Обида матери.

Обида матери.

Я родом из деревни. Мой отец трагически погиб, когда мне не было и шести лет. Мать работала почтальоном. Как сейчас помню, я часто ходил с ней из одной деревни в другую, помогая нести сумку, полную газет и журналов. Читать я любил, и мама об этом знала. Поэтому, получая для кого-то журналы — «Мурзилку», «Крокодил», «Вокруг света», — она приносила их домой. После того как я их аккуратно прочитывал, мать забирала их и относила тем, кто их выписывал.

Кроме меня, в нашей семье было ещё две младшие сестры и один старший брат. Что греха таить, матери было нелегко одной справляться с детьми и домашними делами. Чтобы вспахать огород или накосить сено, приходилось просить соседских мужиков. А чем рассчитываться? Деньги они не брали — требовали «твёрдую валюту». Так в деревне в шутку называли алкоголь. Но чтобы купить в магазине бутылку водки — «Пшеничную», «Русскую» или тот же пузырь вина «Агдам», — нужны были деньги. Поэтому мать нашла выход из ситуации — стала сама гнать самогон.

Соседки постоянно ругались: «Спаиваешь мужиков, Варвара!» — и тайно писали заявления в милицию. А когда в дом к Кривому Степану, безрукому инвалиду войны, провели телефон, женщины стали открыто «стучать» на маму. Мать на них никогда не обижалась, только говорила:

— Не всех дураков война побила.

Сколько бы ни «налетал» участковый, мать всегда успевала спрятать «компромат». А если нет доказательств самогоноварения, значит, это наговор, и протокол не составляется. Но однажды весной она попалась. Причём попалась исключительно из-за своей доброты.

Наш дом стоял на горе. Когда выходишь в огород, хорошо видна дорога в райцентр. Все машины, которые едут в нашу деревню, видны как на ладони. В тот день мать с утра затопила печь и начала гнать сивуху. Когда дело было сделано, сестра вдруг подняла тревогу — первой увидела вдалеке милицейский уазик. Было ясно, что кто-то из соседей нас «заложил». Через пять минут машина должна была подъехать к нашему дому.

Рядом с баней была сажалка — глубокий и чистый мини-бассейн, который мы с братом сами вырыли. Зимой, хорошо попарившись в бане, мы выскакивали голышом и ныряли в ледяную воду. Ощущения были незабываемые! Вот в эту сажалку мать бросила змеевик, привязав к одному концу тонкую верёвку, чтобы потом его достать. В корыто, стоящее во дворе, она быстро вылила всю брагу свиньям. А свиньи у нас были на зависть всем —огромные, как телята. Мать держала трёх свиноматок для опороса, чтобы продавать поросят и иметь живые деньги.

Не могу не рассказать один случай по этому поводу. Как-то в одном из журналов мне попалась статья про каскадёров. Прочитав её, я твёрдо решил стать автогонщиком. Но чтобы им стать, нужно тренироваться на машинах или лошадях. У нас в деревне машин ни у кого не было, только одна старая лошадь, которая еле волочила ноги. Поэтому я решил начать тренировки на свиньях. Давал им что-нибудь для отвлечения — хлеб, яблоко, — а потом, как джигит, бросался на спину, крепко держась за их уши. Свинья, как бешеная, носилась по двору, поднимая на всю улицу визг. Главное было продержаться минут пять. Но почему-то свиньи сбрасывали меня уже в первую минуту. Я падал и снова тренировался.

Вскоре такие тренировки пришлось прекратить. Свиньи до того обнаглели, что, увидев меня, с визгом разбегались в разные стороны. Мать сама удивилась, почему, выливая им брагу в корыто, хрюшки бежали со всех ног. А теперь, сначала осторожно выглядывали из сарая, убедившись, что вокруг никого нет, и особенно меня, смело подбегали хлебать брагу.

— Наверно, волк их напугал, — делала вывод матушка.

Вот в такой момент мать вылила в корыто свиньям перегон. На большой лавке возле печи стояли два ведра с водой, принесённые из колодца. Рядом лежали подготовленные трёхлитровые стеклянные банки для самогона. В эти банки мама налила воды из ведра, причём в каждую сыпанула по горстке соли. А в опорожнённое ведро вылила всю самогонку.

— Быстро перенеси банки, — приказала мать, — и поставь их под кровать.

Не спрашивая зачем, я побежал исполнять.

И тут подъехал участковый. А запах самогонки и браги — на всю округу! Он обыскал всё на улице — ничего не нашёл. Зашёл в дом, огляделся. Увидел под кроватью банки, прикрытые платьем. Улыбнулся во все свои 32 зуба, словно выиграл квартиру в супер-лото.

— Ах, вот оно что! — воскликнул работник милиции. — Он во дворе шарит, а «криминал» у него под носом спрятан!

Участковый полез за банками, а своего водителя отправил за двумя соседями — понятыми. Две соседки — Дуня и Клавка — не пришли, а прибежали на такую просьбу, словно на похороны, где можно бесплатно выпить и закусить. Он вытащил все банки и начал пробовать. Глотнул из одной, глотнул из второй — и ничего не понял.

— Ну-ка, попробуйте, — приказал он Дуне и Клавке. Понятые с готовностью стали пить, делая большие глотки, не как лейтенант, а на всё горло.

— Так это же вода? — неуверенно сказала Клавка. — Дуня, ну скажи, так или нет? – обратилась она к соседке.

— Ей-богу, товарищ лейтенант, вода. Да какая-то солёная, аж противно во рту, — ответила, скривив рот соседка, словно от кислого яблока.

— Что это за клоунада, Варвара Петровна? — обратился участковый к маме. — Где самогонка?

— Да нет у меня самогонки, — уверенно ответила мать. — Это я брагу делаю, чтобы кормить свиней.