Обезглавленное древо. Книга пятая. И жили они долго

1

Посвящается Ksu-Warlock

1

Времени не хватало. Всегда не хватало.

Таниэль свыкся с этим, притерпелся, но не смирился. Слишком поздно взошла его звезда, слишком много лет было потрачено на то, чтобы добиться теперешнего положения — обладателя силы, способной стирать с лица земли города и деревни. Его именем пугали детей, и даже сторонники побаивались его, уважали, но не любили. Слишком уж безжалостен он к чужим ошибкам и слабостям, слишком жесток и холоден. Как ледяная скала, которая хоть и защищает от ветра, но не дает опоры усталой спине.

Таниэль жаждал времени. Изящный, но крепкий, он находился в самом расцвете сил — всего-то тридцать восемь лет, — но постоянно казалось, что время его на исходе. И когда шагал по улицам в золотистом плаще, который так шел к его темным глазам и волосам, и видел нищих, шлюх, бездомных и прочее отребье, копошившееся на мостовой, страшно жалел, что на самом деле не обладает приписываемой ему магической силой.

Протянуть бы руку к этим бессмысленным, непонятно зачем живущим комкам плоти, забрать их жалкие жизненки, вобрать в себя и продлить свой век, чтобы на все хватило времени. Души их пусть отправляются, куда хотят, на них Таниэль не претендовал. Хотя, существуй такая возможность, пустил бы и их в дело.

Вот о чем он думал, мрачно шагая по улице очередного города, который склонился перед ним. Как он там называется? Да неважно, он присоединится к его, Таниэля, добыче, а его армия разбойников, негодяев и отверженных огненным колесом пройдется по нему, заберет все, что им понравится, и установит в городке свои порядки. Какие именно, его не волновало. Мир заслужил это и гораздо большее.

Рано или поздно кто-нибудь из соратников вонзит ему нож в спину, но и это было безразлично Таниэлю. Главное, успеть добраться до одного человека, которого он поклялся разыскать много лет назад.

Разыскать, посмотреть ему в глаза и убить.

***

Айк уклонился от удара в последний миг — лезвие ножа пропороло рукав рубашки. Пропустил нападавшего мимо себя и хладнокровно ударил палкой в основание шеи. Здоровенный парень рухнул, как подкошенный, Айк выскочил из-под трапа, где его так неудачно зажали. Сильван часто говорил, что в настоящих, не книжных схватках все решают доли секунды — так оно и оказалось.

На палубу упала тень, и Айк прыгнул в сторону, одновременно разворачиваясь. Меч свистнул у его лица и вонзился в темные доски. Айк не раздумывая ударил по нему палкой со всех сил. Дрянная сталь переломилась со стеклянным хрустом, а нападавший — низенький, толстый бородач — с ревом бросился в атаку.

Времени для замаха не было, и Айк встретил противника ударом кулака в лицо. Кисть вспыхнула болью, оглушенный бородач попятился, и Айк сильным тычком палки в живот отправил его отдохнуть.

Выпрямился, тяжело дыша, отвел со лба влажные волосы. Похоже, сегодня Всемогущий им благоволил. На палубе вповалку лежали стонавшие люди, многие корчились от боли, но крови практически не было. Что и требовалось.

— Лорна! — крикнул Айк в пространство, заполненное солнечным жаром и шелестом парусов.

— Да, капитан!

Из-за грот-мачты выскочил невысокий, но крепкий молодой человек — порывистыми, полными сил движениями он напоминал молодую собаку. Подбежал к Айку и преданно уставился на него шоколадного цвета глазами, отчего сходство еще усилилось. Бандана на его лбу потемнела от пота.

— Разберись тут. — Айк убрал палки в чехол и закинул его за спину. Помассировал кисть, болезненно морщась. — За борт всех. Кто без памяти — приведите в чувство сначала.

Подвижное лицо Лорны недовольно дернулось — он явно был в восторге от этой победы и не склонен великодушничать. Но ничего не сказал, а тут же начал выкрикивать приказания.

Айк наблюдал, как матросы одного за другим поднимают охавших людей. Кто мог идти, прыгал за борт сам, осознавая свое неслыханное везение, кого-то тащили волоком и перекидывали через фальшборт, точно мешок. Снизу доносился смачный плеск и болезненные крики.

Дрейфовавший неподалеку пиратский корабль поспешно поднимал паруса и разворачивался. Айк понятия не имел, успеют ли те, кого они выкинули за борт, до него добраться, но это уже были их проблемы. Он и так обошелся с разбойниками более чем великодушно.

Не обращая внимания на боль, пульсировавшую в кисти, Айк ходил по палубе и оценивал нанесенный ущерб. В принципе, ничего непоправимого — фальшборт пробит и сломан в нескольких местах, где пираты пытались зацепить его абордажными крюками, мачты и палуба в засечках и царапинах от мечей.

— Бедняжка Кэт, они тебя поцарапали, — бормотал Айк, скользя рукой по перилам трапа, ведущим на мостик. «Катриона» медленно разворачивалась под напором слабого ветерка, такелаж поскрипывал, словно жалуясь.

Матросы убирались на палубе, тихо переговариваясь, посматривали на Айка. Он не видел взглядов, но чувствовал всей кожей направленное на него внимание. Постепенно все закончили свои дела и сгрудились тесной кучкой позади.

Он обернулся и окинул взглядом команду — пятнадцать человек, не много, но и не так уж мало. И у каждого из-за спины выглядывали концы уложенных в чехол палок, точь-в-точь как у Айка.

2

Такого лета Таниэль еще не помнил. Стояла страшная жара, каждый день обвально шли дожди, грозы одна за другой проносились над изнемогающим лесом. Часто попадались гнезда мелких птиц, сбитые на землю ветром и дождем, один раз Таниэль нашел гнездо с мертвыми птенцами. Странный каприз природы каждый день рушил чьи-то надежды и уводил во тьму десятки жизней.

В лесу стояла непролазная грязь, не осталось ни единой сухой травинки. Дышать было тяжело, казалось, вода висит в воздухе плотным, невидимым облаком.

Растения бурно шли в рост, сорняки соперничали размерами с древесной порослью. Грибы-трутовики возникали на деревьях буквально за одну ночь. Гигантские, ярко-оранжевые, пластинчатые образования на гнилых стволах и живых деревьях светились сквозь листву, точно фонари. Чара шутила, что хоть для грибов еще не время, на деревьях они расти уже начали.

Гулять по такому лесу не очень-то приятно, но Таниэль почему-то упрямо продолжал туда ходить. Чара всегда сопровождала его — иногда рядом, иногда держась чуть в отдалении. Рослая, мускулистая, на голову выше Таниэля и раза в два шире его в плечах, она больше походила на мужчину, чем он сам. Идеальная телохранительница для того, кто путешествует с шайкой всякого отребья.

Одна мысль о том, что для достижения своих целей он пользуется услугами грабителей и убийц, приводила Таниэля в ярость. Он ненавидел этих людей, их жестокость, ограниченность и тупую злобу.

Но всех остальных он ненавидел куда больше. Напуская банду на очередную деревню или город, он знал, как они обойдутся с беззащитным населением, но не испытывал к ним ни капли сочувствия. По сути своей эти люди точно такие же, как и разбойники, просто более трусливы. Лишь страх перед наказанием сдерживает их дурные наклонности, убери его — и начнут точно так же грабить, насиловать и убивать, как и его парни. Последние по крайней мере честны и не прячут под человеческими лицами зверей, которыми по сути являются.

Таниэль вышел из леса, отряхнул одежду, Чара вынырнула из кустов чуть левее. Тушка кролика казалась игрушечной в ее крепкой руке.

Солнце жарило так, словно хотело прожечь дыру в небе, над травой и между деревьями плавал легкий туман. На огромном лугу стояли десятки палаток, но людей было мало — большинство отсыпалось после вчерашней попойки. Таниэль не возражал — наступление планировалось лишь на завтра.

Как всегда, они расположились лагерем так, чтобы находиться на равном расстоянии от ближайших двух поселений. Приближение такой большой... армии? Да, назовем это армией, усмехнулся Таниэль, пробираясь к своей палатке — никак не могло остаться незамеченным. И теперь оба города трясутся от страха, гадая, куда именно будет нанесен удар.

Если бы они объединились, собрали всех боеспособных мужчин и ночью напали на Таниэля, от его «армии» остались бы рожки да ножки. Они часто напивались до беспамятства и даже часовых не выставляли.

Но такого никогда не случалось. Людишки разобщены, недоверчивы — сдохни ты сегодня, а я завтра, вот девиз нашего времени, думал Таниэль, откидывая нагретую солнцем ткань полога.

Чара осталась снаружи, разделывать кролика — стреляла она просто потрясающе, могла запросто сбить в полете стремительную ласточку, а уж более медлительная лесная дичь и вовсе не представляла для нее трудности. Шкурки искусно выделывала — умельцы из их «армии» могли сшить любую одежду, обувь, все, что хочешь.

Все они когда-то тоже были трусливыми и порядочными, с усмешкой думал Таниэль, расстилая карту на коленях. Но потом совершили ошибку, и общество тут же отвергло их, выкинуло из привычной жизни, сделало изгоями.

Теперь у них появился отличный шанс расквитаться с ним.

Цель для нападения выбиралась произвольно. В оба города Таниэль отправлял лазутчиков и таким образом узнавал численность стражи, как укреплен город и насколько воинственно настроен магистрат и горожане. Очень часто эти же лазутчики ночью открывали ворота, которые, несмотря на вполне очевидную угрозу, охранялись из рук вон плохо.

Когда-то — сразу после Исхода — города представляли собой настоящие крепости, жители защищали их с оружием в руках. Но шли века, разбойничьи набеги превратились в страшные сказки для детей, и люди расслабились. Рвы заросли травой, стены обветшали, стража во многих городах ограничивалась парой отрядов по десять человек, которые следили за порядком.

Даже сейчас известие о том, что Таниэль захватывает город за городом, не заставило народ хоть сколько-нибудь пошевелиться. Одни надеялись на «авось пронесет», другие вовсе не могли поверить, что в их мирный курятник повадился лазать такой вот хищный хорек. И точно так же, как куры, не предпринимали ровным счетом ничего, чтобы обезопасить себя.

Захватив один город, Таниэль мог пойти дальше, оставив второй без внимания, а мог напасть и на него и тоже разграбить. Непредсказуемость играла ему на руку и внушала еще больший ужас. Он чувствовал себя совершенно свободно, порой разгуливал по городу прямо в момент нападения, хотя мечником был никудышным и оружие носил скорее для проформы. Слишком слабые руки, особенно запястья.

Его охраняла Чара, которая и на мечах, и в стрельбе из арбалета оставляла далеко позади окружающий их сброд. Таниэль знал, что она получает огромное удовольствие от схватки, и порой отпускал ее порезвиться в захваченном городе. Она исчезала и возвращалась через пару часов с зазубринами на мече, с ног до головы в кровавых брызгах, страшно довольная.