УРОН! ОБЪЕКТЫ УНИЧТОЖЕНЫ.].
— Получилось! — радостно завопил Глюк, но его триумф прервался жутким скрежетом.
Тренировочный данж не собирался сдаваться. Раз локация перешла в режим «Выживание», её генератор уровней решил играть по-грязному.
Стены коридора задрожали. Металлические плиты на полу начали разъезжаться в стороны с оглушительным лязгом, открывая под собой глубокие шахты, на дне которых тускло светились силовые поля. Пространство начало перестраиваться прямо на ходу.
Коридор сужался. Потолок медленно, но неотвратимо пополз вниз.
— Огонь на подавление не сработал. Включает изменение геометрии, — пробормотал Лука, оценивая ситуацию. Генератор данжа считывал их действия. Он понял, что у группы есть проблемы с прицеливанием и уклонением, и решил просто раздавить их.
Оставшиеся восемь дронов, лязгая когтями, перегруппировались. Они больше не стреляли. Они сомкнули строй и, активировав на своих жвалах вибро-клинки, рванули в ближний бой, загоняя героев под опускающийся потолок.
— Рен! Назад! — скомандовал Лука.
Девушка выскочила из-за ящиков и побежала к ним, виртуозно лавируя между раздвигающимися плитами пола. Её рассинхронизация здесь играла злую шутку: ей приходилось прыгать через пропасти за полсекунды до того, как её глаза видели край.
Дроны были уже в пяти метрах.
Лука огляделся. Потолок опустился уже настолько, что им приходилось пригибаться. Сверху торчали массивные гидравлические прессы и толстые пучки силовых кабелей.
«У меня нулевые характеристики. Я не могу пробить их броню. Но я всё ещё материальный объект в этой физической модели», — подумал Лука.
Он подбежал к стене, где из-за сдвига плит обнажился кусок ржавой коммуникационной трубы, и попытался её вырвать. Труба даже не шелохнулась. Силы не хватало.
— Да отломайся же ты, кусок дерьма! — прошипел он, чувствуя, как начинают болеть мышцы спины. Настоящие мышцы, там, в капсуле.
[ОШИБКА. НЕДОСТАТОЧНО СИЛЫ.].
Тут на него прыгнул первый дрон. Лезвия на его жвалах завибрировали, готовясь разрезать Луку пополам.
Вместо того чтобы отскочить, Лука сделал шаг навстречу. Он не стал бить. Он просто упал на спину, скользя по металлическому полу прямо под летящую на него тварь, и вскинул ноги.
Тяжёлые армейские ботинки Луки упёрлись точно в бронированное брюхо дрона. У Луки не было урона, но масса летящего механизма никуда не делась. Используя свои ноги как направляющие, Лука принял вес твари на себя и с силой толкнул её вверх, перенаправляя инерцию прыжка.
Дрон, не ожидавший такого нарушения правил, взмыл под самый потолок.
Его бронированная спина с хрустом влетела в открытый пучок силовых кабелей высокого напряжения, торчащих из опускающейся плиты.
Раздался треск короткого замыкания. Синий ток прошил машину насквозь. Дрон конвульсивно дёрнулся, его системы коротнули, и он камнем рухнул вниз, прямо на своих собратьев.
Но что важнее — замыкание передалось на систему гидравлики. Потолок с жутким стоном остановился всего в метре от пола.
— Глюк, хватай трубу дрона! Рен, бей по суставам! — Лука перекатился на ноги.
Оставшиеся внизу машины на секунду замешкались, сбитые с толку падающим сородичем. Этой заминки хватило. Рен, уже понявшая ритм своего аватара, скользнула в гущу врагов. Она била не туда, где они находились, а туда, куда они собирались шагнуть. Её кинжалы, невидимые из-за лага для сенсоров машин, с хирургической точностью перерезали гидравлические шланги на лапах дронов.
Глюк, лишившись маны, схватил оторванную лапу первого дрона и с диким криком начал колотить ей по повреждённым машинам, круша их оптику.
Лука не мог наносить урон, но он мог управлять хаосом. Он пинками сдвигал повреждённых дронов к краям разъехавшихся плит, сбрасывая их в бездонные шахты. Механизмы падали в темноту с долгим, затихающим воем.
Когда последний дрон, искря перерубленными проводами, сорвался в пропасть от мощного толчка Луки, в коридоре повисла тяжёлая, звенящая тишина. Только гудели перегоревшие кабели под потолком.
Все трое рухнули на пол, тяжело дыша. Пот заливал глаза. Лука чувствовал, как бешено колотится сердце, а левая рука, остуженная в реальности, здесь начинала тупо ныть от фантомного перенапряжения.
Перед их глазами интерфейс внезапно пошёл рябью, красные тона сменились на нейтральные золотистые.
[ПРОТОКОЛ ВЫЖИВАНИЯ ЗАВЕРШЁН. ФАЗА 1 ПРОЙДЕНА.].
[РАСЧЁТ ОПЫТА ОШИБКА ДАННЫХ.].
[РАСПРЕДЕЛЕНИЕ НАГРАД].
— Мы живы, — хрипло выдохнул Глюк, отбрасывая в сторону искорёженную лапу дрона. Он перевернулся на спину и истерично рассмеялся. — Мы, кучка забагованных нубов, только что прошли первую фазу смертельного данжа!
— Не расслабляйся, — Рен с трудом села, утирая лоб грязным рукавом. Её руки дрожали. — Если это была только первая фаза, я не хочу знать, что будет во второй. Как ты это делаешь, Лука? Ты словно видишь матрицу.
— Если у тебя нет меча, бей врага его же оружием. Если система сломана, ломай её дальше, пока она не подавится собственными кусками, — Лука поднялся на ноги, отряхивая куртку.
Он подошёл к стене, где мигало золотистое окно с наградами. В нормальной ситуации из мобов должен был выпасть лут: кредиты, запчасти, может быть, дешёвое оружие.
Но интерфейс снова заглючил. Золотые буквы осыпались, превращаясь в бессмысленный набор символов, а затем на экране всплыла тонкая, зелёная строка машинного кода, подозрительно похожая на ту, что Лука видел перед тем, как его попытались арестовать в Новом Хелиосе.
[ГЛИТЧ-АНОМАЛИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА. РАСПАКОВКА НЕСТАНДАРТНОГО КОНТЕЙНЕРА.].
Прямо из воздуха перед ними материализовался небольшой, чёрный ящик без замочной скважины. От него веяло холодом, а на его крышке мерцал символ бесконечности, перечёркнутый красной линией.
— Что это? — Глюк подошёл ближе, с опаской косясь на ящик. — В бета-гайдах не было ничего про чёрные сундуки.
Лука протянул руку и коснулся холодной поверхности. В его сознании, минуя стандартный интерфейс *Eidolon Frontier*, прямо через нейрошунт Зигги, прозвучал тихий, синтетический голос:
*«Вы ищете правила там, где их давно стёрли. Откройте, если готовы повысить ставки»*.
Лука переглянулся с Рен и Глюком. Они оба кивнули, в их глазах решимость окончательно вытеснила страх. Они уже были мертвецами для этой системы. Им нечего было терять.
Лука нажал на крышку ящика, и замок с тихим шипением отщёлкнулся. Внутри лежал не меч, не свиток заклинаний и не аптечка. Там лежало нечто, что навсегда изменит правила их игры. Игры, которая с каждой минутой всё больше становилась реальностью.

Глава 8. Глитч в логике.

Чёрный ящик не светился золотом, не издавал победных фанфар и не осыпал их виртуальным конфетти, как это принято в классических ММО. Он открылся с сухим, вакуумным щелчком, словно кто-то вскрыл герметичный гроб.
На дне, на подложке из пульсирующего серого тумана, лежали три предмета.
Точнее, «предметами» это можно было назвать с большой натяжкой. Они выглядели как осколки битого стекла, внутрь которых залили телевизионный белый шум. Грани этих осколков постоянно меняли форму, перетекая из одной геометрии в другую, и от них исходило едва слышное шипение статического электричества.
— Что это за дрянь? — Глюк с опаской вытянул шею, стараясь не приближаться к ящику. — Выглядит как кусок вредоносного кода, который забыли удалить уборщики серверов.
Рен прищурилась, пытаясь сфокусировать на них взгляд. Из-за её рассинхронизации осколки в её восприятии двоились, оставляя за собой шлейфы.
— Интерфейс не выдаёт названия. Вообще ничего. Просто пустое поле.
Лука протянул руку. Его пальцы, привыкшие к тяжести кастетов и холодку арматуры, коснулись первого осколка. В ту же секунду по руке от запястья до самого плеча пробежал ледяной разряд, заставив волоски на коже встать дыбом.
Наконец, система соизволила выдать окно. Но оно было не привычным системно-синим, а ядовито-зелёным, как экран старого осциллографа.
[ОШИБКА АРХИТЕКТУРЫ: НЕРАСПОЗНАННЫЙ ОБЪЕКТ].
[КЛАССИФИКАЦИЯ: ФРАГМЕНТ НЕКОМПИЛИРОВАННОГО КОДА].
[ВНИМАНИЕ: ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ МОЖЕТ ПРИВЕСТИ К НЕСТАБИЛЬНОСТИ АВАТАРА.].
— «Фрагмент некомпилированного кода», — вслух прочитал Лука.
Он взял осколок. В отличие от Глюка, у которого вещи исчезали из инвентаря, у Луки инвентаря не было вовсе. Осколок просто впитался в его ладонь, оставив на коже светящуюся зелёную татуировку в виде разорванного кольца.
Перед глазами мигнула новая строка:
[ПОЛУЧЕН ВРЕМЕННЫЙ СЛОТ: АНОМАЛИЯ. ДОСТУПНО ДЛЯ ОДНОКРАТНОГО ПРИМЕНЕНИЯ.].
— Берите, — скомандовал Лука, кивнув на два оставшихся куска. — Если эта игра пытается убить нас по правилам, значит, нам нужно то, что эти правила ломает.
Рен и Глюк неуверенно разобрали лут. Как только ящик опустел, он с тихим хлопком схлопнулся сам в себя и исчез, не оставив даже пыли.
Впереди, в конце раскуроченного коридора, медленно отъехала в сторону массивная бронедверь. За ней виднелся холодный, стерильно-белый свет, резко контрастирующий с ржавой разрухой карантинной зоны.
— Идём, — Лука шагнул вперёд. Его левая рука, обожжённая в реальности, тупо ныла, напоминая, что каждая секунда промедления здесь может стоить им жизни там.
Они вошли в огромный гексагональный зал. Стены, пол и потолок были выложены идеальными белыми плитами, светящимися изнутри. Никакого мусора, никаких следов крови или копоти. Это место выглядело как испытательная лаборатория внутри стерильного процессора.
Как только Глюк, шедший последним, переступил порог, дверь за их спинами сомкнулась, слившись со стеной. Швов не осталось. Они оказались в идеальной белой коробке.
Под ногами завибрировал пол. Из центра зала, прямо из монолитной плиты, начал подниматься цилиндр.
Воздух загудел от переизбытка энергии. Цилиндр раскрылся, как лепестки стального цветка, и из него шагнул *Синтетический Надзиратель*.
Это был уже не примитивный дрон-паук. Перед ними возвышался трёхметровый гуманоидный конструкт, закованный в матовую керамическую броню. На месте его лица горела узкая горизонтальная полоса красного визора, а в правой руке он сжимал двуручный гравитационный молот, вокруг бойка которого искажалось пространство.
Но хуже всего было другое. Вокруг Надзирателя пульсировала полупрозрачная энергетическая сфера.
В центре зала под потолком развернулся гигантский голографический таймер: 00:30.
Системный голос, лишённый любых эмоций, ударил по барабанным перепонкам:
[ТЕСТ СИНХРОНИЗАЦИИ УРОНА. ТИП ЩИТА: АБСОЛЮТНЫЙ ПОГЛОТИТЕЛЬ.].
[УСЛОВИЕ ПРОХОЖДЕНИЯ: НАНЕСТИ 5000 ЕДИНИЦ КОМБИНИРОВАННОГО ЭЛЕМЕНТАЛЬНОГО И ФИЗИЧЕСКОГО УРОНА ЗА 30 СЕКУНД.].
[ПРИ ПРОВАЛЕ: ПОЛНАЯ ЗАЧИСТКА ПОМЕЩЕНИЯ.].
На полу вокруг героев начали загораться красные сектора. Система не шутила. Зачистка означала, что весь этот белый зал просто превратится в плазменную печь. С учётом стопроцентного болевого порога, они все трое умрут в своих капсулах в реальном мире от болевого шока или обширного инфаркта.
Таймер пошёл. 00:29 00:28.
— Пять тысяч единиц?! — голос Глюка сорвался на визг. — Да у меня базовый каст выдаёт тридцать, если повезёт! И то летит в обратную сторону!
— Бей в него! — рявкнул Лука. — Рен, атакуй! Мне нужно понять, как работает щит!
Рен сорвалась с места. Её смазанный силуэт метнулся к Надзирателю. Она нанесла серию быстрых, отчаянных ударов кинжалами по силовому полю.
Вспышки. Треск.
[ПОГЛОЩЕНО.].
[ПОГЛОЩЕНО.].
Кинжалы просто отскакивали от барьера, не нанося ни единицы урона. Её реальные удары запаздывали за визуальными, и из-за этого она вкладывала вес не в ту точку, где был щит.
Глюк, паникуя, сформировал в руках нестабильный сгусток плазмы. Он попытался прицелиться в стену за спиной Надзирателя, надеясь, что баг инверсии заставит снаряд полететь в босса.
Сгусток вырвался из его рук, сделал петлю под потолком и, ведомый сломанным алгоритмом «Утечки данных», врезался точно в центр щита Надзирателя.
Взрыв!
Поле даже не дрогнуло.
[ПОГЛОЩЕНО. УРОН НЕВЕРНОГО ТИПА. ТРЕБУЕТСЯ КОМБИНАЦИЯ.].
Надзиратель медленно поднял гравитационный молот. Он даже не собирался за ними бегать. Он просто ждал, пока таймер дойдёт до нуля. Красные сектора на полу начали нагреваться. Лука почувствовал сквозь подошвы ботинок, как стремительно растёт температура.
00:18 00:17.
Бабушка говорила Луке: «Когда тебя прижали в тёмном углу, не пытайся играть по правилам того, у кого нож. Ломай угол».
Лука смотрел на Надзирателя, на Рен, бьющуюся в истерике о непробиваемый щит, на Глюка, у которого тряслись руки перед новым кастом.
«Условие прохождения: нанести 5000 урона Комбинация У нас нет статов. Мы не можем сложить наши числа, потому что у нас их нет».
Его взгляд упал на тыльную сторону ладони, где светилось зелёное кольцо слота «Аномалии».
*Некомпилированный код*.
А что, если не пытаться сложить их сломанные навыки, чтобы получить урон, а столкнуть их друг с другом, чтобы получить фатальную ошибку движка?
— Если игра требует от нас математики, — тихо сказал Лука, и его глаза сузились, превращаясь в две ледяные щёлочи, — мы дадим ей уравнение, которое она не сможет решить.
Он рванул вперёд, прямо в центр зала, между Надзирателем и своими напарниками.
— Рен! Отходи! — заорал он.
Девушка, задыхаясь, отпрыгнула назад.
— Слушайте меня внимательно! Оба! У нас десять секунд! — голос Луки перекрывал гул нагревающегося пола. — Глюк, готовь плазму! Рен, хватай кинжалы!
00:12 00:11.
— И что?! Мы уже пробовали, оно не пробивается! — в панике закричал Глюк.
— Вы будете бить не в щит! Вы будете бить в МЕНЯ!
Рен замерла. Глаза Глюка расширились до размеров чайных блюдец.
— Что?! Лука, ты сдохнешь! У тебя нет брони! — выдохнула Рен.
— В этой системе у меня нет ничего! Я — ноль! Я «Нулевой протокол»! А на ноль делить нельзя! — Лука раскинул руки в стороны. Жар от пола уже обжигал голени, запахло палёной резиной. — Рен, ты бьёшь меня прямо в сердце! Глюк, ты кастуешь прямо в её клинок! Делайте, мать вашу, сейчас!!
00:07 00:06.
Это противоречило любым инстинктам самосохранения, но в голосе парня из гетто Нового Хелиоса была такая абсолютная, несгибаемая уверенность, что тела напарников сработали быстрее их разума.
Рен сжала зубы, подавила крик и бросилась на Луку. Её рука с зажатым кинжалом метнулась к его груди. Из-за рассинхрона лезвие, которое видел Лука, вошло ему прямо в сердце, но боли не было — реальный хитбокс оружия запаздывал на полсекунды. Клинок был иллюзией из прошлого.
В этот же миг Глюк вложил все остатки маны в огромный, нестабильный плазменный шар. Он не стал выцеливать стены. Он с воплем швырнул его прямо в спину Рен. Из-за бага инверсии шар попытался избежать цели. Он оттолкнулся от ауры Рен, заложил дикий угол и влетел ровно в пространство между её рукой и грудью Луки.
Туда, где через микросекунду должен был оказаться реальный, физический хитбокс кинжала.
00:03.
Лука ударил правой рукой по груди, накрывая ладонью со светящейся зелёной татуировкой точку столкновения. Он активировал «Аномалию».
— Жри! — прорычал Лука системе.
Произошло нечто, что не было предусмотрено ни одной строкой кода *Eidolon Frontier*.
Движок игры попытался обработать событие.
*Вводная 1:* Магический снаряд, имеющий вектор инверсии (отталкивание от цели).
*Вводная 2:* Физическое оружие, чей хитбокс находится в отрицательном времени (в прошлом).
*Вводная 3:* Точка приложения урона — аватар класса «Нулевой протокол». Переменные: Сила = 0, Защита = 0, Существование = Ошибка.
*Вводная 4:* Связующий элемент — некомпилированный код, принудительно объединяющий эти потоки данных.
Система попыталась рассчитать урон. Магический минус умножился на временной минус, и всё это было разделено на абсолютный ноль физических параметров Луки.
Возник парадокс. Глитч в логике.
Звук исчез. Абсолютно. Гул нагревающегося пола, треск плазмы, гудение щита Надзирателя — всё это выключилось, словно кто-то выдернул штекер из божественной розетки.
Таймер под потолком замер на отметке 00:01.
Светящийся белый зал вокруг Луки внезапно лопнул. Белые плиты начали отслаиваться, как старые обои, сворачиваясь в спирали и обнажая под собой чёрную пустоту. Пространство вокруг точки столкновения исказилось, свернувшись в гравитационную воронку.
Лука не чувствовал боли. Он вообще перестал чувствовать своё виртуальное тело.
Рен и Глюк застыли, как статуи, превратившись в серые, лишённые текстур модели. Надзиратель замер с занесённым молотом.
А затем Лука увидел *изнанку*.
Мир Eidolon Frontier предстал перед ним не в виде полигонов и текстур, а в виде бесконечных каскадов зелёных и золотых строк кода, текущих в бескрайней пустоте. Он парил в центре цифровой вселенной.
Его мозг, разогнанный нейроинтерфейсом Зигги до запредельных частот, начал выхватывать из этого водопада информации отдельные куски. И то, что он видел, заставляло его кровь стынуть в реальных жилах.
Это была не просто математика игры.
Он посмотрел на застывшего Надзирателя. От бронированного моба в пустоту тянулась толстая информационная пуповина. Поверх неё бежали данные:
`[NODE_77_HELIOS_CLINICAL_WARD_4]`.
`[СУБЪЕКТ: БЕЗ ИМЕНИ. КОМА. ЖИЗНЕННЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ ПРИВЯЗАНЫ К ЩИТУ АВАТАРА.]`.
`[СТАТУС: ИЗВЛЕЧЕНИЕ КИНЕТИЧЕСКОЙ ЭНЕРГИИ.]`.
Лука задохнулся, хотя здесь не было воздуха.
«Коматозные пациенты в корпоративных клиниках, — вспомнил он слухи, ходившие в Нижнем Кольце. — Люди, чьи мозги используют как вычислительные мощности».
Надзиратель не был искусственным интеллектом. Его абсолютный щит питался энергией живого, запертого в коме человека в реальном Новом Хелиосе! Корпорация «Гелиос Дайнэмикс» не просто тестировала игру. Она превратила человеческие разумы в серверные узлы.
Справа от Луки проплыл массивный блок красного кода:
`//ПРОТОКОЛ ПРЕДИКТИВНОГО ОТБОРА: ПОИСК СОВМЕСТИМЫХ МАТРИЦ.`.
`//ЦЕЛЬ: СЛИЯНИЕ. ПОИСК СОСУДА ДЛЯ ЯДРА.`.
— Вы не тестируете нас, — прошептал Лука в пустоту, понимая всю чудовищность происходящего. — Вы ищете того, кто сможет выдержать нагрузку этой системы, не сгорев. Вы ищете идеальный био-процессор. И те, кто не подошёл, оказываются на месте этих мобов или выбрасываются сюда.
Вдруг пространство вокруг воронки парадокса начало агрессивно мигать красным. Система обнаружила ошибку логики — деление на ноль — и запустила аварийный протокол экстренного сброса.
[КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА ДВИЖКА!].
[ПЕРЕПОЛНЕНИЕ СТЕКА ПАМЯТИ.].
[РАЗРЕШЕНИЕ ПАРАДОКСА: УДАЛЕНИЕ ИСТОЧНИКА КОНФЛИКТА.].
Поскольку Лука был нулевым значением, а урон Рен и Глюка был инвертирован, система не могла удалить их. Единственным объектом, чья математика в этом зале была корректной и полной, оказался Синтетический Надзиратель.
Движок игры просто сбросил свой гнев на него.
Воронка парадокса взорвалась.
Реальность с оглушительным рёвом обрушилась обратно. Цвета, звуки и гравитация вернулись одновременно, ударив Луку так, что он отлетел на несколько метров и проехался спиной по гладкому белому полу.
Таймер под потолком мигнул: 00:00.
Но плазменной зачистки не произошло.
Синтетический Надзиратель, чей щит питался жизненной энергией неизвестного человека, вдруг пошёл крупными пикселями. Его абсолютный барьер с треском разлетелся вдребезги. Трещины пошли по его керамической броне, а из сочленений ударили столбы зелёного цифрового света.
Трёхметровый босс издал не механический скрежет, а совершенно человеческий, искажённый помехами стон, и рассыпался на миллиарды сверкающих песчинок.
Он был стёрт. Не убит уроном, а удалён из-за невозможности просчитать парадокс, возникший в его зоне ответственности.
Глюк рухнул на колени, обхватив голову руками и истерично глотая воздух. Рен оперлась на свои кинжалы, её грудь тяжело вздымалась.
Лука медленно поднялся. Зелёная татуировка на его руке исчезла. Тело ныло так, словно его пропустили через мясорубку, но он был жив. В реальном мире тоже.
Перед ними в воздухе повисла системная табличка, на этот раз сбоящая, искрящаяся и меняющая цвета:
[ТЕСТ СИНХРОНИЗАЦИИ УРОНА ЗАВЕРШЁН С АНОМАЛЬНЫМ РЕЗУЛЬТАТОМ.].
[ВНИМАНИЕ. ЗАФИКСИРОВАНО ВМЕШАТЕЛЬСТВО В ИСХОДНЫЙ КОД.].
[НАГРАДА РАССЧИТАНА ОШИБОЧНО.].
На пол, туда, где только что стоял непобедимый босс, с глухим металлическим стуком упали три предмета. Они не были обведены золотым свечением обычного лута. Они дымились, источая тот самый запах горелой изоляции, и выглядели так, словно их вытащили из пожара.
— Нелегальный лут, — прохрипел Лука, стирая пот со лба.
Он посмотрел на своих напарников. В их глазах больше не было слепого ужаса. Там появилось нечто иное — понимание того, что эту систему можно обмануть.
— Мы только что сломали им сервер, — Глюк нервно рассмеялся, глядя на дымящиеся предметы. — Если админы это засекли, за нами вышлют цифровой спецназ.
— Пусть высылают, — холодно ответил Лука, вспоминая строки кода и спящих людей в палатах. — Мы только начали. И мы вытрясем из этой игры всё, что она прячет.
Он шагнул к предметам. Глитч в логике дал им передышку, но впереди, за открывшейся новой дверью, их ждал весь остальной мир *Eidolon Frontier*. Мир, который теперь знал об их существовании и боялся их.

Глава 9. Нелегальный лут.

Белый гексагональный зал выглядел так, будто внутри процессора взорвалась грязная бомба. Идеальные стерильные плиты пошли трещинами, обнажая пульсирующую чёрную изнанку цифрового небытия. Воздух пах озоном, палёной медью и чем-то неуловимо горьким — запахом перегоревших амбиций машины, которая впервые не смогла решить уравнение.
В центре зала, там, где секунду назад возвышался неуязвимый Синтетический Надзиратель, курился дымок. На полу лежали три предмета.
Они не светились манящим золотом, как положено эпическому луту. Вокруг них не кружились звёздочки или руны. Наоборот — свет в зале словно избегал их, искривляясь и тускнея на подлёте. Предметы выглядели как сгустки чёрного матового стекла, внутри которых копошился серый телевизионный шум. Система игры отчаянно пыталась их отрендерить, но постоянно спотыкалась, из-за чего контуры вещей подрагивали, осыпаясь пикселями.
Вокруг них, как назойливые мухи, роились крошечные красные надписи:
[ОШИБКА 404].
[ИНДЕКС НЕ НАЙДЕН].
[НАРУШЕНИЕ БАЗЫ ДАННЫХ].
— Оно оно дымится? — Глюк сделал неуверенный шаг вперёд, вытягивая шею, но держа руки поближе к телу. — Выглядит как кусок вредоносного кода, который даже антивирус побрезговал сожрать.
— Это не код, — хрипло отозвалась Рен. Она тяжело опустилась на одно колено, всё ещё пытаясь унять дрожь в руках после того безумия, которое они только что провернули. — Это то, что остаётся, когда код ломается о реальность.
Лука подошёл к предметам первым. Его тело в реальном мире, там, в пропахшей сыростью подсобке Зигги, наверняка сейчас было похоже на выжатый лимон. Сердце колотилось в рёбра с такой силой, что отдача отдавалась здесь, в виртуалке, глухой пульсацией в ушах.
Он вспомнил то, что увидел за долю секунды до того, как парадокс уничтожил босса. Информационную пуповину. Надпись: *«Субъект: без имени. Кома. Жизненные показатели привязаны к щиту аватара»*.
«Гелиос Дайнэмикс» не просто играла с физикой и болевыми порогами. Она использовала мозги живых людей как серверные мощности.
— Выбирайте, — глухо сказал Лука, не отрывая взгляда от лута. — Игра подавилась нашим парадоксом и выплюнула то, что не способна классифицировать. Это вещи с нулевыми индексами. Пустышки.
— Пустышки? — Глюк нервно рассмеялся. — Предлагаешь нам идти на следующих мобов с пустыми руками?
— Они пустые не потому, что в них нет силы, Глюк. Они пустые, потому что в них нет игровых правил. Бабушка говорила: пустой стакан можно наполнить чем угодно, а в полный уже ничего не вольёшь. Бери.
Лука кивнул на предмет, лежащий слева. Он напоминал наруч, сплетённый из чёрных проводов и осколков обсидиана.
Глюк сглотнул, зажмурился, словно собирался сунуть руку в кислоту, и схватил наруч.
Как только его пальцы сомкнулись на предмете, чёрные провода ожили. Они змеями скользнули по его предплечью, впиваясь в виртуальную ткань балахона и синхронизируясь с аватаром. Парень вскрикнул, но тут же распахнул глаза от изумления.
Над наручем всплыла мутно-серая панель, исчерченная помехами:
[ОБЪЕКТ: АТРАКТОР ПАРАДОКСА].
[ХАРАКТЕРИСТИКИ: ОТСУТСТВУЮТ].
[СВОЙСТВО: ФОКУСИРОВКА ИНВЕРСИИ. РЕАГИРУЕТ НА БИОМЕТРИЧЕСКИЙ СТРЕСС.].
— Я я его чувствую, — прошептал Глюк, поднимая руку. В центре его ладони загорелась крошечная фиолетовая точка — микроскопическая чёрная дыра. — Моя магия она больше не пытается улететь от цели. Этот наруч создаёт гравитационный колодец. Если я пугаюсь, если мой пульс взлетает, он засасывает мои собственные сбойные заклинания в одну точку! Я могу целиться!
Он радостно вскинул руку, и фиолетовая точка поглотила блуждающую искру статического электричества. Глюк больше не был генератором случайного хаоса. Он стал снайпером, стреляющим собственной паникой.
Рен молча протянула руку ко второму предмету. Это были две рукояти без лезвий. Тусклый металл, холодный, как мёртвый космос.
Стоило ей взять их, как из рукоятей с шипением вырвались клинки. Но они не были сделаны из стали или плазмы. Это были лезвия, сотканные из визуального «лага» — полупрозрачные, двоящиеся в воздухе голограммы, оставляющие за собой длинные шлейфы.
[ОБЪЕКТ: ЭХО-КЛИНКИ].
[ХАРАКТЕРИСТИКИ: ОТСУТСТВУЮТ].
[СВОЙСТВО: ПРОСТРАНСТВЕННОЕ СМЕЩЕНИЕ УРОНА. УРОН НАНОСИТСЯ ТАМ, ГДЕ ПРОШЛОЕ ВСТРЕЧАЕТСЯ С БУДУЩИМ.].
Рен крутанула клинки в руках. Со стороны это выглядело жутко: её руки двигались, а лезвия рассекали воздух с отставанием в полсекунды, но при этом с такой кинетической силой, что в белом полу оставались глубокие, оплавленные борозды.
— Мой баг рассинхронизации, — выдохнула девушка, и на её губах впервые появилась хищная, опасная улыбка. В её янтарных глазах отразился свет глитчей. — Лезвия бьют не туда, где я нахожусь, а туда, где находится мой визуальный фантом. Если я промахнусь в реальности, моё «прошлое» я нанесёт удар. Я могу бить сквозь щиты, просто делая вид, что атакую мимо.
Она посмотрела на Луку.
— Твоя очередь.
Лука опустился на колени перед последним предметом. Это был простой цилиндр, напоминающий рукоять телескопической дубинки. Тяжёлый, безликий, покрытый цифровой ржавчиной.
Он взял его в правую руку.
В отличие от напарников, он не почувствовал ни прилива магии, ни изменения пространства. Рукоять была просто куском холодного металла. Но интерфейс, минуя визуальные панели, загрузил текст прямо в его зрительный нерв, используя прямую трансляцию интерфейса Зигги:
[ОБЪЕКТ: СЕРДЦЕВИНА НУЛЯ].
[ХАРАКТЕРИСТИКИ: 0].
[СВОЙСТВО: ЭМПАТИЧЕСКИЙ МУЛЬТИПЛИКАТОР. ЧТЕНИЕ НЕЙРОННОЙ АКТИВНОСТИ.].
— Эмпатический мультипликатор? — нахмурился Глюк. — Это как? Оружие, которое работает от силы дружбы?
— Нет, — тихо сказал Лука. Он крепче сжал рукоять, чувствуя её приятную тяжесть. — Это оружие, которое множит ноль на то, что происходит со мной по ту сторону капсулы.
Он поднял глаза на своих напарников. Лицо Луки утратило всякое выражение, став похожим на посмертную маску.
— Знаете, почему этот Надзиратель был неуязвимым? — его голос звучал так холодно, что, казалось, мог заморозить пепел в стартовой локации. — Когда вы ударили в меня, и игра зависла я видел его программный код. Я видел его источник питания.
Рен перестала крутить клинки. Улыбка сползла с её лица.
— О чём ты?
— Этот босс не был прописан строками кода, Рен. Его щит питал живой человек. Коматозник. Лежащий в палате одной из клиник Нового Хелиоса, подключённый к системе жизнеобеспечения. «Гелиос» выкачивает из их мозгов кинетическую и вычислительную энергию, чтобы генерировать щиты для высокоуровневых мобов.
В зале воцарилась гробовая тишина. Было слышно только тихое гудение нестабильного пространства.
— Ты ты хочешь сказать, — Глюк побледнел так, что стал сливаться с белыми стенами, — что мы только что убили человека? Когда стёрли Надзирателя?
— Нет. Я видел логи. Мы оборвали связь. Мы выжгли узел. Скорее всего, пациент просто вышел из-под контроля Системы. Но они используют людей как батарейки. А нас, — Лука обвёл рукой себя и их, — нас они забросили сюда как бракованный материал, чтобы проверить, выдержат ли наши мозги стопроцентную нагрузку. Если выдержим — мы станем элитными тестерами или чем-то похуже. Если сломаемся — пополним ряды «батареек» в клиниках.
Лука посмотрел на безликую рукоять в своей руке. Он вспомнил грязь Нижнего Кольца. Вспомнил, как дрожал Марек в вентиляционной шахте. Вспомнил жуткий ожог на своей руке. Вспомнил корпоративников, которые смотрели на людей, как на производственный ресурс.
Глухое, холодное бешенство — настоящая, концентрированная ярость улиц, где выживает не тот, кто сильнее, а тот, кто злее — поднялась из самых глубин его сознания. Это не была игровая эмоция. Это был чистый нейронный всплеск, мощный выброс адреналина и кортизола в его физическом теле.
Рукоять в руке Луки завибрировала.
Она раскалилась, реагируя на биометрию. Из цилиндра с пронзительным, режущим слух звуком вырвалось лезвие. Оно не было металлическим. Оно было соткано из абсолютной, поглощающей свет пустоты — трещины в самом пространстве игры, окаймлённой кроваво-красными искрами системных ошибок.
Лезвие гудело, отзываясь на его гнев. Чем быстрее билось его реальное сердце, тем шире и острее становился клинок.
[УРОН: НЕИЗВЕСТНО.] — мигнула система.
Лука повёл клинком в сторону. Лезвие легко, как горячий нож сквозь масло, разрезало остатки бронированного панциря Надзирателя, лежащие на полу, не встретив вообще никакого сопротивления.
— Если они хотят игру на выживание, — Лука опустил меч, и его пустотное лезвие оставило в полу чёрный, не затягивающийся шрам, — мы сыграем. Но по нашим правилам.
В этот момент белая стена перед ними дрогнула и пошла волнами. Плиты разъехались, открывая широкую платформу лифта, залитую мягким голубым светом. Над ней загорелась официальная, не искажённая глитчами вывеска:
[КАРАНТИН ПРОЙДЕН.].
[ПЕРЕХОД В ОСНОВНОЙ КЛАСТЕР: ГОРОД-ХАБ «ЭЙДОЛОН».].
[ПРОИЗВОДИТСЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ АВАТАРОВ].
Они переглянулись. Больше не было нубов, дрожащих от страха перед багами. Перед лифтом стояли три аномалии, вооружённые оружием, которого не существовало в базе данных.
— Идём, — кивнула Рен, пряча свои эхо-клинки. За её спиной всё ещё тянулся лёгкий фантомный след.
Они шагнули на платформу. Едва их ноги коснулись голубого пола, платформа вздрогнула и начала стремительный подъём. Стены вокруг них превратились в смазанные полосы света.
Перед глазами Луки замелькали окна системного сканирования.
[АНАЛИЗ ИНВЕНТАРЯ].
[ОБНАРУЖЕН НЕРАСПОЗНАННЫЙ КОД!].
[ПОПЫТКА ИЗОЛЯЦИИ ОБЪЕКТОВ].
[ОТКАЗ В ИЗОЛЯЦИИ. ОБЪЕКТЫ ПРИВЯЗАНЫ К БИОМЕТРИЧЕСКОМУ ЯДРУ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ.].
Система паниковала. Она не могла пустить их в основной мир с этим оружием, но и отобрать его не могла, потому что «нелегальный лут» интегрировался прямо в их нейронные интерфейсы. Возникла угроза нового критического сбоя.
И Система приняла единственное доступное ей безопасное решение — экстренную эвакуацию.
[КРИТИЧЕСКОЕ РАССОГЛАСОВАНИЕ!].
[ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ЗАВЕРШЕНИЕ СЕССИИ ДЛЯ ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ ПОВРЕЖДЕНИЯ КЛАСТЕРА.].
[ОЖИДАЙТЕ ПОВТОРНОЙ ИНТЕГРАЦИИ.].
— Эй! Какого — Глюк не успел договорить.
Свет лифта вспыхнул ослепительной сверхновой. Лука почувствовал жуткий, тошнотворный рывок, словно его душу зацепили крюком и дёрнули сквозь бетонные перекрытия. Виртуальный мир схлопнулся с оглушительным хлопком.
*.
Лука открыл глаза и захрипел, выгибаясь в старой капсуле «Орион».
В нос ударил концентрированный запах машинного масла, пота и дешёвого кофе. Тусклая лампочка под потолком подсобки на «Ржавой Петле» резанула по глазам хуже плазменного выстрела.
— Лука! Слава богу! — над ним тут же возникло бледное, перекошенное от тревоги лицо Марека. Друг вцепился в края капсулы, тяжело дыша. — Ты был в отключке два часа! Два долбаных часа! Твои показатели скакали так, будто ты марафон бежал по минному полю! Зигги уже хотел готовить мешки для трупов!
Лука медленно, преодолевая свинцовую тяжесть в мышцах, сел. Его одежда была насквозь мокрой от пота. Левая рука, залитая медицинской пеной, тупо ныла, но ожог больше не горел адским пламенем.
Он дотронулся до нейроскобы на затылке. Она пульсировала странным, ровным теплом.
— Я в порядке, — хрипло выдавил Лука, сбрасывая ноги с края капсулы. Пол показался ему неестественно твёрдым после виртуального бетона. — Я прошёл карантин.
— Ты прошёл по краю! — проскрежетал Зигги, появляясь из тени. Его глаз-объектив светился тревожным жёлтым светом. — Твой шунт только что выбросил в мою локальную сеть такой пакет зашифрованных данных, что у меня половина серверов ушла в перезагрузку. Что ты там сделал, парень?
— Я достал нам билеты в партер, — Лука потёр лицо руками, пытаясь окончательно проснуться.
Он поднялся на ноги. Тело слушалось идеально. Никаких лагов. Но внутри, на периферии сознания, осталось странное, щекочущее чувство. Будто граница между ним и интерфейсом игры так и не закрылась до конца. Будто невидимая дверь осталась приоткрытой.
Лука подошёл к раковине в углу подсобки, чтобы умыться. Он включил воду, плеснул ледяной жидкостью в лицо, оперся руками о ржавые края и посмотрел на себя в треснувшее зеркало.
Из зеркала на него смотрел усталый парень с тёмными кругами под глазами. Взгляд тяжёлый, уличный.
Но было и кое-что ещё.
Лука моргнул. Ещё раз.
Над отражением Марека, который суетился на заднем фоне, собирая разбросанные кабели, в воздухе вдруг дрогнула и проявилась полупрозрачная, смазанная серая плашка.
[Марек. Уровень: ???].
[Статус: Истощение, Тревога.].
Лука замер, перестав дышать. Вода с его лица капала в раковину, разбивая тишину звонкими ударами. Он перевёл взгляд на Зигги, стоявшего в дверях.
Над головой киборга пульсировала другая надпись:
[Зигги. Уровень: 12].
[Статус: Модифицирован (40%). Вооружён.].
— Зигги — медленно, не своим голосом произнёс Лука, чувствуя, как по спине пробегает мороз. — Твой сканер он сейчас включён?
— Сканер? Нет, он в спящем режиме. А что? — киборг недоуменно покрутил головой.
Лука посмотрел на свою собственную руку. На тыльной стороне ладони, прямо под слоем реальной грязи и машинного масла, едва заметно, на уровне оптической иллюзии, мерцал зелёный контур разорванного кольца.
«Эмпатический мультипликатор. Интеграция в биометрическое ядро».
Оружие не просто осталось в его инвентаре в игре. Игра не отпустила его после логаута.
«Нулевой протокол» начал накладывать свои правила на реальный мир Нового Хелиоса.

Глава 10. Уровни в глазах.

Капля ледяной воды сорвалась с подбородка Луки и с тихим плеском разбилась о ржавое дно раковины. Этот звук казался неестественно громким в внезапно оглохшем мире.
Лука не отрывал взгляда от треснувшего зеркала. Он видел своё бледное лицо, видел за спиной Марека, сматывающего кабели, и Зигги, привалившегося к косяку двери. Но поверх этой привычной, грязной реальности теперь лежал полупрозрачный слой чужой математики.
Серая плашка над головой друга.
[Марек. Уровень: ???].
[Статус: Истощение, Тревога.].
Жёлтая, предупреждающая надпись над киборгом.
[Зигги. Уровень: 12].
[Статус: Модифицирован (40%). Вооружён.].
Лука зажмурился до боли, до красных кругов под веками. «Это остаточный спазм, — мысленно проговорил он. Бабушка всегда так делала, когда давление прыгало. — Зрительный нерв перегружен интерфейсом. Нейрошунт просто сбоит после экстренного отключения».
Он резко открыл глаза.
Надписи никуда не исчезли. Наоборот, они стали чётче. Более того, когда Лука сфокусировал взгляд на Зигги, от жёлтой плашки отделилась тонкая информационная нить и потянулась к правому карману куртки киборга, подсветив его тусклым красным контуром: [Скрытая угроза: кинетическое оружие малого калибра.].
— Эй, Лука, ты чего завис? — голос Марека донёсся словно сквозь слой ваты. Друг подошёл ближе, его лицо исказилось от беспокойства. — Ты бледный, как мел. Тошнит? Дать воды?
Лука медленно повернул голову к Мареку. Плашка над ним послушно сдвинулась, удерживаясь точно над макушкой.
— Марек — голос Луки прозвучал хрипло, надтреснуто. — Сколько пальцев я тебе сейчас показываю?
Он поднял правую руку, сжав её в кулак, но не оттопырив ни одного пальца.
Марек растерянно моргнул.
— Э-э ноль? Ты не показываешь ни одного пальца. Ты сжал кулак. Лука, ты пугаешь меня.
— Ноль, — повторил Лука, опуская руку. — Правильно. Ноль. И ты видишь этот ноль, потому что он реален.
Он обошёл Марека и шагнул к выходу из подсобки, отодвинув Зигги с дороги так, словно тот был манекеном. Киборг удивлённо хмыкнул, но сопротивляться не стал.
— Эй, ты куда? — крикнул ему в спину Марек. — Нам нельзя высовываться! «Гелиос» наверняка всё ещё прочёсывает периметр!
— Я просто хочу посмотреть на город, — бросил Лука, не оборачиваясь.
Он вышел из подсобки в узкий, слабо освещённый коридор технического уровня, который вёл на верхний ярус «Ржавой Петли». В нос ударил привычный запах чёрного рынка: жареная на дешёвом масле лапша, перегретые процессоры, пот тысяч нелегалов, сбившихся в кучу под бетонным брюхом Нового Хелиоса.
Обычно Лука воспринимал этот шум как единый фоновый гул, в котором нужно было просто уметь не потеряться. Но сейчас, стоило ему выйти в главную галерею, как мир взорвался информацией.
Это было похоже на то, как если бы слепому от рождения человеку внезапно включили зрение, и он оказался на Таймс-сквер.
Над толпой, копошащейся в узких проходах между торговыми палатками, висели сотни, тысячи плашек. Они наслаивались друг на друга, мерцая серым, зелёным, жёлтым и — редко — красным цветом.
[Торговец. Уровень: 2].
[Бездомный. Уровень: 1] [Статус: Голод, Инфекция.].
[Наёмник. Уровень: 8] [Статус: Агрессия.].
Лука прислонился спиной к влажной бетонной стене, тяжело дыша. Его мозг захлёбывался. Интерфейс *Eidolon Frontier*, который должен был остаться внутри капсулы, сейчас считывал реальный мир, анализировал людей вокруг и конвертировал их биометрию, социальный статус и уровень опасности в игровые характеристики.
— Это невозможно, — прошептал он, впиваясь ногтями в ладони. Боль помогла немного заземлиться. — Нейрошунт не может сканировать людей без прямого подключения к их мозгам.
И тут он понял. Нейрошунт не сканировал их мозги. Он сканировал *данные* Нового Хелиоса.
Каждый житель этого города, от корпоративного директора до последнего бродяги в Нижнем Кольце, был оцифрован. Камеры на перекрёстках, датчики в торговых терминалах, муниципальные дроны-уборщики, встроенные чипы в ID-картах — всё это непрерывно собирало информацию. Город был одной гигантской базой данных.
И «Гелиос Дайнэмикс», создавая *Eidolon Frontier*, не просто написала код с нуля. Они наложили архитектуру игры на реальную архитектуру умного города. Они использовали городские серверы для обсчёта своей виртуалки.
Но теперь, из-за глитча, из-за «Нелегального лута», который прописался в биометрическом ядре Луки, связь стала двусторонней. Нейроскоба, снятая с трупа, обладала закрытыми протоколами доступа. Она брала данные из городской сети Нового Хелиоса и проецировала их прямо в зрительный нерв Луки через призму игровых механик.
— Лука! — Марек выскочил из коридора, запыхавшись, и схватил друга за рукав куртки. — Ты больной? Ты хочешь, чтобы нас засекли по камерам?
Лука посмотрел на друга. Серая плашка над головой Марека снова мигнула.
[Марек. Уровень: ???].
— Почему у тебя нет уровня? — тихо спросил Лука.
— Что? Какого уровня? Уровня стресса? Он у меня зашкаливает, если ты не заметил!
— Нет. Я вижу систему, Марек. Я вижу их уровни. У того парня, торгующего лапшой — второй. У охранника с имплантами — восьмой. А у тебя просто знаки вопроса.
Марек отшатнулся, его лицо побледнело ещё сильнее. Он посмотрел на Луку так, словно перед ним стоял призрак.
— Лука ты перегрелся. Это галлюцинации. Откат после стопроцентной боли. Пошли обратно, Зигги вколет тебе нейро-ингибитор.
— Это не галлюцинации, — Лука отцепил руку друга от своего рукава. Он обвёл взглядом толпу. — Игра просочилась сюда. И она показывает мне то, что видят серверы «Гелиоса». Но тебя она не может классифицировать. Почему?
Марек сглотнул. Его бегающий взгляд выдавал панику.
— Я я не знаю. Может, потому что моя ID-карта была аннулирована два года назад за долги? Я технически не существую в базах данных муниципалов. Я — «мёртвая душа».
— Вот именно, — хищно улыбнулся Лука. — Система не может присвоить тебе уровень, потому что у неё нет на тебя данных. Ты для неё — баг. Как и я в игре.
Он отвернулся от толпы и посмотрел вверх, на потолок пещеры, где сквозь решётки вентиляции пробивался тусклый свет с верхних, богатых уровней Нового Хелиоса.
— Если я вижу уровни, значит, я вижу правила, по которым этот город работает, — произнёс Лука, чувствуя, как страх окончательно отступает, уступая место ледяному азарту. — Бабушка говорила: если знаешь краплёные карты дилера, ты уже не лох. Ты — игрок.
Внезапно в толпе, метрах в двадцати от них, произошло волнение. Люди начали поспешно расступаться, прижимаясь к стенам и оловянным прилавкам.
Сквозь людское море, не обращая внимания на недовольный гул, шли двое. Они выделялись на фоне обитателей «Ржавой Петли», как волки в отаре овец. Одинаковые серые тактические куртки, не скрывающие мощного телосложения. Лица скрыты за полумасками-респираторами. Никаких опознавательных знаков, но манера двигаться — плавная, экономная, хищная — выдавала в них профессионалов высочайшего класса.
Но Луку поразило не это.
Над головами этих двоих не было ни зелёных, ни жёлтых плашек. Над ними горели тёмно-красные, агрессивные маркеры:
[Ликвидатор СБ «Гелиос». Уровень: 25].
[Ликвидатор СБ «Гелиос». Уровень: 24].
Они были здесь. И они искали не просто в толпе. Один из них держал в руке планшет с активным сканером, который методично водил из стороны в сторону, как компасом.
— Марек, — голос Луки упал до шепота, — назад в коридор. Медленно. Без резких движений.
— Что? — Марек попытался выглянуть из-за плеча друга, но Лука грубо толкнул его в грудь.
— Я сказал: назад! Там корпоративные псы. Двадцать пятого уровня.
— Какого ещё — Марек запнулся, наконец увидев людей в сером. Его глаза расширились. — Как они нас нашли? Зигги же клялся, что его глушилки скрывают любые биосигналы!
— Они ищут не наши биосигналы. Они ищут сигнал от моей скобы.
Лука толкнул друга в проход, ведущий обратно к подсобке Зигги, и сам юркнул в тень. Он прижался к влажному бетону, чувствуя, как колотится сердце.
Он мог видеть их уровни, но это не делало его сильнее в реальном мире. У него не было «Аномалии» на ладони, не было «Нулевого протокола», который ломал бы математику пуль, летящих в его голову. Если эти двое достанут оружие, никакие глитчи не спасут его от дырки в груди.
— Зигги! — свистящим шепотом позвал Лука, врываясь в подсобку. — У нас гости! Серые куртки. Двое.
Киборг, ковырявшийся в разобранном терминале, мгновенно напрягся. Его глаз-объектив щёлкнул, переходя в боевой режим.
— В моей зоне? Никто не смеет соваться на «Петлю» с оружием без моего разрешения!
— Им плевать на твои разрешения, Зигги. Это «Гелиос». И они знают, что я здесь.
Зигги выругался так витиевато, что вокодер выдал сноп искр. Он отбросил отвёртку и нырнул под прилавок. Спустя секунду в его руках оказался массивный дробовик, ствол которого был обмотан изолентой.
— Уходим через чёрный ход, — рявкнул киборг. — За стеной старый дренажный тоннель, он выведет к насосной станции.
Он нажал какую-то скрытую кнопку, и часть стены за капсулой с глухим скрежетом отъехала в сторону, открывая тёмный, воняющий сыростью провал.
Марек не заставил себя упрашивать дважды. Он нырнул в темноту, как испуганная крыса. Зигги шагнул следом, держа дробовик наготове.
Лука задержался на секунду. Он посмотрел на матовую, серую скобу интерфейса, которая сейчас казалась ему самым ценным и самым проклятым предметом в Новом Хелиосе. Он не мог её снять. Если он снимет её, он потеряет связь. Он потеряет силу. Он станет обычным парнем с обожжённой рукой, которого корпорация сотрёт в порошок.
— Эй! — крик из главного коридора заставил его вздрогнуть.
В дверном проёме подсобки появился один из Ликвидаторов. Его красная плашка [Уровень: 24] пульсировала в интерфейсе Луки, словно требуя крови. Корпоративник увидел Луку, его глаза над респиратором сузились, а рука молниеносно метнулась к кобуре.
Лука не стал ждать. Он вспомнил, как двигался в виртуалке.
Он оттолкнулся от пола, уходя в кувырок, и в тот же миг воздух там, где была его голова, прошил бесшумный импульсный заряд. Оплавленный кусок стены осыпался Луке на плечо.
Он влетел в дренажный тоннель, и Зигги тут же ударил по кнопке закрытия. Тяжёлая плита поехала на место.
— Они уже внутри! — крикнул Лука, поднимаясь на ноги в кромешной тьме тоннеля.
Сзади раздался глухой удар, затем звук плавящегося металла. Ликвидаторы не собирались останавливаться перед бетонной дверью — они резали её термозарядом.
— Бегом! — Зигги включил тактический фонарь на плече, выхватив из мрака склизкие, покрытые мхом стены коллектора. — До насосной станции полмили. Если доберёмся, сможем затеряться в трущобах Сан-Эстебана.
Они рванули по щиколотку в ледяной, дурно пахнущей воде. Эхо их шагов разносилось по трубе, многократно отражаясь и превращаясь в грохочущий гул.
Лука бежал, глядя вперёд. Интерфейс *Eidolon Frontier*, интегрированный в его восприятие реальности, больше не сводил его с ума. Он начинал адаптироваться к нему.
Над тёмными развилками коллектора всплывали полупрозрачные указатели-маркеры.
[Тупик. Риск обрушения.].
[Ремонтная шахта. Доступ заблокирован.].
— Сюда! — Лука неожиданно дёрнул Зигги за рукав, сворачивая в узкий боковой проход, который фонарь киборга даже не осветил.
— Ты куда?! Основная магистраль прямо! — зарычал Зигги.
— Основная магистраль ведёт к решётке, которая заблокирована муниципалами два дня назад! Там стоит датчик движения! — на ходу бросил Лука.
— Откуда ты — начал было киборг, но осёкся. Он слишком долго жил на чёрном рынке, чтобы задавать лишние вопросы людям, которые знают больше, чем положено.
Они неслись по извилистым кишкам Нового Хелиоса, и Лука чувствовал себя так, словно играл в самую реалистичную версию *Eidolon Frontier*. Уровни, статусы, маркеры маршрутов — город превратился в квестовую локацию. И его единственной задачей было выживание.
Позади, перекрывая плеск воды, раздался многократно усиленный эхом голос:
— Объект 73. Прекратите движение. Вы изолированы.
Голос звучал спокойно, даже механически. Это пугало больше, чем если бы ликвидаторы орали и стреляли.
— Они не отстают, — прохрипел Марек, спотыкаясь о скрытый под водой кусок арматуры. Лука едва успел подхватить его за шиворот.
Впереди показался тусклый свет. Выход к насосной станции. Огромный зал с гудящими турбинами и ржавыми мостками, нависающими над потоками грязной воды, уходящими в залив.
Они выскочили на ближайший мосток, тяжело дыша.
И тут же замерли.
Свет фонаря Зигги выхватил из полумрака фигуру, стоящую на противоположном конце мостка, перекрывая путь к спасительным лестницам Сан-Эстебана.
Это был третий человек в сером. Но он отличался от тех двоих. На нём не было респиратора. Его лицо было бледным, заострённым, с глубоко посаженными, абсолютно мёртвыми глазами. Он был безоружен, руки свободно опущены вдоль тела.
Но над его головой горела не красная, а ядовито-фиолетовая плашка.
[Аномалия Системы. Уровень: ???].
[Статус: Прямое подключение к Ядру.].
Человек медленно поднял голову и посмотрел прямо в глаза Луке. На его губах появилась слабая, ломаная улыбка.
— Нулевой протокол, — произнёс он. Его голос не отражался от стен. Он прозвучал прямо в голове Луки, транслируясь через нейрошунт. — Вы нарушили параметры теста. Вернитесь в капсулу, или вас придётся дефрагментировать здесь.
Лука почувствовал, как холодный пот струится по спине. Перед ним стоял не охранник. Перед ним стоял аватар самой Системы, спустившийся в реальный мир. Граница между игрой и городом только что окончательно стёрлась.