Об одном ужине

Об одном ужине

– С каждым разом это всё сложнее! – на самом деле я и не ждала сочувствия, да и жаловалась скорее для того, чтобы разбить наше ужасное молчание. Молчание, которое могло легко затянуться и на дни, и даже на пару недель. За долгие, очень долгие годы мы уже всё обсудили. Осталась рутина. И мы остались в ней, замерли, лишённые власти времени.

Ну хорошо – почти лишённые.

– Что? – Стефан вздрогнул, отвлекаясь от расстановки тарелок по столу. Нет, не испугался, чего ему ещё бояться? Всё самое плохое с нами случилось слишком давно, чтобы переживать об этом. Он просто не был готов к тому, что я что-то скажу.

– Сложнее, – повторила я, ткнув пальцем в духовку, – ну как я узнаю, готова эта чёртова утка или нет?

Вкус исчез первым. Нам он не был нужен. Мы искали только одной пищи, лишь одну её могли принимать. И вкус нам не требовался. Потом исчезло чувство времени. Оно менялось, гнало людей, заставляло их развиваться и творить, придумывать и облегчать себе жизнь, а мы…

Мы принимали это. С запозданием и даже скрипом. С жалобами и непониманием, с беспомощностью.

Стефан приблизился, глянул через дверцу на утку, завёрнутую в фольгу, точно хотел помочь мне, потом пожал плечами, сдаваясь. Запах не напоминал нам ничего. Мы чувствовали лишь один, нужный нам запах.

– А сколько она уже печётся? – спросил он.

Я нашла взглядом часы на стене. Часы нам были не особенно нужны, да и кухня тоже. Но все дома сдаются и продаются с кухней. Я и духовку-то впервые за последние полгода включила. С трудом вспомнила как оно делается.

– По рецепту, – ответила я.

– Тогда, наверное, готова. Рецепты же не просто так создаются, – решил Стефан и сам выключил духовку, вернулся к столу.

Молчание нависло в кухне. Оно прерывалось лишь шуршанием блюд и скатерти. Стефан копошился у стола, пытаясь ничего не упустить.

Я хотела продолжить разговор. Пусть и бессмысленный, совершенно не нужный, но хотя бы отдалённо напоминающий что-то о жизни, но тема была исчерпана и ничто не шло на ум.

Пришлось лезть в духовку. Пальцы обожгло. Боли не было, но кожа пошла пузырями. Боль тоже исчезла. Физическая боль. Ну приходила иногда, возвращалась, когда голод был особенно сильным.

– Что такое? – спросил Стефан, не оборачиваясь.

– Обожглась, – ответила я, – но не сильно.

Он хмыкнул. В самом деле, как бы я сильно-то обожглась? Разве ж это возможно? Нас даже солнце больше не жжёт так, как раньше. Мы привыкли к нему, в продаже появились солнцезащитные кремы и мы можем гулять какое-то время на улице. Гулять среди живых, абсолютно чужими и незащищёнными в этом мире. Сильнее каждого человека телом, слабее каждого из них.

У людей есть цели, есть смысл. У нас только рутина. Рутина, поглотившая нас.

Я полила утку соусом. Выглядело как в рецепте, надеюсь, что получилось тоже как обещали. Мне, конечно, её не придётся есть, но это для гостей, а гостей надо уважать и не подсовывать им абы что.

– Во сколько они придут? – спросил Стефан. Он= тоже тяготился нашей тишиной, нашим безмолвным непонятным существованием в мире, который в нас не верил и не мог поверить. Даже если бы мы вышли на площадь или в сеть, объявили бы о себе… люди спешат, у них мало времени. Им нет дела до уставших от существования и бесполезности пути парочки вампиров.

– К семи, – ответила я, – на улице будет уже темно.

– Недостаточно темно.

– Это уже не так важно. К тому же, нам всё равно пора переезжать.

– Да, документы нам обещают на следующей неделе.

Я поморщилась против воли. Стефан всегда брал на себя заботу о документах, но когда они стали так важны? В наши с ним времена всё было легко, просто. Кем назвался – тем назвался. А тут всё хуже и хуже. В последнее время и вовсе говорят о внедрении каких-то там цифровых…

Их нам как прикажете получать? Мы и без того с каждым разом испытываем всё новые сложности в поиске людей, которые готовы нам помочь. Деньги решают многое, но нужно ведь искать, а как искать, когда нет наводок и знакомств? Стефану удаётся. Пока ещё удаётся.

И потом, мы уже не лезем в крупные города. Там много внимания, там камеры. Мы можем выдать себя. Никто, конечно, толком и не поверит, решат, что сбоит техника или ещё чего, но лучше не рисковать. Мы уже не те, что раньше. Это прежде нам нравилось, когда нас искала церковь и борцы с нечистью. Нам было весело, у нас был смысл. А потом мы стали лишь сказками и легендами.

И даже других как мы не встречали, хотя наверное они есть, тоже скрываются.

– Купим дом или возьмём в аренду? – спросил Стефан. Я удивилась – за последний месяц это, пожалуй, самый долгий разговор.

– На месте решим. Мне нравится когда я чувствую себя хозяйкой дома.

– Это тебе что-то даёт? – Стефан обернулся. Видимо, мой ответ его заинтересовал. – Это чувство?

– Не особенно, но так всё равно приятнее, – я призналась неохотно, потому что он был прав. Это всего лишь мелочь, какой-то пережиток моего прошлого. Далёкого, настоящего. После которого была сотня новых имён, домов, встреч с людьми, которые были неплохи, но всё равно одинаково смертны.