Обещанное

Пролог.

Добро пожаловать!

В тот день враг пришел под самые стены Добрых королевств.
Твари вышли из Великого океана. Оттуда никто не ждал зла. Волна, не похожая на другие волны, выкатилась на берег. Блеснула на солнце металлом, и распалась на тысячи тысяч невиданных механизмов. Бестолковые и неуклюжие на вид, они выбирались на берег на тонких многочисленных лапах с длинными и скользкими подошвами. Они выглядели весьма тяжелыми, но скользили, не проваливаясь, по песку, как твоя доска для серфинга по поверхности воды.
- Мой серф по песку уже совсем не скользит, только в пене, - прервала бабушкин рассказ Сонечка. Она, хоть и была совсем маленькой, каталась получше некоторых взрослых, и отлично знала, как ведут себе серфовые доски на песке. - Они должны были просто зарыться и ждать, пока их вытащат.
- А они скользили, оставляя за собой мокрые следы, - продолжала бабушка.- В них были магические технологии… и много, очень много зла.
Они выкатывались далеко из воды, и, отряхиваясь, на глазах превращались в бесшумно перемещающиеся создания, больше похожие уже не на коробки на паучьих ножках, а на огромных хищных кошек. Странные на вид и грациозные, поблескивая на солнце металлом, они продолжали двигаться единой волной и на берегу.
Так же, единой волной, они вошли в Великий Межземельный Лес.
- В Лес, полный Ужаса? Лес, Погруженный во тьму? – Сонечка смотрела на бабушку расширившимися глазами.
- Да. И первая волна тварей немного разбилась о лес… Но из океана уже выходила вторая, а за ней третья, и дальше, и дальше… Они не кончались, как никогда не кончаются у океана волны.
Несколько оставшихся в живых в тот день егерей рассказывали, что в лесу твари отрастили себе жуткие морды, и плевались огнем из омерзительных пастей, поджигая деревья. Даже сырые болотные лианы вспыхивали, как хворост.
Лес, полный ужасов, и без них полон монстров. Некоторые из них вступали в бой, пытаясь охранять свои территории или детенышей… Но выяснилось, что твари умеют стрелять из вытягивающихся, подобно рожкам улитки, отростков. Отростки эти в секунду вырастали на их телах в самых неожиданных местах. И выпускаемая из них кислота моментально прожигала в чем угодно сквозные дыры.
Не то, чтобы твари были совсем непобедимы. Некоторые монстры оставляли вокруг себя горы металлических трупов. Но Тварей было просто слишком много. На место убитых становились новые, и они захлестывали и сметали все на своем пути.
Егеря успели доложить, что иногда Твари соединялись вместе, создавая нечто вроде мощного бульдозера, моментально превращая густой непроходимый лес в лесоповал и смешивая любое оказавшееся там живое существо с древесиной. По одиночке же, они легко просачивались там, где не пройдет и мышь.
Они проскользили сквозь Великий Лес, полный ужасов, так же легко и быстро, как скользили до того по мокрому песку.
Поля, деревни и городки на подступах к Замкам Добрых королевств, и вовсе не остановили их движения ни на минуту.
Не прошло и часа, как Твари окружили замки Добрых королевств металлическим кольцом, и кольцо это с каждой секундой становилось все толще. А ведь Добрые королевства всегда считали, что находятся под надежной защитой Великого Океана и Леса, полного Ужасов.
Твари соединялись в огромные тараны и крушили стены, но не могли пробить их. Стены вокруг Добрых королевств построены из остатков великой древней пирамиды. Их магия остановила тварей. И все же бреши образовывались, камни крошились. Немного здесь, немного там…
Добрые королевства выпустили своих драконов-киболетов, и они поливали тварей огнем – но те были сделаны из металла не менее жаропрочного, чем киболеты.
Твари не умели летать, но умели очень высоко прыгать. Подпрыгивая, они сшибали киболеты на землю, и там их товарищи додавливали их таранами и бульдозерами.
Люди внутри замков молились… Им не оставалось больше ничего.
И тут…
Бабушка задумалась. Сонечка с огромными, как блюдца, глазами, сидела, прижимая к себе одеяло, и даже немного приоткрыв рот.
- Никто до сих пор не знает, что на самом деле тогда произошло, - продолжила бабушка. - Некоторые говорят, что сработала древняя магия пирамид, вызванная кровью многочисленных раздавленных Тварями жертв. Другие – что Добрые короли имели тайное оружие.
Но только прямо из земли вокруг замков вдруг хлынула вода. Она била мощными струями отовсюду, и почти мгновенно заполнила все вокруг, остались лишь замки, стоящие среди водных пространств, будто остров.
Тварям нипочем вода, они же вышли из океана. Но громадные Ящеры с клыкастыми пастями вырывались из земли. Каждый был величиной с двухэтажный дом, не меньше. Они заглатывали Тварей по одной и десятками, перемалывали их своими растущими в несколько рядов зубами. В местах, откуда выбирались ящеры, оставались гигантские воронки, и они с невиданной мощью засасывали в себя все, живое и мертвое.
Твари пытались объединиться, и множество битв бульдозеров из Тварей против ящеров мог бы увидеть тот, кто не побоялся бы смотреть. Собираясь в неразрывные связки, Твари окружали Ящеров, подобно гигантскому удаву, пытаясь сжимать свои кольца. Ящеры вырывали из обвивающих их металлических волн целые куски по десять-двадцать Тварей. Воронки засасывали Тварей под землю. Но Твари все прибывали, их становилось больше и больше.
Большая часть ящеров была затоптана. Киболеты у Добрых замков закончились еще раньше.
И вдруг все ящеры разом ушли туда, откуда появились. Вместо же них громадные шестеренки вышли из воды, принявшись перемалывать все вокруг. И против них Твари оказались бессильны. Три дня и три ночи выходили из воды твари, три дня и три ночи работали шестеренки вокруг Добрых замков.
А потом твари закончились. Вода ушла, и шестеренки тоже, и вокруг замков остался лишь толстый слой металлической пыли. Говорят, они доходил среднему человеку до пояса.
Во вражеском же королевстве, далеко-далеко, на другом конце земли, все вещи вдруг сошли с ума. Люди спешно покидали города, спасаясь от их безумия. Только тогда все и узнали, кто из врагов Добрых королевств послал тех тварей.
- А почему Твари не перепрыгнули стены? Когда еще не пришла вода? – спросила, уже переведя дух, но все еще немного дрожащим голосом, Сонечка.
- Кто знает… возможно, они не умели прыгать так высоко. А может, были просто не так умны, как ты, мое солнышко, - и бабушка чмокнула ее в нахмуренный в попытках соображать лобик.
- А почему у Добрых королевств были враги? А Ящеры заглатывали тварей, чтобы узнать их технологии? Поэтому Добрые королевства сразу не выпустили шестеренки? А что было дальше? - затараторила очнувшаяся Сонечка.
- А дальше было вот что, - ответила только на последний вопрос бабушка. – Враги, пытавшиеся уничтожить Добрые замки, были полностью уничтожены сами. Сумасшедшие вещи крушили и ломали все вокруг. Многие считают, что Добрым королевствам надо было остановиться, когда их враги сбежали из своих городов… Но они не остановились. И потом, когда города их врагов были полностью разрушены, они не остановились тоже.
Так они отомстили тем, кто хотел им зла. И с тех пор не было больше врагов у Добрых королевств. И никто не смел ничего возразить им. И стали Добрые Королевства называться Добрыми Мстителями.
И силою добра, стали брать они все самое лучшее. Лучшие вещи и лучшие драгоценности, лучшие Земли и то, что в них, лучших людей, лучшие изобретения… Даже лучшие моменты в истории, даже лучшие былые подвиги брали они себе. Никто не смел обвинить их. Ведь все знали, что болота под Замками добрых мстителей полны магией…
И они брали, и брали, и брали…А потом…
- А потом они лопнули?
- Нет, они стали самой великой страной в мире. Весь мир подчинился им.

Мир. И белая ведьма.

Мир.
Добрые Мстители подписали договор о мире. Они праздновали три дня и три ночи, и салюты расписывали небо. Тысячи голубей, выпущенных из клеток, составили веточками оливы, выпадающими из их клювов точнехонько в нужный момент, слово «МИР».
Все Девять Замков праздновали так, будто мир, окончание войны были их заслугой. Они праздновали так, будто радовались миру и хотели его больше всего на свете, будто они сделали все, от них зависящее, и добились, наконец, своего. Что ж, в каком-то смысле так оно и было. Они развязали эту войну, они ее и закончили.
Будто дети, играющие в солдатиков, они легко сметали с поля фигурки как по одной, так и тысячами. Они уничтожали обе воюющие стороны… Детям не было дела до судеб солдатиков. Кто такие солдатики? Они просто игрушки. Важны не они. Важны Мстительные королевства. Важны Девять максим.
Девять Великих Мстительных Замков, Девять Тайных Максим, сохраняющих их величие! И каждый Замок – хранитель своей. Софья выучила их назубок. Ее хозяин вряд ли догадывался, что она вообще понимает его пьяную болтовню, когда рассказывал ей их мстительные тайны… Он просто не думал об этом. Мнение такого маленького человечка, как Софья, никого не интересовало, так же, как и жизнь солдатиков. Впрочем, тайны их и так не были никакими тайнами для каждого, способного наблюдать и делать выводы.
Война длилась уже давно. И то выигрывала Кватра, то выигрывала Рэя… Софье ясно было одно. По-настоящему выигрывают только Мстители.
Вот уже три дня и три ночи ходили по улицам городов и городков красочные шествия. Всюду звучала веселая музыка. Лица людей светились улыбками. Здесь, вдали, это было лишь отражением счастья, которое вдруг пришло к Кватре и Рэе. Люди веселились, и поздравляли, и обнимали друг друга. И все носили самую нарядную свою одежду. Вечерами гремели салюты, а днями везде и всюду ели и пили, пели и танцевали.
С профессиональной привычкой Софья вглядывалась в лица, на которых эмоций было больше, чем на других. Эти люди могут потом оказаться полезны. Или опасны.
Вестий, красавчик, ускакал ещё позавчера, не дождавшись окончательных подписей о мире. Вам - женщины были последней надеждой Веста.
Великие Мстители все подписали и за него, хоть номинально именно Вест был властителем Кватры.
Больше никаких денег на оружие, все денежные ручьи и реки перенаправлять на отстройку Кватры заново. На стройке можно воровать ничуть не хуже, чем на убийствах, Весту ли не знать этого. Ведь его молодость прошла в Кватре, а в Кватре воровали все и вся, и больше всего на государственных проектах, самыми жирными из которых на тот момент считались строительные. Очень сложно, знаете ли, проверить, сколько ты на самом деле потратил камней и растворов, сколько заплатил каменщикам…
Но Вестий все ещё сидел в войне, в то время как его конкуренты уже переложились в мир и стройку. Вестий ускакал. Он направился к Вам-женщинам, в этом Софья была почти уверена. А куда же еще? В них был его последний шанс.
Мстители не особо переживали по этому поводу. Несколько двойников Веста найдены и подготовлены были уже давно. Они обучались у лучших лицедеев, чтобы правильно произнести речь о переходе Кватры от Великой войны к Великой стройке. Закончилось время Веста -борца.
Он мог бы остаться и стать Вестом -строителем…
Но он уехал.
Софья, воспользовавшись тем, что до нее сейчас никому не было дела, взяла на конюшне своего любимого Рыжа и тоже покинула замок. Ей срочно надо было поговорить с Белой ведьмой.
Она уже выбралась за городские ворота и сейчас скакала по полю, окружающему вовсе не неприступные на вид города Мстителей. Такие величественные вблизи, такие могущественные в головах их хозяев, отсюда Замки казались лишь точкой на горизонте, теряющейся на фоне леса, поля, неба… Да, собственно, отсюда виден лишь один замок – тот, в котором работала Софья. Третий из девяти, избранный Главным на ближайшие девять лет.
Видит ли ее Белая ведьма Ди в своих облаках? Должно быть, это красиво, если посмотреть сверху: девушка на рыжем коне, с развевающимися рыжими волосами скачет по ярко-зеленому весеннему полю.

Софья на своем Рыже.

Ди, читая свои ответы в облаках, не скажет Софье, что делать. Но после разговоров с ней, после визитов в ее витающее мыслями в небе братство-сестринство, у Софьи, как ни странно, обычно всегда прояснялось в голове, и все становилось на свои места.
…
Владения Ди совсем не далеко. Не знающий не найдет их, даже если уткнется в них носом, и даже если пройдет их насквозь, не заметит ничего особенного. Но Софья знала путь.
– Эй! Стой! – красивый полуодетый парень бежал наперерез Рыжу. Софья и сама уже притормозила коня. Она отлично помнила, что вход к Белой ведьме – только пешком, босой по траве. Но пока не научилась точно определять границы ее владений. Похоже, они менялись, как и ветра, дующие в голове самой Ди.
Дикая Роза – такое имя взяла пятнадцатилетняя девочка, уходя из дома. Теперь же она была Белой Дикой Розой, Читающей Облака. Но для своих – просто Ди. И окружать себя красивыми раздетыми людьми – вполне в ее стиле.
– Лишь прикоснувшись к земле, узнаешь небо, – сказал подошедший парень, взяв Рыжа за уздцы. Золотистые волосы с выгоревшими прядями, золотые искры в голубых глазах.
– И лишь сняв ботинки, увидишь Ди, – улыбнулась Софья. – Я знаю. И она принялась развязывать шнурки на изящных ботиночках.
– На тебе вообще слишком много одежды, – он спокойно рассматривал ее, улыбаясь. – А ты красивая.
– Ты тоже, – улыбнулась Софья, тут же поняв, что это может быть воспринято превратно, и здесь, сто процентов, будет. И…
Она поспешно остановила незнакомца, уже начавшего расстегивать пуговки ее жакета.
– Стой, стой! Мне сейчас не до того. Да подожди ты!
Объяснять ему, что ей это вообще не интересно – бесполезно. Сколько раз пробовала. Приехала – значит, играешь по их правилам.
Парень оторвал руки от ее пуговиц, поднял их и показал ей ладонями вверх.
– Просто хотел помочь. Ты же торопишься. Маленькая услуга гардеробщика на входе, – он подмигнул.
Оставленный им без внимания Рыж, между тем, мирно щипал траву рядом.
– Ты больше похож на конюха, чем на гардеробщика, – намекнула Софья, кивнув в сторону коня.
Красавец вполне мог быть конюхом – из тех, в которых влюбляются молодые княжны, позабыв ради них честь и верность Роду.
Ярко – голубые глаза, идеальное загорелое тело без капли лишнего жира, играющие под кожей мускулы, как у молодого горячего жеребца. А из одежды – только кожаный ремень с висящим на нем же кожаным карманом, из которого у красавчика почему-то торчали ножницы.
– Да, и правда, – он обернулся на Рыжа. – Да никуда он не денется. К тому же, Ди хотела, чтобы я изображал сантехника.
– С ножницами?
Красавчик засмеялся.
– Давай свою ногу. Я буду хостесом, встречающим гостей. А ты явно запуталась в этих шнурках.
Софья, смущенная всем этим разговором, и тем, что мужское достоинство парня, теперь уже нисколько не скрываемое поясом с карманом, весьма недвусмысленно проявляло его к ней симпатию… и выглядело так соблазнительно, что, хуже того, она чувствовала, что между ног у нее все сжимается в радостном предчувствии… и ее нижнее белье уже мокро насквозь…
Словом, все это смущало Софью настолько, что она дернула не за то и, и, правда, вместо того чтобы развязать шнурки, завязала их в крепкий узел.
Он, не дожидаясь ее разрешения, склонился к ее ноге, немного повозился со шнурком и … Софья не успела понять как, оказался у нее под юбкой. А его язык оказался там, куда она не собиралась пускать ничьи языки.
– Нет, – неуверенно простонала Софья. – Нет… Свобода выбора!
Голова красавчика показалась у нее из-под юбки. «Свобода выбора» – единственный, наверное, закон, который неукоснительно соблюдается у Ди.
– Ты уверена?
– Да, – неуверенно сказала Софья.
– Небольшой приветственный оргазм?
Она неуверенно смотрела на него.
– Или большой. Как захочешь.
Софья уже не знала, чего она хочет. Теперь ее тело хотело за нее. Кажется, ее голова неуверенно кивнула, и парень опять оказался под ее юбкой.
Оргазм накрыл ее быстро и мощно.
Довольное лицо парня выглянуло опять.
– Продолжим?
О да, у него было все, чтобы продолжить, и продолжить так, что… «Да что ж я творю», – подумала Софья.
– Эй, Серг! – раздалось громко откуда-то слева. – Иди к нам! И тащи свою новую подружку!
Обнаженная парочка, расположившаяся на стоге сена, и прежде незамеченная Софьей, махала им руками.
– Вы ж там вроде собирались делать Меланье нового малыша? – отвлекся от расстегивания Софьиного корсета Серг.
– Ну да! Давай к нам!
Сергий посмотрел на Софью. Нет, это уж чересчур!
– Я спешу к Ди, – поспешно сказала она. – Свобода выбора!
– Ну ладно. Поцелуй на дорожку, – и он впился губами в ее сосок.
Софья опять застонала.
– Еще увидимся, – улыбнулся Серг, – теперь ты столь же хочешь продолжения, как и я! Но у меня оно сейчас будет.
Искуситель. Софья растеряно молчала, а Серг еще и подмигнул, указав взглядом на своего красавца – змея, размерами сильно больше среднего, блестящего, готового к бою и глядящего на нее снизу вверх, отодвинув карман с ножницами.
– Я… Свобода…
Серг, улыбнувшись и махнув ей рукой, побежал к приятелям.

Избранная

Избранная.
Рыж вез Софью домой той же тропинкой, что привез ее сюда. Только теперь Софья смотрела не вперед, в леса и небо, а назад. Изящная громадина Замка Трестона, занимала половину горизонта. Замок, бесспорно, красив. Но видеть его Софье совсем не хотелось.
В последнее время это место стало ее домом. Софья добилась того, зачем была отправлена сюда, и теперь шла по лестнице вверх - и в Замке, и в записях ее руководства в Кватре.
Вот только хотела ли она это место, и эту лестницу?
Ничего, отведя взгляд в сторону от Замка, все же можно увидеть небо. Сегодня там были облака – они клубились и составляли ежеминутно меняющиеся картины. Но картины не классиков, и не импрессионистов даже. Для Софьи там – сплошная абстракция.
Софья думала о том, что прочитала ей в облаках Ди:
«Два дерущихся клинка не затупились, а стали острее»
«Два бывших врага объединились»
«Тот, кто должен был стать слабее, обрёл новую мощь»
«Тот, кто должен был стать орудием преступления, обернулся против своего хозяина».
«Новая сила встает. Новые люди идут»….
«Новый мир, молодой, сильный и благородный идет» …
Ох, Ди, как же мне понять тебя…
А ведь замок уже близко. Не останавливая коня, Софья поправила волосы, вынув оттуда несколько васильков и травинок и с сожалением бросив их. Осмотрела себя. Не стоит приезжать в чем-то, что выдаст в строгой старшей горничной Замка поклонницу Облаков.
Тонюсенький шелк легчайшего облачного платья, подаренного сестрами Ди Марией и Бьянкой, немного выбился, и Софья спрятала его под грубый холст дорожной одежды.
Чудесное облачное платье, в котором ты и одета, и не одета! Она не сняла его, просто не хотела его снимать. В нем видно ее красивую грудь, и ее плоский нежный живот, и стройные ноги… Как Серг смотрел на нее! Может, ей стоило остаться с ним, и с Ди? С ними со всеми.
Она достанет это невесомое и почти невидимое, платье, когда захочет вспомнить о Серге.
Нет. Она наденет это облачное платье только в самом крайнем случае - когда очень захочет, чтобы кто-то сделал то, что нужно ей.
Софья отвела взгляд от неба и заставила себя смотреть на Замок.
За этими стенами вершится судьба мира и ее Кватры. Там произошли перемены, и сейчас все будет как-то укладываться, в каком-то новом порядке. И Софья очень постарается сделать, чтобы улеглось правильно. Так, как нужно Кватре.

Сумбурный замок Трестона.

Теперь он был уже совсем рядом и занимал половину неба. В сущности, не Замок, а целое сборище Замков, башен, домов, колонн, площадей и парков, конюшен и дворцов. Лишь для простоты все это нагромождение разномастных строений называли «Третьим замком». Управлял ими один человек, тот самый, что избран управлять ближайшие девять лет и всеми Мстительными королевствами.
Громадное, нелепое и в то же время величественное сборище... Странности этого нагромождения строений, пытающихся казаться единым Замком, да хотя бы единым замковым комплексом, скрадываются, когда смотришь издали. Сейчас же, вблизи, они были очевидны.
Замок Трестона выглядел отсюда, как человек, которому плевать, что на нём надето. Но не потому, что он – городской сумасшедший, а потому, что он может задать жару любому, кому это вдруг не понравится.
Причуды архитектуры объяснялись просто: каждый новый владелец считал нужным добавить что-то своё, ориентируясь при этом на собственные представления о красоте и пользе и немало не считаясь с тем, как выглядит то, что построено до него. Хуже того, не все успевали достроить начатое за срок своего правления, и строительство после них поспешно заканчивалось последователями кое-как, часто не как задумано, а порой и вовсе не заканчивалось.
Здесь были башни: Кроса Миштена, Кельта Вверхсмотрящего, Виктора Грозного, Бальтазара, Брендона Великого. Большинство начинали именно со строительства башни своего имени, так что здесь их было много. Не все имена Софья помнила по причине их малой значимости.
Среди всех выделялась странная до чудовищности восьмиглавая Башня «Восьми принцесс» Торрена Плодовитого, у которого было восемь дочерей и никто не помнит сколько сыновей, поскольку их он не держал в отдельной башне.
Здесь был и Дворец для приемов Ганса Великого, где было заключено величайшее в истории Соглашение Признания и впервые принят Билл о вольностях.
Рядом, как это ни смешно, располагался отдельно стоящий Бальный Прием Селены. Селена Безмятежная, жены Мандалора Грустного, обожала давать балы. Муж же ее уходил с каждого из них с новой любовницей… Эта неуемная парочка, Мандалор и Селена, вообще внесли довольно много в облик Третьих Замков.
Именно Мандалор начал строить длинную галерею, состоящую из многочисленных комнат, объединенных общим порталом, в знак уважения к девушкам, которые не могли быть его первыми и единственными.
«Ты будешь моей первой и единственной – в этой зале», шептал он, как гласят легенды экскурсоводов, на ушко каждой красавице.
Галерея должна была идти расширяющей спиралью от западного крыльца и постепенно окружить все основные замковые строения. Теперь же огрызок ее вгрызался в сад, и нынешняя хозяйка, королева Марфетта, повелела завершить Галерею Мандалора «беседкой раскаяния». Строительство беседки тщетно скрывалось за розовыми кустами. Комнаты же Мандалора успешно использовались как гостевые. В них размещали не слишком важных или не слишком симпатичных королеве людей.
Мандалор первым начал украшение парков скульптурами. Он повелел изваять каждую из «единственных» в уникальной позе, и теперь восточную часть замка украшала тоже неоконченная аллея белоснежно-белых мраморных наяд.
Аллея была бы, несомненно, длиннее, если бы Мандалор не был свергнут в результате восстания Первых Министров. Среди черни этот переворот назывался «Восстанием обманутых мужей», и он был активно поддержан, как ни странно, женой свергаемого.
Последующие владельцы Замков тоже украшали придворные сады статуями, но размещали их в других местах. Галерею же Мандалора избегали – гулять по ней считалось плохим знаком для правления.
Зато ее полюбили девушки из прислуги. Чем чаще гладишь грудь Виолетты, тем быстрее найдешь богатого любовника, гласила местная легенда. Были и другие, более быстрые и неприличные способы, но Софье все это было неинтересно.
Из всех чудинок Замков она больше всего любила наследие Камиля Великолепного, прозванного в народе «Гномьим». То, что жена Камиля имеет где-то в очень дальних предках гнома, выяснилось только после того, как большая часть ее близких, дальних и очень дальних родственников начала появляться на балах без всякого приглашения. Чуть позже была обнаружена целая сеть подземных переходов, ведущих, искусно обходя защиту, из любимых гномами Бандо-карьеров в самые неожиданные места замка. Бандо-карьеры, конечно, сразу же закрыли. Королеву серьезно предупредили. Ходы залили цементом.
Но, то ли залили не все, то ли предупредили не так, то ли с цементом поставщики подвели… Словом, на радость Софье, кое-что осталось, особенно прямо под замком. И оказалось весьма полезным для юной шпионки.
Софья с того момента, как появилась в Третьем Замке в первый раз, незаметно искала то, о чем ей когда-то рассказывала бабушка. Громадные подземные шестеренки, шахты, из который появляются звероящеры… Может, остатки Тварей? Или ящеров? Да хотя бы остатки металлической пыли на полях…
Она полюбила собирать полевые цветы в окрестностях Замка полях. Не так уж сложно оказалось убедить Марфетту, что есть особый шик в сочетании полевых ромашек с Гримландскими розами, доставляемыми ей отдельным киболетом. Весь замок был уставлен букетами, и синие васильки подчеркивали изысканность орхидей.
Но все оказалось напрасно. В полях и лугах ничего не было, кроме местами не зарытых гномьих ходов, оставленных родней жены Камиля. Впрочем, в полях Софья нашла остатки давно не используемого водопровода. Та часть бабушкиной истории, что о воде, вполне могла быть правдой…
Трестон, новоизбранный король, пока построил только Башню Марфетты, в честь молодой любимой жены. Однако любил прохаживаться среди стелл Криса Завоевателя – высоких уходящих в небо столбов, увенчанных звероподобными головами-горгульями, символизирующих завоеванные им страны. Вероятно, планировал парочку или дюжину-другую собственного имени.
Трестон! Начальники из Кварты прикрепили к нему только что закончившую обучение шпионскому мастерству Софью, считая его средне-влиятельной фигурой и даже не предполагая, как высоко он взлетит.
Трестон же вдруг стал первым, кто заговорил о мире. Он первым выдвинул идею остановки войны там, где она есть, в независимости от достижения или не достижения поставленных целей – просто потому, что война не должна быть средством достижения целей, отныне и навсегда.
И по всем Мстительным королевствам прокатилось:
– Мир!
– Мир без условий, без всего. Просто мир!
– Мир ради спасения планеты. Ибо все прочие цели не важны, если не осуществится эта.
Простые люди, те, кого хозяева называли «чернью», вдруг поняв, что могут говорить свободно, ибо их желание озвучил один из великой Тридцатки, объединялись в едином порыве – ради спасения планеты и собственных жизней.
Политики же стремились возглавить единое стихийное желание. Ибо быть во главе стихийных желаний – и есть главная способность политика.
– Мир! – кричали даже те, кто ещё совсем недавно говорил другое. – Мир! Мир!
Все, кто ещё недавно потрясал оружием, и по-тихому делал деньги на крови, мчались присоединиться к армии миротворцев. Ведь тот, кто сможет остановить кровопролитие, станет самым уважаемым и влиятельным политиком на несколько десятилетий, а возможно, и останется в истории навеки.
Все поспешно выдвигали лозунги «мира без всяких условий», боясь оказаться в лагере поджигателей войны и получить все презрение этого звания после того, как договоры о мире будут подписаны.
Но Трестон был первым и кричал громче. И именно он стал избранным королем на следующие девять лет.
Софья не обманывалась в истинных целях Трестона. Они не секрет для той, что знает Максимы Мстителей. Но цели – целями, а результат ее устраивал. Да! И это в то время, как Софьины начальники в Кватре, почесав кто бороды, кто лысины, когда Трестон пришел к власти, решили, что все к лучшему, ведь рядом с Трестоном их человек! «Если надо кричать о мире, пусть кричит о мире, – говорили они. – Потом всегда можно сказать, что единственный путь к миру – это усиление войны».
Но Софья думала по-другому. Мир – лучшее, что может случиться с растерзанной войной Кватрой на данном этапе. Худой мир лучше доброй ссоры.
Ее начальники не ожидали, что Трестон, даже победив, продолжит свою линию. Что он остановит войну там, где она есть, и прекратит убийства одним росчерком пера, салютами и голубями в небе.
А Софья радовалась вместе со всеми.
Софья, но не ее начальники в Кватре. И не Вестий.
Тайный побег Вестия теперь не казался ей такой уж ерундой. Вам-женщины, к которым он наверняка направился, – отнюдь не последняя сила в мире. И пусть обычно они слушают Мстителей… Но женщины есть женщины.
Почему Ди ничего не сказала о них?
«Новая сила встает на востоке, – сказала Ди. – Новые люди сметают старые ценности. Новый мир, молодой, сильный и благородный вышел на замену прогнившему старому».
Вамы – никак не представительницы нового мира. Слова Ди, как будто, сулили радость и счастье. Вот только б понять, о чем это она?
Хорошо изучившая историю своего Рода (известную, правда, только представителям Рода), а заодно и историю всего остального мира, ибо Темноликие активно в ней участвовали, а порой и меняли ее, Софья знала: молодые и веселые Новые Миры обожают танцевать на костях Миров Старых.
Софье же были дороги кости того мира, в котором она жила, хоть бы он и был старым, обрюзгшим и несправедливым. Просто потому, что она жила в нем! Она была его частью!
Как построить Новый мир, не разрушив Старый? Она спросит об этом Ди в следующий раз. Пусть Ди посмотрит в облака и споет свою песню…
Сзади послышался топот копыт.
Серг, конюх – сантехник – хостес, догонял ее на белом коне, очень похожем на Беловежа, принадлежавшего самой Ди. Впрочем, все кони и лошади в их коммуне – белые, и все они принадлежат всем. Все в коммуне Ди принадлежит всем, включая тела и души.
Одежды на Серге было немногим больше, чем прежде. На нем были потертые замшевые штаны, тяжелый ремень и даже сапоги. Сверху, правда, ничего не было. И его мускулистый торс опять вызвал в Софье желание всего, от чего она совсем недавно так глупо (или героически?) отказалась.
– Эй! – крикнул Серг.
Неплохое начало.
– Да я не за этим, – он, должно быть, заметил горячечный румянец, заливший ее щеки.
Софья, то ли с облегчением, то ли с разочарованием, выдохнула.
– А зачем?
– Я слышал, зачем ты приходила.
– И?
– Мстителям не понравится предсказание Ди. Ди иногда не думает, что говорит. В смысле, всегда. То есть, всегда, когда делает предсказания.
– Ты думаешь, Мстители пришлют свой демократический карательный отряд в вашу коммуну? Забей. Никто не заморочится ради Ди. Она ведь – просто сумасшедшая нимфоманка, а слова ее – просто бред, для них.
– Но ведь зачем-то они прислали тебя?
(В чем он ее подозревает?)
– Они? Меня? Кто бы послал меня? Я просто старшая горничная в замке. О, ты думаешь, что я расскажу им? – она усмехнулась.
Он молчал, явно сомневаясь, стоит ли продолжать. И решил, что стоит.
– Зачем же тогда ты пришла?
– Может быть, ради любопытства? Может быть, меня заводят ваши обряды? Может, ради того, что ты сделал, едва увидев меня…
Их кони стояли совсем близко. Серг протянул руку, коснувшись ее щеки. По телу Софьи пробежали легкие забавные мурашки. Но он отвел руку.
– Я знаю, кто ты.
Рука Софьи незаметно оказалась на колене, там, где кое-что было спрятано между складками платья. Незаметно! Однако, почувствовавший ее напряжение Рыж чуть ли не взвился под ней, мотнул головой и заперебирал ногами.
– Да не напрягайся, – взглянув на коня, продолжал Серг. Теперь он смотрел туда, где лежала Софьина рука. Ну конечно, он знает, что там. Заметил, когда был у нее под юбкой!
– Ди знает, кто ты, а что знает Ди, то знают все у нас, – и он улыбнулся.
Можно себе представить, как сходили бы с ума замковые девчонки по такой улыбке. Но не Софья. Софья же – не такая?
– Мы никому не скажем, – сказал Серг. – А если и скажем, кто воспринимает нас всерьез? И ты же знаешь, как мы разговариваем. Загадками и песнями!
– И… Что ты собираешься делать? – аккуратно спросила Софья.
(А впрочем… Что именно Серг знает? )
– Что ты собираешься делать со слишком любопытной горничной, Конюх? – продолжила она. – Или, может, не Конюх? Может, Хозяин, заставший ее у своего письменного стола?
– Здесь нет стола… Но я бы полюбопытствовал, что у нее под юбкой, пока она интересуется моими записями. Но… Подожди. О чем я? Да. Ты спрашивала, что я собираюсь делать. Так вот.
Он помолчал, то ли собираясь с мыслями, то ли решая, стоит ли вообще посвящать ее в свои планы.
– И что же?
– Я собираюсь тебе помочь.
Ему опять удалось ее удивить.
– Помочь? В чем?
– Во-первых, помочь не говорить о предсказании Ди Мстителям.
Софья опять положила руку на складки платья. Плевать, что он там знает. Тонюсенькие стилеты с утяжелителями, идеальной для точного полета формы, сделанные в лабораториях Кватры, Софья всегда носила с собой. Отличная вещь!
Стилет, с его лезвием на полсантиметра, и войдет лишь на пол сантиметра. Этим никого не убьешь. Зато яд, которым смазано лезвие, подействует мгновенно. Смысл стилета был в том, чтобы доставить яд. Подходящие случаю смеси Софья готовила и подбирала сама.
Сегодня боекомплект был такой:
Слева – три мгновенно парализующие. Полностью обездвижив человека, яд не лишит его возможности понимать, слышать и говорить. То есть превратит в идеального допрашиваемого.
Справа же в складках платьях прятались три стилета с другим ядом, убивающим по – настоящему. Это на крайний случай. Правой рукой Софья все еще управлялась немного лучше.
Софья долго билась над изготовлением ядов, и уморила немало несчастных мышек, прежде чем все заработало, как надо. Заодно разработала и противоядие – довольно скоро уморенные стали оживать после введения анти – сыворотки. Пузырек с противоядием Софья носила в сумочке. Его не обязательно вытаскивать резко и незаметно.
Серг по-прежнему улыбался. Вот только непонятно откуда вдруг раздался резкий свист, и что-то тонкое и острое стянуло обе руки Софьи, примотав их к туловищу.
– Так мне немного спокойнее, – сказал Серг.
– Ну так вот, – продолжал, как ни в чем ни бывало, он, пока Софья извивалась в опутавших ее кожаных полосах.
Ничего, если сейчас особым способом пришпорить Рыжа, он взовьется так, что вышибет этому наглецу своими копытами мозг! Правда, не задушит ли она тогда сама себя этим чертовым лассо…
– Ты ведь знаешь, что предсказания Ди сбываются, только если помочь им сбыться? - Софья решила пока послушать. – И ты хочешь, чтобы это ее предсказание сбылось. Никто среди Мстителей не хотел бы. Но ты – хочешь. Я видел. И я помогу тебе.
– Какая ерунда! Поможешь? Помоги развязать руки, для начала. Чтобы я могла влепить тебе достойную пощечину!
– Ну так себе мотивация, – он, наклонив голову, смотрел на нее и улыбался – вполне миролюбиво. Ладно.
– Помоги понять, для начала, – сказала Софья, сменив гнев на милость. Пусть думает, что эта его чертова сексуальная улыбка сработала. – Я не понимаю это предсказание. «Два врага объединятся». Да как такое может быть? Взять хотя бы Кварту и Рэю, которые сегодня подписали мир. Сколько ненависти между ними, сколько людей погибло. Они никогда не простят друг друга. Никогда!
– И все же ты хочешь, чтобы оно сбылось. Ненавидишь Рэю, но…
Мы оплачем мертвых, - он изобразил аккорд на воображаемой гитаре,
- Друзей и врагов,
Мы будем жить дальше
Ведь мир таков…
Я помогу тебе.., - неожиданно прервал он также неожиданно начавшуюся песню.
– Да поможешь – что?
– Осуществить предсказание. Ди сказала, что ты получила это предсказание, тебе и осуществлять его.
Что?? Впрочем, разве Софья не собиралась что-то сделать сама, не зная, правда, что именно?
– Хочешь сказать, ты будешь делать что-то, что может не понравиться Мстителям?
– Да плевать мне на Мстителей.
– А…
– И на эту твою Кватру, и Рэю, этих воинственных дебилов, мне тоже плевать. Просто. Предсказания Ди должны исполняться. Всегда. Или почти всегда. Иначе кто будет ей верить?
– То есть… Это ради Ди?
– Ради нее, Софи. И ради тебя. И ради всех нас. Если Ди предсказала, значит так надо. И вот теперь я скажу тебе, как я собираюсь тебе помочь.
– Очень любопытно, – произнесла нараспев Софья, занятая попытками незаметно добраться хоть до одного из стилетов, чтобы освободиться от пут.
– Проблема с предсказаниями Ди в том, что фиг поймешь, что она на самом деле имеет ввиду. И Как это все должно осуществиться, – продолжал увлеченно Серг. – Словом, когда у тебя появляется некоторое количество подробностей…
– Выкладывай.
– То, что «Соединит несоединяемое», окажется в Среднем Замке Мстителей уже на этой неделе. Феи уже…
– «Соединит несоединяемое»? Ди опять смотрела в облака? Уже после того, как я уехала?
– Ну почему же Ди. Считай меня тоже предсказателем.
Софья фыркнула:
– Не слишком ли много умений для конюха?
– Не слишком ли много сарказма для горничной? Дочь Георгия Темноликого… И можешь не притворяться, что Кватра и Рэя интересуют тебя не больше, чем любого жителя Мстительных королевств, – он усмехнулся. – Ну а про мои умения… Если спросить у Ди то и это, а потом еще какую-нибудь малость… Ди не утратила пси-связей с Феями, хоть и отделилась от них. И еще она неутомимо болтает, иногда. И тот, кто умеет слушать и выбрать главное…
– Так вот, – прервал сам себя он. – ты можешь верить мне или нет, но То, что Соединит Несоединяемое, скоро будет в Замке. А может, и уже там. И если ты хочешь, чтобы предсказание Ди сбылось, тебе надо будет тоже быть в замке и узнать, что это. И как Мстители собираются это использовать. А может, даже заполучить его.
– То, что Соединит несоединяемое? – опять бессмысленно повторила Софья. Пусть будет занят объяснениями, пока она…
– Ну да, да. То, что Соединит несоединяемое. Так сказала Ди. Тебя отпустить, или ты уже порезала мое новенькое лассо?
– Уже, – Софья развела руками.
– В общем, устроишь меня конюхом. Феи очень скоро отдадут или уже отдали амулет.
– И что же мне с ним делать?
– Вот и решишь.
По крайней мере, что ей делать сейчас Софья очень даже определилась. Ни к чему ей сейчас возвращаться в празднующую пусть не победу, но мир Кватру. Разрушенной войной стране нужны строители, а не шпионки с великими амбициями.
Да. Остаться здесь и заняться загадочным амулетом, что должны принести Феи. То, что Соединит несоединимое! А потом – сразу в Кватру. Может, соединить Кватру с Мстителями? Или с какой-то из Вам земель? А может, присоединить какую область из тех, что принадлежит Рэе?
Уж в любом случае, это перспективнее, чем гнаться по лесам за уехавшим Вестием, что бы он там не затевал.

К вам-женщинам!

Между тем, именно сейчас Вест скакал на своем Шторме, стремясь как можно быстрее пересечь границу Объединенных замков Мстителей, обращая ноль внимания на просыпающуюся красоту весны и лужи, которые Шторм и не думал огибать, из-за чего поднимал кучу грязи. Дорогие сапоги Веста из тонкой телячьей кожи уже промокли, брюки можно выбрасывать или отдать, хоть вон конюхам.
А ведь ему в этом всем предстоит явиться пред светлые очи Сулы! Хотя… Она ж хотела разбойника… Ну! Вот тебе, белоглазая Сула, и я, грязный разбойник, дикий и необузданный, пахнущий лесом и лошадиным потом. Горячий и жаждущий твоей любви!
Вест даже немного развеселился.
Чего-чего, а грязи Весту бояться не приходится. В мыслях его это добра, смешанного с отчаянием, хоть отбавляй. Но благоразумная логика спасает Веста.
Он не первый парень, которого кинули. И, уж конечно, не последний. И, если задуматься, отступные – великолепные. Он вошёл в эту сделку низкой чернью, задиравшей нос чуть больше, чем остальные, а вышел знаменитостью. Ему дали титул, он стал основателем рода! Плюс огромный замок, плюс золото...
Плюс пол королевства. Правда, совсем обнищавшего и разбитого войной, на глазах распадающегося и утекающего из рук...
Да, обещали целое и процветающие. Но кто в наше время верит обещанием? Бери, что дают, и будь доволен.
И все же… Вест не был доволен. Это было не то, чего он хотел. Половина, и к тому же худшая! Вернее, весьма ухудшенная! К тому же и маленькие ростки совести расшевелились последнее время в мозгах Вестия. Не слишком ли много жертв за такой результат? И что о нем скажут потомки? Не будет ли он сам, и его дети, и весь его новоявленный род прокляты в веках?
Как будто это он виноват, что все пошло не так, и Мстители поспешили зафиксировать прибыль, пока она не превратилась в убыток. Мстители виноваты, не он!
Вест свою часть сделки исполнил отлично. Он предоставил бизнес-план, он получил под него финансирование.
Управляющий Золото-Алмазного Банка Эволюционных Идей (который в народе называют просто ЗАБЕЙ) самолично выдал Весту два чемодана с алмазами. Половину алмазов и все артефакты, правда, Мстители, продвинувшие проект Веста на утверждение, забрали себе, ну да ничего.
Вест честно учил назубок тексты, отдавал нужные приказы и соответствовал прописанному имиджу. Но очень скоро все начало идти не так…
А теперь? И что теперь? Теперь они вообще свернули финансирование!
Вест не был готов к таким поворотам. Он все ещё сидел в войне, хоть в буквальном смысле он не сидел вовсе, а мчался во всю лошадиную силу своего бодрого черного Шторма прочь от Девяти Объединенных Замков Мстителей, предавших его.
Да-да! Они решили сбросить фигуру по имени Вест с игровой доски? Они еще пожалеют об этом. Они еще услышат о Вестие!

Вышедшее из облаков солнце добавило оптимизма. Лучи его легко пробивались сквозь прозрачную пока еще дымку молодой листвы, ласкали теплом кожу, намекая, что все еще будет, и будет еще одна попытка, и в этот-то раз все получится, как надо.
Немного беспокоили салюты, которые он видел и вчера, и сегодня. Видел издали – стреляли над тщательно избегаемыми им городами. Что они празднуют? Не важно. Он узнает потом. Вест избегал входить в Глаз, чтобы Мстители не увидели его. Ни к чему это, пока он не добрался до Вам-земель.
Да. Вест – не из тех, кто будет сидеть на троне ровно, в то время как кто-то будет решать за него его судьбу. И потому, хоть ветра бизнеса и дули уже в совсем другую сторону, Вест не хотел доверяться новым ветрам.
А что ему оставалось делать? Вест стал лицом войны. И как будет выглядеть это самое лицо, если война просто закончится? И кому тогда будет нужно это лицо? Но его покровители уже подписали отказ от дальнейшего покровительства. Ему четко и ясно дали понять, что теперь новая фишка – Мир.
И они пытались заставить его… Его! Подписать мирный договор. Они это серьезно?
Придворные писцы уже вовсю строчили хвалебные статьи, восславляющие их господ, как великих людей, прекративших самую жестокую и кровопролитную войну века и начавших великую стройку Прекрасного Мира.
Вест же пока не верил в преимущества бетона перед пулями, по крайней мере, для него.
Вест мчался к Вам - женщинам.
Вест был красавчик. Вест был герой, спасающий свою страну, детей и женщин. Придворные писцы много работали над этим образом. Вест был все, что нравится женщинам, неважно, Вамы они или нет.
И хотя кое-кто из Вам-женщин уже тоже начал потихоньку перекладываться в стройку…
Нет ничего более непостоянного, чем женщины. И стоит Весту приехать…
Ах, Вест! Когда он так смотрит своими карими глазами, так берет за руку, так заставляет смеяться... Он заставит их передумать.
Мстительные Господа слишком самоуверенны, чтобы принимать Вам-женщин и Вестия в расчёт, как бы они не провозглашали равноправие. Но они и не глупы, и их Глаз висит над ним, не отворачиваясь. Вест знал это. Но разве ему запрещено общаться с Вам-женщинами?
К тому же, как знать. Может, ему повезет и удастся проскочить незамеченным.
Вестий не стал брать киболет, он даже не полетел самолетом. Он скакал вместо этого лесом (а кто может сверху увидеть, что делается в лесу?) к отшельнику Михею, что живет на границе Объединенных Замков. Михей за малую мзду делает путникам новые документы и снимает с них чары слежения.
Доброго старого Михея Вест знал уже давно, еще со времен, когда он был просто чернью, такой же, как прочие. Михей нальет Вестию рюмочку - две… Восемь.
Они поговорят о лесе, охоте, о красивых женщинах, которые у Михея, между прочим, иногда бывают, коли не врет… А! Что Весту за дело, врет или не врет. Ему ж не иметь, а слушать. И врет Михей складно.
Ну, а потом к Берегу Желтого Зверя приедет уже не Вестий, а Артем, охотник и блогер. Со свеженькими документами, выглядящими так, будто их лет пять из походного рюкзака не вынимали.
На Берегу Желтого Зверя Артем сядет на какой-нибудь корабль до Вам-земель… На лайнере не поплывешь, узнает еще кто-нибудь. Но наверняка найдется частная яхточка с неболтливым капитаном. А через несколько дней на Вам-землю ступит уже снова Вестий, герой и красавчик, готовый сражаться и убивать ради прекрасных женщин.
Все может получиться. Все должно получиться!
Вам-женщины обожали кровь даже больше мужчин. Особенно, если считали, что льется она в их честь. Или ради их благородных идеалов, какая разница. И уж кто-кто, а Вест мог заставить их уверовать во что угодно, а в это особенно.
Ночная кукушка поет лучше соловья. Вест делал даже лучше. Он делал так, чтобы пели они, его женщины. Вест следил, чтобы повторений было много и «куку» не заканчивались. За эти песни они отсыпали ему деньги и кибраки. И киболёты. Вест любил киболёты, но их ему досталось меньше всего остального. А теперь… Что ж, посмотрим, как будут петь его Вамши теперь.
Первой будет Мисс Сула. Строгая и … Стремная? Нет, пусть будет просто «строгая». Сначала Вест хотел навестить ее. Он убил ради нее столько мужчин, что Сула не сможет отказать ему.
Вест всегда представлял себе ее в латексе и черной коже. Но эта курица, столь воинственная на публике, в любовных играх предпочитала изображать из себя невинную девицу строгих нравов, то соблазненную пастухом, то взятую насильно разбойником… Она это серьезно?
Вест подыгрывал, но все еще не оставлял надежды когда-нибудь всучить ей плетку. Но если нет, черт с ней, пусть себе изображает овечку, ее кудряшки ей в помощь. Сейчас важно было не это.
Вест представил их встречу в ее большом зале заседаний с троном, почти как у истинного короля ее страны.
Она – в черном латексном корсете, затягивающем ее тело так, что талия ее кажется тончайшей, с полторы его руки величиной, зато ягодицы… Ягодицы зовуще выпирают. Ее большие груди обтянуты так плотно, что кажется, ткань сейчас лопнет, не удержав их взаперти, и вот тогда – то они, как и их хозяйка, оторвутся как следует. Она стоит прямо рядом с троном. Ее бедра чуть подрагивают, выдавая ее.
Может, она и хотела бы скрыть, как она хочет, чтобы он взял ее прямо здесь и сейчас, прямо на этом троне, но ее тело выдает ее. Ее бедра покачиваются, дразня и зовя к любви.
Однако, все эти фантазии явно мешают ехать. Хорошо хоть Шторм – проверенный конь, не особо нуждается в контроле хозяином…
… Он, не притрагиваясь к ней, длинным острым клинком медленно разрезает ее черный корсет, выпуская наружу сочные груди и моментально встающие от холода и чувства опасности соски. Он невозмутим. Он все еще не прикасается к ней. Он смотрит, как она ставит обтянутую тонким черным латексом ногу на удобный пуфик, и видит то, чего не было видно до этого. Там, между ногами, разрезать ничего не нужно. Бесстыдное и наглое розовое, женское, влажное у нее между ног будто хватает взгляд Вестия и не отпускает, сияя в его мозгу и затмевая все прочие мысли, становящиеся вдруг неважными. Мир, война, его амбиции, предавшие его покровители... все уходит в тень, куда-то на задний план.
Не выдержав, он приближается к ней, целует, кусает ее грудь, соски. Она, до боли вцепившись когтями в его волосы, тащит его голову вниз, туда, к розовому. Вот здесь ей пригодилась бы плетка. Вест не поддается. Он крепко сжимает ее руки и тащит к трону.
Вест приободрился. Когда представляешь эдакие штуки, пусть даже и с Сулой, реальность не кажется такой уж серой и отвратительной. Да и сама Сула не кажется. Фантазии вообще часто спасали Веста. Так было и с женщинами, и с этой войной… он даже держал одно время придворного фантазера, что развлекало его и весьма забавляло Великих Мстителей.
И вот он укладывает ее на трон, раздвинув ноги в стороны, будто раскрывая смертоносный веер Зираха, он расстегивает молнию на своей ширинке. Сула чуть не кончает от одного только взгляда на его героя. И у нее есть возможность рассматривать его во всех деталях, пока он пристегивает ее руки и ноги к трону. Ремнями, которые эта скромница в латексе предусмотрительно положила рядом.
О, ja! Ja!

Что соединит несоединимое?

Софья и великое объединение.
Когда Софья вернулась, в замке все еще праздновали.
Никому до нее нет дела? Как бы не так! Трестон, как всегда внезапный, решил, что пира для членов клуба, а потом салютов и угощения для черни – мало, и, едва расставшись с владельцами всех девяти замков, он решил дополнительно закатить пир для верхушки промышленников и торговцев.
«Вот промышленники из военных зададут тебе жару», – не без некоторого злорадства думала Софья. Хотя. Зная Трестона... Он их быстро поставит на мирные рельсы и отправит их свеженькие киболеты разведывать месторождения в пески пустыни Честы. Или во льды Селесты. А Кибраки оснастит ковшами и заставит рыть котлованы для новых домов.
Только что приведенные в порядок гостевые домики, башни, шале, комнаты и комнатки потихоньку заполнялись новыми гостями. Каждая горничная была на счету. О Софье спрашивали уже не раз. Раз десять, как поспешила ее заверить заместительница Лея. В тайне, вероятно, радуясь этому обстоятельству и записав каждый момент, когда на месте не оказалось Софьи, а она справилась, в плюсик себе.
Софья не была особенно против. Лея – молодая и бойкая дивчина, чуть полноватая и нагловатая, но дело свое знает. Рыжая, как и Софья, но у Софьи кожа чуть смуглая и крепкая, а у Леи – мягкая белая. И вся в веснушках. Добрая вполне себе деваха. Но уж больно помешана на карьере. Ерунда. Софья была уверена, что легко в нужный момент разрушит все Леины карьерные поползновения парой фраз, если ей это понадобится.
Пусть старается, освобождая ей время для основной работы. То есть, время для основной работы - раньше. Время для мыслей о том, что же делать дальше – теперь. Когда ты уже собрала столько информации, нужной для принятия решений кому-то другому, ты вдруг начинаешь хотеть принять решение сама.
Во всей этой суете устроить Серга конюхом казалось легче легкого. Люди были нужны не только ей.
И все же Перст, Управитель конюшен, когда Софья спросила его о месте для приятеля приятельницы, отличного во всех отношения парня, сказал, что конюхи не нужны. Порекомендовал, впрочем, спросить на кухне – там как раз уволился подсобный рабочий.
На кухню, так на кухню, решила Софья. Менее романтично, но для их целей без разницы.
Когда же у черного хода, ведущего в подвалы, где располагались вертела и жаровни, появился сам Серг, поигрывающий мускулами и жаждущий помогать кухонным девушкам в переноске тяжелых окороков и березовых дров, Перст, у которого на кухне работала жена, резко передумал. Чуть ли не за руку он оттащил парня от массивных каменных ворот с доносящимися оттуда ароматными запахами жаренного в специях мяса, поспешно сообщая, что место на конюшне все–таки найдется. И Серг, как и задумывалось, стал конюхом.
С лошадьми он был – лучше некуда. Да и лень с разгильдяйством свои, похоже, оставил где-то у Ди. Перст не пожалел, что отдал вместо него на кухню одного из своих недавно набранных парнишек.
– Наука вам, чтоб лучше старались, – назидательно сказал Перст, выпроваживая в кухонные рабочие того, кто старался чуть меньше и был намного менее смазливым.
Серг проработал конюхом пять прекрасных дней, и даже вел себя, не смотря на опасения Софьи, прилично: одевался полностью и даже в самую обычную одежду, ни к кому не приставал, ни на принцесс, ни на кухарок, прищурив глаз, не глядел.
Те, правда, на него посматривали. Очень быстро Серг завел дружбу с несколькими девушками, однако болтал с ними не в рабочее время, а только вечерами, и то чисто платонически.
Софья, глядя на Серга, с некоторой даже завистью подозревала, что знает он уже немногим меньше, чем сама Софья, которая здесь уже пять лет. Или узнает, если ему будет интересно узнать.
– Так что Феи, были уже? – в очередной раз нетерпеливо спрашивала Софья, уже третий раз за день, забежав, будто по делам, на конюшню. Хотя какие могут быть дела у горничной на конюшне?
На случай всякого нежелательного любопытства, Софья таскала с собой парочку перчаток для верховой езды, будто бы забытых кем-то из хозяев или гостей в холле. Пока, слава богам, любопытство проявляла только она.
– Никто ничего не знает, – пожимал плечами Серг, и мускулы его угадывались под плотной тканью тяжелого льна. – Да и откуда им знать? Кухарки, уборщицы… Горничные… – он что, троллит ее? – Секретарша одна…
– И одна принцесса, – добавила Софья, решив пока сделать вид, что не замечает подколки. Она уже знала, что среди поклонниц нового конюха затесалась и одна малолетняя принцесса соседнего королевства, приехавшая с визитом вместе с родителями.
– Но она тоже не знает. Пятнадцать лет! Она даже не принцесса. Она называет себя Принцесситой! В честь Марфетты, жены Трестона, не иначе. И у этой принцесситы вообще в голове только тряпки, мальчики и субботнее шоу.
– Может, и не прилетали они, – сказала Софья. – Иначе кто-нибудь, да знал бы о тайном визите. Тайные визиты всегда особенно привлекают внимание.
Серг важно кивнул.
– Зато, я так подозреваю, весь замок уже говорит о новом красавце-конюхе, интересующемся феями, – запустила пробный шар Софья.
– Так тебе уже рассказывали? – Серг улыбнулся своей фирменной.
– Нет!
– Значит, не весь! – и Серг подмигнул ей, и потянул руку, чтобы задрать юбку ее длинного, строгого и довольно бесформенного платья, в каких все горничные ходили в замке Трестона вот уже года два – с тех пор, как появилась Марфетта.
– Нет, – сказала Софья, но и не подумала сделать шаг назад.
Рука Серга поднялась выше, лаская кожу внутренней стороны ее бедра, еще выше, и вдруг остановилась. Серг замер. Софья тоже. Кто-то шел сюда, голоса становились все слышнее.
Серг кивнул головой на стоящий рядом ящик с песком. Софья поспешно укрылась за ним.
Голоса, между тем, становились все слышнее.
– Так кто такие эти Феи? – голос Марфетты, молодой жены Трестона. – С некоторых пор о них только и шепчутся в замке.
– Феи? О, господи, – Трестон хохотнул. – И что же о них шепчут?
– Что они – твои очередные протеже. Видимо, весьма артистичные особы. Поют? Или хорошо открывают рот? – Марфетта, говоря вроде бы легко и шутливо, явно собиралась не на шутку завестись, в плохом смысле.
– Тихо, тихо! – сказал Трестон. – Ну надо же! Ты хоть знаешь, кто такие Феи? Как они расшифровываются?
– Они еще и расшнуровываются!
Голоса уже не приближались. Говорящие остановилась, а Серг и Софья внезапно оказались в роли подслушивающих препирательства влюбленной парочки. Весьма высокопоставленной парочки, надо сказать.
– Рас – ши – фровываются! – возмущенно процедил Трестон. – Фемины – Экстроординарного – Интеллекта! «ЭФ» – «Э» – «И»! ФЭИ! Феи! И они – полная противоположность тебе, между прочим.
Вот зря он это.
– Чтооо?
– В том смысле, что смотреть не на что, ноль секса, сплошной интеллект! – быстро поправился Трестон, хозяин Замка и, по факту, половины мира.
– И зачем же кто-то столь несексуальный женского пола мог оказаться в нашем замке?
– А вот это – правильный вопрос. С чего ты вообще взяла, что они оказались? Что им здесь делать?
– Так весь замок шушукается. А без причин шушуканья не возникнет!
– А вот это, знаешь, уже интересно! – Софья не видела, что происходит, но как наяву представила себе, как Трестон почесал подбородок своим любимым жестом. – Пожалуй, позвоню-ка я Феям, узнаю, что у них нового. Кстати, зачем ты меня сюда привела?
– Да, да, сейчас, – и Марфетта потащила Трестона в другую часть конюшни, на ходу рассказывая что-то о кобылицах Мелли и Фетси, спрашивая совета, какую выставить для участия в гонках в следующем месяце.
Потом их совсем не стало слышно. Когда еще через некоторое время они ушли с конюшни, Софья хотела было вылезти из своего укрытия за ящиком, но Серг остановил ее:
– Подожди.
В конюшню вбежала запыхавшаяся Марфетта, ведущая себя, будто обычная молодая девушка, а вовсе не королева.
Серг вышел ей навстречу.
– Ну? Ты слышал? – с придыханием спросила она. – Узнала! Про Фей твоих! Я же говорила, что сделаю это! Да еще и так, что ты сам слышал!
И дальше все затихло. А раз Серг затих, значит… Софья представила себе долгий страстный поцелуй, которым обменялись эти двое. Черт! Черт! Черт! Софья поспешно справилась с эмоциями. Это неважно.
Однако, этот Серг знает свое дело. За пять дней заполучить себе в шпионки целую королеву! Молодую жену только что избранного короля! Которая, к тому же, вертит им, как хочет! В то время, как Серг вертит ей! Интересно, на кого он на самом деле работает?
Через минуту Марфетта убежала к своему Трестону, а Серг вернулся к ней.

ФЭИ. Никакой Земли!

Планета Фемин Экстраординарного Интеллекта. Академия Тансес.

– Нет! Никакой Земли! Вы что, не видите, что там творится! – Омфелия, директриса, положила ногу на ногу. Что, несомненно, свидетельствовало об очень сильно сдерживаемых порывах – магии и всего прочего. Да она, похоже, и впрямь ужасно зла! И это при том, что злость строжайше запрещена в магической академие! В смысле, особенно нежно не одобряется.
– Так ведь как раз поэтому… – опять, уже совсем робко, начала, было, Арина.
– Нет!!! – глаза директрисы полыхнули зеленым огнем, несколько белых прядей выбились из безупречной высокой прически и потянулись к девушкам, злобно шипя. Арине на секунду даже стало немного страшно.
А в следующую секунду директриса уже была сама собой – безупречной, милой красавицей, теперь уже шатенкой, с ассиметрично уложенными волнистыми прядями длинных волос, частично забранных сзади, и доброжелательной улыбкой. В непридирешься каком сексуальном розовом платье с сияющими блестками.
Омфелия прекрасно знала, что землянкам Кате и Арине вся эта вопиющая блистающая розовость – некий перебор. Но большинство учениц академии - не с Земли. И их, как показали исследования, эта атрибутика здорово впечатляет, особенно поначалу.
По розовому кабинету заскакали яркие световые зайчики. Должно быть, директриса незаметно включила какое-нибудь настроенческое заклинание. Что-нибудь успокаивающе - веселящее.
– Думаю, мы друг друга поняли, девочки.
– А… – начала было Катя, – мы могли бы… – и поспешно закончила, – Ну да.
– Ладно, – улыбнулась Омфелия. – Я вижу. Вы должны прийти к этому сами. И я знаю, что вам может в этом помочь, – она опять мило улыбнулась и протянула девочкам блюдо с облачными ягодами.
Арина обожала земляничные. Она едва удержала себя в рамках приличия, чтобы не схватить сразу горсть. И даже несколько, и распихать по карманам.
Рецепт - заклинание воздушных ягод Омфелия хранила в тайне, но Арина не теряла надежды когда-нибудь его разгадать.
Катя тоже вежливо взяла одну, а потом, ибо Омфелия щедро не убирала руку. Потом, поспешно, еще несколько. Имбирно - мятные сливки, ананас и что-то еще в ее духе.
– Но я имела в виду не ягодки, – сказала Омфелия. – Я дам вам маленькое задание, которое каждая из вас должна выполнить самостоятельно, никому не говоря и не делясь ни единой мыслью, пришедшей по этому поводу в голову. Итак… Мы включаем режим персональной тайны…
Девушки превратились в слух.
– Завтра каждая из вас расскажет мне на индивидуальном интервью, что она сделала бы на своей планете. Чтобы спасти ее. Я ведь правильно поняла ваши намерения? Вы хотите спасти Землю?
Катя и Арина энергично закивали.
– И, предположим, вам даже будет позволено использовать магию. Любую магию. Все, – она опять улыбнулась и встала.
– С тобой Катерина, мы увидимся завтра в полдень. А с тобой, Арина, в половину первого. У каждой из вас будет пятнадцать минут, чтобы изложить мне свой план спасения мира. Готовьтесь, девочки. И не вздумайте обсуждать что-либо друг с другом.
Проводив непослушных юных фей взглядом, Омфелия с некоторым облегчением вычеркнула одну из задач из своего винтажного ежедневника, приписав, впрочем, на завтра задачу новую.
Так. Что там у нас на сегодня еще?
Ну да, вот это. Нечто обескураживающее.
Трестон из Третьего Замка спрашивал, когда мы собираемся передать нечто, «соединяющее несоединяемое».
Но разве мы собирались? И о чем вообще идет речь?
А потом еще и какая-то старшая горничная из его же Замка звонила в отдел Бытовых услуг и просила средство, удаляющее пыль… после уточнения, превращающее пыль в кислород с ароматом жасмина... (или апельсина?). Это-то ладно. Но она просила передать его заодно, когда мы полетим передавать «Соединяющее не соединяемое»! Они что там, все, рехнулись, что ли?
Да уж, задачка с двойным вопросом. Омфелия намотала на палец красивую каштановую прядь. Потом чуть было не испортила магический карандаш, прикусив его в задумчивости острыми зубками, но вовремя опомнилась. Просто как студентка какая–нибудь при виде реферата, который задали месяц назад, а теперь вдруг надо сдать уже завтра.
О духи планет! А ведь собиралась с подругами посерфить на океане! Тут хоть бы коктейль успеть выпить, пока не стемнело.
Да ну их всех! «Соединять несоединяемое!»
Омфелия, чертыхнувшись, полезла в баночку с НЗ. Отчерпнула немного белой густой массы изящной ложечкой, отнесла в принтер - преобразователь, аккуратно переложила в нужный отсек. Убедившись, что ничего не осталось на ложечке, закрыла крышку принтера, набрала на панели управления нужное заклинание.
А вот так. И на серфинг. И она нажала сияющую разными цветами кнопочку.
Принтер работал подозрительно тихо, даже не сиял. Лишь изредка чуть поблескивал маленькими искорками - звездочками. Разработчики когда–то давно решили, что искры - звездочки – это прекрасный символ для их волшебства.
Омфелия нетерпеливо ждала, скрестив пальцы. Никогда не знаешь, что у него выйдет. Принтер заставлял себя ждать. Ох, хоть бы получилось!
Наконец, прибор победно засветился розовым, и выдвинул свой ящичек решений.
В ящичке лежал небольшой тюбик.
Да это – то, что надо! Омфелия, хихикнув, задвинула ящичек назад, набрала еще одну команду и полетела к себе наверх, надевать купальник.
Она заберет эту прекрасную вещь, произведение Истинного Волшебства, завтра.
Принтер завершил задачу, когда кабинет был уже пуст. Грустно мигнув голубым, выдвинул ящичек и погас. На дне лежал все тот же тюбик, только теперь с прекрасной, хорошо проработанной надписью. Надпись гласила: «СуперКлей».

Вестий

Вестий в лесах.
Вест отряхивался от прошлогодней листвы и грязи, в очередной раз сам себе поражаясь – все-таки, чудесная способность выбираться без потерь из любых ситуаций.
Почти без потерь. Кое-как выкарабкавшись из оврага, он не обнаружил подлого Шторма нигде рядом. К тому же сапоги, раньше просто грязные, теперь наполнились ледяной водой и насмешливо булькали при каждом шаге. Мокрыми были и штаны, и вся правая часть куртки. Каждый небольшой порыв ветра теперь обдувал ледяным холодом.
Вестий уселся на первое же поваленное дерево и вылил воду из сапог. Так. Уже лучше. Ладно, он как-нибудь доберется до людей, как-нибудь добудет коня. А может, и Шторм найдется. Он опасался звать его – кто знает, что можно накричать тут.
Надо же, Гролл. Может, викингша, прознав о том, как поступили с ним, решила послать за ним свой персональный киболет? Может, это было спасением? Могло быть спасением. Но Гролл, ей богу, вел себя как-то странно. Хочешь пригласить человека на борт – приземлись и дождись, пока он твое приглашение примет. Хочешь сожрать – сожри. А это – что было вот это?
Впрочем, может, оно и к лучшему. Викингша – та ещё властелина, и властвовать над Вестом она будет так, что только держись. Вест берег ее на последний, самый крайний случай.
Сула имела больший вес в политике, Викингша просто имела больший вес.
Северянка с ее голубыми глазами и белыми волосами была такой огромной, что она легко могла поднять невысокого Веста на руки, что иногда, к тайному возмущению Веста, и проделывала. Любительница киболётов, как и сам Вест. Ох, в какие полеты он отправлял ее в их редкие встречи.
Вест внимательно осматривал серое небо. Никаких следов дракона. Из неприятного – кажется, собирался дождь. Он еще раз прислушался – ничего особенного не слышно. Только после этого он решился тихонько позвать Шторма. Без результата.
И вот теперь Вестий бесцельно шагал вдоль оврага. Куда девался этот проклятый конь? Так и не поняв ничего про Гролла, кричать он не хотел и надеялся, что Шторм как-нибудь найдется сам.
А может, он все-таки зря скрывается от киболета? Даже если Гролл оказался здесь не по его душу – попроситься на борт, попросить убежища, черт возьми. Пусть спрячут его при пересечении границы, отвезут его хозяйке.
Первые капли дождя, пока еще стучавшие по листьям и почти не достигавшие Вестия, все активнее голосовали за этот вариант.
Природная осмотрительность, не раз выручавшая Вестия, голосовала против. Что здесь делает Гролл? Здесь, на землях Объединенных замков? Вестий отлично знал, что даже дипломатических персон Мстители привозят к себе на своих киболетах. Ни один не-мстительный киболет не допускался на Мстительные земли.
А значит, что бы Гролл здесь не делал, лишние свидетели ему не нужны. И если он сам специально не ищет Вестия, а этот вариант Вестий уже отмел… Тогда встреча с Вестием ему нафиг не сдалась. И как он воплотит это «нафиг», можно было только гадать.
Шторма, между тем, простыл и след. Кстати. О следах! Вот что значит городской человек, не догадался сразу. Можно же просто посмотреть, куда он ускакал! Вестий развернулся, чтобы теперь уже брести к тому месту, где Шторм выбросил его из седла.
Дождь, между тем, усилился. Лицо уже было мокрым. Холодные капли затекали за шиворот. Но самое ужасное – ноги. Они заледенели и требовали камина, пледа, горячего грога…Ну, на худой конец, просто теплых носков. И как только солдаты Кварты сидят целыми днями в мокрых окопах, а потом еще и воюют? Нет, лучше не думать об этом.
Вестий принялся кричать и звать Шторма, то зверски ругая коня, то суля ему все блага мира, если только он вернется. Безрезультатно.
С трудом найдя место, где Шторм покинул его, Вест убедился, что идея со следами не сработает – все так размокло, что следы, если они и были, уплыли.
Сбитый с пути и с позитивного настроя Вестий уселся на бревно, на котором выливал из сапог воду час назад. Ноги уже отнимались. Палатка, сухая одежда, еда – все умчалось вместе со Штормом!
А ведь сначала вообще был план: взять только деньги, ночевать в деревнях… «Вот не планируй всякие глупости, а то накаркаешь, – сказал себе Вест. До ближайшей деревни пара суток, если пешком!
Кое-как сориентировавшись (и не факт, что правильно, просто по памяти – карта тоже ускакала вместе со Штормом) он побрел в сторону деревни, обозначенной на карте как «Белые столбы».
По дороге, чтобы немного отвлечься, думал уже не о Суле, а о Викингше.
С кем только не говорил Вестий о киболетах, но только Викингша обещала ему их по-настоящему.
Виктория, вообще-то ее звали Виктория, это Вестий тайно для себя называл ее Викингшей. Тайно –Викингшей, а явно – Вики, чтобы не проговориться . И Вики тогда обещала ему киболеты.
Обещала, жарко дыша ему в ухо и сжимая его своими бедрами и тем, что между ними, так, что Вест возбуждался и задыхался одновременно.
– Я задыхаюсь от любви к тебе, – говорил он, и Викингша опять обещала.
Обещала! Пусть в момент страсти, но Викингша была из нации, которая выполняет свои обещания, при каких бы обстоятельствах они не давались. И уже хотя бы за это Вест должен был бы полюбить ее первой, и больше Сулы, и больше близняшек, и, уж конечно, больше Кексика. Должен был, просто должен!
В тот раз Викингша стонала под оральными ласками Вестия так громко, что хрусталь звенел в ее старомодной люстре. А потом извивалась под ним, каждым движением угрожая отбросить его в дальний угол спальни посильнее, чем поступил с ним сейчас Шторм. Но она все ближе приближалась к тому, чтобы дать обещание. Так что Вестий, цепляясь за бока Вики и продолжая свое дело, думал о другом.
Отчасти, для того, чтобы продлить удовольствие своей огромной женщины, сделать его огромным, как она сама.
А отчасти просто потому, что он постоянно об этом думал. Он думал о киболетах. И о том, что приспешники его в Кватре, возможно, уже поделили между собой этих пока еще даже не обещанных драконов. Договоренности с шейхами и бандами о перепродаже вероятно, уже были достигнуты. Избирателям любвеобильной Викингши можно предъявить нечто, похожее на остатки их киболетов, героически выполнивших свою миссию...на это в Кватре за последние годы появились свои умельцы…весьма дорогие умельцы, но их услуги того стоили…
А викингша уже обещала. По одному киболету за раз. Но ничего. Пока она обещала киболеты, Вестий отравлял ее в полеты снова и снова.
Да, в тот раз еще ничто не омрачало их взаимную страстную нежность.