Обжигающий ритуал

Глава 1. Столкновение

Утро начиналось с назойливого трезвона будильника, врезавшегося в последние обрывки сна. Я отключила его движением, отточенным до автоматизма, и встала, ощущая под босыми ступнями прохладный ламинат. День обещал быть длинным, и единственным его проблеском был кофе. Крепкий, обжигающий, горький. Мой личный ритуал выживания.

Воздух на улице был прохладен и свеж, но город уже гудел низким, нетерпеливым гулом. Я прибавила шаг, чувствуя, как тяжелая сумка с ноутбуком оттягивает плечо. В руке стаканчик, его тепло просачивалось сквозь тонкий картон. До встречи оставалось сорок минут, а путь занимал тридцать пять. Нужно было успеть.

Я свернула на оживленную улицу, погруженная в мысли о незавершенном отчете. Силуэты людей сливались в серый поток, я обходила их, читая только траектории движения. И тогда появился он.

Вынырнул из дверей соседней кофейни, тоже с картонным стаканчиком в руке, тоже поглядывая на часы. Высокий, в темном пальто, развевающемся на ходу. Мы двигались по одному курсу, слишком заняты, чтобы заметить друг друга. Я потянулась к телефону, он отпил кофе, не сбавляя скорости.

Столкновение было резким. Он шёл, не глядя, и его плечо жёстко пришлось мне в верхнюю часть руки и плечо, с силой развернув меня. От неожиданности и толчка стаканчик выпорхнул из моей руки, беспомощно перевернулся и шлёпнулся на асфальт крышкой вниз. Горячая волна кофе тут же растеклась по тротуару, захватив мои туфли и низ его брюк. Его кофе меньше пострадал, лишь обдав паром пальто.

— Черт! — вырвалось у нас одновременно.

Я присела, инстинктивно поднимая стаканчик, чтобы выкинуть в мусорку. Руки дрожали от обиды. Мой ритуал…

— Простите, я вас не заметила… — начала я, поднимая голову.

И замолчала.

Он уже смотрел на меня. Не на лужу, не на часы, а прямо в лицо. Его глаза были цвета мокрого асфальта, глубокие и слишком внимательные для этого спешащего утра. В них не было раздражения, только такое же замешательство. Этот его взгляд стал словно физическим прикосновением. По спине пробежал холодок, странно контрастирующий с жаром, подступившим к щекам. Колени внезапно стали ватными.

— Это я виноват, — его голос оказался низким, немного хрипловатым. — Я летел сломя голову. Ваш кофе… Ваши туфли…

Он тоже присел на корточки, и мы оказались лицом к лицу над лужей. От него пахло морозным воздухом, кожей и чем-то горьковатым — возможно, его собственным кофе. Запах был простым и невероятно конкретным в этом стерильном утреннем хаосе.

— Не страшно, — я слышала, как голос звучит неестественно легко. — Все в порядке. А кофе просто способ не уснуть на совещании.

Уголок его рта дрогнул. Это не было полноценной улыбкой, всего лишь намек, тень. Но от этой тени в животе что-то ёкнуло.

— Мне правда жаль, — сказал он, медленно вставая. Он протянул руку, чтобы помочь мне подняться.

Я приняла его помощь. Его рука была теплая, контраст с осенним утренним холодом. На миг он крепко сжал мои пальцы и отпустил.

В этот момент промелькнула мысль, вот бы это прикосновение длилось дольше.

Вокруг нас уже бурлил поток, обтекая наше маленькое кофейное месиво. Реальность вернулась с удвоенной силой: часы, работа, опоздание. Но между нами повисла пауза. Он снова посмотрел на часы, и я увидела ту же самую борьбу в его взгляде — долг против импульса.

— Мне нужно бежать, — произнес он, и в его голосе прозвучало искреннее сожаление. — Но я не могу вот так… испортил вам утро.

Он засунул руку во внутренний карман пальто, достал телефон. Его движения были быстрыми и решительными.

— Давайте я хотя бы возмещу ущерб. Чашку кофе. Когда-нибудь.

Мой разум, тот самый, что только что составлял список неотложных дел, отключился. Рука сама потянулась к сумочке. Мы обменялись номерами телефонов, торопливо, почти не глядя, набирая цифры. Пальцы скользили по холодному стеклу.

— Марк, — представился он.

— Лиза.

— Лиза, — повторил он, и мое имя, произнесенное им, звучало как обещание. — Тогда… до связи.

Он кивнул, еще раз бросил на меня тот пронзительный взгляд, развернулся и растворился в толпе.

Я стояла на месте, сжимая в руке телефон. На моих туфлях застывали коричневые разводы. В ушах звенела тишина, заглушая грохот города. Утро больше не было обычным.