Обезглавленное древо. Книга первая. Айк

1

Посвящается Финдеруссе

1

— Отродье Свершителя!

Увесистый камень пролетел у правого уха Айка, но он успел прыгнуть за дерево. Ощутил взмокшей спиной, как в ствол врезались ещё два камня, поморщился с досадой. Беготня в самую жару, да на голодный желудок — удовольствие ниже среднего.

Впрочем, это не в первый раз и уж точно не в последний. Мальчишки всегда прогоняли Айка и Эйвора из деревни, но лишь до границы леса. Миновал первые деревья — и ты в безопасности.

В детстве эти преследования пугали Айка, но минувшей зимой ему исполнилось двенадцать. Рослый и крепкий не по годам, он к тому же был в сапогах, в отличие от деревенских босяков. Ничего страшного, даже забавно, вот только младший его тревожил.

Айк едва успел перевести дух, как пронзительный вопль разорвал воздух. Зашелестели высокие стебли травы, и мимо пронесся Эйвор. Рубашка вздувалась на спине, он придерживал штаны руками, чтобы не спадали. Айк много раз предлагал ему использовать корд в качестве пояса, но младший не соглашался. Говорил, это все равно что змеей подпоясаться.

— Эйви, постой!

Но Эйвор, как всегда, увлекся и не расслышал оклика. Он мчался вперед, легко перепрыгивал через поваленные деревья, подныривал под низкие ветви. Айк глубоко вздохнул, затянул потуже узел банданы на затылке. И припустил за братом.

Лес окутал его прохладой, шелестом листвы, привычными с детства звуками и запахами. Крики преследователей, остервенелые, точно гавканье собак на травле, остались далеко позади и, наконец, стихли. Братья миновали парочку ржавых мобов, сквозь них проросли трава и кустарник. Они напоминали скелеты огромных животных, которые почему-то умерли стоя.

А Эйвор все бежал и бежал. Лучи полуденного солнца пробивали листву, вспыхивали на белых перьях, вплетенных в его волосы.

Шагов через двести Айк догнал брата и преградил ему дорогу. Ловить за рукав чревато — ветхая рубашка треснет.

— Да стой же!

Несколько минут они переводили дыхание. На лбу Эйвора крупными каплями выступил пот. Светлое, изящное личико, темные кудри. И сложение такое хрупкое — слишком хрупкое для десятилетнего мальчика, чей удел тяжелый, каждодневный труд. Айк всегда поражался, сколько сил и энергии скрывается в этом слабом на вид теле.

— Ну, все не так уж плохо! — Он принужденно улыбнулся. Веселого мало — сходили в деревню, считай, зазря. Муки не раздобыли да еще и потратили силы, убегая от мальчишек.

Вместо ответа младший ткнулся головой ему в грудь и замер.

— Ты чего? — удивился Айк, ласково обнимая брата. — Испугался? Мы ж столько раз…

Эйвор прыснул со смеху и поднял голову. Он улыбался, темные глаза весело блестели. Но было что-то еще, там, за этим весельем. Что-то такое, чего Айк никогда не успевал ни рассмотреть, ни понять.

— Шуточки твои! — с досадой произнес он. — Идем, и так слишком задержались.

Эйвор глубоко вздохнул, подтянул штаны повыше. Поскакал вперед и скрылся в лесной чаще.

Быстро передвигаться братьям помогали удивительно ровные просеки, пересекавшие лес во всех направлениях. Дирхель говорил, это остатки старых дорог — до Великого Исхода из Мегаполисов такие строили специально для мобов, и люди ездили на них, как на лошадях. Верилось в это с трудом, но большинство таких штук и правда стояло на просеках.

Братья называли их мобами для краткости, Дирхель использовал более сложное название. Он был Искателем, много читал и любил всякие заковыристые штуки. Часто говорил, что если бы человечество не погибло от эпидемии триста лет назад, он стал бы тем, что тогда называли «ученым».

Широким шагом Айк двинулся по одной из просек. Свободная рубашка промокла от пота и прилипла к телу, голова под банданой страшно чесалась. Его обуревали тревожные мысли.

Мэйди и Лурдес наверняка давно проснулись. Голодными не останутся, но вот не натворили бы чего. Сколько ни убирай все опасное и ценное, от этих глазастых девчонок ничего не спрячешь…

— Айки? А-а-айк!

— А? Что? — Он с трудом вернулся к реальности.

Эйвор выглядывал из-за дерева с таким комично-серьезным видом, что в другое время Айк не выдержал бы и рассмеялся. Но сейчас ему было не до смеха.

— Ну что такое, Веточка?

— Меня не слышно? Я тихо шел?

— Да, очень хорошо, — машинально ответил Айк, пытаясь вспомнить, спрятал он топор в сарай или сунул по привычке между дровами. Вроде бы спрятал... или нет?

— Айки?

— М-м-м... что?

— А что такое «отродье Свершителя»?

Айк снова отвлекся от мыслей и посмотрел на брата. Эйвор шел рядом — чтобы успевать за старшим, ему приходилось почти бежать.

— Что ты сказал?

— Мальчишки кричали: «Отродье Свершителя!» Это что значит?

— Понятия не имею. Верно, ругательство. Скажи лучше…

— Что? — Эйвор широко распахнул глаза.

2

Что-то тяжелое шлепнулось Айку на ноги, и тонкий голосок пропищал:

— Айк, помоги! А-а-а!

— Ябеда! Вот тебе!

Ноги придавило еще сильнее, и Айк приподнял голову с подушки.

— Всемогущий, что ж такое…

В ответ — звук смачной плюхи и громкий рев. Айк с трудом сел и протер руками глаза. По ощущениям, он не проспал и десяти минут, но сквозь частый переплет окна лился яркий свет — значит, солнце уже поднялось над лесом.

Эйвор на соседней кровати пошевелился и со стоном накрыл голову подушкой.

— Тихо, тихо, — пробормотал Айк, — что случилось?

В ногах, скорчившись, точно два зверька, сидели Мэйди и Лурдес. Жесткие черные волосы торчат во все стороны, поцарапанные коленки еле прикрыты драными ночнушками. Смуглое, широкоскулое личико Лу залито слезами.

— Она... она взяла мое платье! — Мэйди захлебывалась словами от злости. — Она…

Лурдес пыталась возразить, но рыдания мешали ей выговорить хоть слово. Она обеими руками вцепилась в скрытую одеялом ногу Айка.

— А что такого-то? У вас же одинаковые платья, — зевая, поинтересовался он. — Ну хватит, Лу, не плачь!

— Не одинаковые! — прошипела Мэйди. Темные глаза ее сверкали. — Мое с бахромой, я сама сделала, а она…

— Ж...жа-а-адина! — прорыдала Лу, размазывая кулаками слезы.

Айк вздохнул и начал связывать в хвост пушистые, непокорные волосы.

Близняшкам было всего по три года, но драться они, кажется, начали еще в колыбели. Каждый день дом оглашался ревом и звуками потасовок. Коренастые, крепенькие, как грибы-боровички, сестры друг другу спуску не давали. Но Лурдес была послабее характером и чаще прибегала к Айку за защитой, чем Мэйди.

— Все, угомонитесь! — Айк зажал полой рубашки носишко сестры. — Сморкайся!

Лу высморкалась, все еще всхлипывая. Мэйди неприязненно покосилась на нее.

— Что нужно сделать, прежде чем лезть в драку? — со вздохом спросил Айк.

«Вот бы у меня появлялось по щепке всякий раз, как задаю этот вопрос. Можно было бы вообще забыть про заготовку дров. Навсегда».

— По... говорить? — неуверенно произнесла Мэйди.

— Правильно. Лу, ты спросила у сестры, можно ли взять ее платье?

Мэйди вылезла вперед. Обычно она не отличалась разговорчивостью — одно время Айк вообще думал, что она немая. Но тут, видимо, был жизненно важный вопрос.

— Да она...

— Погоди, Мэй, сестра скажет, а потом ты.

— А что она-а-а...

— Ш-ш-ш! — цыкнул Айк, и Мэйди замолчала. — Так. Ладно. Лу, еще раз — когда хочешь взять чужое, спрашивай разрешения. Мэйди, прежде чем бить, узнай, почему сестре захотелось эту вещь. Если она тебе так дорога, можно предложить что-нибудь другое. Или поменяться.

— Очень надо! — с отвращением произнесла Мэйди.

— Дура! — взвизгнула Лурдес.

Они смотрели друг на друга, как готовые сцепиться кошки.

— Моему терпению приходит конец! — нахмурился Айк, и сестры умолкли, мрачно сопя. — Я все сказал. Идите, наденьте платья. И не шумите, отец дома!

Близняшки как по команде зажали ладошками рты и мышками шмыгнули в дверь. Айк усмехнулся — с этого надо было начинать. Сестры всегда дичились отца, хотя он ни разу их пальцем не тронул. В буквальном смысле — почти не обращал на них внимания, словно не желал признавать, что они существуют.

Айк скинул ноги с кровати. Сделал движение, чтобы встать, и со стоном опустился назад. Усталость лежала на плечах, как пудовый мешок с мукой. Он чувствовал каждую ссадину и синяк, о которых вчера даже не думал.

Ночью, когда понял, что отец вернулся, тут же принялся за уборку. Растопил плиту и поставил вариться кашу. Отнес близняшек в их комнату и уложил в кровать. Вскоре пришел Эйвор. Он присоединился к Айку, но валился с ног от усталости и больше мешал, чем помогал. Айк отправил спать и его, а сам закончил убираться. Светало, так что он подоил коз, покормил собак, а потом... что было потом?

Айк не помнил, как ложился. Видно, упал и сразу уснул, не раздеваясь. Но главное — все сделал. Если отец пришел, как обычно, по темноте, он мог и не заметить устроенного близняшками разгрома.

Охая, как столетний дед, Айк все-таки поднялся. Ушибленная спина разогнулась весьма неохотно. Сестры оставили дверь распахнутой, и Айк с опаской выглянул в коридор. Дверь в спальню отца как раз напротив, а такие крики и мертвого разбудят. Если отец проснется раньше, чем нужно…

Но из-за закрытой двери не доносилось ни звука, и от сердца отлегло.

Эйвор не шевелился — наверное, снова задремал. Айк вытащил из-под подушки смятую бандану, бережно разгладил и повязал на голову. Окинул комнату быстрым взглядом. К счастью, сюда близняшки не успели добраться, все было на своих местах. Две кровати, два стула, два плетеных ивовых короба для вещей — просто и незатейливо. Ровно столько, сколько нужно.

На широком изголовье кровати Эйвора — догоревшая свеча в грубом железном подсвечнике и несколько книг. Айк взял их и вышел в коридор.