Облики Страха

Проклятый.

 -Какой же ты бесполезный кусок барана. Даже тарелку протереть не можешь. Ну что ты всхлипываешь сученыш. На ногу упустил? Весь пол заливаешь своей кровью вонючей. Быстро подними ногу, давай ее сюда. Да не скули ты, не скули.

Отец бесцеремонно схватил поднятую ногу Ваньки, затем взял со стола налитый стакан водки и вылил немного жидкости на открытую рану. Мальчик взвыл от боли. Отец лишь отвесил оплеуху сыну. Ты думаешь это боль? Вот настоящая боль. Сказал он поднося горящую спичку к ране. На ноге вспыхнул тусклый голубой огонек, боль быстро поднялась от раны к голове парализуя все тело. Иван потерял сознание.

Он очнулся уже в больнице в ожоговом отделении. В палате возле его кровати сидела мать. Она укоризненно посмотрела на сына. В ее пьяных глазах не было печали или сострадания. Была лишь злость. Она наклонилась над ним и дохнула на него тяжелым перегаром.

 -Ты опять все испортил говно маленькое. И этот от меня ушел.

Ваня отвернулся, слезы обиды и отчаяния потекли по его красным от температуры щекам.

Это был уже второй отчим, который покинул его мать за последний год.

Когда он шел в первый класс, то был самым счастливым ребенком на свете. Любящие родители махали руками ему вслед когда учительница собирала всех детей и вела в его класс.

Это случилось в его первые новогодние каникулы. Отец все не приходил, мать места себе не находила. Она то и дело смотрела то на часы, то на входную дверь. Затем звонок и на пороге появился начальник отца. Они прошли на кухню и о чем то разговаривали. Через некоторое время он вышел к Ване, потрепал его волосы и сказал: крепись пацан, крепись.

Смерть отца перечеркнула все Ванины мечты и стремления. Мать начала пить. И чем больше она напивалась, тем больше в ее глазах крепла ненависть к сыну. К ней стали приходить мужчины и она закрывала Ваню в его комнате. Хорошо что под кроватью был его детский горшок, потому что мама могла забыть о нем на день, а то и на три дня. Поэтому Ваня начал прятать хлеб по комнате.

Прошло два года после смерти отца. И в Новый Год, когда Иван как всегда сидел в своей комнате на кровати после очередных побоев матери в его комнату постучались. Кто там? Ели слышно проговорил сонный мальчик. И услышал веселый мужской голос: Это Я Дедушка Мороз. Я подарок тебе принес. Ваня весь засветился от счастья входи скорее сказал мальчик. В дверях стоял бородатый дед с колпаком и посохом, одетый в красный халат украшенный дождиком. Ты был хорошим мальчиком? Спросил дед, подходя к радостному ребенку. А мама сказала, что ты был плохим мальчиком. Радость на детском лице сменилась испугом. Размахнувшись посохом дед сильно ударил его по голове. От резкой, сильной боли голова закружилась, а из глаз посыпались искры. Все было как в тумане. Дед с силой схватил его и повалив на живот начал срывать штанишки. Мальчик отбивался изо всех сил, но куда ему было справиться со здоровым дедом. Вдруг время остановилось, что то твердое уперлось в бедро, в эти секунды прозрения Ваня увидел ножницы, которыми мама нарезала бинты, которыми перематывала увечья сына. Они лежали на стуле около кровати. Схватив их мальчик привстал, затем прогнулся и с силой вонзил их за спину. Дед взвыл и с силой развернул Ваню к себе лицом, а затем схватил его за шею и начал душить. Ножницы торчали из живота, вырвав их оттуда мальчик несколько раз ударил деда в шею. Отпустив шею сильно хрипя и заливая все кровью дед свалился с кровати закатив глаза к верху, затем затрясся и обмяк.

Крепко держа ножницы в руках на тяжелых ногах и шатаясь в разные стороны Ваня двинулся на кухню, где сидела его мама. Дверь скрипнула, не поворачивая глаз женщина спросила : ну что, ты наигрался с этой свинкой? Он удовлетворил тебя? Да мама, удовлетворил женщина резко повернулась ее лицо перекосило от злости. Первый удар ножниц попал в глаз. даже когда она умерла Ваня продолжал наносить удары.

Бросив ножницы в раковину Ваня вышел на площадку и позвонил соседям.

Кто там? Спросила Тетя Валя. Это Ванька, сосед. Вызовите милицию. Кто то убил Дедушку Мороза и мою маму...

Долгих четырнадцать лет над Иваном трудились врачи. А как иначе, сирота за которого никто не заступится чуть ли не самый ценный экземпляр в психиатрии. Легкими наркотики они поднимали на крыльях эйфории и дурмана, а затем с силой бросали его в ледяную воду и электрические разряды. Выжигая в мозге все чувства.

Когда Ваня вернулся в квартиру, где прошло его детство, он не помнил ничего. Лишь пожелтевшая фотография в рамочке на стене, изображающая счастливую семейную пару с ребенком в коляске служила напоминанием о выжженном врачами чувстве любви. 

Он устроился дворником в местный жек. Директором была тучная женщина с короткой стрижкой и большими карими глазами. Улыбалась она редко, но если это происходило, то людей встречал неровный ряд жёлтых от чая и сигарет зубов, глаза сужались и это напоминало хищный оскал. Было непонятно, она хочет кого то съесть или похвалить. 

Ивана назначили ответственным за проспект Мира от четырнадцатого по двадцать шестой дом. И начались суровые будни. Он мел асфальт, косил траву, убирал урны. Когда пришла осень он убирал листья, а с первыми заморозками посыпал солью дорожки. День шел за днем, в середине декабря начались снегопады и Иван сменил метлу на лопату. Он очищал тротуар и дорожки от снега. 

Это случилось под Новый Год. Снега насыпали много и он не успевал все убрать до конца работы и решил задержаться. Он монотонно продолжал кидать снег лопатой очищая очередной подход с тротуара к дому когда услышал за спиной шаги. Вдруг чьи то руки развернули его. Ваня увидел перед собой ту же бороду и такой же красный костюм обшитый дождичком. Ему в нос ударил крепкий запах спиртного, потом руки деда схватили его за грудки и начали трясти, а он все приговаривал с дороги, с дороги.

Вдруг у Ивана в голове что то щелкнуло, как щелчке снятого с предохранителя пистолета. Он вспомнил всю боль, всю злость и всю обиду на людей, которые призваны дарить радость, но подарили лишь дикую, отчаянную боль. Он вспомнил ножницы, и мертвую маму. Сильнее сжав в руках лопату он с силой оттолкнул деда, а затем треснул лопатой по голове. От удара с деда слетела красная шапка и борода, и перед Иваном стоял мужчина, может немного старше. На его лице появился страх, мужик закрыл лицо руками и прокричал не бей, но было уже поздно. Следующий удар пришелся в ухо, оттуда сразу потекла струйка крови, ещё один удар и лицо бедолаги стало багровым, глаза сильно выпучились, а из носа как из крана потекла кровь. Мужчина упал на спину пытаясь удержать кровавый поток, а Иван стал над ним с поднятой лопатой. Больше ты меня не обидишь, сказал он, и сильно рубанул его по шее. Кровь разливаясь растапливала снег, глаза запали, из горла доносились харкающие звуки. Затем он затих. Сняв с него халат, все еще мокрый от крови Ваня надел его на себя. Он зарыл тело тут же на тропинке в снег, а лопату бросил рядом. Затем одел шапку и бороду, взял в руки посох и мешок с подарками. Его пустые глаза не выражали ни страха, ни боли, ни эмоций. Иван запустил руку в карман и достал аккуратно сложенный лист бумаги и несколько рублей. Развернув лист он увидел два адреса и две фамилии:

Тихое место

Долина за поселком утопала в зелени. Вита вышла из избы на рассвете. Прошла по дороге до конца поселка и свернула вправо перед большим пшеничным полем. Узкая тропинка петляла и извивалась, все было затянуто туманом. Девушка хорошо знала дорогу, она с малых лет бегала сюда за ягодами. Но сегодня было не так. Слишком густой туман, с каждым шагом ноги все больше в нем вязли. Она пыталась высоко поднимать ноги, но и туман поднимался выше. Она попыталась бежать, но невидимые веревки оплели ноги и не давали этого сделать. Медленной, шаркающей походкой Вита продолжала идти вперед сильнее прижимая лукошко к груди. Она чувствовала как быстро стучит сердце, как от страха расширяются ее светлые голубые глаза, как паника поднимается от ног и распространяется по всему телу заставляя его подрагивать как в конвульсиях. Постепенно идти становилось легче, она вышла на открытую поляну без тумана, казалось какая то сила защищала это место невидимым щитом. А впереди, за кустами малины она услышала дивную песню. Подойдя ближе, она увидела трех девушек, одетых в белые длинные рубашки, на головах у каждой были венки из одуванчиков, а на талиях были тонкие красные пояса. Они ходили по кругу держа друг дружку за руки и пели песню, слов которой она не могла разобрать. Девушки взяли Виту за руки и закружили по кругу. Они двигались все быстрее, пока у нее не закружилась голова и разорвав круг она упала на спину задыхаясь от счастья. Девушки сели возле нее, начали гладить руки, плечи, волосы. Вита закрыла глаза, полностью отдаваясь удовольствию. Она чувствовала как они связали ей руки и ноги. Нужно было паниковать, попробовать разорвать веревки, но песня, которую девушки пели, наполняла сердце радостью. Вдруг песня оборвалась на полуслове, и она услышала голос, низкий, скрипучий:

От неожиданности Вита открыла глаза. Над ней склонились старухи с ободранными лицами,  на их лысых головах без ушей и глаз были вырезаны руны. Они скатились на нее своими беззубыми ртами, а на лицо, капали слюни из крови и гноя. Вместо корон из одуванчиков на их головах были венки из ушей и глаз. Вита пыталась кричать, но мокрая от крови и желчи рука легла ей на лицо крепко обхватив рот и нос. Перед тем как потерять сознание она увидела перед собой демона, который был в капюшоне, а под ним было срезанные кровоточащее лицо с белыми, пустыми глазами.

Вита очнулась у себя в хате. Сильно болела голова и низ живота. Она медленно встала и прошла в коридор. Около порога стояло полное лукошко ягод. Что с ней произошло она вспомнить не могла. Вдруг резкий спазм скрутил живот она выскочила во двор и ее вырвало прямо на пороге. Когда ее вырвало третий раз за день, Вита поняла, что беременна. Она помнила прогулку за ягодами помнила туман, помнила девушек с которыми танцевала и все. Больше ничего.

Она еле нашла в себе силы чтобы пообедать, а потом прошла к кровати и легла спать. Ночью девушка проснулась от голода, прошла на кухню и взяла со стола краюху хлеба, она попыталась ее проглотить но тут же выплюнула. И услышала голос в голове: - Нужна другая еда. Живая. Она вышла во двор, подошла к колодцу. Возле него всегда было много лягушек. Она взяла одну в руку, но никак не могла заставить себя ее проглотить. А голод становился все сильнее, а потом сильная боль пронзила низ живота. Ребенку нужна еда. Закрыв глаза она откусила голову у лягушки, сразу по губам и подбородку потекла холодная липкая зелёная сукровица с частями кишок. Вкус ей напомнил куриную ножку. Когда она съела несколько штук спазмы прекратились. В животе заурчало. Ребенок был доволен. Вита зачерпнула воду из колодца, умылась, сняла забрызганную потрохами одежду и пошла спать. Постепенно она перестала выходить на улицу днем. Под солнцем ее кожа покрывалась большими, красными волдырями. Обычная еда больше не доставляла удовольствия, комом становилась в горле, превращаясь в колючий репях. И каждую ночь голод толкал девушку во двор искать пропитание для себя и ребенка. Если раньше можно было ограничится несколькими лягушками, то с увеличением живота, требовалось больше еды. У соседей в клетках жили кролики. Вита тихо, как змея пробиралась через огород к ним во двор. Собака хорошо знала ее запах поэтому лишь приподняла вытянутую морду по ветру лишь тихо заскулила. Открыв клетку девушка схватила самого большого за уши и тихо выскочила из соседского двора. Положив его на разделочную доску и держа за уши она разрубила его на пополам и начала выгрызать куски мяса слизывая с рук потеки крови. Шкурку она зарыла на огороде. Так продолжалось пока соседи не начали закрывать клетки и сараи на замок. Еды в округе не было, сильные спазмы скрутили живот. Вита сидела в углу держась за живот дико крича. И тут заметила движение под кроватью. Это была небольшая крыса. Вита бросилась на кухню и достала из холодильника колбасу. Отламывая по маленькому куску она начала подманивать к себе такую желанную еду. С каждым брошенным куском крыса подходила все ближе. В быстром, яростном прыжке девушке удалось схватить ее за туловище. Но крыса дала настоящий бой извиваясь она то и дело кусала руку. Вита схватила ее двумя руками и начала выворачивать. С хрустом разорвала пополам тело и начала жевать вместе с шкурой. Лишь ненадолго заглушив голод. Понемногу спазмы возвращались, до ее слуха донеслось жалобное мяуканье. Держась за живот она вышла на улицу, соседская кошка сидела около крыльца вылизывая лапы и шерсть. Слезы потекли по девичьему лицу, она была благодарна, и даже не понимала кому, что послал ей эту еду. Но под толстой шерстью и шкурой оказалось слишком мало мяса. Уже на рассвете она вымылась у колодца и пошла в хату. 

Днем пришла соседка, вся в слезах, рассказала что ее мама умерла ночью и как назло пропала кошка. Она хотела попросить Виту помочь с поминальным обедом, но видя ее состояние быстро попрощалась вышла во двор и пошла по поселку разнося дурную весть. Вита знала, что умерших обмывают и оставляют одних до следующего дня. Она с нетерпением ждала ночи. Когда сможет пробраться и утолить ненасытный аппетит ребенка. Ночью, как мышка она проскользнула в соседский двор и пробралась в хату. На большом столе обложенная травами и цветами лежала старая женщина. Все ее тело было желто синее, от газов живот начал раздуваться. Вита начала свою трапезу с ног, откусывая по большому куску она долго пережевывала тугое, старческое мясо. После смерти кровь из тела ушла и мясо было очень сухим, но главное чтобы ребенок был сыт. Она полностью отгрызла бедро и приступила ко второму, вдруг что то влажное начало стекать по бедрам. Вита никогда не присутствовала на родах, и не знала что делать, но понимала, ребенок вот вот родится. И быстро направилась к себе домой. Больше шести мучительных часа продолжались схватки, мокрая, залитая потом Вита кричала и тужилась, иногда проваливаясь в забытье и лишь очередная схватка заставила открыть глаза и продолжать. С потоком внутренних вод и крови младенец наконец вышел из нее с громким плачем. Это был мальчик. Вита рыдала от счастья, трясущимися от усталости руками она подтянула к себе перепачканного кровью ребенка и перегрызла пуповину перевязав ее вырванным локоном волос. Тут малыш открыл глаза и зашелся громким плачем. Вита прижала его к своей груди, но он никак не хотел сосать выплевывал и кричал. Тогда девушка набрала в ладошку крови, которая растекалась по кровати. Малыш с удовольствием стал пить громко причмокивая, затем уснул на плече матери. В хате стало очень холодно. Вита открыла глаза вся дрожа. Ребенка рядом с ней не было. Испуганно она начала озираться вокруг и услышала шорохи на кухне. На трясущихся от усталости ногах она прошла через коридор но силы покинули ее. И уже ползком она добиралась до двери. На столе лежали два младенца, но у одного был распорот маленький животик, а второй ребенок жадно чавкая поедал внутренности вместе с кровью. На лавке сидела тень в капюшоне и смотрела на Виту своими холодными глазами. И услышала голос у себя в голове: