Обезбашенный

1

Музыка в клубе долбила по мозгам так, что челюсть сводило.

Я поправила платье – короткое, неудобное, которое надела только потому, что Егор просил быть погорячее. Ну и где этот ценитель горяченького?

– Насть, ты Егора не видела? – я едва не кричала подруге на ухо, перекрывая басы. – Мы пришли вместе, а он испарился полчаса назад.

Настя, пьющая коктейль, неопределенно махнула рукой в сторону вип-зоны.

– Не знаю, Евочка. С пацанами терся последний раз. Иди у них спроси, они там уже в хлам, кажется.

Я вздохнула, проталкиваясь через потную толпу. Внутри росло нехорошее предчувствие. День рождения, блин. Девятнадцать лет. Мечтала о романтике, а в итоге ищу своего парня среди пережаренных девиц и мажоров.

Подошла к их столику. Картина маслом: один из дружков Егора, Макс, уже вовсю лапал какую-то блондинку, прижимая её к дивану так бесцеремонно, что им реально стоило бы снять номер. Второй, пуская дым из кальяна, лениво рассматривал потолок.

– Вы Егора видели? – я сложила руки на груди. – Я его уже пол часа ищу. Куда он делся?

Макс оторвался от шеи своей пассии и окинул зал мутным взглядом, пытаясь сфокусироваться.

– Егора? – он вдруг заржал, толкая соседа локтем.

– Ха-ха! Слышь, Димон, она Егора ищет.

– Ев, ты б в туалеты сходила, проверила, – выдавил Димон, ухмыляясь сквозь дым. – Наш Егорка там, сто пудов, уже с кого-то трусы снимает. Конвейер запущен, хули.

Внутри всё просто рухнуло. Кровь отлила от лица, а в ушах зазвенело громче, чем музыка.

– Что?! – я ошарашенно уставилась на него. – В смысле трусы снимает? Ты чё несешь, ты пьяный совсем?

Димон посмотрел на меня без капли жалости. В его глазах читалось только насмешливое пренебрежение к моей наивности.

– А че, в первый раз, что ли? Ты серьезно не знала? – он пожал плечами и снова затянулся кальяном.

– Твой Егор не из тех, кто на одной диете сидит, малая. Расслабься, сегодня же твой праздник. Иди выпей, не парь мозг.

Слова ударили наотмашь. Догадки… они, конечно, были. Странные звонки, вечные «задержался у пацанов», запах чужих духов, который я пыталась оправдать чем угодно. Но слышать это вот так, в лицо, в свой день рождения, от его же друзей…

Хороший подарок на день рождения.

Я развернулась и, не видя ничего перед собой, пошла в сторону туалетов. Сердце колотилось где-то в горле. В голове крутилась только одна мысль: Хоть бы они соврали. Пожалуйста, пусть это будет тупая шутка.

Я толкнула тяжелую дверь женского туалета, прошла мимо зеркал к кабинкам в самом конце, где было потише. И тут услышала это.

Сдавленный женский стон и до боли знакомый голос Егора, который с придыханием шептал:

– Сука, какая же ты узкая… не то что моя заучка… – прохрипел он, и я буквально кожей почувствовала, как он там впечатывает её в стену.

Я стояла, вцепившись ногтями в ладони, и чувствовала, как по щекам катятся горячие, злые слезы. Внутри всё выгорало, оставляя только липкую, удушливую ярость.

Заучка, значит? Скучно ему?

В ту секунду что-то во мне щелкнуло. Страх, неуверенность, вся эта девичья правильность – всё это сгорело к чертям собачьим. Я не стала убегать и рыдать в углу. Я сделала шаг вперед и со всей силы саданула ногой по двери кабинки.

Грохот металла о стену заставил звуки внутри мгновенно стихнуть. Дверь приоткрылась, и я увидела Егора – со спущенными штанами, раскрасневшегося, с дебильно-растерянным выражением лица. Какая-то девица с размазанной помадой судорожно натягивала юбку, пытаясь прикрыться.

– Ева? – выдавил он, хватая ртом воздух. – Ты че тут... Ты всё не так поняла, малая...

– Малая? Серьезно, ублюдок? – мой голос сорвался на хрип. – Ты только что поливал меня дерьмом, впечатывая эту шлюху в стену, а теперь я всё не так поняла?

Он сделал шаг ко мне, пытаясь на ходу застегнуть ремень.

– Слышь, ну перебрал я, с кем не бывает? Че ты сцены строишь, у тебя днюха сегодня, пойдем выпьем...

Я не дала ему договорить. Шагнула ближе и со всей накопленной злостью, вложив в удар всю свою обиду за каждый раз, когда он заставлял меня чувствовать себя «недостаточно хорошей», влепила ему пощечину.

Звонкий хлопок на мгновение заглушил даже музыку из зала.

Его голова дернулась в сторону. На щеке тут же проступил багровый след от моих пальцев.

– Между нами всё кончено. Прямо здесь и прямо сейчас. Катись к черту вместе со своими друзьями и этой девкой. И не смей, слышишь, не смей мне больше звонить.

Развернувшись на каблуках, я бросилась прочь. Глаза застилали слезы, но это были слезы ярости. Я летела через толпу, не разбирая дороги, стремясь только к одному – к выходу. Свежего воздуха, мне нужно было просто глотнуть свежего воздуха.

Уже почти у самых дверей меня кто-то грубо перехватил за локоть. Я дернулась, готовая ударить снова, но это была Настя.

– Ева, стой! Ты куда рванула?! – она тяжело дышала, глядя на мое размазанное лицо. – Что случилось? Там Егор выскочил из туалетов как ошпаренный, орет на всех...

– Он мне изменял, Насть. Прямо там, в кабинке, – я сорвалась на крик, и люди вокруг начали оборачиваться.

– Мы расстались. Я ухожу.

– Да ладно тебе, Ев, не кипятись! – Настя сильнее сжала мой локоть, не давая сделать и шага. – Ну мужики все такие, кобели, че теперь – праздник портить? Подумаешь, трахнул кого-то по пьяни. Пойдем, выпьешь текилы, расслабишься, завтра он приползет с цветами и ты его простишь.

Я смотрела на подругу и не узнавала её.

– Ты серьезно сейчас? «Подумаешь»?

– Ой, да ладно тебе строить из себя святую! – Настя закатила глаза. – Оставайся, я тебе сейчас такого парня найду, мигом забудешь своего Егорку. Куда ты пойдешь одна в таком виде? Ночь на дворе!

Она буквально потянула меня назад, вглубь этого прокуренного вертепа, где каждый угол теперь казался мне грязным.