Нюх на неприятности и мужчин

Пролог

— Наташка, ну ты сама виновата, если честно, — сказала подруга, прикрывая халатом наготу.

Халат, кстати, был мой. Видимо, для полного комплекта унижения.

— Ты сама виновата, что разрешила у себя пожить, — продолжила она тем же тоном, раздражённым и уверенным, как будто мы обсуждали не измену, а неправильно расставленную мебель. — Я тебя не просила меня спасать.

— В смысле? — спросила я, удивившись собственному спокойствию.

— В прямом, Наташ, — она вздохнула. — Ты же сама предложила. Сама сказала: «Переезжай, поживёшь, пока не встанешь на ноги». Ну вот. Я пожила.

Она хмыкнула и добавила, уже с усмешкой:

— И вообще, кто пускает подругу жить к себе, когда у неё такой привлекательный муж?

Её взгляд скользнул к двери спальни.

Сейчас оттуда не доносилось ни звука. А ещё совсем недавно было слышно слишком многое, чтобы можно было убеждать себя, будто мне всё показалось.

Злости не было. Ещё один мой недостаток, как выяснилось.

— Оставь себе халат, — сказала я уже у двери, – Считай, это моим вкладом в вашу семейную жизнь.

Город встретил мокрым асфальтом и жёлтым светом фонарей. Люди шли мимо, занятые собой, и это почему-то даже радовало. Мне сейчас не хотелось ничьих взглядов.

— Девушка, извините, не подскажете время?

Я притормозила, машинально полезла за телефоном, взглянула на экран.

— Девять сорок две.

Мужчина улыбнулся, кивнул — и в следующую секунду телефона в моей руке уже не было. Он исчез в толпе так быстро, будто его и не существовало.

Я посмотрела на пустую ладонь и подумала, что день, в общем-то, держит марку.

На следующем перекрёстке стоял мальчишка лет десяти. Он мял в руках пустую бутылку и без особой надежды разглядывал прохожих.

– Тётя, – пробормотал ребенок, стоило нам поравняться. Голос был жалобный, тихий. — Купите воды? Пожалуйста.

Я снова остановилась. Могла пройти мимо, могда сказать «нет». Но вместо этого развернулась и пошла в магазин.

Купила бутылку воды, мне не сложно. Благо, кошелек еще на месте. И, заодно, еще и бублик — мальчик был худой и потому что мне показалось, что так будет правильно.

Он взял всё молча. Без «спасибо». Даже не посмотрел мне в глаза. Просто развернулся и ушёл, будто я была не человеком, а автоматом по выдаче помощи.

Я смотрела ему вслед и чувствовала странное спокойствие. Не облегчение, а подтверждение. Как будто мир в очередной раз кивнул: ну вот, ты всё поняла правильно.

Я помогала всем. Всю жизнь.

Сначала семье — пока никого из них не стало. Потом друзьям, которые, как выяснилось, друзьями не были. Потом приютам для животных — там хотя бы всегда знали, зачем я нужна.

Если бы не ночь, я бы, наверное, пошла туда. Но всё было закрыто. И, кажется, внутри меня тоже.
Мост появился впереди почти незаметно. Старый, с высоким металлическим ограждением и тёмной водой внизу. Я не собиралась туда идти. Но…
На середине моста стояла старушка. Маленькая, в тёмном платке, в длинном пальто, которое делало её ещё более крошечной. Она шарила руками по асфальту, наклонялась, выпрямлялась, снова наклонялась, будто искала что-то очень важное.

Я прошла мимо.

Сделала несколько шагов.

И всё-таки остановилась.

Это был тот самый момент, который всегда повторялся: когда я говорила себе «не надо», а потом всё равно делала. Потому что иначе казалось — я перестану быть собой.

Я развернулась.

— Бабушка, вы что-то потеряли?

Она подняла голову и улыбнулась. Улыбка была слишком точной, слишком цепкой, но тогда я этого ещё не поняла.

— Да вот… — голос у неё был слабый, дрожащий. — Крестик уронила. Маленький такой. Совсем слепая стала, деточка.

Я присела на корточки, хотя колени уже ныли от усталости, и начала смотреть под ноги. На мокром асфальте блестели капли, в трещинах застряла грязь, где-то валялась обёртка от конфеты, чья-то сигарета, какой-то мелкий мусор. Никакого крестика.

— А какой он? — уточнила я, шаря руками по грязной мостовой.

— Золотой. Маленький. Мне его… — она запнулась, словно передумала. — Он мне дорог.

Я искала честно. Я правда искала. В этом и была моя проблема: я даже когда уставала, даже когда мне было плохо, всё равно пыталась сделать «как правильно».

— Не вижу, — я поднялась, чувствуя, как мокрый холод тянется от перил в спину.

— Ты удивительно подходишь, — произнесла вдруг старушка.

Я недоуменно вскинула голову, неожиданно для самой себя отмечая, что взгляд пожилой женщины стал другим. Слишком молодым, слишком острым. В нём было внимание хищника, который оценил расстояние и выбрал момент.

Я не успела даже ойкнуть, не то что отступить.

Её рука вцепилась мне в локоть так, будто это не сухая старушка, а мужчина с рабочими руками. Сильный рывок — и меня дёрнуло к ограждению. Я ударилась бедром о металлическую перекладину, ладони скользнули по мокрым прутьям, сердце пропустило удар.

— Подождите… — выдохнула я по привычке, всё ещё пытаясь говорить по-человечески, словно это могло что-то изменить.

Старушка лишь шире улыбнулась.

— Прости, деточка, — сказала она почти ласково.

И с силой толкнула.

Мир дёрнулся и поплыл. Нога соскользнула, пальцы не нашли опоры. Воздух вырвало из лёгких, будто меня ударили под дых. Я падала вниз — в чёрную воду, в расплывающиеся огни фонарей, в холодную темноту.

И в тот момент, когда я летела, внутри меня вдруг поднялась не паника, а последняя, упрямая мысль — как приговор самой себе, как обещание, которое я должна была дать давно:

Я больше никогда никому не буду помога…

Дорогие читатели, добро пожаловать в новую историю!

Мир, где чувства сильнее разума, а любовь меняет правила.

Спасибо за ваши лайки ⭐️ и комментарии 💛

Глава 1

Удивительно, но боли не было. Я даже не успела толком испугаться, как меня резко рванули вверх, выдёргивая из воды одним уверенным движением. Чьи-то руки легко, почти небрежно подхватили под мышки — и уже через секунду усадили на холодную каменную лавку.

Я закашлялась, наклоняясь вперёд, чувствуя, как мокрая одежда тяжело липнет к телу.

— Так… крови нет, — деловито произнес рядом мужской голос. — Следов магии тоже не чую.

Я вскинула голову.

Передо мной на корточках сидел мужчина. Рыжий, но не ярко, а с редким тёплым медным отливом. Карие глаза живые, внимательные, и в них не было ни тревоги, ни спешки — только сосредоточенное любопытство, как у человека, который привык разбираться в происходящем быстро и по делу.

Но странным было другое: крылья его носа едва заметно раздувались, словно …принюхиваясь?

В следующую секунду он наклонился ниже, почти уткнувшись носом мне в пах, и уверенно заключил:

– И не беременна.

Я едва не подпрыгнула.

Вот же извращенец! Инстинктивно вытянула руки перед собой, защищаясь. Мало ли, что еще взбредет ему в голову, в это то время суток. А река вон, она близко. Не хотелось бы, чтобы меня еще раз вылавливали. На этот раз водолазы.

— Эй- эй, спокойно, красавица, — мужчина тоже отшатнулся, увеличивая между нами расстояние. — Даже не думай. Я тебе помогу, конечно, но без этого.

Я уставилась на него, не понимая, что он имеет в виду.

— Без чего — этого?

Он кинул красноречивый взгляд на мои руки.

— Ну… мало ли, — протянул он, — что ты ими умеешь делать.

Я машинально опустила взгляд на собственные ладони. Потом снова посмотрела на мужчину. Широкие плечи, плотный торс, сильные руки с выступающими под кожей мышцами.

Либо передо мной какой-то неправильный извращенец, либо я всё-таки сильно ударилась головой.

Рыжий тем временем поднялся в полный рост и, порывшись за спиной, стянул с плеч тёмный плащ. Без церемоний накинул мне на плечи таким образом, чтобы укрыть, но не касаться лишний раз.

— Всё-таки не понимаю я вас, тактилов, — покачал он головой. — Купаться в старом фонтане. Это что, у вас теперь такая новая методика? Чувствительность через простуду обострять?

Я открыла рот, чтобы сказать, что он несёт полный бред… да так и застыла.

Позади действительно был фонтан. Старый, каменный, с трещинами и мутной водой. Такой, которому давно пора было стать памятником запустения. Он стоял посреди небольшой круглой площади, окружённой редкими фонарными столбами, дававшими тусклый, неровный свет. От площади в стороны уходили дорожки, теряясь в тёмных проходах между домами — туда свет уже не доходил.

— Во-первых, не знаю, за кого ты меня принял, но я не из тактиков, – предупредила я, сразу обозначая границу.

– Тактилов, – машинально поправил он, а потом на секунду запнулся и прищурился. — Странно. Я был почти уверен.

— Во-вторых, — я встала со скамьи и прошлась по краю площади, — что это вообще за место?

Я остановилась у одной из дорожек, попыталась заглянуть вглубь, но дальше виднелась лишь темнота и слабый контур мостовой.

— Площадь Откликов, — ответил мужчина, рассматривая меня со все возрастающим интересом. – Из какого ты Дома, если не знаешь площадь Откликов?

Воспоминания о предательстве подруги и мужа невольно кольнули и голос дрогнул.

— Не уверена, — сказала я честно. — Я… рассталась с мужем. Так что с домом сейчас всё сложно.

Он фыркнул и повёл плечом, словно услышал не драму, а неожиданную странность.

— Не повезло твоему мужу, — искренне произнес он. — А остальные твои мужья что?

Я уставилась на него так, будто он только что предложил мне добровольно сигануть обратно в фонтан. Я еще от первого супруга не отошла, какие остальные? Или, быть может, он думает, что у меня за спиной уже целая коллекция неудачных браков?

Мужчина уловил мой взгляд и лишь чуть повёл плечом — мол, а что такого?

– Ты же сказала, что не из тактилов. И не из нюхачей. Это бы я понял сразу, – он ткнул пальцем в собственный нос, – я кстати Ренар, нюхач.

– Наташа, – представилась я в ответ, всё ещё не до конца понимая, кто он и чего от меня хочет.

— Так откуда ты тогда, Наташа? Слышащие? Зрячие? Вкусовики?

Ренар перечислял незнакомые слова, загибая пальцы.

— Нет, я, конечно, знаю, что это не моя забота — возиться с тобой, — он чуть усмехнулся. — Но что бы ни болтали про нюхачей, женщину мы в беде не бросаем. Потому и спрашиваю: где остальные твои мужья?

Я зябко обхватила себя руками, начиная всерьёз думать, что он издевается. Я ведь ясно дала понять, что даже развестись толком не успела. Какие ещё «остальные»?

— Нет у меня никаких мужей, — сказала я резко. — И не будет. Мне одного хватило. Замуж я больше выходить не собираюсь.

Ренар замер не сразу — будто фраза дошла до него с задержкой. Потом он перевёл взгляд на фонтан. Снова на меня. И вдруг его лицо будто озарилось изнутри: широкая, откровенно довольная, почти мальчишеская улыбка расползлась сама собой.

— Всё сходится, — вырвалось у него, с тем самым тоном человека, у которого наконец сложился пазл.

— Что именно сходится? — я насторожилась. — И объясни ты мне уже наконец, где я и что вообще происходит.

Он запустил пальцы в рыжие волосы, взъерошил их жестом человека, которому внезапно стало очень хорошо жить, и больше не пытался это скрывать.

— Объясню, честно, — сказал он легко, почти радостно. — Просто не здесь.

Он кивнул куда-то в сторону тёмных проходов между домами, будто это было самым очевидным решением на свете.

— Тебе нужно пойти со мной. К нам. В квартал нюхачей. Там спокойно, тепло и без лишних ушей.

Я инстинктивно сделала шаг назад, сжимая края плаща, словно решая — в какую сторону вообще бежать, если что.

— Я тебя не трону, — добавил он сразу, заметив мою реакцию. — Вообще. Слово нюхача. У нас о женщинах заботятся. Тебе понравится, Наташа. Я уверен.

Угу. Прекрасно.

Глава 2

Мне показалось, что я ослышалась.

Он правда так и сказал? Не «поможем», не «проводим», не «давайте разберёмся», а именно — принадлежит?

Я перевела взгляд с Каэла на Ренара, пытаясь уловить хоть тень улыбки, намёк на розыгрыш, любую мелочь, которая спасла бы ситуацию и вернула бы всё в разряд странной шутки. Но оба смотрели серьёзно.

Отлично! Я только что стала чьей-то собственностью, даже не успев выжать из волос воду.

Кстати, о воде. Холод пробрался глубже, чем хотелось бы признавать, и зубы предательски стукнули друг о друга, выдав моё состояние громче любых слов.

— Госпожа дрожит, — в глазах Каэла мелькнуло что-то тёмное и внимательное.

Все с той же размеренной грацией он двинулся ко мне.

— Ещё бы, — тут же поддел его Ренар, не сводя глаз со знакомого. — Ты так на неё смотришь, что хоть конец света объявляй. Любая бы задрожала.

Впрочем, он явно приукрашивал. Для роли ночного кошмара Каэл был слишком хорош. Светлая рубашка подчёркивала широкие плечи, а классические брюки сидели так, что взгляд сам цеплялся за крепкие бёдра. В нём чувствовалась откровенная притягательность взрослого мужчины.

Каэл остановился рядом, так близко, что я уловила его запах: не парфюм и не «сладость», а что-то чистое, с едва заметной горчинкой, как у дорогого мыла или свежевыстиранной ткани, нагретой телом.

— Сейчас согрею, — пообещал мужчина, поднимая руку.

Я было запоздало дернулась назад, но его ладонь уже коснулась моей щеки. Тёплая, без лишней бережности и без грубости — будто он имел право касаться именно так.

И всё изменилось.

Тепло быстро разлилось по телу, будто кто-то развернул внутри невидимый источник. Сначала грудь — так, будто я наконец сделала нормальный вдох после долгого холода, потом плечи, спина, руки. Одежда перестала тянуть, холодить и липнуть. Волосы высохли, перестав раздражать кожу на шее. Даже пальцы, ещё секунду назад чужие и деревянные, вернулись ко мне — живые, послушные, чувствующие.

Я уставилась на собственные ладошки.

Так не бывает. Но это произошло.

— Что ты сделал? — неверяще выдохнула я, все же отступая на шаг, хоть и с опозданием.

— Простая тактильная реакция, — небрежно пожал плечами брюнет. Но я-то видела, что ему нравится мое почти детское изумление.

— Да-да, простая тактильная реакция, — Ренар криво улыбнулся. Совсем не так открыто, как до этого мне. — А потом в Доме тактилов опять больше всего детей. И половина из них с твоих лицом.

Каэл даже не повернул головы.

— Ещё слово, Ренар, — предупредил он, — и я одним прикосновением заставлю тебя искренне поверить, что ты обожаешь грызть булыжники.

Фраза прозвучала так убедительно, что воображение тут же услужливо подкинуло картинку, как рыжий нюхач с вдохновением и азартом выбирает самый аппетитный камень.

Впрочем, Каэл не собирался приводить угрозу в действие. Все его внимание по-прежнему было обращено ко мне.

— У меня нет детей, — произнес мужчина, продолжая смотреть на меня в упор. — И нет, я не женат.

Я зависла.

Он сейчас серьёзно?

Я оказалась неизвестно где, магия оказалась реальностью, меня делят двое мужчин. А он решил уточнить своё семейное положение, чтобы я не надумала себе чего лишнего?

— Эм… хорошо, — выдала я после паузы, потому что других слов в голове просто не нашлось.

Кажется, мой ответ устроил Каэла. И, судя по тому, как Ренар прищурился, он тоже уловил.

— Вот видишь, Наташа, — рыжий чуть склонил голову в мою сторону. — Меня камнями пугает, а тебе резюме сдаёт. Не Дом, а целое брачное агентство. У нюхачей тебе понравится больше.

Он шагнул ко мне, явно собираясь взять за руку, но Каэл не позволил, встав между нами.

— Наташа появилась на территории тактилов, — брюнет говорил спокойно, но по его корпусу, по тому, как он занял место, было ясно: дальше он не уступит. — Это значит, что ответственность за неё несем мы.

— Плитка под ногами даёт тебе право присваивать женщин? — Ренар раздраженно фыркнул. — Нашёл её кто? Я. И если уж на то пошло, богиня не зря позволила именно нюхачу почувствовать, что в фонтане кто-то есть. Уверен, это знак.

Территория? Ответственность за женщину? Ох, только не говорите, что богиня — та самая бабуля, что толкнула меня в реку!

Я слушала их спор, впитывая информацию как губка. До тех пор, пока в носу защекотало. Тонко, настойчиво, как предупреждение, которое невозможно проигнорировать. Я машинально повела головой в сторону тёмного прохода, сама не понимая зачем.

— Я, как глава тактилов, настаиваю…

Нюхач его невежливо перебил:

— А кроме статуса показать нечего?

Щекотка усилилась. Она больше не привлекала внимания. Она тянула, звала. Отвлекала от голосов спорящих мужчин, делая их далекими, как сквозь толщу воды.

Я не собиралась никуда бежать. Я вообще не собиралась больше участвовать в чужих планах, особенно если в этих планах фигурирует слово «принадлежит». Только тело решило иначе: ноги сами начали уводить меня в сторону, туда, где темнел проход.

Плащ соскользнул с плеча, зацепился за локоть, потянул вниз. Я не стала останавливаться, чтобы поправить. Он упал на камень с тихим шорохом, и этот шорох, похоже, стал единственным сигналом, который мужчины услышали сразу.

— Наташа… — начал Каэл.

Я сорвалась с места, да так резко, будто кто-то подтолкнул в спину.

Позади раздались запоздалые возгласы.

— Ты напугал её, болван!

— Наташа, стой!

Но я уже не слышала. Я бежала вперед, не разбирая дороги.

Сворачивала в узкие проулки, проскальзывала между глухими стенами, огибала наваленные ящики и брошенные телеги. Где-то цеплялась плечом за торчащие доски, вскарабкалась через забор, однажды даже взобралась по выступу и перебралась через плоскую крышу, совершенно не задумываясь, что будет, если оступлюсь. Потом протиснулась в пролом в кирпичной стене — там, где когда-то, видимо, была дверь, — пробежала через пустой склад с разбросанными бочками и снова выскочила наружу.