О ком тоскует Богиня Смерти

Тебе, душа моя

Посвящаю эту историю тебе, моя душа. В этой жизни мы родились так не вовремя.

Давай встретимся в другой. И когда в очередной раз ты непременно соврёшь мне, признайся, пожалуйста, сам.

Пролог

Почти полвека назад

У Смерти моей большие глаза,

В них отражаются души.

Она провожает их в небеса

И учит Богов внимательно слушать.

Это была последняя ночь, когда я слушала пророческие стихи Кита под шум прибоя. Помню, луна светила ярко, и тёплый ветер не видел разницы: подгонять мелкие волны к берегу или трепать мои длинные чёрные волосы. Мне всегда нравились эти волшебные моменты. Я, он и лирика чужих судеб хриплым полушёпотом на склоне холма города, в котором дома выглядели так, словно братец Бог-Создатель просто выкинул их из плотно сжатого кулака, точно кости в какой-то игре, хотя на самом деле их строили долго, по человеческим меркам, и вложили в строительство очень много сил и труда. Любимый город у самого чистого моря, которое отливало бирюзой, освещали редкие огни на улицах, пока привычный вечер становился роковым. И жути нагоняло то, что пророчество в этот раз, кажется, было обо мне.

Смерть моя любит, когда ей читают стихи.

И любит самые тёмные ночи.

Она легко отпускает грехи,

Закрывая свои тёмные очи.

– Ты правда видишь сон обо мне? – насторожилась я, выпрямив спину и глядя прямо в его серые глаза. Зрачки тонули в омуте, когда Кит видел пророческие сны. Таким завораживающе-прекрасным всегда бывал его взгляд в эти моменты.

– Что это значит? Пророчество?

Кит поправил свою единственную белую прядь, которая упала на глаза. Заправил её за ухо, к остальным чёрным волнистым волосам, и, улыбаясь, продолжил:

Но время Смерти моей подходит к концу.

Уже подобрали ей душу в награду.

Пора опустить меч в ножны бойцу,

Спеть прощальную балладу.

И от того, какой пугающей была эта грустная улыбка, я коснулась шрама, опоясывающего мою шею, съёжилась, прикрыв белые плечи шелковой накидкой. Прибой становился громче, ветер усиливался. Мир вокруг как будто тоже предупреждал меня об опасности.

– Боец – это...? – нахмурившись, спросила я.

– Ты, – победно кивнул он, и глаза его стали привычными. Только у двух Богов в этом мире глаза были бездонно-чёрными. У меня и у Кита. Говорят, это потому, что только мы с ним видим и переживаем все ужасы, что могут выпасть на долю людей. Войны, хвори, бедствия – он видит во снах, а я наяву.

– Ты радоваться должна. Это же освобождение.

– Освобождение? Выбрали душу? Чему тут радоваться?

Меня больно кольнула в сердце его предательская радость. Я прекрасно справлялась со своей работой. Забирала души, и глазом не моргнув! Ни разу не упустила ни одной! Более того, стольких бродячих за предшественницей собрала! И меня просто так хотят списать со счетов? И каким образом? Для этого выбрали смертного?

А ещё эта улыбка... Кит так редко улыбается, и почему именно после новости о том, что для меня скоро всё закончится?

– Отдых. Разве, тебе не это нужно? Ты не заметила, как у тебя стали появляться чувства и эмоции? Ты ведь знаешь, что это значит?

– Я всё так же стабильно холодна, – нахмурившись, соврала я. – И я сама решу, что мне нужно.

Когда братец Бог-Создатель вытащил меня из небытия, то отметил, что я непременно справлюсь. Сказал, что, благодаря всему, что я пережила, всему, что видела, когда была обычным человеком, меня и выбрали на этот пост. И теперь он не может посмотреть мне в глаза и напрямую сообщить, что хочет убрать меня? Хочет просто подослать смертного?

– Сложно ему будет с тобой, – продолжил болезненно-сладко улыбаться Кит.

– Кому? – не поняла я.

– Душе, которая согласилась стать твоей наградой.

«Согласилась»? Я правильно услышала?

– Так он ещё и сам согласился стать моей погибелью!

– Ты переворачиваешь мои слова. – Наконец-то Кит перестал улыбаться. Встревожился от моей уверенности. – Тебя как Смерти.

– Это не важно, – прорычала я сквозь зубы. – Где мне найти его?

– Стой, Аделин, нельзя. – Он испуганно взял меня за руку. Тонкие холодные пальцы сцепились на моём запястье. – Если Дан узнает, что я рассказал тебе о пророчестве... Я не должен был этого говорить, но думал, что ты поймёшь правильно, а не упрёшься своими прекрасными рогами! Я вообще не ожидал, что ты разозлишься. Ты же обычно спокойная, тебя ничего не могло вывести из себя столько столетий!

Не могло. Только теперь я и правда начала чувствовать эмоции... Рога, о которых вслух упомянул Кит, я тут же спрятала. От обычного человека меня отличали только шрам на бледной шее и спрятанный под шёлковым платьем такой же шрам на левом бедре. Шрамы такие, словно меня сшивали, как тряпичную куклу.

И вдруг меня переклинило. Я не могла злиться на Кита. Но и допустить, чтобы кто-то вновь сделал мне больно, – тоже. Меня накрыла обида.

– Кит, пожалуйста, я же никогда ни о чём тебя не просила, – сказала я, пытаясь найти равновесие в эмоциях, о которых забыла так давно. Дыра отчаяния и страха в груди росла с огромной скоростью. Я не хотела чувствовать это всё, но ещё больше я не хотела оставлять свой пост.

– Ты как ребёнок, ей-богу. Просто дай этому случиться. – Кит отвёл взгляд, чтобы не смотреть на меня.

Дать случиться чему?.. Аргх. Молча я продолжила сверлить взглядом Бога Пророческих и Лживых снов, пока он не сдался.

– Ладно, – тяжело вздохнул Кит и поднял свои тонкие длинные кисти в знак поражения. – Но только потому, что я надеюсь на твоё холодное, как ты утверждаешь, сердце и благоразумие. Я скажу, как ты сможешь почувствовать его. Надеюсь, что после встречи с ним ты всё поймёшь.

***

Если нас связал сам Бог-Создатель, если это правда был Дан, то найти эту душу не составит труда. Стоя на склоне горы, я закрыла глаза, чтобы услышать его. Ночью огни в каменных домах горели редко, и каждый дом из белого камня был похож на рядом стоящий. Я закрыла глаза и прислушалась к тишине. И услышала... Как только что забилось его сердце при рождении.

Глава 1 ч.1

Наше время, много лет спустя.

– Говорят, когда художница опубликовала эту работу в своем профиле, она спросила у своих подписчиков: волшебный этот прекрасный кит или мёртвый, – сказал Кит, появившись из ниоткуда, и, шагнув вперёд, встал рядом со мной.

Я не отрывала глаз от холста. Персиковый закат и синие облака – точно, как в день нашей с Даном последней встречи. В этих облаках парило то большое млекопитающее, о котором говорил Бог лживых и пророческих снов, цитируя вопрос художницы. Я нарисовала эту картину в своей прошлой жизни. Жаль, что мне пришлось попрощаться с этим уже знаменитым именем, сменить паспорт и место жительства, инициировать свою смерть.

– Тогда, конечно, все начали писать, что он волшебный, – продолжила я, вспоминая последний день очередной человеческой личности, которой я примеряла на себе. В памяти людей художница этой картины прожила отличную жизнь и умерла красивой и молодой, оставив свои работы музею.

Голос тихим-тихим эхом прошёлся по большому тёмному залу без окон. Теплым светом были подсвечены картины на высоких оливковых стенах городского музея, и так же освещались мраморные статуи, выставленные в центре. Больше всего эмоций у меня вызывала безголовая девушка - ангел, делающая шаг вперед пока её мраморное платье словно развивалось на ветру. Великолепная работа талантливого юноши, заставившего мрамор подражать аккуратно струящемуся шелку. Я позировала скульптору при её создании с сотни лет назад. Голова с моим лицом, как и поднятые когда-то к небу руки, давно были утеряны. На их месте остались лишь обломки. Кажется, их повредили во время войны. Распахнутые в сторону крылья, высеченные в натуральную величину моих, занимали огромное место в пространстве зала. И эта скульптура, как никакая другая, доказывали мне: все мирское заканчивается и только искусство - вечно.

Я вернула свой взгляд на картину, которую сама приравняла к вечному искусству. Хотела, чтобы меня запомнили.

– А потом художница написала, что волшебства не бывает, и совершила самоубийство.

Рассказываю подробнее, о чём речь: я закончила картину под утро, опубликовала пост-вопрос в обед, а пост о смерти – вышел уже поздно вечером во многих новостных пабликах.

Было это ровно два года назад. Поэтому группы, тематикой которых было искусство, сегодня вовсю рассказывали об этой картине и самоубийстве несчастной художницы. Невольно именно из-за них я начала тосковать по прошлой жизни и решила наведаться в музей ночью, пока никого нет. Богам нет необходимости ждать открытия музея. Только вот почему я здесь - уже объяснила, но почему Кит решил появиться – спустя столько лет, большой вопрос. Почему именно сегодня?

– Следишь за мной в соцсетях? – догадалась я, вспомнив, что он процитировал мой вопрос.

Бог лживых и пророческих снов кивнул, поправил жилетку под пиджаком. Строгий костюм шёл ему больше, чем лохмотья-накидки, которые Кит так любил надевать в период наши частых былых встречи.

– За каждой твоей личностью. Даже удивлён, что иногда ты проживаешь две жизни сразу. И очень активно.

– Когда есть человек, который может изготовить тебе несколько паспортов, почему бы не использовать эту возможность?

– Не знаю, я не прячусь от Дана, у меня нет необходимости жить человеческие жизни, а уж тем более – есть и работать.

Он оценивающе посмотрел на меня. В его взгляде ясно читалось сочувствие. Меня лишили большей части сил, а я добровольно отказалась от небес. Богиня, живущая, как смертная, только потому, что стала неугодна Богу-Создателю.

– Оно того стоит, – фыркнула я, намекая, что меня всё устраивает.

– Ага. – грустно вздохнул он и насторожился, услышав дробь шагов по паркету в коридоре.

Видимо, своим разговором привлекли охрану. Мы быстро переглянулись, и моя рука скользнула по его ладони, сжались пальцы в крепкий замок. Я переместила нас в мою квартиру.

***

Уже довольно долгое время я жила, как изгой небес. Не общалась ни с кем из Богов, но всегда чувствовала, что Кит рядом.

– Ты ушла с головой в творчество? Правда? Так справляешь с эмоциями?

– Да. Человек, который помогает мне с документами, посоветовал такой метод. Ещё я прохожу терапию с психологом.

– Так ты не отрицаешь, что у тебя есть эмоции?

Я приподняла левую бровь в удивлении, сложив руки на груди. Этот вопрос – шутка? Кит уже не раз видел их катастрофические проявления.

– Ты просто ждёшь моего признания вслух?

Кит мило улыбнулся. Этой улыбкой он не желал ни зла, ни признания победы. Он умилялся, словно я – непослушный котёнок, готовый признать, что биться головой о стену на самом деле очень больно.

Я всё ещё существую как Смерть в этом мире, несмотря на то, что с момента последней встречи с Даном прошло ни много ни мало – триста лет. Пока Моя погибель, несомненно, проживает свою счастливую жизнь, мне снятся кошмары, как только я закрываю глаза. Да-да, смерть тоже любит поспать.

Несмотря на то, сколько лет уже позади, я всё ещё помню, как раньше очень любила бродить по рынкам и притворяться, что моя жизнь тоже имеет границы. Притворяться человеком. А теперь и притворяться не надо. Граница может наступить уже завтра.

Но я смирилась. Так же просто, как и со всеми катастрофами этого мира.

– Ты такая красивая. Даже когда очень уставшая. Даже когда перестала улыбаться.

– Ещё скажи, что я красивая, когда плачу.

– Когда ты плачешь, мне больно. Я до сих пор виню себя в том, что испортил всё.

– Мне неприятно это слышать. Неприятно, что ты жалеешь о том, что помог мне.

– Помог ли? – с грустью вздохнул Кит, опустив руки в карманы.

– Ты поэтому так давно не появлялся? Потому что жалеешь?

– Нет, Луна моя. Стыдно признаваться. Я немного был разочарован.

– Во мне?

– И в тебе. И в себе, – коротко ответил он.

Я стыдлив отвела взгляд. Мне было привычно бунтовать против Дана веками, потому что я считаю его виновником всего произошедшего, но от осознания, что я стала разочарованием для Кита, захотелось поднять лапки вверх.

Глава 1 ч 2

Время, когда гаснет свет

(глава из моей книги)

Пусть три года по меркам людей – много, для меня это было очень короткой вспышкой положительных эмоций. Меня окружали люди, которые готовы были сделать всё ради меня. Ради своей королевы. Сам Итан готов был умереть за меня.

Я просыпалась с улыбкой на лице от нежных поцелуев, засыпала в крепких объятьях и готова была признать – жизнь среди людей прекрасна. И это всё благодаря Итану.

Именно с такими мыслями я прожила три года с ним, пока не узнала, что он... знал моё настоящее имя.

– Забавно, – сказала служанка, расправляя простынь на кровати. – В день бала вы, видимо с королём не были близко знакомы, и когда его ныне покойная матушка спросила ваше имя, он, недолго думая, назвал вас Адалин. А потом признался, что выдумал ваше имя. Не хотел выглядеть глупцом. Ведь именно глупец приглашает на бал даму, даже не зная, как её зовут.

Глаза мои широко раскрылись. Итан – душа моей погибели. Я чувствовала это... Периодически, в самые счастливые моменты, в моменты крайней нежности и любви Итана ко мне, меня окатывал ужасный страх.

«А вдруг... Просто вдруг Итан, мой любящий Король, на самом деле окажется моей погибелью», – мелькало в голове, но я сразу же отгоняла эти мысли. Только вот они вновь и вновь проникали в сознание, словно жуки-могильники сползались на свежий труп.

И, как бы я ни хотела верить в обратное, – от правды никуда не скрыться. Итан – душа моей погибели. И я уверена – он ликует, что, как думает сам, имеет власть надо мной. Над самой Смертью. Всё, что ему остаётся, – поставить меня на колени и снести голову с плеч.

Самое страшное – я действительно была готова ему проиграть. Я готова была признать, что жить без его любви – не хочу. Ни будучи смертью, ни будучи человеком.

Я, правда, думала, что моё время закончилось. Что Итан победил. Но всё перевернул один ужин.

***

Эпоха каждого короля заканчивается рано или поздно, и очевидно, что даже в такие тяжёлые времена жизнь королевства продолжается. Часто она терпит изменения, не всегда в хорошую сторону, но это неизбежная часть истории.

Если смотреть на историю в масштабе человеческой жизни – в этот момент на трон соседнего государства взошёл человек, которого Итан хорошо знал в детстве. Отцы часто отправляли юных наследников к друг другу на долгие месяцы, чтобы поддержать мировое соглашение между государствами и привить принцам чистую детскую дружбу. Настало время и мне познакомиться с ним. Приближался праздник плодородия, и не было лучше повода для приглашения на ужин.

– Я так переживаю. Он сегодня уже приедет.

– Переживаешь о том, что давно его не видел?

– Не совсем, – замялся Итан. Он всё думал: начать день сейчас или же задержаться рядом со мной в постели. – Я расскажу тебе один секрет, которой не знает никто. Перед смертью отец рассказал мне о пророчестве. Ведунья при дворе предупредила его, что после смерти отца будет война с соседним королевством. Начнут её наследники.

– Ты думаешь, что пророчество сбудется?

– Я не знаю, правда. Я думаю, что есть вещи в этом мире, которых нельзя избежать. Как ни старайся. И кажется, что иногда любые попытки предотвратить неизбежное, наоборот, приводят к краху ещё быстрее. Я просто боюсь этого. Боюсь, что всё это закончится. Жизнь с тобой. Я не могу позволить этому случится.

И я осознала: «Жизнь со мной».

– С тобой мне так спокойно. – Он прижал меня к себе, обжигал поцелуями холодные плечи, ключицу, грудь. И как теперь ужасно было в такие моменты слышать зов душ, которые просят о помощи.

«Проигрываю-проигрываю-проигрываю», – кричала я мысленно. Как только Итан выпустил меня из своих объятий, я громко вскрикнула, присев на кровати и схватившись за голову, вцепившись пальцами в черные локоны.

– Милая, что с тобой? – Он подскочил и обнял меня. Голоса стихли, но не пропали. Я не справлялась. Дан был прав. Раньше я не искала того, кто мог бы помочь мне справляться с эмоциями. У меня не было их. Мне было всё равно, кто умирал раньше: ребёнок – жертва жестокого насилия, или старик, почивший своей смертью. В этом и было моё предназначение. А сейчас я сломалась, как и все предшественницы до меня.

– Болит... – сказала я. От множества криков о помощи, от зова душ, умоляющих, чтобы их нашли, голова набухала, как утопленник, перед тем как всплыть. Но как только Итан касался меня – всё затихало.

И, как бы мне ни хотелось сказать: «Не отпускай меня», – надо, чтобы отпустил. Надо помогать душам, или уже признаться Дану, что я сдаюсь.

– Ты можешь оставить меня одну до приезда гостей?

– Не могу. Тебе может понадобиться помощь.

– Пожалуйста...

– Я не...

– Итан, прошу тебя. Мне очень больно.

– Я найду лучше знахаря, ладно?

– Ты доверяешь мне? – спросила я, посмотрев в испуганные глаза Итана. Тот кивнул.

– Тогда доверься и в этот раз. Мне просто нужно время.

Итану ничего не оставалось, кроме как поверить. Он не спеша собрался, и, как только мой Король вышел из покоев, я заперла дверь изнутри и растворилась в воздухе.

***

В одном белоснежном платье для сна я перемещалась от одного зова к другому. Мужчина, наступивший на гвоздь и умиравший в мучениях от боли в ноге, что стала на вид, как варёное мясо. Следующий – мужчина, почивший в своей кровати после долгой хвори. Девушка, что выпила отраву, после того как её опорочил давний друг, и к вечеру ребёнок... ребёнок, которого убила мать, потому что не могла прокормить всех четверых. Убила самого младшего. Через одно полнолуние ему бы исполнилось четыре года. Но сегодня она задушила его подушкой.

– Он просто спал и перестал дышать, – плакала она, рассказывая об этом знахарю, пока я держала душу малыша за руку.

– Почему она так пос/тупила? – едва разборчиво спросил мальчик. – Потому что я бес/полезный?