Нью-Йорк: добро пожаловать!

Глава1. Добро пожаловать в Нью-Йорк. Часть 1.

— Уважаемые пассажиры, капитан включил табло «пристегните ремни». Мы начинаем снижение. Просьба убрать откидные столики и вернуть кресла в вертикальное положение.

Полет занял добрых двенадцать часов. Эта старушка на соседнем кресле, что все время смотрела «Отчаянных домохозяек», уже почти стала моей семьей. Паренька на сиденье передо мной пару раз укачало, бедняга. А я уже успела поругаться и подружиться с малышкой, сидящей прямо позади. Ей так понравился мой розовый цветочный крабик для волос, клянусь, у меня в чемодане таких еще штук десять! Ее мама, кажется, работает в реанимации. Или хирургии. Не поняла это слово по-английски. Даже при всем желании я не смогла бы спать во время перелета. В кино-школе нас учили – все является историей. Все, что мы видим и слышим. Поэтому не смейте закрывать глаза.

Я видела бизнесвумен, которые возвращаются из командировки и богатеньких подростков, которые летят на летние языковые курсы, видела диджея, который играет сегодня в этом городе, а завтра снова в Швейцарии, отца, которые летит выдавать дочь замуж, и семью, которая возвращается домой из первого путешествия вместе. Я? Девчонка из маленького городка с большой мечтой и невероятным шансом. Такую удачу нужно хватать за хвост.

Самолет наклонился вправо и горизонт за иллюминатором ушел вниз. Я прижалась лицом к холодному стеклу. Просто не могу поверить своим глазам. Накатывают слезы. Я здесь. Я сделала это. Я сделала это.

— Через 10 минут наш самолет совершит посадку в международному аэропорту Джона Кеннеди. Добро пожаловать в Нью-Йорк.

Внезапно все встало на свои места. Все годы моего неосознанного пути, маленькие шаги, пугающие желания, бессонные ночи, сотни заявок, десятки отказов, одно смелое решение. Я сдалась. Поступила в кино-школу в своем городке, стала лучшей режиссеркой на курсе, сняла короткий метр, который выиграл гран-при Московского фестиваля, а потом еще один, который мы с мастером решили подать на открытый питчинг Независимой Нью-Йоркской Кино-Академии. Фильм не прошел конкурсный отбор, но следом за отказом мне пришло еще одно письмо — приглашение на оплачиваемую стажировку в международную группу студентов-кинематографистов.

«Десять человек из разных стран, все начинающие режиссеры с небольшим опытом, но огромным потенциалом», говорилось в письме. Экспериментальный курс, который Академия будет вести на протяжении целого года. Год в Америке. Учиться у реальных мастеров индустрии, действующих членов союза кинематографистов, обладателей оскаров, глобусов, эми, бафта и пальмовых ветвей. Работать вторыми режиссерами на сьемках Нетфликса и Парамаунт, видеть закрытые кастинги, писать собственные сценарии и снимать собственные истории. Это не просто мечта. Это другая жизнь.

Для меня другая жизнь началась с безумной толкучки на выходе из самолета, какого-то зверского утреннего бриза и почти часа в ожидании багажа. Упаковать всю жизнь в один чемодан было практически невозможно, но оставить свои розовые заколки я никак не могла.

— Мисс Шкретова? Мисс Шкъетофэ!

Я проходила много актерских тренингов, когда училась, чтобы лучше понимать коллег. Нас очень хорошо научили чувствовать, когда звук посылают тебе. Даже в спину, даже через огромный холл аэропорта, и с жутким акцентом.

— Чехова. Че-хо-ва. Как писатель, знаете? Русский писатель.

Я смотрела в глаза слегка дерганному парнишке. Костюм был ему явно не по размеру. В руках он держал табличку, где от руки латиницей была написана моя фамилия. Неправильно. Ну, раз мы в мире кино, а не литературы, я решила зайти с другой стороны:

— Вы смотрели «Звездный Путь»?

— О, конечно!

— Там был штурман в желтом, помните, кудрявый?

— О! — в темных глазах парня блестит осознание. Он берет ручку моего чемодана одной рукой, а второй с улыбкой закрывает лицо, — Не может быть! Я знал, что где-то слышал это. Я однажды подвозил Саймона Пэгга, кстати. Смешной мужик.

— Круто! Вы давно работаете в Академии?

Мы вышли на парковку аэропорта. Уже вовсю светило раннее солнце, и воздух не казался таким пугающе-враждебным, как у трапа самолета. Теплело. Мой спутник надел темные очки-авиаторы, на дужке красовалось знаменитое РейБен.

— Я просто таксист.

Кажется, за этими маленькими темными щитами он чувствовал себя увереннее.

— У таксистов лучшие истории.