Обмани, если сможешь

1

Глава 1

Но стоит мне приблизиться к Бергинскому,

спина невольно напрягается…

Лия

— Девушка, — останавливает меня голос хозяйки дома. Ее взгляд мельком задевает бейджик на моей блузке и возвращается к глазам. — Лия, ты случайно не видела моего сына?

Натянув дежурную улыбку, крепче обхватываю поднос с бокалами шампанского и смотрю ей за спину, выше головы.

— На втором этаже, Элеонора Владимировна. Если нужно, я могу подняться, позвать, — зачем-то предлагаю и тут же прикусываю язык.

Ноги гудят от той скорости, с которой мы с девочками носимся по залу, обслуживая гостей на юбилее Бергинского-старшего. Нет даже свободной минуты, чтобы присесть. Еще и Катя куда-то пропала. Понесла закуски на закрытую террасу парням, и уже минут двадцать, как ее нет.

— Спасибо, дорогая, — проследив мой взгляд, хозяйка облегченно выдыхает и подзывает сына, а затем снова обращается ко мне: — Минут через двадцать можно подавать горячее. И проследи, чтобы всем сменили тарелки.

— Конечно, не переживайте, всё сейчас сделаем! — заверяю с улыбкой, чувствуя, как внутри зарождаются первые признаки паники.

Да где же носит Катю?!

Вместо того чтобы броситься на ее поиски или хотя бы отнести, наконец, шампанское в зал, я невольно кошусь в сторону лестницы.

По ступенькам неспешно, со присущим ему высокомерием, спускается Адриан Бергинский, тот самый потерявшийся сын.

Едва заметно разминая плечи, словно ему жмет пиджак, он останавливается напротив матери и о чем-то с ней говорит. А если быть точной, слушает, лишь изредка кивая.

Пока не ощущает на себе пристальный взгляд… Мой.

Вздрогнув, ругаю себя за бестактность и тут же разворачиваюсь в сторону основного зала. Но не успеваю сделать и шага, как сталкиваюсь с кем-то из гостей.

Удар приходится по плечу. Несильный, но этого достаточно, чтобы потерять баланс...

Один из бокалов, покачнувшись, летит на мраморный пол, разлетаясь на сотни мелких осколков.

Примерно так же в моей голове за секунду разносится в щепки прекрасная картина того, как мы с подругой сегодня празднуем где-нибудь в кафе удачно закрытый банкет. А заодно и мой день рождения…

— Простите! — жалобно пищу, с трудом удерживая поднос и не сразу понимая, что основная масса уцелела, за исключение пары бокалов. — Вас не задело?..

Окидываю беглым взглядом строгий костюм седовласого мужчины, его начищенные до блеска туфли и с нескрываемым облегчением выдыхаю.

— Всё в порядке, девушка, — добродушно улыбается он, мельком взглянув на меня, а затем смотрит куда-то в сторону лестницы.

Чёрт…

Мысленно готовясь к тому, что получу замечание от хозяйки, жмурюсь от досады и осторожно оборачиваюсь.

— Прошу прощения, Элеонора Владимировна… Я сейчас всё уберу!

На Бергинского не смотрю. Но его внимание ощущается куда тяжелее, чем растерянность в глазах его матери…

— Не волнуйся, — мягко улыбается она. — домработница сейчас всё уберет, а ты лучше возвращайся в зал.

Быстро кивнув, убегаю к гостям, чувствуя, как щеки заливает огнем.

Что вообще на меня нашло?

Каждый день вижу Бергинского в универе, до которого мне, собственно, и дела нет, а тут застыла посреди зала, когда с работой зашиваемся... Хотя в классическом костюме его не каждый день увидишь. На моей памяти — никогда. Видимо, именно это и привлекло мое внимание. Но… надо признаться, ему идет.

Отбросив лишние мысли, концентрируюсь на уцелевших бокалах и разношу шампанское, попутно выглядывая Катю. Подругу нахожу только когда возвращаюсь на кухню, и застаю ее за приготовлением мясной нарезки.

— Где ты была? — спрашиваю на ходу, вынимая из шкафа чистую посуду.

— Не спрашивай…

Выглядываю из-за дверцы, отмечая с каким усердием она нарезает салями, и откладываю тарелки в сторону.

— Дай-ка лучше этот нож мне, — решаю вмешаться, пока она не поранилась. — Побережем твои ручки…

— О-о-о, нет, нет, — Катя мечет в меня острый взгляд, не хуже наточенного ножа в ее руках, и с особым хладнокровием продолжает строгать нарезку. — Это так умиротворяет... Представляю, что это причинное место Берга… и прямо отпускает, — цедит явно не умиротворенно. — Хотя судя по размеру этого батона, думаю, я ему даже льщу.

— Так, — произношу строже, взволнованно гипнотизируя инструмент в ее руках. — Расскажи, что случилось, и мы найдем более безопасные для тебя способы успокоиться…

Подруга откладывает орудие мести и принимается аккуратно раскладывать салями по тарелкам.

— Что случилось? — хмыкает на пределе эмоций. — Да ничего критичного. По-крайней мере дальше поцелуев и его наглых рук на моей заднице дело не дошло, — небрежно пожимает плечами и добавляет с опасным блеском в глазах: — Иначе это сейчас была бы не сыровяленка…

— Он к тебе приставал? Во время юбилея отца?! — вспыхиваю возмущенно.

Катя закусывает губы и хмурится, словно раздумывая над ответом.

— Я была не против, — признается сухо, с неким сожалением в голосе.

Моя логика трещит по швам, а степень изумления стремительно прогрессирует. Но прежде чем я успеваю сформировать мысли в вопрос, подруга разворачивается и со вздохом опирается спиной на столешницу.

— Просто в какой-то момент я сказала, что мне нужно работать и… предложила ему встретиться уже после банкета...

Так и не понимая до конца, в чем суть проблемы, смотрю на нее в полном недоумении.

— И-и-и?

— «Это вряд ли», — отрезает она.

— Вряд ли?

— Так он ответил, — сменив гнев на разочарование, Катя снова возвращается нарезке. — Лия, на его лице было черным по белому выведено: это его «вряд ли» — значит ни сегодня, ни завтра. Никогда.

Несколько секунд всматриваясь в эту маску безразличия на ее лице, чувствую, как внутри закипает злость. На языке вертится сразу несколько нелицеприятных эпитетов в адрес Берга, вот только озвучивать их смысла нет. Катя и сама всё прекрасно понимает…

2

Глава 2

— Кто знает, — шепчет он вкрадчиво. — Может, ты будешь не только менять мои простыни… но и лежать на них.

Адриан словно и не замечает моего присутствия, расслабленно откинувшись на спинку стула и болтая с соседом.

Но едва я склоняюсь над ним, только бы дотянуться до приборов, как он, не прерывая разговора, медленно накрывает рукой свой бокал. Жест ленивый, но довольно кричащий.

Серьезно? Думает, я решила перебить им всю посуду на счастье? Или он так издевается?

Горячая волна раздражения топит грудь. Стиснув зубы так, что сводит скулы, с особой осторожностью меняю тарелки. С трудом подавив желание случайно задеть соусник аккурат ему на брюки, отхожу, чтобы вернуться уже с основным блюдом.

И когда я наклоняюсь, чтобы поставить перед ним дымящийся стейк, слышу низкий, вибрирующий голос, от которого по рукам предательски бегут мурашки:

— Осторожно.

Замираю лишь на долю секунды, желая убедиться, что мне не послышалось…

А потом медленно поднимаю глаза и натыкаюсь на его взгляд, в котором пляшет бесячий азарт.

Этому подлецу еще и хватает наглости ухмыльнуться в кривой улыбке...

— Постараюсь, — цежу сквозь приклеенную улыбку, понижая голос, чтобы слышал только он.

Взгляд сам собой скользит вниз, к его поясу, и возвращается обратно с недвусмысленным намеком.

— Тебе тоже стоит быть осторожнее и беречь… самое ценное, — тихо растягиваю звуки. — Мало ли, у меня рука случайно дрогнет. А горячее, оно ведь очень… очень горячее.

3

Брови Адриана медленно ползут вверх, а чертова улыбка вдруг становится шире. Но когда он неожиданно хмурится, мне становится как-то не по себе…

— Интересно… — хрипит задумчиво. — Прислуга обращается к хозяевам на «ты»?

Проглотив раздражение, склоняю голову набок.

— Прислуга тебе меняет простынки и стирает носки, — отражаю его гадкую ухмылку. — А меня здесь уже сегодня не будет…

Выровнявшись, разворачиваюсь на пятках, мечтая скрыться на кухне и, в идеале, не выходить оттуда до окончания ужина.

Но едва я делаю шаг, как кожу на запястье обжигает крепкая хватка.

Обернувшись, в растерянности перевожу взгляд со своей пылающей руки на Адриана. В его глазах мерцает темный блеск, от которого мои щеки мгновенно вспыхивают.

Сердце в какой-то необъяснимой панике гулко тарабанит по ребрам. Воздух испаряется из легких, а в ушах нарастает ватный шум.

И когда он притягивает меня ближе, вынуждая наклониться к его лицу, шею обдает теплое дыхание, покрывая мурашками кожу.

Черт меня дернул, ляпнуть про эти простыни!

— Кто знает, — шепчет вкрадчиво. — Может, ты будешь не только менять… но и лежать на них.

Разжав пальцы и пригрев меня напоследок пробирающим до дрожи взглядом, он позволяет мне позорно скрыться из виду. Что я собственно и делаю…

Оставшееся время до десерта тянется мучительно долго. Ноги гудят, спина молит о пощаде, а сердце всё никак не успокоится, взволнованно ударяясь о ребра, стоит только услышать приближающиеся к кухне шаги.

4

В дверях появляется Катя. Стягивая на ходу фартук, она подходит ближе и умоляюще смотрит на меня.

— Лий, прикрой, пожалуйста, — просит, торопливо поправляя макияж в маленьком зеркальце. — Мне нужно выйти на воздух, иначе я просто взорвусь. Девочки в зале, а ты пока закуски можешь подготовить.

— Иди, конечно, — соглашаюсь тут же, радуясь возможности еще какое-то время не возвращаться к гостям.

Она уходит, и я принимаюсь собирать шпажки с сыром и виноградом, наслаждаясь обманчивой тишиной.

Однако покой длится недолго…

Дверь снова распахивается, впуская шум из зала и… одного из дружков Бергинского. Кирилл, кажется. Видела его в универе в компании Адриана. Такой же наглый, самоуверенный тип, привыкший, что мир девушек вращается вокруг ширинки его джинсов.

Быстрым взглядом оцениваю его внешний вид, из чего сами собой напрашиваются не самые приятные выводы.

Пиджак расстегнут, галстук небрежно растянут, а в глазах плещется хмельной блеск.

— О, а вот и фея закусок! — расплывается он в улыбке и, слегка пошатываясь, подходит ближе.

Оперевшись бедром о соседний стол, вертит в руках полупустой стакан с виски и сканирует меня мутным взглядом.

— А ты ничего такая… для обслуги.

Нервы натягиваются до предела. С трудом выдерживаю молчание, хотя внутри всё закипает от злости и… зарождающегося страха.

5

Так и не дождавшись моей реакции, он одним ловким движением выхватывает у меня из рук готовое канапе и отправляет в рот, не переставая плотоядно рассматривать.

— М-м-м... Неплохо. Но, думаю, ты слаще.

— Рада, что вам понравилось, — отвечаю сухо и беру новую шпажку, осторожно накалывая оливку. — Закуски для гостей в зале. Здесь — зона персонала.

— А я, может, хочу эксклюзивного обслуживания, — криво ухмыляется.

— Не могли бы вы вернуться в зал? — не выдерживаю я. — Здесь служебное помещение.

— Да брось, там скучно, одни старики, — он отлипает от стола и делает шаг ко мне. — Слушай, крошка, а давай свалим отсюда? Я тебе такие места покажу… закачаешься. Весь город как на ладони, огни, романтика… Точно запомнишь.

— Боюсь, ваша экскурсия закончится на ближайшем столбе, — не поднимая головы, продолжаю работу. — Судя по запаху, в ближайшие сутки вам лучше не садиться за руль.

Нервно закусываю губу, хмурясь. Господи, да что я несу?! Зачем нарываюсь? Мало мне на сегодня проблем?

Он смеется, запрокидывая голову, будто я рассказала какую-то смешную шутку.

— А ты с характером, люблю таких. Не проблема, поедем с водителем, — он подходит еще ближе, почти вплотную. Горячее дыхание с запахом алкоголя противно обжигает шею. — Заодно и познакомимся поближе… На заднем сиденье «Майбаха» очень просторно. И, поверь, чертовски удобно...

— Нет, спасибо, — резко отступаю, упираясь поясницей в раковину.

— Чего ломаешься? — его веселье сменяется настойчивостью. Рука тянется к моей талии, пытаясь прижать к столу. — Не обижу…

6

Он делает резкий выпад, но мои инстинкты срабатывают быстрее мыслей.

— Руки! — вскрикиваю, и в ту же секунду, не раздумывая, с размаху бью его пустым металлическим подносом по голове.

Удар выходит сильнее, чем я планировала. Кирилл отшатывается, теряя равновесие и, взмахнув рукой, задевает стоящий на краю стола стакан с остатками виски.

Стекло с оглушительным звоном разлетается по кафелю, янтарная жидкость брызгами летит на его брюки и дорогие лакированные туфли.

— Ты что, больная?! — взрывается он, отряхиваясь и глядя на меня уже без всякого намека на флирт. — Это костюм за три штуки баксов, дура!

Сердце колотится где-то в горле, тело трясет от ужаса. Сжимаю поднос, как щит, готовая ударить еще раз, если потребуется.

— Сам виноват, — пищу, крепче вжимаясь спиной в раковину. — Не нужно было распускать руки.

Его лицо за секунду багровеет, пугая до чертиков.

Да чтоб у меня язык отсох! Мозги от страха, очевидно, совсем расплавились! Инстинкт самосохранения напрочь отшибло.

Кошусь на дверь в умирающей надежде, а потом взвизгиваю, когда он делает шаг ко мне, нависая, вдавливая в кухонный стол своим телом.

— Умная, да? — шипит, наклоняясь к моему уху. — А теперь слушай сюда. Ты сейчас встанешь на колени и вылижешь это всё. И туфли, и пол. А потом мы обсудим, как ты будешь отрабатывать химчистку.

Кровь отливает от лица, сменяясь ледяной злостью. Сжимаю поднос так, что ногти царапают металл.

— Единственное, что я здесь вылижу — это твою самооценку, если ты сейчас же не уйдешь! — рычу с такой злостью в голосе, что он на секунду теряется. — Имей в виду, здесь везде камеры. И твой отец вряд ли обрадуется, увидев, как ты домогаешься персонала на юбилее важного человека.

— Ах ты дрянь…

7

Только теперь я понимаю, что оказываюсь в ловушке.
Справа — стена, слева — стол, спереди… он.

Жмурюсь, готовая отбиваться из последних сил, и вдруг ощущаю, как резко меняется накаленная на кухне атмосфера.

— И что здесь происходит?

В голове всё еще мутно, но грохот сердца постепенно замедляется.

Никогда не думала, что это скажу, но…

Черт возьми, как же я счастлива сейчас видеть Адриана!

Его холодный голос звучит обманчиво спокойно. Но мне реально прямо становится легче. Вполне вероятно, я даже скажу ему «спасибо».

Закрыв за собой дверь, он расслабленно засовывает руки в карманы брюк и сканирует нас цепким взглядом. Смотрит на осколки на полу, оценивает внешний вид своего друга и меня… застывшую в оборонительной позе с подносом наперевес.

— Эта истеричка… — начинает Кирилл, яростно раздувая грудь.

— Кирилл, — обрывает его Бергинский, даже не повышая голоса. — Возвращайся в зал.

Его друг заметно теряется.

— Но она…

— Я сказал, в зал, — отрезает жестче, что даже мне становится не по себе.

— Водитель отвезет тебя домой. Ты перебрал.

Кирилл еще секунду сверлит меня злобным взглядом, что-то бурчит про себя, но спорить не решается. Резко развернувшись, он, пошатываясь, выходит и захлопывает за собой дверь.

Вот только… Бергинский не уходит.

Недавнее волнение разгорается с новой силой, но теперь… это не леденящий душу ужас, а кипяток, бурлящий в крови.

Господи, этот день когда-нибудь закончится?!

Еще никогда в жизни я не мечтала, чтобы мой день рождения пролетел как можно скорее и наступило утро. Я бы проснулась утром в своей кровати, листала вчерашние фотки в телефоне и с улыбкой вспоминала, как мы с подругами отмечали.

Но такой день как сегодня, я бы с удовольствием стерла из памяти…

На кухне становится так тихо, что крошево стекла под ногами приближающегося Берга оглушающе царапает слух.

Медленно опускаю поднос на стол, чувствуя, как начинают дрожать колени от отхлынувшего адреналина. А может, и не только от этого…

Сердце вот-вот выпрыгнет из груди, но я, явно с каким-то мазохистским упрямством, вздергиваю подбородок, упрямо глядя в его глаза.

Адриан останавливается в паре шагов от меня. Склонив голову набок, скользит по мне пристальным, изучающим взглядом, отчего внутренности обжигает огнем.

— Ты просто ходячая катастрофа, — произносит хрипло, без тени улыбки на лице.

— Я защищалась, — выпаливаю твердо. — Твой друг не понимает слова «нет».

— Я заметил. Как и то, что посуда рядом с тобой долго не живет.

Его взгляд медленно скользит по моему лицу, спускается к шее и замирает где-то в районе груди. Внутри всё вспыхивает от возмущения.

— Глаза выше, Бергинский, — шиплю, инстинктивно прикрывая рукой вырез на блузке. — Совесть где-то в зале забыл? Ах, да… — кривлюсь в улыбке. — Ее и там не было.

— Я на имя смотрел, — невозмутимо парирует он, наконец, встречаясь со мной взглядом. А потом как-то подозрительно щурится. — Пытался понять, знаю ли я тебя.

Едко усмехнувшись, отворачиваюсь к раковине, всем своим видом демонстрируя, насколько мне «интересен» разговор с ним. Хотя… если быть до конца честной, я просто не хочу, чтобы он видел, как я краснею.

Щеки предательски пылают, и этот жар лишь усиливается... Я просто ненавижу свой организм за такую реакцию тела, которая часто подводит меня, выдавая все эмоции.

— С чего бы тебе меня знать? — спрашиваю нейтрально и включаю ледяную воду, подставляя ладони. Может, так станет хоть чуточку легче… — Мы с тобой с разных планет, — продолжаю очевидное. — Ты — звезда университета, которую знает каждый, а я так… студентка, которая подрабатывает официанткой.

— И бьет подносами моих друзей, — добавляет он, подходя ближе.

Теперь он стоит у меня за спиной… Так близко, что даже самовольно перекрыв себе доступ к кислороду, я чувствую запах его парфюма. Сандал, перец, лимоны, кардамоны, да хоть бананы — я всё равно не в состоянии сейчас что-то разобрать. Если бы нужно было обозначить, сказала бы проще. Вкусно…

Берг, точно хищник, почуявший замешательство добычи, тянет свои наглые ручища к моим плечам.

Реагирую быстро.

Резко перехватываю его ладони своими мокрыми пальцами и сжимаю так крепко, как только могу.

Вряд ли ему сейчас хоть чуточку больно. Иначе бы он не усмехался.

— Такая холодная, — шепчет будто с издевкой. — Снаружи… А внутри?

Прикусив язык, упрямо молчу и отпускаю, наконец, его руки.

— Лия…

Вздрагиваю непроизвольно. Мое имя, произнесенное им, звучит… странно. Пробирающе до основания.

Отчего медленно тлеющее терпение, тут же заканчивается.

— Что? — резко оборачиваюсь, упираясь бедрами в столешницу.

Только теперь я понимаю, что оказываюсь в ловушке. Справа — стена, слева — стол, спереди… он.

— Ты всегда такая колючая, или это эксклюзив для меня и моих гостей?

Он опирается ладонями о край стола по обе стороны от меня, блокируя пути к отступлению. Красивое и тем самым жутко раздражающее лицо оказывается на опасном уровне, позволяя рассмотреть его лучше.

А ведь я даже не хотела... Но всё же смотрю, невольно отмечая крошечный шрам над его левой бровью.

— Только для тех, кто считает, что им всё дозволено, — отвечаю ровно, игнорируя бешено колотящееся сердце и заставляя себя смотреть ему прямо в глаза. — А теперь… если ты закончил анализ моей личности, мне нужно убрать осколки. Иначе твоя мама расстроится, что ее идеальный вечер испорчен. Согласен?

— Мама переживет, — почему-то улыбается он, не двигаясь с места. — А вот я — вряд ли.

— Отойди, — цежу тихо, косясь на лежащий рядом поднос.

Он прослеживает мой взгляд, и одна его бровь взлетает.

— Интересно, решишься ли ты применить поднос против меня. Или для меня у тебя припасены другие методы? Как ты там грозилась в зале… — будто задумывается. — Что-то очень… горячее.

8

— Осторожнее, — слышу раздраженный голос над ухом.

Злость, бурлящая в крови, медленно угасает, только когда мы с Катей заканчиваем работу и уставшие, но довольные покидаем особняк Бергинских. Сев в такси, расслабленно облокачиваюсь на спинку кресла, чувствуя как меня, наконец, отпускает.

Адриан знатно потрепал нервы, но что-то человеческое в нем всё же есть.

Приняв поражение в битве взглядов, он добровольно отступил, позволяя мне приступить к уборке битой посуды. Конечно, проще было бы это сделать без его раздражающего присутствия, но тут он был непреклонен.

Богатенький сынок любит смотреть, как кто-то трудится... Что ж, удивительного в этом мало.

Однако, можно порадоваться хотя бы тому, что Адриан оказался не таким извращенцем, как его дружок. Но на этом его положительные качества заканчиваются.

Качнув головой, запрещаю себе думать о нем и вообще вспоминать всё, что произошло на кухне. Вероятно, юбилей отца ему показался скучным событием, и так он решил себя развлечь. А уже на следующей неделе он вообще не вспомнит моего имени. По крайней мере, я очень на это надеюсь.

— Три пропущенных от Славы, — резким щелчком растворяет мои мысли подруга. Хмурясь в экран своего телефона, она мельком смотрит на меня и снова принимается что-то быстро печатать. — Перезвонишь ему?

— Точно, — вспоминаю я.

За весь вечер я так и не выделила минуты, чтобы отписаться ему и предупредить, куда мы решили поехать отмечать мой день рождения.

С царапающим угрызением совести обнаруживаю несколько пропущенных и сообщений от него.

Хорошая я подруга…

Славик отвечает практически сразу, а уже через полчаса мы встречаемся на входе в кафе.

— Привет! — выкрикиваю, едва выскальзываю из такси.

Заметив нас, друг отрывает взгляд от своего телефона и расплывается в широкой, искренней улыбке.

— Ну наконец-то, — прячет мобильный в карман джинсов и подходит ближе, раскидывая руки. — Я уже думал, вас там в рабство взяли.

— Почти угадал, — усмехаюсь я, ныряя в его объятия.

На пару секунд крепко прижимаюсь к нему, чувствуя, как окончательно испаряется напряжение.

Слава всегда действовал на меня как успокоительное. Надежный, веселый, свой. Хоть и бывает иногда тем еще засранцем.

— С днем рождения, старушка! — целует в щеку, а затем переключается на Катю, которая вяло улыбается в экран своего телефона. — А ты чего такая кислая? Богачи для вас шампанского зажали?

— Очень смешно, — бурчит она, позволяя себя приобнять и нехотя убирает мобильник в сумку. — Мы вообще-то работали…

— Пойдем, трудяги, — усмехается Слава. — У нас еще минут пятнадцать в запасе, успею хоть тост сказать.

Около барной стойки нас встречает Алина — наш хостес, и удивленно переводит взгляд с меня на Катю.

В выборе места мы не стали заморачиваться и решили поехать в кафешку, в которой работаем. Сегодня как раз Макс на баре, а коктейли у него фантастические.

— Вы разве сегодня не на выезде? — обнимает нас по очереди и мечет взглядом в Славика, который рассчитывает на подобное приветствие.

— Закончили уже, — поясняю коротко. — Посидим недолго, шатер свободен же?

Она быстро кивает и проводит нас вглубь зала.

Устроившись на мягких диванах, с наслаждением вытягиваю гудящие ноги. Господи, какое же это блаженство — просто сидеть и ничего не делать.

— «Давно» не виделись, — с усмешкой подходит к нам Леся, чтобы принять заказ. Славу словно намеренно игнорирует, даже когда он по-идиотски улыбаясь, здоровается с ней. — Что будете, девочки?

Сегодня днем мы заезжали в кафе, готовились в спешке к банкету, но наш коллектив даже успел поздравить меня.

Перечислив заказ, раздумываем с напитками, после чего Леся уходит, пригвоздив моего друга напоследок ненавистным взглядом.

Шокировано вскинув брови, Слава разводит руки.

— Вы же меня видите?

— Еще как, — произношу осуждающе. — Я же просила не лезть к моим девчонкам... Что вытворил?

— Я?!

— Вас будто с одного конвейера выпускают… — хмурюсь, невольно вспоминая Берга с его чертовым дружком. — Одни инстинкты. Нормально пообщаться — нет?

— Да я поздоровался даже, слышала? — округляет глаза друг, а потом откидывается на диван. — Вполне вежливо… а ты сразу о пошлом. И кто из нас испорченный?

— Ой, всё, — отмахиваюсь я. — Завтра поговорим.

Слава шумно выдыхает, качая головой, а затем переводит взгляд на Катю, которая всё это время что-то ожесточенно печатает в телефоне. — Кать, ты с нами или в астрале?

Подруга вздрагивает, словно очнувшись, и виновато откладывает мобильник экраном вниз.

— Простите, — виновато жмурится. — Так, первый тост мой!

Нам приносят напитки, после чего я улыбаюсь, принимая поздравления друзей.

Когда тема заходит об учебе, подруга снова косится на свой телефон. Постоянно проверяет уведомления, а как только загорается экран, тут же читает, кусая губы, и быстро печатает ответ.

К столику подходит Леся, лишь мельком взглянув на друга.

— Ваш заказ, — произносит сухо и ставит бокал перед Славой, всем своим видом излучая пренебрежение.

Когда она уходит, награждая его тяжелым взглядом.

— Всё, хватит, — подрывается он с места, нагоняя ее около барной стойки.

Смотрю на Катю, которая даже не замечает ухода Славы, и не выдерживаю.

— Так, рассказывай, — касаюсь ее плеча. — Кто там ворует внимание моей подруги?

Катя мнется, но всё же отвечает.

— Помнишь… я выходила на улицу, когда мы у Бергинских были?

— Помню, — медленно киваю, вспоминая совсем другое. То, что в этот момент творилось на кухне…

— Ну вот… там я пересеклась с одним парнем. Вроде не из наших, не с универа. В общем мы разговорились, а потом он как-то узнал мой номер…

— И что пишет? — спрашиваю с улыбкой.

— Ничего такого, но… он как-то провоцирует. Не могу не ответить!

9

— Вкусно пахнешь, — хриплю натужно.

Адриан

Поймав очередную яму на раздолбанной местами дороге, морщусь от раздражения, но молчу.

Горящие глаза друга глушат порыв настоять на выдвинутом ранее предложении, где можно провести остаток дня куда лучше. Но нет же, уперся рогами — надо в «Амели».

Рожу его давно такой довольной не видел, потому и молчу. Это ж надо было так заморочиться? Шустро вынюхал номер девки среди персонала на банкете, еще и пробить успел. Ладно. Надо, так надо, хер с ним.

Сбавляю скорость и кошусь в окно, а потом на Ярика.

— Здесь что ли?

— Вроде да… — щурится на простенькую вывеску.

Выкручивая руль, заезжаю на полупустую стоянку и глушу мотор. Прихватив пачку сигарет, выхожу на улицу. Вряд ли в этом захолустье запрещено курить внутри, но и заходить желания нет.

Ярик, естественно, рвется на передовую. Расправив плечи, важно шагает к двери, я тем временем растягиваю время, давясь никотином.

Раздражение стихает ровно до того момента, пока снова не вижу друга, который вываливается из кафешки в компании какой-то девки. Видимо, той самой.

Вот только… это лицо мне смутно знакомо.

Блядь.

Официанток, что носились с подносами на юбилее отца, было не так уж и много. Мог бы и раньше сообразить, не та ли девица ему приглянулась, во рту которой успел побывать мой язык.

Ладно, с этим разберемся позже. В постоянстве Ярик не отличался, а потому проблем быть не должно.

Увлеченные друг другом, меня они не видят, что в данный момент мне только на руку. Тушу окурок и, минуя их, двигаюсь ко входу. Но едва толкаю дверь в меня влетает какая-то девчонка.

— Осторожнее, — цежу морщась, и удерживаю несчастную от падения.

Вот как знал, надо было докинуть друга и ехать в «Платинум». Там и расслабиться нормально можно, и девочки как на подбор, и встречают, едва в ноги не кланяясь.

Мысль здравая, решаю прислушаться, может, и настроение выровняется.

Так я думаю ровно до того момента, пока виноватые глаза несчастной не поднимаются к моему лицу. Поправка: злющие. Теперь ее взгляд именно такой.

— Лия… — хриплю с маниакальным азартом.

Второй раз за день меня подводит смекалка. Если здесь оказалась ее подружка, вполне ожидаемо было, что и она здесь.

Но это, как ни странно, лишь поднимает мое вялое настроение.

Несколько секунд она ловит губами воздух, а затем толкает меня, не жалея сил, и дергается в сторону выхода.

Не думая, перехватываю ее за талию и прижимаю спиной к груди, удерживая от побега. Иногда, всё же лучше думать…

Острые лопатки врезаются мне в ребра, шарахая повсеместно. Круглые бедра упираются ниже пояса. Своими натужными попытками отстраниться, провоцирует у меня лишь прилив крови.

— Катя! — выпаливает возмущенно, не прекращая трепыхаться в моих руках.

Склоняюсь к тонкой шее лишь с той целью, чтобы лучше слышала. Лишь с той…

— Дай им поговорить, — бросаю весомо. — Никуда не денется твоя подруга. Вернутся скоро.

Непроизвольно втягиваю сладковатый запах ее духов, что только подкидывает дров за ребра.

— Вкусно пахнешь, — хриплю натужно.

Задеваю носом ушко, вроде и случайно, как ее тут же передергивает. Дрожит, позволяя вдоволь насладиться такой реакцией.

— Не могу тебе сказать того же… — шипит в ответ и снова дергается.

Ее грубость странным образом вызывает только улыбку.

Хочу еще.

Разжимаю хватку, рассчитывая на ее благоразумность и возможность продолжить разговор лицом к лицу, как она тут же бросается к двери.

Настрой гаснет резко. С трудом подавляя желание проследовать за ней, сажусь за ближайший стол и на автомате выбиваю из пачки сигарету.

— Добрый вечер! — расплывается в улыбке образовавшаяся рядом брюнетка с меню в руках. — Рады Вас видеть в нашем заведении! Желаете что-нибудь из напитков сразу? Ой… у нас не курят... Могу предложить Вам кальян, но только в другом зале. Я Вас провожу!

Сколько ж лишний слов…

— Не нужно, — отрезаю раздраженно, возвращая сигарету в пачку, и смотрю на оцепеневшую официантку. — Меню оставь.

Через несколько минут напротив садится Ярик, довольно лыбясь и стреляя глазами вглубь зала.

Прослеживаю и напарываюсь на икры презрения в голубых глазах, что прожигают меня из шатра.

Даже будучи пойманной, Лия и не думает отводить взгляд. Буравит напролом, будто всерьез рассчитывает, что у меня начнет подгорать.

И подгорает же.

— Чуть посидим и пересядем, — самодовольно тянет друг, переглядываясь со своей девчонкой.

Мысленно поддерживаю, с неким разочарованием принимая, что взгляд голубых глаз перетекает на подружку, сидящую напротив.

К их шатру подкатывает какой-то пацан, держа в руках пирожное с торчащей свечкой, и глаза Лии, теперь прикованные к нему, загораются восторгом.

Это что за хер?

Сияя улыбкой, Лия подскакивает с дивана, жмурится, что-то шепчет, задувает свечу, и когда этот хер ставит чертово пирожное на стол, кидается на него с объятиями, как на родного.

Не глядя на Ярика, бросаю ровно:

— Думаю, самое время пересесть.

10

— Страшно? — хрипит приглушенно.

Лия

С каждой секундой, за которую Бергинский сокращает расстояние до нашего стола, медленно угасает моя улыбка. Надо заметить, не только моя…

Катя цепенеет подобно статуе, замечая Адриана, и, наверняка, так же как и я, хотела бы сейчас стать невидимой.

Вытягиваюсь струной, чувствуя, как сковывает всё тело от напряжения. В каком-то необдуманном порыве дергаю Славу за локоть, вынуждая приземлиться на диван рядом, и прикрываюсь, словно живым щитом.

— Не против компании? — улыбается друг Адриана.

Подруга, словно под гипнозом, заторможено качает головой, не в силах выдавить и слова, и он опускается на диван рядом с ней.

Бергинский не спешит последовать примеру друга. Засунув руки в карманы куртки, стоит над нами, загораживая собой весь обзор на основной зал.

Смотрит… на меня. Взгляд нечитаемый, но пробирающий, отчего я непроизвольно ерзаю на месте.

Легче не становится, даже когда он, наконец садится напротив.

— Ярик, — представляется парень, протягивая руку Славе, и коротко кивает в сторону. — Это Адриан.

— Слава, — отвечает рукопожатием друг, сканируя лица парней. — Девочек моих, я так понимаю, вы знаете.

По-хозяйски закинув тяжелую руку мне на плечи, притягивает к себе. А на мой ошарашенный взгляд отвечает ухмылкой.

— Мельком, — лениво отзывается Адриан, поджигая меня полным штилем в глазах.

Вот как ему удается так? Достаточно одно лишь его присутствия, чтобы внутри всё кипело от раздражения…

— Что празднуете? — продолжает Бергинский тем же скучающим тоном и кивает на бенто-тортик передо мной.

Не успеваю я придумать ответ, отчего-то не желая говорить правду, как оживляется Катя.

— У Лии день рождения.

— Да, — подтверждает друг, с излишним усердием гипнотизируя переносицу Адриана. — Не хотелось бы испортить вечер душными разговорами.

Бергинский никак не реагирует на слова Славы, лишь на секунду дергает бровью, глядя на меня, а затем вальяжно откидывается на спинку дивана, вытягивая ноги.

— Поздравляю, — выдает ровно, и я дергаюсь, как от удара хлыстом, когда его колено задевает мое.

Уголок его губ ползет вверх. В глазах появляется бесячий блеск. Взгляд… никак не отпускает меня.

Отодвигаюсь, насколько это возможно, вжимаясь в мягкую обивку спиной, и посылаю ему сухое «спасибо».

Разговор за столом особо не клеится, но Ярик не оставляет попыток разрядить обстановку, засыпая нас вопросами.

Слава неплохо ему подыгрывает: улыбается, отшучивается в своей манере, но позу не меняет.

Его рука нагревает плечи, а под прицелом Бергинского этот жест и вовсе не защищает, а делает меня, скорее, мишенью.

— Может, сменим локацию? — предлагает Ярик. — Скучно здесь. Да и обслуживание среднячок.

— Обслуживание здесь отличное, — тяжелым взглядом награждает его друг. — Девочки здесь работают.

Мне вдруг нестерпимо хочется толкнуть Славика локтем по ребрам... Ну кто просил говорить, а?!

Не думаю о том, почему меня заботит тот факт, что Берг теперь знает мое место работы. Просто… не хочу чтобы он вообще хоть что-то обо мне знал.

На Адриана больше не смотрю. Не знаю, что он вообще здесь забыл, но от его присутствия тошно уже становится.

— Я скоро, — отрезаю коротко, поднимаясь с места.

Славик порывается составить мне компанию, но я останавливаю его. Правда, делаю это, только когда мы вместе выходим из шатра. Мне просто необходимо перевести дух в полном одиночестве.

Двигаясь в сторону уборных, замедляю шаг в темном коридоре и в последний момент меняю маршрут. Разыгравшееся воображение навязчиво подкидывает картинки, как Берг перехватывает меня здесь и…

Отмахиваюсь от ярких видений, спешно шагая к выходу. Захватив куртку, толкаю дверь и полной грудью вдыхаю морозный воздух, как тут же им давлюсь...

Бергинский стоит у перил, спиной ко мне, и прикрывает рукой зажигалку.

Имея в запасе несколько секунд, чтобы исчезнуть, пока он не заметил меня, я просто оцепенело прирастаю ногами к полу…

Взгляд цепляется за вспыхнувший огнек, освещающий резкие скулы. И когда пламя гаснет, оставляя лишь тлеющую точку сигареты, Адриан оборачивается.

Господи, какая идиотка…

Нужно было бежать назад, пока была такая возможность. А сейчас? Сейчас что? Поздно…

Выпустив струю серого дыма в небо, он смотрит на меня. Просто смотрит и молчит. Долго, тяжело. Пробирающе… Без намека на его, уже ставшую привычной, ухмылку.

— Страшно? — хрипит приглушенно.

Вздрогнув, сжимаюсь непроизвольно. Спрашивает? Понимает…

Тело пронзает дрожью с такой силой, что не могу ни слова выдавить. Горло перехватывает спазмом.

— Тогда убегай, — толкает хрипло и отворачивается. Словно меня здесь и нет!

Стискиваю зубы так, что скулы болят. С чего я должна бегать? От него?!

Упрямство горячит кровь, возвращая способность не только говорить, но и двигаться. Вздернув подбородок, прохожу мимо, спускаясь на несколько ступенек ниже и подставляя лицо морозному ветру.

Слух режет глухой смешок.

Выдерживаю…

Заталкиваю раздражение поглубже, не желая уступать. Только кому и, главное, что хочу доказать? Сама не знаю.

Молчание стягивает нервы, но развернуться и уйти сейчас, словно проиграть целую войну!

— Парень твой? — летит в спину вместе с запахом табака.

Позвоночник трещит от напряжения, но я медленно оборачиваюсь, всем своим видом излучая спокойствие.

Адриан смотрит на меня сверху вниз, опираясь локтями на перила. Медленно затягивается и отравляет воздух никотином, щурясь от дыма.

Вот, кто действительно спокоен…

— Слава? — уточняю с излишним удивлением, что ответ уже и не требуется. Ругаю себя за потерю контроля и добавляю загадочно: — Возможно.

Берг коротко смеется, стряхивая пепел.

11

— Можно пройти?

— А если нет? Будешь отбиваться?

Продрогнув до костей на остановке, запрыгиваю в маршрутку и сразу оказываюсь зажатой между людьми. Протискиваюсь дальше, чтобы освободить проход, оплачиваю проезд и вцепляюсь пальцами в поручень над головой.

Характерное пиликанье банковского приложения вынуждает извернуться, чтобы тут же достать телефон.

На экране светится уведомление о зачислении средств за банкет в доме Бергинских. Сумма приличная, еще и чаевые Элеонора Владимировна оставила очень щедрые...

Не раздумывая ни секунды, открываю вкладку переводов и привычно выбираю номер Паши.

«Скоро зарплата, вышлю еще. Надеюсь, у тебя всё хорошо…», — быстро набиваю сообщение брату и отправляю вместе со всей суммой, надеясь, что он скоро выйдет на связь.

В груди тревожно вибрирует, когда думаю о нем. Паша снова ввязался в какие-то неприятности. И судя по тому, что он уехал из города, лишь изредка давая о себе знать, проблемы на этот раз серьезные…

В последний раз я видела его около месяца назад. С разбитым лицом… Ничего не объяснив, брат говорил только о том, что ему нужны деньги. Но даже той суммы, что я успела накопить, было ужасно мало. А вчера к нам с мамой приходили какие-то люди, искали его...

Телефон в руках оживает, и я тут же смахиваю блокировку, испытывая резкий прилив облегчения.

Паша: «Спасибо, сестренка, но этого мало. Буду искать другие варианты. Как смогу, всё верну»

Острый укол тревоги полосует по нервам, и я спешно набираю ответ.

Лия: «Пожалуйста, только не наделай глупостей! Тебя ищут…»

«Через неделю переведу еще сколько смогу. Как ты?», — отправляю следом, на что получаю короткое «Ок» и понимаю, что разговор окончен.

С тяжестью на сердце выхожу на остановке университета и через несколько минут встречаюсь с Катей около кофейного автомата.

Она выглядит не выспавшейся, но довольной. Видимо, переписка с Яриком снова затянулась до утра.

— Слушай, ну он правда нормальный, — шепчет подруга, помешивая ложечкой капучино. — Вежливый, шутит не пошло, руки не распускает. Даже на свидание пригласил вчера, — радостно улыбается. — Может, не все они там… такие?

— Может, — отзываюсь без особого энтузиазма.

На выходных я ей кратко рассказала о том, что произошло в доме Бергинских. Катя была в шоке, снова проклинала Адриана и его друзей, но при этом продолжала защищать Ярика.

— Тебе надо держаться от Берга подальше, Лий, — серьезно говорит подруга, глядя мне в глаза. — Он пользуется девушками, а потом выбрасывает, как надоевшие игрушки. Тем более… лишние проблемы тебе сейчас точно не нужны.

— Знаю, — киваю, допивая горячий, вдруг ставший безвкусным кофе. — Я и не собираюсь к нему приближаться.

Выбрасываю пустой стаканчик в урну и дожидаюсь Катю, после чего мы поднимаемся на второй этаж к лекционным аудиториям.

В коридоре привычно шумно, студенты неспешно расходятся по кабинетам, и в какой-то момент мое внимание притягивает пара у окна.

Лицо девушки мне незнакомо. К тому же с такого ракурса, пока она виснет на парне, впиваясь в него губами, словно намеревается всю душу выпить, едва ли реально рассмотреть ее лицо.

А вот Бергинского не узнать сложно…

Скинув шкуру образцового наследника в строгом костюме, Адриан снова похож на самого себя.

Безразмерный темный свитшот только подчеркивает ширину его плеч, а небрежно закатанные рукава открывают вид на прочерченные венами предплечья. За хаос на голове он, очевидно, может сказать «спасибо» этой студентке, вцепившейся в него мертвой хваткой.

Непроизвольно замедляю шаг, чувствуя, как внутри поднимается волна необъяснимой, острой неприязни, смешанной с чем-то еще… С отвращением.

Словно почувствовав мой взгляд, Адриан нехотя отрывается от губ блондинки и медленно поворачивает голову.

На моем лице Бергинский может увидеть только брезгливость, но вместо того, чтобы смутиться, он лишь нагло ухмыляется, глядя мне в глаза.

— Типичный Берг, — язвительно шепчет подруга. Ничего нового.

— Мерзость, — бросаю сухо и резко отворачиваюсь, утаскивая Катю в нужный кабинет.

Пары тянутся бесконечно долго. От монотонного голоса лектора половина аудитории засыпает к концу занятий. А мне не дает покоя вчерашний визит незнакомых людей и короткая переписка с братом.

Что если всё гораздо хуже, чем мы с мамой думали?

Паша и раньше частенько попадал в какие-то передряги, но никогда не уезжал из города. И домой к нам раньше никто не приходил…

На звонки он снова не отвечает, сколько не пыталась ему дозвониться на переменах. И вероятность того, что он скоро перезвонит, сводится к нулю.

Тяжелые мысли обрывает звонок. Быстро сгребаю тетради в сумку, желая лишь одного — поскорее выйти на дополнительную смену в кафе. За работой и думать будет некогда. К тому же деньги — это единственное, чем я сейчас могу помочь брату.

Вылетаю в коридор, прорываясь в толпе студентов к лестнице, но за поворотом замедляю шаг, заметив Бергинского. Он, к великому сожалению, тоже обращает на меня внимание.

— Куда спешишь? — преграждает мне путь, не вынимая рук из карманов куртки. — Лия…

— Не твое дело, — огрызаюсь инстинктивно.

Раздражает та интонация, с которой он произносит мое имя, растягивая звуки. Очевидно, рассчитывать на то, что он забудет, как меня зовут, больше не стоит…

— Снова грубишь, — произносит задумчиво. — Часто ты стала попадаться мне на глаза.

— Удивительно, правда? — произношу едко. — В одном универе учимся и каким-то волшебным образом пересекаемся…

Сегодня Бергинский бесит меня особенно сильно. Возможно, дело в том, что я спешу на автобус. Но почему-то продолжаю стоять здесь…

Адриан склоняет голову на бок, изучающе сканируя мое лицо. Мельком оценивает всё, что ниже, до самых ног, и снова смотрит в глаза.

Визуалы

Лия Маланина - 18 лет

Адриан Бергинский - 20 лет

12

Гипнотизируя входную дверь, не сразу замечаю, как Ярик оказывается рядом.

— Привет, — расплывается он в улыбке. — А Катя где?

— Катя… — снова мельком смотрю ему за спину, и только убедившись, что он здесь один, немного расслабляюсь. — Она сегодня выходная. Ее смена только…

Договорить я не успеваю. Из подсобки выходит подруга, на ходу завязывая фартук.

— Я уже здесь! — сияя глазами, обращается к Ярику, а затем переводит взгляд на меня и поясняет: — Поменялась сменами с Лесей, ей к врачу надо было. А Ярик меня подвез.

Обслуживая столик, я даже не заметила, когда она зашла в кафе. Теперь-то можно окончательно выдохнуть — Бергинского здесь нет.

И почему этот факт так меня волнует, я стараюсь не думать. Вероятно, мне он тоже стал чаще на глаза попадаться. И это не радует.

— Поужинаешь у нас? Мои столики справа, — смущенно улыбается Катя, глядя на Ярика.

— С удовольствием, — он коротко кивает, переключая внимание на зазвонивший телефон. — Да, Берг…

Сердце предательски вздрагивает от упоминания его имени. А в следующую секунду тревожно вибрирует, когда я слышу их разговор. Точнее, то, что говорит Ярик…

— В «Амели» сейчас… Минут сорок, — напряженно хмурится. — Так приезжай сюда, поужинаем и поедем.

Пауза, за которую пульс учащенно бьет в виски, тянется как резина. Мысленно умоляю Бергинского отказаться, даже медленно качаю головой, не думая о том, как глупо это выглядит.

— Понял. Позже тогда наберу, — Ярик убирает телефон в карман куртки, а затем смотрит на меня, как-то странно улыбаясь. — Не приедет, расслабься.

— Мне-то какое дело… — вспыхиваю смутившись и оставляю их с Катей, заметив оживление за столиком у окна.

Позже, когда Ярик уже уезжает, Катя подлавливает меня в проходе в подсобку.

— Слушай, Лий… — нервно закусывает губу. — Ярик меня в пятницу на вечеринку позвал. Загородный дом, теплый бассейн, компания немаленькая собирается... Поехали со мной, а?

Тут же качаю головой, стоит только представить, кого я там увижу.

— Нет, Кать, в пятницу никак…

— Ну пожалуйста! — она складывает руки в молитвенном жесте. — Там будут его друзья, я же ни с кем из них не общаюсь… А с тобой мне спокойнее…

— Вот именно, там будут его друзья, — многозначительно выделяю последнее слово. — Не переживай… — накрываю ее умаляющие ладошки своими, замечая, как расстраивается подруга. — Ты же не одна поедешь, Ярик тебя как раз со всеми и познакомит. А я правда не могу, прости… У меня смена в субботу с утра.

Даже если бы каждый мой день был свободен, я бы под дулом пистолета не поехала туда, зная, что могу встретить там Бергинского…

Катя притворно дует губы, а потом вдруг хмурится и перехватывает мою руку.

— А где твой браслет? — касается запястья. — Серебряный, с клевером… Ты же его вообще не снимала.

Настроение тут же падает.

— Потеряла, — произношу обреченно. — После дня рождения, только дома заметила, что его нет. Всё обыскала, думала, в кафе где-то сорвался, но и здесь не нашла.

— Жалко… — тянет она сочувственно. — Это же папа тебе подарил…

— Да… — соглашаюсь с тоской в груди.

Папа подарил мне его на восьмилетие, а спустя несколько дней отца не стало... Авария на работе. Маленькой я себе выдумала, что его подарок оберегает меня, что так он рядом... и продолжала в это верить все десять лет. Пока по какой-то ужасной иронии не потеряла браслет в свое восемнадцатилетие…

— Поищем еще вместе. Не переживай, найдем, — успокаивает подруга, после чего мы возвращаемся в зал.

До конца своей смены в каждую свободную минуту пытаюсь дозвониться брату, не оставляя надежды, что он ответит. А когда сдаюсь, пишу короткое сообщение, чтобы перезвонил. Его он, что неудивительно, игнорирует так же, как и все мои звонки…

Когда ухожу переодеваться, в подсобку заходит Катя, которая, очевидно, тоже не хочет сдаваться и продолжает меня уговаривать.

— Лий, на счет пятницы… Ты еще подумай, пожалуйста, — садится рядом на стул. — Ярик сказал, будет весело. Развеешься, отдохнешь… Тебе надо выдохнуть, работаешь же постоянно!

— Кто-то мне говорил держаться от Бергинского подальше, — напоминаю, устало прикрывая глаза. — А он там будет. Я практически уверена в этом.

— Ну и что? — она пожимает плечами. — Там будет куча народу. Не обязательно с ним общаться, просто проигнорируешь, и всё. И вообще я говорила не связываться с ним, но это не значит прятаться и лишать себя удовольствия повеселиться! Ну Ли-и-ия…

Тусовка в доме богачей — сомнительное удовольствие…

— Обещаю подумать, — привираю я, устав от этой темы. — Но скорее всего я предпочту в этот день выспаться…

Попрощавшись с подругой и остальным персоналом, домой приползаю уже далеко за полночь. Ноги гудят, в голове шумит от усталости и переживаний.

Мама уже давно спит. Стараясь не шуметь, прохожу в свою комнату, принимаю горячий душ и возвращаюсь в спальню.

Бросаю взгляд на часы — половина третьего. Поспать остается часа четыре, что за последний месяц уже стало привычным.

Глаза закрываются, но новое уведомление вынуждает резко подорваться к телефону в надежде, что это сообщение от брата.

На экране светится незнакомый номер, и это только накаляет и без того натянутые нервы. Но когда открываю чат, понимаю, что это не новый номер брата…

Картинка прогружается моментально. Точно также с космической скоростью мое сердце срывается в свободное падение.

Смуглая мужская ладонь. Выступающие вены расползаются к костяшкам пальцев. На запястье видно край татуировки, уходящей под рукав черной кофты.

А между длинных пальцев… зажат мой браслет.

Никакого сообщения нет, одна лишь фотография.

Взгляд мечется от клевера по всей картинке, пытаясь выцепить что-то еще, но… я ведь уже знаю, кто отправитель. И у кого мой браслет...

печатает…

За считанные секунды по телу проносится холодная волна, сменяющаяся жаром.

13

— Я еще не согласилась! — кричу ему в спину.

— Согласишься.

Лия: «Что ты хочешь?»

печатает…

Гипнотизирую три точки на светящемся экране, чувствуя, как от напряжения начинают слезиться глаза.

Адриан: «В идеале — тебя подо мной»

Глаза расширяются от шока, щеки обжигает жаром. Но не успеваю я осознать весь ужас, как следом высвечивается новое сообщение.

Адриан: «Всё зависит от того, на что ты готова ради своей побрякушки. Можем ограничиться и меньшим. Сначала встанешь на колени»

Отшвыриваю телефон на подушку и жмурюсь. Злость раздувает грудную клетку, буквально разрывая изнутри.

Он просто играет... Решил, что нашел себе новую игрушку, а теперь тянет за ниточки, проверяя, как сильно я буду дергаться.

Что мне теперь делать? Послать его? Умолять? Просто игнорировать? Последнее точно не вариант, если я хочу вернуть дорогую мне вещь.

Снова хватаю телефон и закусываю губу, печатая ответ.

Лия: «Если только в твоих снах! Ты слишком высокого о себе мнения!»

Адриан: «Уже представила, как смотришь на меня снизу?»

Да он издевается! Чертов извращенец…

Лия: «Оставь свои грязные фантазии при себе. Просто принеси браслет завтра универ и назови адекватную цену»

Адриан: «Скучно. Даже не поторгуешься?»

Не переставая кусать губу, гневно дышу, отбивая пальцами по буквам.

Лия: «Сколько ты хочешь?»

Адриан: «Обижаешь. Я не ломбард, деньги мне не нужны»

Да кто бы сомневался!

Лия: «Тогда что? У меня нет настроения для твоих игр, Адриан»

Адриан: «Лия…»

По телу пробегает дрожь, внутри словно угольки жгут точечно. Кажется, я ловлю слуховые галлюцинации и слышу эти низкие, хрипловатые вибрации в его голосе, когда он произносит мое имя…

Лия: «Просто скажи, что ты хочешь? Без пошлостей! Свои животные потребности удовлетворяй сам»

Ответа нет слишком долго. Несколько секунд на экране ничего не меняется, что кажется целой вечностью.

Боже… Как же это нервирует! Сна ни в одном глазу, вряд ли сегодня вообще теперь удастся поспать.

Адриан: «Вещица ценная? Тогда оставлю в надежном месте. Пятница, 22:00, мой дом. Придешь — получишь браслет. Нет — отдаем его бездомному. Может, удачу ему принесет, раз уж это клевер»

Яростно прокричавшись в подушку, обессиленно падаю на кровать, закрывая лицо руками.

Наглый, самоуверенный, беспринципный шантажист!

И самое ужасное — Адриан понимает, как этот браслет важен для меня. Иначе бы вообще не писал. А теперь… он хочет доказать, что может заставить меня сделать всё что угодно!

Лия: «Ты мерзкий тип, в курсе?»

Адриан: «Это "да"?»

Лия: «Я подумаю»

Ответ прилетает мгновенно, словно он ждал именно этого.

Адриан: «Думай быстрее. Клеверу у меня нравится. Буду пока хранить его в своем заднем кармане»

Стиснув зубы, сдерживаю злость, чтобы не написать того, о чем буду потом жалеть.

Лия: «Спокойной ночи, Бергинский. Надеюсь, тебе приснятся кошмары»

Адриан: «Мне будешь сниться ты. С браслетом. И без одежды»

Блокирую телефон и засовываю его под подушку. Сердце колотится так, будто я только что пробежала марафон. С трудом, но мне всё же удается уснуть. А утром я просыпаюсь с головной болью и ощущением, словно в глаза песка насыпали.

В университете меня постоянно клонит в сон. А сегодня еще смена в кафе… Ума не приложу, как я выдержу этот день.

Катя, заметив мое состояние, сочувственно подсовывает мне шоколадку, но едва ли сахар помогает взбодриться.

На большой перемене я сбегаю в библиотеку, надеясь хотя бы на полчаса закрыть глаза и выдохнуть в тишине.

Студентов здесь — единицы. Именно то, что сейчас нужно. Нахожу самый дальний стол в углу, заваленный какими-то старыми энциклопедиями, и роняю голову на сложенные руки. Сознание тут же затягивает в шумную воронку.

— Не самое удобное место для сна, — раздается низкий, вкрадчивый голос над ухом.

Вздрагиваю как от удара током и резко выпрямляюсь, ударяясь коленкой о столешницу. Тихо шиплю от боли, моргая и пытаясь сфокусировать зрение.

Хотя уже прекрасно знаю, кого увижу…

Адриан стоит в метре от меня, прислонившись бедром к соседнему столу. Смотрит, нагло ухмыляясь, тем самым вызывая острое желание съязвить и одновременно с тем… сбежать.

Руки в карманах джинсов, свободный темно-синий пуловер только подчеркивает его крепкие плечи. Рукава, как и всегда, небрежно закатаны. Но вот так, лениво подпирая задом стол, он выглядит как идеальный чертов принц.

— Ты меня преследуешь? — сиплю, растирая коленку.

— Скорее, это ты выбираешь места, где я люблю бывать, — усмехается, кивая на книгу, лежащую передо мной. — «Основы термодинамики»? Серьезное чтиво для обеда.

Смотрю на обложку учебника, который я даже не открывала.

— Готовлюсь к экзамену, — вру, отодвигая книгу. — Что тебе нужно?

— Пришел проверить, как ты, — подходит ближе, практически нависая надо мной. — Выглядишь паршиво. Не выспалась?

— Благодаря тебе, — огрызаюсь вставая.

— Рад, что занимаю твои мысли даже ночью, — его губы кривятся в самодовольной улыбке. — Так что с пятницей? Ты решила?

— Я же сказала, что подумаю, — отрезаю грубо.

Пытаюсь обойти его, но он преграждает мне путь, уперевшись рукой в стеллаж. И всё, чего я добиваюсь — оказываюсь зажатой между ним и полками с книгами. А еще… чувствую запах его парфюма. Окутывающий. Дурманящий. Мешающий нормально мыслить.

— Ли-я, — произносит обманчиво спокойно и наклоняется ниже. Так, что наши лица оказываются на одном уровне. — Чего боишься? Просто приходи и забирай свой браслет.

— Чего ты добиваешься? — произношу устало. — Зачем всё это?

14

— Я тоже рада тебя видеть, Адриан…

Вечер пятницы

Сахарная пудра медленно оседает на теплых кексах, превращая мое творение в инстагр*мный шедевр, который даже жалко есть. Внутренне ликуя, перекладываю выпечку в пластиковую коробочку и невольно улыбаюсь, представляя лицо Адриана.

Как говорится: на войне все средства хороши. И в дом Бергинских я решила идти с миром.

Вряд ли он ожидает от меня что-то подобное. Я и сама пришла к этому только ближе к концу недели, когда эмоции стихли.

Но всё же стоит признаться… в голове то и дело проскальзывала мысль сдобрить тесто чем-нибудь… стимулирующим моторику кишечника. Проще говоря — слабительным.

Сдержалась. Хоть Адриан и говнюк, но таких страданий он не заслуживает.

Над своим внешним видом особо не стараюсь. Надеваю повседневные джинсы, пушистый свитер молочного цвета, прохожусь расческой по волосам и пару раз пшикаю на них спреем, чтобы не электризовались от шапки. На макияж времени совсем не остается — слишком долго провозилась на кухне с выпечкой.

Накинув куртку, ныряю в теплые сапоги и предупреждаю маму, что скоро вернусь. Задерживаться даже на лишнюю секунду я не планирую...

В такси появляется волнение, но я старательно его тушу повторением про себя: вручу кексы, поблагодарю за находку и вернусь домой с браслетом.

Правда, мантра эта помогает слабо...

На конечной точке прошу водителя, чтобы включил счетчик ожидания, и выхожу на улицу, прихватив контейнер с кексами с собой.

Глубоко вдыхая, пытаюсь успокоить предательски дрожащие руки. Морозный воздух тут же обжигает легкие, немного проясняя мысли. Останавливаюсь около кованых ворот. На домофон никто не отвечает, но оказывается не заперто. Сопротивления не встречаю и на входе в особняк Бергинских.

Басы музыки, шум голосов становится громче, когда прохожу в просторный холл со слабым освещением. Не решаясь идти дальше, оглядываюсь по сторонам и замечаю толпящихся парней в проходе в гостиную.

Чувствую себя неловко, когда их взгляды как-то странно задерживаются на мне. Сейчас я, вероятно, больше похожа на курьера из службы доставки, чем на девушку, которая пришла повеселиться.

Собственно, я здесь не ради веселья.

Запоздало стягиваю шапку, пряча в карман куртки и направляюсь в центр скопления людей, тем самым привлекая только больше внимания.

Невольно ищу глазами Катю с Яриком, но практически сразу замечаю Бергинского…

Адриан сидит на диване, расслабленно откинувшись на спинку. Одной рукой держит стакан с чем-то темным, а другой… обнимает за талию брюнетку в черном платье, которая что-то шепчет ему на ухо и льнет всем телом.

Пальцы непроизвольно стискиваются крепче на контейнере. Поджав губы, заставляю себя шагнуть дальше, но тут же замираю.

Бергинский оборачивается, окидывая меня цепким взглядом, и его губы медленно растягиваются в раздражающей ухмылке.

Игнорируя непонятно откуда взявшиеся мурашки, с видимым спокойствием наблюдаю, как он ставит стакан на стеклянный столик, а затем встает и надвигается на меня.

В ушах шумно пульсирует кровь. Нервы, как струнки, натягиваются до предела. То ли от того, с какой неумолимой скоростью сокращается расстояние между нами, то ли от десятков глаз, направленных на меня.

Но кожа горит только под прицелом его глаз…

Мне вдруг резко хочется развернуться и уйти, но я заставляю себя стоять на месте.

— Лия, — произносит он с притворным удивлением в голосе, останавливаясь напротив. — Какая неожиданная встреча...

Да что ты? — вспыхивает внутри, но я вовремя прикусываю язык и расплываюсь в милой улыбке.

— Я тоже рада тебя видеть, Адриан.

Его взгляд скользит по моему лицу, спускается ниже и замирает на коробке в руках.

— Это еще что? — понижает голос, и его бровь иронично ползет вверх. — Так счастлива меня видеть, что решила порадовать сладким?

Стискиваю зубы, чувствуя, как внутри закипает злость, готовая снести мой хрупкий миролюбивый настрой. Но я обещала себе держаться… По крайней мере до тех пор, пока браслет не окажется в моих руках.

— Да, это тебе, — отвечаю так приторно, что скулы сводит от напряжения. — В знак благодарности за то, что нашел мою вещь.

Протягиваю ему контейнер, но Адриан не спешит принимать мой скромный презент.

Он переводит взгляд с кексов на меня, и в его темных глазах пляшут черти откровенной насмешки.

— Ты всерьез думаешь, что я стану это есть?

— Я старалась, — произношу, скрепя зубами, но не прекращая улыбаться. — Сама готовила.

— В этом-то и проблема, Лия, — он складывает руки на груди, даже не пытаясь взять коробку. — Что внутри? Мышьяк? Битое стекло? Или жменя монеток на «удачу»?

Сколько же прекрасных идей так сходу сгенерировал его мозг! На секунду даже становится обидно, что моя фантазия оказалась скуднее, ограничившись одним слабительным. Может, всё же стоило добавить?

— Очень смешно, — не удерживаюсь от язвительной усмешки, но быстро беру себя в руки: — Там лишь сахар, мука, яйца и ваниль. Не веришь мне? — добавляю оскорблено.

Бергинский буравит меня тяжелым взглядом, словно пытается пробраться в голову, а затем реагирует на девушку в черном, которая нагло вторгается в его личное пространство, опуская ладонь на плечо.

— Адриан, кто это? — брюнетка обвивает его руку, глядя на меня с пренебрежением. — Лицо кажется смутно знакомым, но имени точно не знаю… Из наших? Или это твоя домработница?

Невольно замечаю, как несколько девушек на соседнем диване откровенно посмеиваются, перешептываясь.

Идиотская была идея… Я наивно полагала, что наш разговор с Адрианом будет наедине. Хотя, уже не знаю, что хуже…

— Это Лия, — спокойно отвечает Бергинский, не сводя с меня глаз. — Принесла нам свою стряпню. Будешь кекс, Рит?

— Боже, нет… — брезгливо морщится она. — Я вообще такое не ем.

15

Секунда, две… и ток молниеносной стрелой прошибает всё тело от жгучего прикосновения.

Сомнения роятся внутри, скребя по нервам. Где-то отдаленно бьется разумная мысль, что идти за ним — это очень… очень плохая идея.

Но эмоции берут верх, и я прислушиваюсь к другому, наивному внутреннему голосу…

Как только Бергинский исчезает из виду, ослабевшие ноги сами несут меня на второй этаж. Взбегая по лестнице, резко останавливаюсь в паре шагов от Адриана, который, оказывается, ждал меня в коридоре.

Он наверняка доволен тем, что я снова иду у него на поводу. Но вместо победной ухмылки, его лицо всё также выражает лишь ледяное спокойствие.

По коже прокатывается озноб. Становится… жутковато.

Повернувшись, он шагает дальше по коридору, и я неуверенно следую за ним под грохот собственного сердца. Замираю за широкой спиной, когда он толкает одну из дверей и заходит в комнату.

Спальня. Его…

Это осознание заставляет пылать лицо, пробивает всё тело дрожью, а еще… пугает до чертиков.

Непроизвольно обнимаю себя руками, медленно переступая порог, и воровато оглядываюсь по сторонам.

Светлые стены, высоченный шкаф, широкий письменный на стол, который, на удивление, не завален хламом, — всё это оцениваю лишь мельком. Взгляд намертво приклеивается к большой кровати, застеленной темно-серым покрывалом…

Сердце колотится о ребра, как сумасшедшее. В горле моментально пересыхает.

— Зачем мы здесь? — вырывается сипло, когда Адриан поворачивается.

Вопрос вроде бы и глупый. Он же сказал, что мой браслет на втором этаже, очевидно, в этой комнате. И всё же я чувствую острую необходимость спросить.

Вот только Бергинский не считает нужным ответить…

Кажется, сейчас он хочется только одного — чтобы я медленно тлела изнутри от его прожигающего взгляда. И больше всего пугает выражение его лица в этот момент. Оно по-прежнему серьезное, слишком… сосредоточенное на мне.

Не вынимая рук из карманов джинсов, он делает ленивый шаг ближе, затем еще один и еще… Крадется словно хищник на дрожащего зверька, загнанного в ловушку.

Сжавшись всем телом, цепенею, как тот самый зверек. Запоздало пячусь назад, пока не упираюсь лопатками в мнимую опору.

— Ты же… — шепчу, теряя вдруг голос, — ты сказал, что… носишь мой браслет с собой. В кармане…

— Верно, — отвечает с убивающим спокойствием в голосе, без капли усмешки.

Хмурюсь в непонимании, но эту секундную растерянность сметает удушающая волна возмущения, когда Адриан вынимает из заднего кармана серебряную цепочку с клевером.

А потом… я буквально задыхаюсь от негодования и шока, глядя, как он снова прячет браслет в карман. Передний!

— А еще я говорил, что заберешь ты его сама, — припечатывает хрипло, скользя взглядом к моим губам. — И если вдруг передумала… я всё еще хочу посмотреть на тебя сверху, — только сейчас уголок его губ едва заметно дергается в ухмылке. — Отблагодаришь меня на коленях? Здесь мягкий ковер.

Щеки снова заливает жаром... И вместе с тем меня топит злость! На языке вертится с десяток грубых, но так подходящих ему оскорблений. И всё же я не мазохистка. Да и не настолько бесстрашная...

— Адриан… — выдыхаю несмело, с дрожью в голосе, — хватит этих игр. Пожалуйста… — молю шепотом, — отдай мне браслет.

Склонив голову набок, несколько секунд он смотрит на меня нечитаемым взглядом. Но я замечаю, как его глаза темнеют…

— Интересно, — произносит задумчиво. — Так мне тоже нравится…

Нависая сверху, он вдруг склоняется к моему лицу. Вздрогнув, плотнее вжимаюсь в стену спиной, буквально срастаясь с ней.

— Повтори еще раз, — хрипит над ухом.

В голове резко становится шумно, мысли загнанно мечутся, путаясь, разлетаясь в пыль от его низкого голоса.

— Повторить… что?

— «Пожалуйста», — поясняет тихо, мучительно медленно растягивая звуки.

И без того ничтожное расстояние между нами сокращается настолько, что я ощущаю жар его тела. Но никаких усилий не прикладываю, чтобы воспротивиться этой близости… Шелохнуться даже не могу! Лишь… глотаю его запах под глубоким гипнозом темных глаз.

Секунда, две… и ток молниеносной стрелой прошибает всё тело от жгучего прикосновения.

Его ладонь, пробравшись под мою распахнутую куртку, ложится на талию, мягко сжимая. Горячее дыхание опаляет шею, по которой тут же разлетаются колючие мурашки.

Но когда я ощущаю его влажный язык на коже… меня топит кипящей волной, обжигая каждую клеточку тела.

Задохнувшись воздухом, интуитивно вцепляюсь пальцами в каменные предплечья. Силой впиваюсь ногтями в кожу.

Находясь за гранью реальности, варюсь в сумасшедших ощущениях. Отдаленно слышу его шипение, но хватку не ослабляю.

— Теперь убедился, — глухо усмехается.

Адриан будто нехотя отстраняется, и я запоздало разжимаю оцепеневшие пальцы, прижимаясь ладонями к стене.

— В том, что я могу расцарапать тебе лицо? — сиплю задушено, пытаясь вернуть себе самообладание.

В глаза его больше не смотрю. Боюсь снова увязнуть.

— В том, что холодная ты только снаружи, — выдает с какой-то одуряющей уверенностью.

— Да, — соглашаюсь бойко. — Поэтому лучше держись от меня подальше...

— Это вряд ли, — ухмыляется он.

Оттолкнувшись от стены, Адриан разворачивается и шагает в сторону двери, ведущей на балкон из спальни.

В растерянности смотрю ему вслед, а затем запрокидываю голову, жмурясь до пляшущих точек за веками, и медленно выдыхаю.

В легкие проникает едва уловимый запах табака, который тянется через распахнутую дверь. Бергинский не спешит возвращаться в комнату, тем самым позволяя мне хоть немного успокоиться. Даю себе еще несколько секунд на решение и, чертыхнувшись, иду на балкон.

Останавливаюсь на достаточном расстоянии от Адриана, прожигая глазами его профиль. Он остается невозмутимым. Расслабленно курит, окидывая ленивым взглядом двор.

16

Адриан всё же опускает меня на землю, что очень зря…

Вода обжигает теплом, которое на контрасте с морозным воздухом кажется почти кипятком. Хлорка моментально режет открытые под водой глаза, но я упрямо гребу к самому дну. Благодаря подсветке оно просматривается. Хотя это последнее, о чем я думала, когда прыгала… Бросилась бы даже в непроглядную темень.

Пальцы отчаянно скользят по гладкой плитке, но легкие слишком быстро начинает жечь от нехватки кислорода.

Выныриваю, судорожно хватая ртом ледяной воздух. Волосы липнут к лицу, одежда тянет на дно, сковывая движения. Музыка всё так же бьет по ушам, но теперь к ней примешивается издевательский смех.

Улавливаю обрывки фраз, летящих в мою сторону, но едва ли меня сейчас задевают насмешки и унизительные комментарии избалованных снобов.

— Вы только посмотрите на эту ненормальную! — визжит какой-то женский голос. — Аль, ты снимаешь?

— Она там что, мелочь на дне ищет?

— Русалка, плыви лучше сюда, у меня широкие карманы!

— Лия, вылезай!

От последнего раздраженного выкрика пробивает ознобом. Адриан…

Решив, что я просто успела промерзнуть, слишком долго пытаясь надышаться, глубоко вдыхаю и снова ухожу под воду.

Долго исследую другую часть бассейна и снова не нахожу браслет. Надежда медленно тлеет, и всё же выныриваю я, только чтобы глотнуть воздух. Но когда взгляд напарывается на Бергинского, тут же цепенею…

Резким движением он стягивает через голову толстовку, попутно скидывая ботинки, и прожигает меня тяжелым взглядом.

Разум бьет тревогу от осознания того, что он сейчас прыгнет ко мне.

Нет, нет, нет… Только не это...

Вот, что может быть хуже, чем не найти сейчас браслет. Оказаться в лапах бездушного извращенца!

Молниеносно бросаюсь к металлической лестнице на противоположной стороне. Мокрые джинсы и свитер, кажется, весят тонну, кроссовки тянут на дно, но адреналин пробивает током, придавая сил.

Судорожно цепляюсь пальцами за ледяные поручни и подтягиваюсь. Ноги скользят по ступенькам, морозный ветер тут же впивается в кожу тысячами иголок, пробирая насквозь через мокрую одежду, и тело сотрясает крупной дрожью. Схватив с плитки свою куртку, несусь к выходу.

— Лия, стой! — Адриан в одних лишь джинсах бросается наперерез, огибая бассейн. — Твою ж мать, да остановись ты!

Ускоряюсь, насколько могу, но он всё же быстрее… Настигает меня у самых ворот.

Взвизгиваю, когда крепкие руки со спины смыкаются на моем теле капканом, отрывая от земли, и что есть сил сопротивляюсь.

— Пусти! — срываю голос, обрушивая на него град ударов.

— Угомонись сначала, сумасшедшая! — рычит мне в макушку.

— Пошел ты!

Адриан всё же опускает меня на землю, что очень зря…

Крутанувшись на месте, по инерции заряжаю ему звонкую пощечину, наверняка отбивая остатки разума. Потому что выглядит он сейчас если не нокаутированным, то по-настоящему ошарашенным. А еще… чертовски злым.

Плотно сжимая челюсти, буравит меня гневным взглядом, отчего вдруг бросает в жар, несмотря на жуткий холод.

— Даже не думай прикасаться ко мне, — шиплю яростно. — Никогда.

Горячие слезы так не вовремя прорываются снова. Не позволяя ему вдоволь насладиться моей слабостью, отворачиваюсь и выбегаю со двора.

Заметив машину, всё еще ожидающую около дома, мысленно благодарю Господа за терпение таксиста и запрыгиваю на заднее сидение, тяжело дыша.

— Девушка, вы что творите?! — возмущенно басит водитель, оборачиваясь. — Вся мокрая! Мне химчистка в херову тучу встанет!

— Пожалуйста… — шепчу, кутаясь в куртку. Мороз снова пробирает до костей, и я едва выговариваю слова. — Я оплачу химчистку, только поехали скорее…

Мужчина недовольно бурчит, но всё же бьет по газам.

Всю дорогу до дома смотрю в окно невидящим взглядом. Тело сотрясается от жесткого озноба, одежда на теле дубеет, несмотря на заботливо включенный водителем обогрев салона.

Но холод физический — ничто по сравнению с тем ледником, который разрастается в груди.

Браслета больше нет. Память об отце я так нелепо потеряла… Но вместо того, чтобы злиться на себя, я ненавижу Адриана Бергинского... Так сильно, что эта ненависть выжигает каждую клеточку души.

Оставив водителю свои последние деньги, выскакиваю из такси. Совесть съедает изнутри, болезненно отзываясь в сердце. Я могла бы перевести эту сумму брату, который так в этом нуждается сейчас. Но нет же. Я наивно решила, что могу противостоять Адриану. За что и поплатилась...

Нет, всё же, злость на себя тоже есть. Не меньше, чем ненависть к бездушному подонку...

Дома я тихо проскальзываю в ванную, молясь, чтобы мама не проснулась. Стягиваю с себя тяжелую, мокрую одежду и забираюсь под обжигающе горячий душ.

Оседая на дно ванной, подтягиваю колени к груди и, наконец, позволяю себе выплеснуть эмоции. Всю боль, унижение и бессилие одного лишь бесконечного вечера.

Отогреваюсь не сразу, но заснуть не выходит еще дольше…

17

Он точно издевается…

Просыпаюсь я разбитой и с раскалывающейся головой. Глаза припухли, в горле першит, мышцы ноют. Усилием воли заставляю себя подняться и собраться на работу.

Выхожу на кухню, где уже сидит за столом мама, обхватив обеими руками кружку с травяным чаем. Она выглядит уставшей, а заметив меня обеспокоенно хмурится.

— Что с глазами? — спрашивает с тревогой в голосе. — Что-то случилось?

Сердце предательски сжимается, как и всегда, когда она волнуется.

— Всё хорошо, мам, — успокаиваю ее, наливая себе кофе. — Просто не выспалась.

Мама недоверчиво хмурится, опуская чашку на блюдце.

— Точно? Паша не звонил? — произносит тише. — Лия, я места себе не нахожу. Если ты что-то знаешь и боишься мне сказать, то…

— Мамуль, успокойся, — подхожу к ней и крепко обнимаю за плечи, целуя в макушку. Чувствую запах ее успокоительных капель, и в груди болезненно ноет. — Прошло всего несколько дней, как он писал. Ты же знаешь его… Даже когда всё хорошо, он редко выходит на связь. Но как только созвонюсь с ним, — продолжаю громче, опережая ее попытку возразить, — я обязательно тебе всё расскажу. Не переживай, пожалуйста…

Поглаживая мои руки своей теплой ладонью, мама монотонно, будто под гипнозом кивает.

С трудом заставив себя проглотить пару глотков кофе, целую ее в щеку и вылетаю из квартиры.

Автобус тащится по утренним пробкам мучительно медленно. Выйдя на своей остановке, плотнее кутаюсь в шарф и быстрым шагом направляюсь к «Амели».

До стеклянных дверей кафе остается метров десять, когда мои ноги буквально врастают в асфальт.

Около входа, прислонившись спиной к стене и засунув руки в карманы черной куртки, стоит Адриан.

Да он издевается…

Воздух выбивает из легких. Вчерашний ужас, смешанный со жгучей злостью, моментально вспыхивает с новой силой.

Какого черта он здесь делает? Пришел насладиться моим поражением? Добить окончательно?

Сжав челюсти, вскидываю подбородок и уверенным шагом иду прямо к дверям, делая вид, что его просто не существует.

Но едва я берусь за ручку, Бергинский блокирует дверь, опираясь на нее ладонью.

— Пропусти, — шиплю, не глядя ему в глаза.

— Лия, пару минут, — предупреждает спокойно, совершенно несвойственным ему тоном.

Но обманываться я больше не собираюсь. Как и строить догадки, что он выкинет на этот раз.

— Даже секунды не хочу тратить на разговор с тобой. Дай пройти.

Чувствую, как начинает гореть лицо под его тяжелым взглядом, и упрямо гипнотизирую глазами дверь перед собой. Не реагирую, даже когда невольно замечаю движение его руки.

— Твое, — поясняет он коротко, чем всё же вынуждает посмотреть в его сторону.

На широкой ладони лежит серебряный браслет с клевером. Мой…

Вскидываю взгляд к его лицу, ищу подвоха, жду каких-то новых условий, которые он выдвинет с раздражающей ухмылкой, но он молчит.

И то, что я вижу, не вяжется с образом бездушного подонка, каким я успела его окрестить тысячу раз за ночь. Или же он слишком хороший игрок…

Взгляд серьезный, без тени высокомерия. В темных глазах нет насмешки, лишь расслабленность.

— Забирай, — усмехается едва заметно. — Иначе я решу, что он реально тебе не нужен, и я впустую убил время.

Отмерев, протягиваю руку и подхватываю браслет с его ладони, стараясь не коснуться кожи, а затем прячу в карман куртки.

— Сам достал? — зачем-то спрашиваю.

Адриан хмурится, словно я сказала какую-то глупость, и бросает ленивый взгляд в сторону.

До конца не веря, что он так просто вернул мне браслет, смотрю ему в глаза. А потом он окончательно шокирует меня.

— Прости, — даже извиняясь, достоинства не теряет. — Хреново вышло.

Бергинский… умеет извиняться. Этого я точно не могла предсказать.

Злость всё еще теплится внутри, но градус ненависти стремительно снижается, за что я тут же ругаю себя. С такими, как он, нельзя расслабляться. А лучше вообще не сталкиваться никогда…

— Не уверена, что ты заслуживаешь благодарности, но… — сохраняя грубость, буквально приказываю себе не размякнуть, — спасибо.

Уголки его губ дергаются в улыбке, моментально отрезвляя разум и напоминая, кто передо мной стоит. И вместе с тем сердце вдруг взволнованно частит.

— На большее я и не рассчитывал, — скользит взглядом к губам.

Охотно верю… В памяти еще слишком свежи его упоминания о мягком ковре и меня на коленях, но я прикусываю язык, чтобы не сказать этого вслух.

Чувствуя, как теплеют щеки, быстро киваю и скрываюсь за дверями кафе.

В подсобке меня вдруг пробирает мелкая дрожь. Достаю браслет и судорожно застегиваю его на запястье, ощущая привычный холодок металла. Умывшись ледяной водой, переодеваюсь, завязываю фартук и перевожу дыхание, прежде чем выйти в зал с улыбкой.

Но тут же замираю на ровном месте.

Бергинский никуда не ушел. Более того, он сидит за столиком у окна. За моим столиком, который я должна обслуживать.

Он точно издевается…

Сжав в руке блокнот, направляюсь сразу к нему. Если он думает, что после одного «прости» я всё забыла, то он глубоко ошибается.

Останавливаюсь у столика, глядя на него сверху вниз.

— Доброе утро, — приветствую с дежурной улыбкой. — Вы уже определились с заказом, или пришли просто посидеть и испортить мне рабочий день?

Адриан отрывает взгляд от меню и расплывается в улыбке.

— И тебе доброе утро, Лия. Черный кофе и любое блюдо на твой вкус.

— Смело, — не удерживаюсь от едкого комментария и разворачиваюсь к бару.

18

Умирая от ужаса, наконец, осознаю, что дверь заперта…

Через несколько минут я возвращаюсь в зал с подносом в руках и подхожу к столику, за которым сидит Бергинский. Ставлю перед ним дымящуюся чашку и тарелку с завтраком.

— У нас безумно вкусный чизкейк, — произношу любезно. — Надеюсь, я угадала с твоими вкусовыми предпочтениями на завтрак? Нет? — притворно расстраиваюсь, замечая его реакцию.

— Обычно я выбираю что-то менее сладкое, — натянуто улыбается.

— Мне стоило догадаться… — сокрушаюсь я. — Вчера мои кексы не прошли твой строгий контроль качества, но этот чизкейк же готовила не я, — немного подумав, добавляю: — Или ты боишься, что я снова могла что-то подсыпать в еду?

Адриан делает глоток горячего кофе, глядя на меня поверх чашки.

— Если так, то я это заслужил, — ухмыляется.

Он отставляет чашку и вдруг добавляет совершенно спокойным тоном:

— Кстати, за кексы спасибо. Было вкусно.

Замираю, настороженно глядя на него. Мне же не послышалось?

— Ты… их съел?

— С утренним кофе зашли отлично, — берет вилку, отламывая кусочек десерта.

Прищуриваюсь, крепче сжимая пальцами пустой поднос. Внутри вдруг просыпается странный азарт.

— Зря ты так рисковал, — тяну с угрожающей улыбкой. — На твоем месте я бы уже прислушивалась к своим ощущениям. Должно быть, есть некий дискомфорт…

Он замирает с вилкой на полпути ко рту, а затем медленно переводит взгляд на меня, и в его глазах мелькает темный блеск.

— Чувствую себя отлично, — произносит невозмутимо, отправляя еду в рот и методично пережевывая. — Видимо, ты всё же пожалела меня. Сжалилась над «избалованным мудаком»?

Вспыхиваю от того, что он цитирует мои же вчерашние слова, брошенные в гневе.

— Не обольщайся, — парирую выпрямляясь. — Просто у тебя желудок крепкий. Видимо, перевариваешь любую гадость, раз уж характер такой…

Адриан тихо, вибрирующе смеется, и этот смех непроизвольно вызывает дрожь внутри. Веду плечами, прогоняя мурашки, и тут же напрягаюсь, когда он откладывает вилку и подается вперед, опираясь предплечьями на стол и сокращая дистанцию между нами.

— А ты, я смотрю, быстро отходишь, Лия. Снова выпустила колючки?

— Я их и не прятала...

— Я заметил, — скользит взглядом по моему лицу, задерживаясь на губах, а затем возвращается к глазам. — Знаешь, что самое забавное?

— Поясни, — складываю руки на груди, всем своим видом старательно демонстрирую спокойствие.

— Вместо того, чтобы просто принести мне завтрак и уйти, ты всё еще стоишь здесь, — самодовольно ухмыляется и понижает голос: — Смею предположить, что моя компания тебе нравится.

Распахиваю губы, чтобы что-то ответить, поставить его на место, но все слова застревают в горле, когда я ощущаю его ладонь на своем бедре.

Отшатываюсь, словно обжегшись, и награждаю его возмущенным взглядом, прежде чем развернуться и уйти.

Даю себе не больше пары минут, чтобы вернуть самообладание и выйти в зал. Проверяю свои занятые столы, стараясь избегать контакта с Адрианом, а потом подхожу к администратору.

Вчера я оставила на такси и химчистку салона свои последние деньги, а до зарплаты еще несколько дней. Прошу хотя бы небольшой аванс и облегченно выдыхаю, когда мне не отказывают.

Когда возвращаюсь в зал, Адриана уже нет за столиком, и напряжение окончательно отпускает.

Подхожу к столику, чтобы убрать посуду, и забрать счет, но около бара, когда открываю книжку, впадаю в растерянность. Чаевые Бергинского едва ли не перекрывают размер аванса.

Кровь мгновенно приливает к щекам, сжигая от стыда и раздражения. Что это? Жалость, подачка? Или он вдруг решил сделать меня объектом благотворительности, чтобы потешить свое эго? Прячу деньги в карман фартука, думая о том, что верну их при первой же возможности, и продолжаю работать.

Выходные пролетают в каком-то бесконечном, изматывающем ритме, и мне не дают покоя тревожные мысли о брате, который так и не отвечает на звонки.

К утру понедельника, после ночной смены чувствую себя так, словно меня переехал каток, но всё же заставляю себя собраться и поехать в универ.

Привычный шум в коридорах, студенческая суета обычно помогают отвлечься, но не сегодня…

На большой перемене, протискиваясь сквозь толпу у расписания, чувствую на себе липкий взгляд и оборачиваюсь. В нескольких метрах от меня, прислонившись плечом к колонне, стоит Кирилл.

Последний раз я видела его на юбилее Бергинского и лучше бы вообще больше никогда не встречала… Но слишком наивно было предполагать, что не пересекусь с ним стенах нашего университета.

На его лице нет и тени улыбки. Он смотрит на меня с таким нескрываемым, холодным презрением и каким-то маниакальным предвкушением, что по спине моментально прокатывается ледяной озноб.

Отворачиваюсь, чувствуя, как разгоняется пульс, и буквально сбегаю в свою аудиторию, надеясь слиться с толпой одногруппников.

Весь оставшийся день хожу, оглядываясь, вздрагивая от каждого шороха. Но худшее случается именно тогда, когда я решаю, что опасность миновала...

После последней пары, задержавшись в библиотеке, иду к выходу по опустевшему коридору, как за спиной слышатся тяжелые шаги.

Обернувшись, замечаю Кирилла и ускоряю шаг, едва ли не переходя на бег. Сердце стучит где-то в горле, когда сворачиваю в один из пролетов и несусь по ступенькам в спортзал на нулевом этаже, откуда есть выход на улицу.

Начищенный паркет скрипит под подошвами ботинок, пока я с неимоверной скоростью пересекаю спортзал и дергаю дверь. Еще один рывок делаю в неверии, в слепом отрицании, следующие — в захлестывающей панике.

Умирая от ужаса, наконец, осознаю, что дверь заперта и оборачиваюсь, вжимаясь спиной в холодную стену.

Удушающий страх сжимает внутренности лишь на секунду. А в следующую я замечаю Адриана.

Бергинский, замерев в другом конце зала с мячом в руках, смотрит на меня как на сумасшедшую. Плевать, как я сейчас выгляжу в его глазах. Главное — мне становится спокойнее.

19

Словно… рядом с ним мне немного спокойнее.

В спортзале воцаряется гробовая тишина, в которой слышно лишь мое нервное дыхание и гул вентиляции под потолком.

Смотрю на Бергинского и жду хоть какой-то реакции. В идеале — успокаивающих слов, что он знает, как решить нашу вдруг ставшую общей проблему. Но Адриан… небрежно перекинув полотенце через плечо, молча возвращается в спортзал. Спокойно. Как ни в чем не бывало. Словно ничего не случилось!

Может, у него после тренировки тестостерон ударил в голову, и он просто соображает медленнее?

— Адриан, нас заперли! — кричу ему в спину и спешно догоняю.

— Похоже на то, — лениво пожимает плечами, даже шага не замедляет.

В недоумении останавливаюсь посреди зала, буквально задыхаясь от возмущения.

— Так позвони своему другу! Скажи, чтобы вернулся и открыл нас. Он же сейчас уедет!

— Бесполезно, — отрезает ровно. — Здесь нет сети.

— Что значит… нет?

Шарю по карманам куртки в поисках телефона, достаю мобильник и с ужасом смотрю на экран. Ни одной палочки. Черт, мы же на нулевом этаже...

Паника, до этого лишь скребущаяся внутри, теперь накрывает с головой.

— Мы не можем остаться здесь на всю ночь! Нужно что-то сделать!

— Я и делаю, — отвечает нейтрально и заходит в помещение для инвентаря.

Через считанные секунды он вытягивает оттуда синие маты и приземляет их около стены, а потом смотрит на меня с самодовольной ухмылкой.

Ночлег уже нам готовит?

Не желая сдаваться, снова бросаюсь к выходу. Дергаю ручку, тарабаню по двери и в отчаянии зову на помощь, хотя краем сознания понимаю, что в пустом крыле меня никто не услышит.

— Дверь железная, руки только отобьешь, — сухо замечает Бергинский за спиной.

Видимо, устав наблюдать за моими отчаянными попытками выбраться, Адриан шагает ближе и перехватывает мои запястья, настойчиво оттесняя от двери.

— Как ты можешь оставаться таким спокойным? — сокрушаюсь, вырываясь из его рук, и отшатываюсь, как от огня. — Хочешь остаться здесь до утра — пожалуйста. Мне нужно домой. Мама с ума сойдет, если я не вернусь…

Склонив голову, он рассматривает мое раскрасневшееся лицо с легкой насмешкой в глазах.

— Ты что, ни разу не ночевала не дома?

— Представь себе, не все проводят ночи так бурно, как ты… — выдыхаю нервно, чувствуя, как от бессилия на глаза наворачиваются слезы.

Не выдерживая его взгляда, отворачиваюсь и шагаю в злополучный спортзал. Скинув рюкзак, опускаюсь на маты, которые он притащил, и подтягиваю к себе колени.

Настороженно наблюдаю за ним, как лениво бредет в другой конец зала, к трибунам. Рассчитываю, что там он и останется, игнорируя странную тревогу внутри. Словно… рядом с ним мне немного спокойнее. Глупости…

Слежу за ним украдкой. Как открывает бутылку с водой, подносит ее к губам, делает пару глотков. Подцепив черную толстовку с кресел, ловким движением надевает ее через голову. А потом направляется в мою сторону…

Невольно сжимаюсь, когда он приземляется на маты рядом, не оставляя между нами даже крошечного расстояния.

Нет, всё же рядом с ним мне совсем не спокойно. Наоборот… Волнение только усиливается, вынуждая контролировать собственное дыхание. Пытаюсь абстрагироваться и достаю телефон, надеясь поймать сеть.

— Да не переживай так, — говорит расслабленно. — Скажешь потом, что у подруги осталась. Проблема разве.

— Ты не понимаешь. Просто… — осекаюсь, закусывая губы.

Наверное, я уже начинаю сходить с ума, раз собиралась поделиться с ним своими проблемами, упомянув брата — причину, из-за которой мама поднимет панику, решив, что со мной могло что-то случиться.

— Просто мама будет переживать, если не сможет мне дозвониться, — поясняю сдержанно. — А ночевать я собиралась у Кати, — зачем-то добавляю. — Мы должны были сегодня готовиться к тесту по макроэкономике…

— У Коршунова?

Адриан склоняет голову в мою сторону и сочувственно хмыкает, когда я обреченно киваю.

— Да, без подготовки к нему лучше не соваться, пересдать не даст. Старик только рад завалить и помочь слететь со стипендии, — даже не пытается успокоить. А потом и вовсе усмехается: — Но у тебя есть я.

Расплываясь в самодовольной улыбке, смотрит так, словно уже решил за меня все проблемы.

— Подскажешь, как вручить ему взятку? — скептически щурюсь. — Кстати… — вспоминаю о чаевых, которые он мне оставил, и тянусь к рюкзаку. — Забери, пожалуйста... Это слишком много даже для банкета, не говоря уже о завтраке.

Улыбка медленно сползает с его лица, насмешливый взгляд становится серьезным. Опасным. Убийственным. Словно я эти деньги украла, а не вернуть хочу…

Купюры, зажатые в пальцах будто нагреваются и жгут ладони.

— Возьми… — повторяю нетерпеливо.

— Убери, — коротко отрезает. — Я не беру свои деньги обратно.

— Но это слишком много! — не унимаюсь, чувствуя себя глупо. — Это больше похоже на подачку.

— Считай это благодарностью, — Адриан откидывается на стену, прикрывая глаза. — Или компенсацией за моральный ущерб. Как тебе больше нравится. Но если ты сейчас их не спрячешь… — поворачивает голову, прожигая тяжелым взглядом, — я сделаю это сам.

20

— Иди сюда, — шумно выдыхает Адриан.

Судорожно перевожу дыхание, понимая, что спорить с ним сейчас — только тратить нервы. Сложив купюры, прячу их обратно рюкзак. Ладно. Не хочет забирать — переведу в какой-нибудь благотворительный фонд. Пусть от его раздутого эго будет хоть какая-то польза. Послужит доброму делу.

Время тянется невыносимо медленно. Гул вентиляции, казавшийся сначала просто фоном, теперь нервирует, словно жужжание насекомых.

— Тема теста какая? — неожиданно спрашивает Адриан и, заметив мой настороженный взгляд, добавляет: — Могу помочь.

Щурюсь в неверии. Но судя по выражению его лица, не похоже, что он шутит.

— Ты серьезно? Предлагаешь готовиться к тесту, сидя здесь, на полу и без учебников?

— Есть варианты получше? — небрежно пожимает плечами. — Тема?

Немного подумав, всё же отвечаю, но без особого энтузиазма:

— Инфляция и безработица. Кривая Филлипса. Не думаю, что ты сможешь мне с этим помочь...

Последнее говорю с привычным сарказмом, зачем-то продолжая кусаться. Ловлю себя на мысли, что мне это уже порядком надоело. И в то же время… словно только так мне удается держаться на безопасном расстоянии.

Адриан усмехается, а потом начинает вдруг объяснять. Просто, без заумных слов, доходчиво, и что самое удивительное, я понимаю, что он чертовски умен. Гораздо умнее, чем я привыкла о нем думать.

Восхищаюсь им ровно до того момента, пока он не решает устроить мне проверку.

— Отлично, — ухмыляется довольно. — Что ты выберешь? Чтобы у всех была работа, но батон хлеба стоил как крыло самолета, или чтобы в магазинах было дешево, но народ сидел на пособиях?

— Нищий с работой или нищий без работы, класс… — произношу мрачно и задумываюсь. — Ну если выбирать, то лучше уж дорогой хлеб. Хотя бы будет стимул заработать на него, а не сидеть дома и жаловаться на безработицу.

Адриан хрипло смеется и одобрительно кивает.

— Из тебя вышел бы чертовски опасный министр финансов.

Не улавливая в его голосе издевки, я будто теряю броню.

— Спасибо… — говорю тихо. — Объясняешь не хуже Коршунова.

Он лишь пожимает плечами и откидывает голову на стену.

— Обращайся.

Несколько минут мы сидим в полной тишине, и я невольно начинаю расслабляться.

— Зачем ты столько работаешь? — спрашивает вдруг Адриан, вынуждая снова напрячься. — Банкеты, ночные смены в кафе…

Вопрос застает врасплох, и отвечаю я не сразу.

— Просто… пытаюсь заработать, — говорю тихо и зачем-то добавляю: — Хочу помочь брату. Он… задолжал не тем людям.

Бергинский хмурится, взгляд становится серьезным.

— Брат? — переспрашивает. — Старший?

— Да… — произношу тише, испытывая вдруг неловкость.

— И он позволяет тебе вкалывать по ночам, чтобы оплачивать его долги? — в его голосе прорезается явное неодобрение.

— Ты не понимаешь… — испытываю острую потребность защитить Пашу. — Ему пришлось уехать из города.

— Твой брат должен сам решать свои проблемы, а не скрываться, оставляя разгребать всё тебе. Защищать свою семью — обязанность мужчины.

— У него нет выбора, Адриан, — настаиваю, начиная жалеть, что вообще заговорила об этом.

— Выбор есть всегда, — обрывает он. — Если бы это была моя сестра, я бы землю грыз, но не позволил бы ей расплачиваться за мои ошибки.

Замолкаю, нервно кусая губы, и не хочу больше спорить.

— Судить со стороны всегда легче, — шепчу, чувствуя неприятный осадок. — У твоего отца целая империя, без работы не оставит. Ты можешь вообще ничего не делать, просто наслаждаться жизнью.

Адриан криво усмехается.

— Мог бы, — отвечает коротко. — Но мне интересно другое. И это не его бизнес.

Невольно задумываюсь о том, что совершенно его не знаю и ловлю себя на мысли, что хочу расспросить, но не решаюсь.

Спортзал, в котором даже днем прохладно, к ночи совсем выстывает. Невольно ежусь, пряча лицо в воротник куртки, и растираю ледяные ладони.

Чувствую на себе его взгляд, но не поворачиваю головы, а потом слышу шорох одежды. В недоумении смотрю, как он молча стягивает с себя черную толстовку, оставаясь в одной футболке, и протягивает ее мне.

— Надень.

Глядя на него в растерянности, не спешу брать кофту.

— А ты?

— Я не мерзну, — отрезает ровно. — Надевай, пока окончательно не заледенела.

Колеблюсь до тех пор, пока он не теряет терпение и тянется к замку моей куртки. Резко отмираю, не позволяя ее расстегнуть, и надеваю поверх блузки его толстовку. Она огромная, теплая, и пахнет… им.

Постепенно согреваюсь, но тело всё равно пробивает дрожь. То ли от холода, который уже не ощущается так уж сильно, то ли от волнения, что с каждой минутой только нарастает.

— Иди сюда, — шумно выдыхает Адриан и придвигается ближе, вплотную.

Поймав мои ладони, обхватывает их своими и начинает мягко растирать.

Едва дышу, чувствуя, как бешено колотится пульс. Стараюсь отвлечься, но его уверенные и в то же время осторожные прикосновения, не позволяют думать о чем-то другом, кроме как о своих ощущениях, которые пугают...

— Совсем замерзла, — хрипит тише.

Не успеваю ответить, как он заводит мои руки под свою футболку и прижимает их к своей каменной груди.

Распахнув глаза, судорожно вдыхаю и буквально давлюсь воздухом. Пытаюсь одернуть ладони, но он не позволяет, только крепче удерживает…

Кожа под моими пальцами горячая, обжигает. Чувствую ровный стук его сердца, тогда как собственное бьется навылет.

— Так быстрее согреешься, — «успокаивает» он, обнимая меня за плечи и притягивая к себе, так что моя голова оказывается у него на плече.

Снова порываюсь отстраниться, но он держит крепко. Недавний холод резко сменяется жаром, внутри всё горит. Не знаю, сколько проходит времени, пока мы так сидим в тишине.

Усталость после ночной смены берет свое. Закрываю глаза, пытаясь расслабиться, и проваливаюсь в сон.

21

Ужас кроется не в том, что он поцеловал меня, а в том, что я не хотела его отталкивать…

В висках шумно пульсирует кровь.

В горле пересыхает.

Дыхание обрывается.

Разум, который еще совсем недавно вопил об опасности и приказывал бежать от Бергинского как можно дальше, теперь молчит, уступая место эмоциям. Всё, на чем я способна сейчас сфокусироваться — собственные ощущения.

И его потемневший взгляд…

Он приковывает магнитом, проникает глубоко. Обжигает те ткани, о существовании которых я даже не догадывалась!

Разорвать контакт не могу. Как не стараюсь — не могу…

Слишком близко. Слишком… Настолько, что кислород в легких моментально выгорает.

Не выдерживая эмоциональный накал, безвольно прикрываю глаза, не в силах бороться с огнем, что пылает внутри.

Легкое, почти невесомое касание.

Чувствую тепло его губ на своих…

И тело резко прошибает током.

Сердце бьется о ребра с такой неистовой силой, что, кажется, этот стук отдается гулом во всем пустом спортзале.

Он накрывает мои губы мягко, осторожно. Словно проверяя реакцию. Пробуя на вкус. Но даже от такого, едва ощутимого контакта внутри всё горит, скручивается горячим узлом.

Губы распахиваются невольно, позволяя ему углубить поцелуй, но…

Адриан резко отстраняется.

Сиплый выдох срывается с губ раньше, чем я успеваю его подавить. Распахнув глаза, в растерянности смотрю на его напряженный профиль.

Но он больше не смотрит на меня. Его внимание направленно в противоположный конец зала.

Только сейчас сквозь бешеный пульс в ушах я различаю посторонний шум. Как щелкает замок. Как тяжело открывается металлическая дверь.

Вздрогнув, моментально прихожу в себя и подрываюсь с его коленей. Отодвигаясь на самый край мата, испытываю жуткую неловкость.

Слышатся шаги, а затем на входе в спортзал появляется охранник.

— Молодые люди, — басит мужчина, переводя строгий взгляд с Адриана на меня и обратно. — И что мы тут делаем?

Сжимаюсь, мечтая провалиться сквозь землю, и отвожу глаза, чувствуя, как лицо заливает адским пламенем стыда.

Не сложно представить, что сейчас в голове у охранника. Но хуже всего то, что его мысли не далеки от правды…

Господи, чем я только думала?!

— Ждем, когда нас освободят, — совершенно спокойно отвечает Адриан, лениво поднимаясь на ноги. — Занимались вечером. Когда собирались уходить, дверь оказалась закрытой.

В его тоне нет ни капли смущения, зато отчетливо звучит раздражение. Словно он не особо рад, что нас нашли и теперь мы можем выйти отсюда...

— Дверь оказалась запертой… — с откровенной иронией повторяет охранник и устало выдыхает: — На выход.

Адриан кривит губы в подобии улыбки, которая больше похожа на оскал, и переводит взгляд на меня. Торопливо подхватываю свой рюкзак, и, не глядя на него, быстро направляюсь к выходу.

Пока Бергинский забирает свою куртку и спортивную сумку из раздевалки, охранник выключает свет в спортзале и, пропустив нас вперед, выходит следом.

Идти по пустым темным коридорам не по себе. С каждой секундой нервное напряжение только растет. И виной тому не охранник, который провожает нас до самого выхода из университета, а шагающий рядом Бергинский…

Засунув руки в карманы, он неспешно спускается по широкой лестнице, а я… я варюсь в собственном шоке.

Мозг раз за разом прокручивает те секунды до того, как открылась дверь.

Смазанный, едва ощутимый поцелуй всё еще горит на губах фантомным отпечатком. Ужас кроется не в том, что он поцеловал меня, а в том, что я не хотела его отталкивать. И если бы не охранник…

Черт, нужно постараться не думать об этом. Забыть и никогда больше не вспоминать.

Холодный ночной воздух кусает щеки, когда мы оказываемся на улице. Охранник, буркнув на прощание, запирает за нами тяжелые двери.

Смотрю на экран телефона, который, наконец, поймал сеть. Половина первого ночи…

— Пойдем, подброшу тебя, — предлагает Адриан, кивая в сторону парковки.

— Не нужно… — моментально отказываюсь, замедляя шаг и останавливаясь на крыльце.

— Автобусы уже не ходят, — подмечает он резонно. — Закину куда скажешь. Пошли.

— Я лучше такси вызову, — пытаюсь настаивать.

Нервно дернув челюстями, Бергинский раздраженно хмурится.

— Хватит упрямиться, — говорит устало, но с нажимом. — Мне не в напряг, ты деньги сэкономишь. В чем проблема?

Проблема в том, что находиться с ним в замкнутом пространстве машины — сродни пытке. Лучше потратиться на такси в конец города, чем сгорать от неловкости, сидя на соседнем сиденье.

Но озвучить всё это не хватает решимости. И я в очередной раз иду вразрез со здравым смыслом…

22

Я должна его сторониться. Презирать за его отношение

к девушкам, излишнюю самоуверенность, высокомерие.

Но презираю себя...

Молча спускаюсь по ступенькам и направляюсь в сторону парковки, мысленно проклиная себя за слабость.

Захлопнув за собой дверь, сразу же утыкаюсь в телефон. Куча уведомлений о пропущенных звонках заставляет сердце болезненно сжаться. Пальцы быстро летают по экрану, набирая сообщение:

«Мамуль, прости, телефон разрядился. Еду домой, всё хорошо. Буду минут через двадцать.

Боковым зрением замечаю, как Адриан заводит двигатель и включает обогрев на максимум.

— Всё в порядке? — спрашивает, выруливая с парковки на пустую улицу.

— Да, — отвечаю, не поднимая головы, и продолжаю бессмысленно листать ленту в соцсетях, только бы не смотреть в его сторону. — Предупредила маму, что уже еду.

— Я так понимаю, ночевка у подруги отменяется? — в его голосе снова появляется ленивая расслабленность.

— Ага, Катя уже наверное спит. Да и с тестом, думаю, не будет проблем. Спасибо… — бросаю осторожный взгляд в его сторону, улыбаясь краем губ.

Встречаемся глазами, и в груди моментально вспыхивает.

Адриан остается серьезным, ответных эмоций не выдает, но от его темного взгляда, я начинаю ерзать на кресле, как на углях.

Машина плавно тормозит на светофоре, и я снова ощущаю жар на щеке от пристального внимания.

— Может, тогда прокатимся? — предлагает хрипло.

Его ладонь уверенно ложится на мою коленку, едва ощутимо сжимая пальцами, жаля прикосновением даже через джинсы.

Жест собственнический, слишком интимный. Мгновенно стирающий все границы, которые я так старательно пыталась выстроить в своей голове последние несколько минут...

Вздрогнув цепенею. Тело моментально реагирует, предательски отзываясь мелкой дрожью.

— Не стоит, — шепчу, сухо сглотывая, и убираю его руку со своего бедра. — Думаю, это плохая идея… Поздно уже. Мне нужно домой.

Он не пытается вернуть руку и снова сжать мою коленку. Вместо этого переводит взгляд на дорогу, обхватывая руль уже двумя руками. Крепко. Всего на мгновение, но я замечаю, как успели побелеть его костяшки, прежде чем пальцы слегка ослабевают.

Загорается зеленый свет, и машина довольно резко срывается с места.

— Плохая идея, — усмехается и мельком смотрит на меня. — Жалеешь?

Не поясняет, но я прекрасно понимаю, что говорит он о произошедшем в спортзале.

— Нет, — отзываюсь сразу и добавляю как можно убедительнее: — Потому что ничего не было. Просто случайность. Усталость, растерянность… Помутнение. Не каждый день выпадает шанс переночевать в плохо отапливаемом спортзале, — произношу с иронией.

Саркастичная усмешка Адриана режет слух, вынуждая нервно кусать губы.

— Сколько объяснений сразу нашла, — произносит уже без улыбки. — Помутнение… Отличная формулировка.

Скорость машины заметно увеличивается. Молча отворачиваюсь к окну, считая минуты до того, как окажусь дома.

Реакция Адриана странная. Оправдывает ее, как мне кажется, лишь его задетое эго. Но я уверена, он тоже понимает, что так будет лучше. И уже завтра пройдет это ноющее ощущение в груди…

Машина плавно заезжает во двор и останавливается у моего подъезда.

— Спасибо, что подвез, — произношу тихо, нащупывая ручку дверцы.

Адриан поворачивает голову, окидывая меня нечитаемым взглядом, и лишь коротко кивает. Натянуто улыбнувшись, выскальзываю из машины, чувствуя, как неловкость сковывает каждое движение.

Спешно иду к подъезду по подсвеченному фарами асфальту, сдерживая себя, чтобы не оглянуться. Приложив к домофону магнитный ключ, быстро ныряю в подъезд, и только сейчас появляется возможность облегченно выдохнуть.

На своем этаже стараюсь как можно тише открыть ключами дверь. Не думаю, что мама уже спит, но если так, не хочу ее тревожить.

Осторожно проскальзываю в темную прихожую и так же бесшумно закрываю за собой дверь. Стягиваю кроссовки, надеясь пробраться в свою комнату незамеченной, но свет на кухне внезапно загорается.

Кутаясь в теплый халат, в коридоре появляется мама. Вина горячей волной затапливает грудь, когда вижу ее бледное лицо с залегшими под глазами тенями.

— Мам… прости, пожалуйста, — шепчу виновато и подхожу ближе. — Я в библиотеке засиделась, телефон сел, а потом еще автобус не могла дождаться…

Мама спокойно приняла бы и правду, но я почему-то вру, испытывая жгучий стыд. И всё же не могу заставить себя объяснить ей всё как есть…

Она не произносит ни слова в упрек. Просто обнимает меня, крепко прижимая к себе, и тяжело вздыхает, отчего вина душит лишь сильнее.

— Слава богу, ты дома... Сколько я всего успела надумать, — сокрушается с дрожью в голосе. — Думала, вдруг это связанно с Пашей, с теми людьми…

— Всё хорошо, со мной всё в порядке, — торопливо успокаиваю.

Отстранившись, мама ласково проводит рукой по моему плечу и вдруг замирает, непонимающе хмурясь.

— А что за кофта на тебе?

Опускаю взгляд и с ужасом понимаю, что я так и не сняла толстовку Адриана.

Вряд ли у мамы остаются сомнения в том, мужская ли она. Огромная кофта, скрывающая меня до середины бедра, насквозь пропитана его парфюмом…

— Это… друга, — произношу сипло.

Мама смотрит с легким сомнением, но больше не задает вопросов.

— Ладно… иди спать. Выглядишь совсем измученной.

Кивнув, быстро скрываюсь в своей спальне. Закрыв дверь, прислоняюсь к ней спиной и медленно перевожу дыхание.

Стягиваю с себя тяжелую толстовку, собираясь спрятать ее подальше от глаз, но вместо этого подношу мягкую ткань к лицу. Глубоко, до головокружения вдыхаю терпкий аромат парфюма, в котором выделяю запах его тела…

Опускаю ресницы и перед глазами снова вспыхивает картина из спортзала.

Давление ладони на затылке.

23

Сцепляемся взглядами. Крепко. Намертво.

В ее глазах разгорается паника. В моих — азарт.

Адриан

— …предлагал ей ко мне лучше поехать, ну или в ТЦ-шку на лед хотя бы. Она губы надула — хочу на открытый каток и всё, — «жалуется» Яр, а у самого морда разве что не трещит от счастья. — Это за городом который, понял? В ебенях, короче. Часа два на минусе морозились. А потом, когда в кафешку зарулили…

Друг продолжает рассказывать про свои выходные с Катей, размахивая стаканом с отвратным кофе из автомата.

Слушаю вполуха. Опираясь локтями на перила галереи второго этажа, сканирую поток студентов, вливающийся в парадные двери универа.

И среди этого серого месива я безошибочно выхватываю ее.

Лия поднимается по центральной лестнице, на ходу стягивая белую шапку, позволяя темным волосам небрежно рассыпаться по плечам. На ней всё тот же бесформенный пуховик, наглухо скрывающий фигуру.

Но я слишком хорошо помню, какая она под ним. Тактильно. Остальное — лишь вопрос времени.

Замечаю рядом с ней того пацана, с которым она была в кафе. Кудрявый придурок шагает впритирку, ухмыляется, что-то вещая ей. Лия, запрокинув голову, смеется в ответ. Открыто, искренне.

Рефлекторно сжимаю челюсти, ощущая растущее внутри раздражение.

Со мной она либо ощетинивается, как еж, либо смотрит на меня, как на кусок дерьма. В лучшем случае смущается до красных щек, как это было вчера в спортзале.

Ночные флешбеки не хило кипятят кровь. Ее дрожащие пальцы на моей груди, распахнутые в испуге глаза, мягкие губы… Тугая волна бьет по нервам, резко спускаясь к паху.

Сжав пальцами перила, глушу приход. За ребрами припекает, когда она вдруг задирает голову.

Сцепляемся взглядами. Крепко. Намертво.

В ее глазах разгорается паника. В моих — азарт.

Красивая улыбка моментально гаснет. Улыбаюсь. Забавляет…

Покраснев, она тут же отворачивается, хватает своего дружка за локоть и резко ускоряет шаг. Вжимаясь в самый край лестницы, видимо, надеется затеряться в толпе студентов.

Усмехаюсь, отталкиваясь от перил. Далеко не убежит.

— Ты здесь вообще? — приземляет голос Яра. Он наводит прицел на Лию, неодобряюще морщится. — Берг, может, не стоит? Ты бы поосторожнее с ней, — решает нужным накинуть советов. — Катюха за свою подругу порвет.

— Переживу как-нибудь, — бросаю сухо и шагаю к аудитории.

В перерывах между пар Лия на глаза мне не попадается. То ли прячется по углам, то ли так совпадает. Хотя та же Катя, подруга ее, периодически мелькает в коридорах.

Это упрямство порядком раздражает, но при этом вызывает какое-то извращенное желание проломить ее броню.

Когда появляется окно, заруливаем с пацанами в бургерную через дорогу от универа. Беру более-менее сносный кофе, какую-то жирную дрянь в лаваше и шагаю к угловому столу, которой мы заняли.

Разговор перетекает с обсуждения тачек на предстоящую вечеринку в «Платинуме». Яр в очередной раз открещивается. Быстро закидывает в себя остатки бургера, заливается колой и подрывается с места.

— Пойду свою мелкую перехвачу до пары, — бросает коротко и уходит.

Подзалип он конкретно. Забавно, что когда я рассказал ему про тот подкат к Кате на юбилее отца, отреагировал он на удивление ровно. Для вида порычал, но без наездов. По сути, Яр тогда с ней еще не терся. Зато сейчас носится, как привязанный.

Отвлекаюсь на телефон, разрывающийся в кармане куртки, и принимаю вызов после короткой паузы.

— Да, мам.

— Адриан, дорогой, — льется из динамика идеально поставленный голос. — Надеюсь, я не отвлекаю тебя от учебы?

— У меня окно, — откидываюсь на спинку дивана, вытягивая ноги. — Случилось что-то?

В учебное время она звонит редко, только когда реально прижимает. Хотя после последнего разговора ее звонку я не удивлен.

— Ничего не случилось. Просто звоню напомнить, чтобы ты ничего не планировал на вечер субботы.

Морщусь, чувствуя, как снова начинает пульсировать в висках. Забудешь тут. Только утром обсуждался визит одного из партнеров отца. С женой и с дочерью.

Инкубаторскую барби с лондонским дипломом мать нахваливала так «ненавязчиво», что только идиот не понял бы намека. Они с отцом свято верят, что это идеальная партия для объединения капиталов.

— Мам, обсуждали уже. В субботу я занят. Встречаюсь с людьми по проекту.

— Адриан, — ее светская выдержка дает трещину, голос становится жестче. — Отец настаивает. Ты знаешь, как для него важна эта... встреча, — на секунду запинается, что бывает редко. — Пару часов твоего присутствия тебя не разорят. Будь добр, появись. И постарайся быть милым.

Учитывая проблемы отца в компании, совсем не удивлен, что эта встреча для него действительно важна. Хотя точнее было бы назвать это не встречей. Сделкой.

— Постараюсь, — бросаю коротко и отключаюсь.

Перспектива участвовать в блядском цирке с фальшивыми улыбками и слушать о котировках акций — такое себе удовольствие.

Но мне не составит особого труда поприсутствовать на ужине. И я бы так и сделал ради матери. Если бы не свои дела.

В субботу у меня встреча с техдиректором одной крупной сети. На изучение их системы ушла неделя, а на взлом защиты — от силы десять минут. Если покажу им эту дыру в безопасности и подпишу контракт на аудит, вопрос с покупкой своей квартиры решится сам собой.

Вряд ли отец оценит мое решение съехать. Доказать ему что-то — всё равно что пытаться пробить бетонную стену головой. Но когда-то ему всё же придется смириться с тем, что мои интересы давно не пересекаются с его.

Когда возвращаюсь в универ и захожу в аудиторию, вижу Ярика, который уже сидит на нашем ряду.

Приземляюсь рядом, как он швыряет в меня цветастым пакетом.

— Лови, Ромео, — ухмыляется друг, откидываясь на спинку стула. — Просили передать прямо в руки. От Лии.

24

Позволяю ему прижимать меня к себе, позволяю удерживать, позволяю… целовать.

Лия

Самоуверенность Адриана в какой-то момент перестала удивлять и стала уже привычной. Но это не значит, что я научилась реагировать на каждую его фразу спокойно.

Как и на его присутствие…

Протест, вспыхивающий внутри, горячит кровь, стягивая нервы наэлектризованными кнутами. Пульс скачет, как после пробежки, под его пристальным взглядом.

А взгляд у него… особенный.

Если задуматься, я никогда не придавала большого значения глазам. Тому, как человек на тебя смотрит. Не ощущала той силы влияния, не чувствовала острого отклика, реакции, которую просто невозможно контролировать.

Но попадая под прицел Адриана, я каждый раз теряюсь. На долгие секунды не просто выпадаю из реальности — не могу даже двух слов связать!

И это по-настоящему дезориентирует. Потому что смотрит Бергинский без особой концентрации. Расслабленно, лениво. Казалось бы даже не заинтересовано. И в то же время так, словно в эту минуту нет никого вокруг.

По крайней мере я сейчас вижу только его…

— Ли-я, — хрипит он приглушенно и расплывается в улыбке, вынуждая резко отвести глаза. — Я только «за» поиграть с тобой в гляделки. Но предлагаю продолжить в моей тачке. Идем?

До начала лекции остается пару минут. Нервно прокручивая клевер на запястье, замечаю, как в аудиторию заходит профессор и не глядя на ряды направляется к столу.

— Ты ошибся кабинетом, — произношу с видимым спокойствием, тогда как внутри всё вибрирует от мандража. — У нас сейчас лекция по философии. Твой поток на втором этаже.

Демонстративно отворачиваюсь и листаю конспекты. Отвечать на его абсурдное предложение не считаю нужным. Он и сам ведь прекрасно понимает, что никуда я с ним не пойду. Просто наслаждается моей реакцией.

— Даже расписание мое знаешь? — ухмыляется самодовольно. — На фанатку мою тянешь с натяжкой. Но я оценил. Подсказать другие методы? Всё гораздо проще.

Вспыхиваю моментально. Сжимая ручку едва ли не до хруста, пытаюсь потушить в себе волну возмущения. Но контроль летит к чертям.

— Что ты хочешь? — резко обернувшись, выпаливаю на пределе эмоций. — Толстовку я вернула. Что еще тебе нужно?

— Могла бы и сама отдать. Испугалась?

Адриан скользит по парте сложенными руками, будто случайно задевая меня локтем, и опускает подбородок на свое предплечье. Ленивым движением подцепив прядь моих волос, подносит к лицу, медленно вдыхая запах.

Смотрит в глаза. Близко. Без капли смущения. С каким-то извращенным удовольствием...

Сердце тут же срывается в галоп. Жар окатывает резко. Приливает к лицу, опаляя щеки, и спускается ниже по телу…

Непроизвольно сводя колени, с трудом вспоминаю его вопрос.

— Делать мне больше нечего, — огрызаюсь, борясь с напряжением. — Просто не хотела тратить свое время.

Мои слова его нисколько не задевают. Наоборот. Словно веселят только.

— Ясно, — выдает задумчиво. — Гулять, я так понимаю, не едет. Сколько у тебя сегодня пар?

Поджав губы, упрямо молчу.

Но он не теряется…

— Эй, — обращается к Маше, моей одногруппнице, которая сидит на ряд выше, прямо за нашими спинами. — До скольки вы сегодня мучаетесь?

Резко обернувшись, качаю головой, умоляя ее молчать, но едва ли она вообще меня видит.

Покраснев, Маша нервно поправляет очки и торопливо отвечает:

— До четырех. Шесть пар.

Вот и где же женская солидарность?!

— Отлично, — ухмыляется Бергинский, поднимаясь на ноги. — Спасибо.

Сверлю его недовольным взглядом, смотря снизу вверх, на что он лишь скалится шире.

— Буду ждать тебя у входа в четыре, — заявляет с полной уверенностью, что я там буду. — Не опаздывай.

Не дожидаясь моего ответа, он разворачивается и выходит из аудитории, оставляя меня в полном раздрае.

До последней пары высиживаю с трудом. Даже на тесте по макроэкономике не получается не думать о словах Адриана.

Минут за десять отпрашиваюсь у преподавателя и спешно сбегаю по лестнице на первый этаж, на ходу надевая куртку.

Выхожу на крыльцо университета, кутаясь в шарф и опасливо поглядывая по сторонам. Но как только за спиной захлопывается дверь, ноги тут же прирастают к полу.

Машина Бернинского припаркована прямо напротив входа. Прислонившись к капоту, Андриан лениво листает что-то в телефоне. Но даже то, что меня он не видит — не успокаивает.

Сердце делает кувырок и уходит в пятки. Паника заставляет меня резко развернуться и едва ли не бегом броситься обратно в холл.

Прижавшись спиной к прохладной стене внутри здания, судорожно перевожу дыхание, стараясь унять дрожь в коленях.

Чувствую себя ужасно глупо, постоянно прячась от него. И всё же предпочитаю оставаться здесь.

В нервном напряжении дожидаюсь конца последней пары, надеясь слиться с толпой студентов. Шансов остаться незамеченной не так уж и много, но попытаться стоит.

Когда в холле становится шумно, выхожу на улицу вместе с группой девчонок. Каждый шаг отдается гулом в висках. Натянутая внутри пружина звонко вибрирует.

А потом резко лопается…

— Далеко собралась? — низкий голос Адриана раздается прямо над ухом.

Моментально цепенею, чувствуя как всё внутри холодеет. Больно закусив губу, медленно выдыхаю и оборачиваюсь.

Не вынимая рук из карманов куртки, Бергинский делает шаг ближе и нависает надо мной. За его расслабленной улыбкой замечаю плохо скрываемое раздражение, которого во мне — хоть отбавляй.

— Сколько ты будешь ходить за мной? — выдыхаю устало. — Тебе не надоело?

Сжав челюсти, Адриан награждает меня таким взглядом, что я тут же жалею о своих словах.

— Пиздец как… — цедит не своим голосом и за секунду сокращает и без того ничтожное расстояние между нами.

Интуитивно замираю, тогда как мысленно уже перехожу на бег. Но не успеваю я сделать и шага, как он окончательно выбивает почву из под ног.