Обложка для твоего сердца

Пролог

Ночь в Лос-Анджелесе пахла бензином, жасмином и ложью. Диана Блэквуд сидела, поджав под себя ногу, в продавленном кресле перед двумя мониторами, и ненавидела всё человечество. Особенно ту его часть, которая заказывает обложки для death-metal альбомов, а потом просит «сделать шрифт пожирнее и чтобы кровь выглядела повеселее». Веселее. Кровь. Господи блядь.

На мониторе светился почти готовый арт: разверстая пасть какого-то этнического чудовища, из которой выползали не то внутренности, не то цветы. Ди откинулась на спинку кресла, хрустнув шейными позвонками, и прищурилась. Чёрные глаза сканировали пиксели с холодностью снайпера. Не хватало одной детали. Какой-то крошечной подлянки, чтобы картинка не просто пугала, а дышала в затылок.

Она машинально потянулась к пачке сигарет, лежащей прямо на графическом планшете. Пальцы с короткими ногтями, покрытыми чёрным матовым лаком, выудили сигарету. Ди сунула её в зубы, но не зажгла. Так и сидела, покусывая фильтр, пока правая рука, украшенная татуировкой от самой шеи к запястью, зависла над стилусом.

Рукав татуировки шевельнулся вместе с мышцами предплечья. Чёрные, красные и золотые рыбы плыли сквозь пионы и волны, вечно застывшие в движении. Броня. Так она их называла. Каждый карп — это кто-то, кого она потеряла или боялась потерять. Смотреть на них было всё равно что листать семейный альбом, только вместо улыбок — чешуя и клыки.

Квартира в Сильвер-Лейк молчала. Огромные окна лофта выходили на огни города, которые сейчас, в 02:47 ночи, казались россыпью битого стекла на чёрном бархате. Где-то внизу просигналила машина, и звук растворился в густой тишине комнаты, пропитанной запахом горького апельсина, ветивера и застарелого табачного дыма. Аромат её нишевого парфюма смешался с вонью пепельницы, и это было единственное сочетание, которое Диана находила честным.

Она наконец чиркнула зажигалкой. Огонёк на секунду выхватил из темноты её лицо: светлую кожу, пухлые губы, сжатые сейчас в тонкую линию, и асимметричную стрижку с двумя белыми, как иней, прядями, падающими на глаза. Она смахнула их раздражённым жестом и затянулась.

Дым заполнил лёгкие тёплой горечью. Ди выдохнула струю в потолок, глядя, как она растворяется в полумраке. Хорошо. Ещё одна затяжка, и мозг наконец перестал скрипеть.

Она вспомнила, как днём Зои, её фитнес-подруга, с энтузиазмом пыталась впихнуть в неё идею «сходить на двойное свидание». «Ди, ну пожалуйста! Он высокий, работает в архитектурном бюро, и у него нет обручального кольца!» Диана тогда посмотрела на Зои, как на идиотку, и процедила: «Оленёнок, если мне понадобится член, я закажу его на Амазоне с доставкой на следующий день. Он будет вибрировать и не станет спрашивать, почему я плачу в три часа ночи».

Зои обиделась, но не сильно. Привыкла. Все привыкли к тому, что Ди Блэквуд — стерва. И это её устраивало. Стервозность была не характером, а технологией выживания.

Она докурила сигарету до фильтра, затушила окурок в переполненной пепельнице — алюминиевой кружке с логотипом бара Макса — и снова взялась за стилус. В правом углу пасти чудовища не хватало одного острого зуба, который должен был зловеще блестеть. Диана выбрала кисть с эффектом металла, сделала несколько точных мазков, и картинка ожила. Зуб сверкнул, как лезвие.

Готово. Она сохранила файл, отправила клиенту в «Discord» короткое «Готово. Правки только если сдохну» и отключилась от сервера. Там, в гильдии, её знали как d.i.n.a — безликий голос, который может нарисовать что угодно и послать нахуй кого угодно. Никто не знал, как она выглядит. И это было прекрасно.

Ди встала с кресла, потянулась всем своим спортивным телом. Мышцы пресса приятно напряглись под тонкой чёрной майкой. Она прошлёпала босыми ногами по холодному бетонному полу к окну. Лос-Анджелес мерцал внизу. Город ангелов, который на деле был городом пластиковых улыбок и разбитых надежд. Она любила его за это циничной, злой любовью.

Её взгляд упал на левое запястье, где под светом уличного фонаря едва заметно проступало родимое пятно в форме сердечка. Ирония, мать её. Сердечко у женщины, которая не верит в любовь. Она усмехнулась и прижалась лбом к холодному стеклу.

Внутри было пусто и спокойно. Она сама себя так чувствовала последние пару лет. Ни боли, ни радости — только работа, тусовки с Максом, Лиамом и Зои, тренировки до седьмого пота и редкие, почти клинические сеансы самоудовлетворения в душе. Быстро, эффективно, без последствий. Оргазм как физиологическая функция, не более.

Мужчины были проблемой, которую она решила исключить из уравнения. Последний, с кем она пыталась строить что-то похожее на отношения, оказался нытиком, который обиделся, когда она отказалась знакомить его с родителями на втором месяце. «Ты бесчувственная сука, Ди», — бросил он на прощание. Она тогда засмеялась ему в лицо, а ночью выкурила полпачки и допила бутылку виски в одного. Не потому, что было больно. Просто потому, что он был прав. И это бесило сильнее всего.

Диана уже собиралась отойти от окна и наконец лечь спать — хотя какой там сон, через три часа вставать и тащиться на тренировку к Зои, — как вдруг монитор компьютера пискнул. Звук нового письма.

Она обернулась. В левом нижнем углу экрана всплыло уведомление рабочей почты. Обычно она игнорировала ночные письма — скорее всего, очередной придурок хочет логотип для своего «стартапа» за три копейки и с дедлайном «вчера». Но что-то заставило её подойти. Может, любопытство. Может, скука.

Ди плюхнулась обратно в кресло, откинула белые пряди с лица и щёлкнула мышкой.

Отправитель: James Harrington
Тема: SunRise — Album Cover Inquiry / Срочно

SunRise. Диана нахмурилась. Она слышала это название. Не то чтобы она следила за рок-сценой, но эта группа всплывала везде: в плейлистах Макса, в сторис Зои с концертов, даже в новостях. Что-то про «новую волну рока», «прорыв года» и прочую хрень. Вокалист, кажется, тот самый смазливый ублюдок с обложки «Rolling Stone», которого обожают все девчонки. Джеймс Харрингтон.