Няня из другого мира для крылатых непосед

1

— Мне очень жаль, Есения Дмитриевна, но ваша малышка…

— Нет! – закрываю уши руками и мотаю головой. – Не смейте повторять это снова! Не смейте мне врать!

Меня трясет от сдерживаемых рыданий. Но еще больше – от злости.

— Моя дочь жива! Я знаю! Я слышала, как она кричала после рождения!

Женщина в белом халате смотрит на меня с жалостью. Но я не верю ни ее сочувственному взгляду, ни скорбному выражению лица.

Она врет. Во всем. И, кажется, в том, что она доктор – тоже. Ее не было на моих родах! Так откуда она может знать, что случилось с Ксюшенькой?

Кто она такая? Почему явилась в мою палату с дурными вестями и пытается убедить, что моей дочери больше нет?

Сердце не на месте. Сквозь дикую усталость и боль во всем теле чувствую – что-то не так.

— Ваш разум не смог справиться с потерей, Есения, — обманщица в белом халате делает шаг к моей койке.

Тут же вскакиваю на ноги и хватаю с тумбы первое, что попадается под руку. Это оказывается вилка. К уже остывшей еде я так и не притронулась – ждала, когда мне привезут мою дочурку. Была уверена, что она в порядке, просто докторам нужно осмотреть новорожденную малышку.

Я ведь слышала ее крик после рождения! Держала ее на руках, мой крохотный комочек счастья. Единственная близкая душа, которая у меня осталась.

А теперь ее отобрали?.. Кто? Зачем?

— Ксения не сделала даже первого вдоха, — продолжает гнуть свое женщина. Она будто не замечает вилку, крепко сжатую в моей руке, и снова делает шаг.

— Это ложь. Ксюша была у меня на руках. Я помню, как она кричала, а потом засопела…

— Этого не было, Есения. Так ваша психика…

— Клянусь, эта вилка окажется у тебя в плече, если я снова услышу про галлюцинации и попытки моего разума избежать травмирующей реальности! Я в своем уме и знаю, что видела! Моя дочь жива! И точка! Верните мне ее!

Маска сочувствия слетает с докторши. Теперь она выглядит раздраженной и уставшей от моей болтовни.

Не успеваю заметить, как женщина вдруг выбивает вилку из моих рук. С такой силой, что у меня кисть взрывается от боли, и кости чуть не трещат.

Что происходит?!

— Есения, — с нажимом говорит она. – После родов вы потеряли много крови. Вы слабы, как и ваш разум. Ложитесь и отдыхайте, восстанавливайте силы. Используйте это время, чтобы отпустить Ксюшу, ведь ее больше нет.

Не верю ни единому слову!

С надеждой смотрю в сторону двери. Та чуть приоткрыта, из палаты видно коридор, по которому туда-сюда снуют медсестры, порой катят люльки с малышами взволнованные мамочки. Люлька моей дочери же пуста…

Как назло никто не заглядывает в мою палату, хотя говорю громко. Будто я и не существую вовсе.

— Есения, вы куда? – докторша возникает передо мной, когда пытаюсь ринуться к выходу из палаты. На первый взгляд – хрупкая женщина, чуть выше меня, – но от нее исходит пугающая волна холодной уверенности и решимости.

Я будто перед айсбергом застываю.

— Я хочу поговорить с другим доктором, — говорю я и упрямо ломлюсь вперед.

Ноги едва слушаются, каждая мышца в теле дрожит, точно струна, готовая вот-вот лопнуть. После родов прошло несколько часов, я и правда не успела восстановиться. Мне бы не мешало полежать, подремать, чтобы хоть сколько-то прийти в себя. Только понимаю, что каждая секунда промедления может обойтись слишком дорого.

Я должна вернуть свою дочь!

— Вам не нужен другой доктор. Я и сама отвечу на все ваши вопросы, Есения. А после – вы поспите, соберете вещи и поедете домой, где сможете смириться со своим горем в кругу семьи.

От злости темнеет в глазах. От несправедливости выступают горячие слезы.

— Выпроваживаете меня поскорее? Чтобы не помешала украсть моего ребенка?!

Я жду, что женщина оторопеет от столь дерзкого обвинения. Начнет отпираться, говорить, что все не так… Но она лишь смотрит на меня с непроницаемым выражением лица.

Тут у своей палаты я слышу шаги. И я, и моя проклятая собеседница на миг замираем и вслушиваемся в голоса из коридора.

— Нин, в восьмую пеленки не заноси! – звучит со стороны поста.

— Почему? – голос раздается у моей двери.

— Там женщина без ребенка лежит. Отказница. Документы сразу после родов подписала.

— Вот как… — вздыхает вторая медсестра и уходит.

Внутри все взрывается от несправедливости и боли.

«Я не подписывала ничего!» — хочу закричать во все горло, но его вдруг точно невидимая рука сжимает. Не могу даже вдохнуть. Царапаю шею, пытаясь скинуть незримые оковы, да ничего не чувствую.

— Молчи, Есения, — приказывает «докторша».

Безумие, но я больше ни на миг не сомневаюсь, что она не человек. Или, по крайней мере, не обычный человек.

— Я хотела дать тебе шанс уйти по-хорошему, — качает головой чудовище. – Но ты выбрала сопротивление. Жаль…