О, мой дракон, я влюбилась в того рыцаря

Цена цветка

Мою мать звут Лилия. Когда-то она была самой красивой женщиной в нашем городе. Я слышала, что на неё заглядывалась даже богатые купцы. Но она к удивлению и разочарованию своих поклонников выбрала моего отца, простого солдата. Возможно кто-то из её поклонников затаил обиду, потому что жизнь моих родителей не была лёгкой. А теперь для моей семьи и вовсе наступила непроглядная черная полоса невезения. Мой отец погиб, а мама теперь лежит на соломенном тюфяке, и её дыхание с каждым днём всё больше угасает.

Я пересчитала монеты трижды. Восемь медяков и один потёртый серебряный. Этого хватило бы на месяц хлеба и сыра. Но не на снадобье Августа. Вот только выбора у меня не было, просто сидеть на месте и смотреть, как умирает моя мама, я не могла. А поэтому собрав все свои деньги, я пошла к Августу.

В его аптеке пахло сушёными травами, мышьяком и чем-то сладковато-гнилостным. Сквозь мутные стёкла в окнах едва пробивался серый утренний свет. Август стоял за прилавком — невысокий, с жирными пальцами и глазами, которые всегда смотрели на меня чуть дольше, чем следовало.

— Роза, — он растянул моё имя, словно пробовал на вкус. — Какая радость. Для кого на этот раз?

— Для матери. Ей хуже. Мне нужно то же, что в прошлый раз. Отвар жёлтокорня и настойку на медвежьей желчи.

Август кивнул и начал доставать пузырьки с полки. Я высыпала монеты на прилавок. Они жалко звякнули о дерево.

Он посмотрел на них, потом на меня. И усмехнулся.

— Ты шутишь, красавица. Этого даже на треть не хватит.

— Август, прошу. Я заплачу остальное, как только смогу. Дай мне лекарство сегодня. Она кашляет кровью.

— У меня, знаешь ли, тоже расходы. — Он взял один пузырёк, поставил обратно. — Товар не из дешёвых. И у меня аптека, а не не богадельня.

— Я отработаю. Буду мыть полы, чистить склянки, рвать травы в лесу. Что угодно.

Август наклонился вперёд. Его пальцы легли поверх моих, такие тяжёлые и влажные.

— Есть одна работа, Роза. Не пыльная. Ты красива, очень. Я давно смотрю на тебя.

Я не отдёрнула руку, хотя отвращение к Августу и к себе наполнило все моё существо.

— Ты знаешь, чего я хочу, — сказал он тихо. — Приходи сегодня вечером. Проведешь со мной ночь и получишь лекарство. Бесплатно. И в следующий раз тоже бесплатно. Договорились?

Я молчала. В горле встал ком, твёрдый, как камень. Я знала, что должна согласиться. От этого зависит жизнь моей мамы, но...

— Ты же хочешь помочь Лилии? — добавил он масляным голосом. — Или любовь к ней меньше, чем твоя гордость?

И Август провел своей рукой по моей.

Мерзость! Меня всю затрясло, и, не сдержавшись, я вырвала свою руку из его.

— Гордость тут ни при чём, — сказала я. — А вот грязь — да.

Я высыпала монеты обратно в кошель. Август пожал плечами с деланным равнодушием, но в уголках его губ дрожала злая усмешка.

— Тогда уходи. И моли своих старых богов, чтобы Лилии хватило воздуха до завтра. Хотя вряд ли.

Я вышла на улицу. Дверь за мной закрылась с глухим стуком.

Холодный ветер ударил в лицо. Я сжала в кулаке почти пустой кошель и пошла прочь, стараясь не смотреть на мутные окна аптеки.

Дома умирала мать. А у меня не было ничего, кроме отчаяния и красоты, которая стала моим проклятием.

Слёзы я позволила себе, только когда за очередным поворотом меня никто не мог увидеть.

Тень и надежда

Я не пошла домой.

Ноги сами вынесли меня к реке, к старой иве, где в детстве мы с матерью полоскали бельё. Теперь я стирала чужие рубахи одна. Пальцы до синевы стыли в ледяной воде, спина ныла из-за тяжёлого мокрого белья, но это был единственный способ заработать на хлеб. Да, только на это. Все наши сбережения, те крохи, уже были потрачены на лекарство мамы. И я не знала, что мне делать дальше.

Сейчас я стояла у обрыва и смотрела на мутную воду. Думала о том, как легко было бы шагнуть вперёд. Одна секунда, и не нужно больше ни ломить спину, ни видеть, как мать угасает, ни ловить на себе масляные взгляды Августа.

Но я не шагнула. Это было бы слишком просто. А я не привыкла так легко сдаваться.

Поэтому я свернула в переулки, где никто меня не знал, где не пахло щёлоком и квашеной капустой. Брела, сама не зная куда. Просто чтобы не возвращаться в пустой дом с умирающей в нём мамой. Потому что я знала, и Август знал, выбора у меня особо-то и нет. Как я могла позволить ей умереть?

— Ты потеряла что-то, девочка?

Голос раздался из тени между двумя покосившимися домами. Я вздрогнула.

Из темноты выступил человек. Высокий, сутулый, закутанный в чёрный плащ с глубоким капюшоном. Лица я почти не видела, только смутный блеск глаз из-под ткани.

— Ничего, — ответила я хрипло. — Оставьте меня.

— Оставлю. — Он не двинулся с места. — Но сначала скажу: по твоим плечам видно, что ты несешь тяжесть. Что-то случилось у тебя.

Я хотела пройти мимо. Но ноги будто приросли к булыжникам.

— С чего вы взяли? — спросила я тихо.

— У меня глаз намётан. — Он чуть наклонил голову. — Можешь не рассказывать и уйти. Но, если решишься, я умею слушать.

Глупо было говорить с незнакомцем в пустынном переулке. В другое время я бы рассмеялась ему в лицо и ускорила шаг. Но сейчас отчаяние выжгло во мне все преграды.

— Моя мать больна, — выдохнула я. — Очень. Ей нужны лекарства, которых я не могу купить. Я стираю бельё для чужих людей, получаю медяки, и их хватает только на то, чтобы не умереть с голоду. Сегодня аптекарь… — голос дрогнул, но я заставила себя продолжать. — Он сказал, что раз денег нет, то я могу отдать… кое-что взамен. Я отказалась.

Человек в плаще молчал. Долго, так долго, что я уже собралась уходить.

— А ты смелая, — сказал он наконец. — И красивая. Этого не отнять.

Его слова мне не понравились. Неужели мне сегодня так "везёт", что я встретила очередного Августа?

— Красота не кормит и не лечит, — отрезала я.

— Ты ошибаешься. Иногда красивое лицо лучший ключ к любой двери. — Он сделал шаг вперёд, и я невольно отступила, но он лишь опёрся спиной о стену. — Скажи, ты слышала о том, что через три недели в столице состоится Смотр Невест?

Я покачала головой. Откуда мне, прачке, знать о столичных забавах?

— Совет Старших ежегодно выбирает самую красивую девушку королевства. Победительница получает не только венок славы, но и тысячу золотых монет. Ещё и место при дворе. Твоей матери хватило бы на лекарства до конца её дней.

Тысяча золотых! У меня перехватило дыхание.

— Но я… я не могу. Меня не пустят. У меня нет ни подходящего платья, ни украшений, ни поручителей. Я даже читать не умею. Такие конкурсы для знатных дев, а не для прачек.

Человек в плаще тихо засмеялся — сухо, словно осенние листья под порывом ветра.

— Ты думаешь, на тех конкурсах побеждают благородные? Нет, девочка. Там побеждает красота. А всё остальное лишь обёртка. Я помогу тебе.

— Зачем? — спросила я прямо. — Вы не знаете меня. У вас наверняка есть свои причины.

— Возможно. — Он развернулся и шагнул обратно в тень. — Но разве это важно, когда на кону жизнь твоей матери? Завтра на закате приходи к Северным воротам. Я буду ждать. И принеси с собой единственное, что у тебя есть, своё лицо.

Я хотела спросить ещё, но он уже исчез. Слился с темнотой так же бесшумно, как появился.

Я осталась одна в переулке, с бешено колотящимся сердцем.

Тысяча золотых! За эти деньги я точно могла бы вылечить маму! Конечно, этот человек не из добрых побуждений решил мне помочь. В такое я не верила. И, возможно, мне совсем не понравиться то, что он потребует взамен. Но тысяча золотых! Это стоило того, чтобы рискнуть!

Я развернулась и пошла домой, впервые за этот день не опустив головы.

Северные ворота

Я не спала всю ночь.

Лежала на соломенном тюфяке рядом с матерью, слушала её хриплое дыхание и перебирала в голове каждое слово незнакомца. «Принеси своё лицо». Что это значило? Кто он? И почему я должна ему верить?

Но другого выхода не было.

Наутро я отправилась к старой травнице Милдред. Она была одной из немногих, кто ещё разговаривал со мной после того, как отец ушёл на войну и не вернулся. Сегодня Милдред торговала сушёными грибами на рыночной площади. И я направилась к ней. Травница знала многое, даже то, что происходило за пределами нашего города. Я спросила её про Смотр Невест.

— Ох, детка, — она покачала головой, поправляя выцветший платок. — Было такое. В прошлом году победила дочь купца из Грейволя. Простая девка, пусть и богатая, а теперь живёт во дворце. Только вот…

— Что?

— Только вот говорят, что не все участницы возвращаются. Или возвращаются не те, кем были. — Милдред понизила голос. — При дворе свои порядки. Тёмные.

Я не стала спрашивать, что это значит. Мне было не до страшилок. Мать утром снова кашляла кровью. Тот странный человек не соврал про Смотр Невест, и это самое главное. Поэтому к закату я решилась.

Северные ворота находились в часе ходьбы от нашей лачуги. По дороге тянулись повозки, брели крестьяне с корзинами. Завтра был ярмарочный день. У самых ворот толпа сгущалась так, что приходилось пробираться локтями.

Я встала у старого дуба, с которого свисал выцветший флаг гильдии торговцев. Ждала.

Солнце опускалось всё ниже, окрашивая небо в багровый. Тени удлинялись. Люди расходились по домам, сворачивали палатки. А незнакомца в чёрном плаще не было.

Я прождала, наверное, час, может, два.

Когда последние лучи уже почти погасли и фонарщик начал неспешно зажигать тусклые фонари, я поняла, что тот человек не придёт. Глупая. Поверила тени в переулке. Наверное, это был просто пьяный бродяга или безумец. Или жестокий шутник, которому захотелось позабавиться над отчаявшейся девкой.

Я развернулась и сделала шаг к дому. На глаза навернулись слёзы, не от обиды, от безнадёжности.

— Постой! — звонкий голос остановил меня.

Я обернулась.

Ко мне спешила девушка, примерно моих лет, может, чуть старше. Она была одета в тёмно-синее платье из добротной шерсти, отороченное мехом, и в руке держала небольшой кожаный кошелёк. Лицо её показалось мне смутно знакомым. А потом я поняла: она была похожа на меня. Те же скулы, тот же разрез глаз, тот же изгиб губ. Только волосы у неё были убраны под расшитую сетку, а на шее поблёскивала тонкая серебряная цепочка.

— Ты Роза? — спросила она, чуть запыхавшись.

— Откуда вы меня знаете?

Всё это выглядело не просто подозрительно. Это было странно, так что дрожь пробежала по моему позвоночнику.

А девушка улыбнулась открыто, даже дружелюбно. Но в уголках её глаз таилось что-то, чего я не могла разгадать.

— Меня зовут Маргарита. Я дочь мэра этого города. — Она слегка кивнула в сторону ратуши, видневшейся за крышами. — Прости, что заставила ждать. Тот, кто назначил тебе встречу… он не прийдёт. Он попросил меня прийти вместо него.

— Кто он?

— Неважно. Важно то, что у меня есть для тебя предложение. — Маргарита оглянулась по сторонам, будто боялась лишних ушей, и сделала шаг ближе. — Мне нужна служанка. Личная. С хорошей платой, десять серебряных в неделю. Ты будешь жить в доме моего отца, есть за одним столом с прислугой, носить чистую одежду. А главное, я дам тебе задаток. Прямо сейчас. Этого хватит на лекарства для твоей матери на месяц.

У меня перехватило дыхание. Десять серебряных в неделю! Я столько не зарабатывала и за полгода.

— Почему я? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Это предложение было заманчивым. Но меня сначала пригласили поучаствовать в смотре Невест, а теперь предлагают стать служанкой? Зачем? Что задумали эти люди?

— Потому что ты мне подходишь. — Маргарита пожала плечами с наигранной небрежностью. — У меня много врагов, Роза. Мне нужна та, кому я смогу доверять. А ты… ты производишь впечатление честной девушки.

Она говорила гладко, даже слишком. Я чувствовала, за её словами что-то стоит. Точно так же, как за словами того человека в плаще.

Но мать кашляла кровью. А в кошельке у меня звенело восемь медяков и один серебряный. На жизнь хватит, но не более.

— Я согласна, — сказала я. — Но сначала лекарство. Сегодня.

Прежде чем позволять загнать себя в ловушку, сначало надо получить какую-то выгоду!

Маргарита улыбнулась шире. Достала из кошелька пять серебряных монет и вложила мне в ладонь.

— Беги в аптеку. А завтра приходи в особняк мэра на восточной стороне. Спросишь Маргариту. — Она уже разворачивалась, но на миг задержалась. — И, Роза… никому не говори, что мы встретились. Это важно.

Я кивнула. Сжала монеты в кулаке.

Она ушла быстрым шагом, плащ цвета индиго мелькнул в толпе и исчез.

Я знала в этой истории не всё чисто. Всё было лишком легко и слишком щедро. Дочь мэра ищет служанку среди нищих у северных ворот? И платит вперёд, не спросив ни имени, ни рода? Хотя вот имя она как раз моё знает и это тоже странно.

Но лекарство для матери я куплю сегодня. И это сейчас важнее всего.

Остальное — потом.