Обманутый

Обманутый

В тот вечер снегирь вышел на сцену и признался всем, что влюблен в маску-птицу, прекрасную, цветную, яркую Колибри. Даже поинтересовался, как бы назывались птенцы от из союза. И получил ответ: снегирби. Он был готов выступать, но во время выступления он увидел другую маску. Да, яркую. Да, цветную. Но нет, это была не Колибри. Но сцену надо было доиграть, поэтому пришлось допеть с этой странной птицей. Но его тут же обвинили в измене возлюбленной, да еще и Макаров скандал учинил:

— Ох, Снегирь! Бессовестный! Взял моего Попугая, перо еще выдрал!
— А ты тот еще кобель! — поддакнул Лазарев. — Ты смотри-ка!
— Подождите! Подождите! — ответил Снегирь, отдавая перо ведущему.
— Колибри… Он зажигает с Колибри, Попугаю от тут хвост выдрал! Ты чего творишь вообще?
— У меня заявление! Меня обманули! — признался Снегирь.
— Кто? — ревниво спросил Макаров.
— Ну, это… Меня не предупредили…
— Что? Не предупредили, что Попугай выйдет на сцену? — спросил Лазарев.
— Да! — ответил пернатый.
— А ты Колибри ждал?
— Ну, конечно!
— Ага! Поэтому ты ей выдрал клок!
— Колибри, если ты меня сейчас слышишь, это все ерунда! Это все не по-настоящему! Я тебе все объясню!
— Я тебе потом все объясню! — передразнил Макаров.
— Это не то, о чем ты подумала! — ответил он.

Валерия еще и засмеялась над этой подставой. И, конечно же, его отправили в номинацию на рассекречивание против Жука и Колибри… Зрители явно хотели увидеть их взаимодействие.
Все время, пока зрители выбирали, кого спасти от рассекречивания, Снегирь пытался привлечь внимание возлюбленной и мысленно ее позвать. Получалось плохо, да еще и Макаров, который не отпустил обиды, подливал масло в огонь:

— Игнорит тебя, Снегирь, игнорит… — говорил он. — А нечего было с Попугаем танцы устраивать…

Однако голосование зрителей прошло в пользу Снегиря.

— Ну-ка, подними свой клюв, Снегирь, спасают тебя! Мы тебя поздравляем! Ну, что, Снегирь, пожелай Колибри удачи, она ей сегодня точно пригодится! Снегирь, до встречи в следующем выпуске, лети и пой красиво!

Снегирь решился и обнял ее, робко, нежно, даже будто извиняясь. После этого он ушел со сцены. Когда человек ушел, Снегирь лишь ждал чуда, что Колибри не узнает своего имени. Еще неделю назад раскрыли Одуванчика, и от нее осталась только оболочка. Колибри стояла неподвижно. Маленькая, яркая, будто сотканная из света, но сейчас — удивительно тихая. Даже перья, казалось, перестали дрожать. Снегирь уже скрылся за кулисами, но не ушёл далеко. Он стоял в темноте коридора, сжав крылья, будто мог удержать ими собственное сердце. На сцене — напряжение. Жук переминался, тяжёлый, бронзовый, упрямый. Колибри — лёгкая, но словно застывшая в воздухе.
Судьи спасли птичку.

— Решение принято, — прозвучал голос ведущего. — Сегодня проект покидает… Жук.

Бронзовый силуэт качнулся, будто тяжёлое дерево, подрубленное у корня.
А Колибри ушла со сцены.
Зал взорвался аплодисментами. Свет прожекторов вновь стал тёплым, золотым. Маленькая, яркая, сотканная из бликов и переливов, она бежала в гримерку, словно не веря, что воздух снова принадлежит ей. За кулисами Снегирь услышал это — и медленно выдохнул. Он не осмелился выйти. Не сразу.
Пока Макаров и жюри обсуждали о том, кто под маской, дверь гримерки птички тихонько заскрипела, и Колибри выбежала из нее и тут же стала искать Снегиря. Она метнулась в сторону его гримерки, но его там не было… Она бегала по всему закулисью, спрашивала, не видел ли кто зимнюю птицу. Колибри, всё ещё в своей яркой, переливающейся маске, металась между дверями.

— Вы не видели Снегиря? — спрашивала она у Коралла.
— Он только что был здесь… — пожала плечами девушка.

Никто не мог дать ответа, куда он запропастился, Богатырь уже спал, Сурикату не было ни до кого дела. Оказалось, его видел Барашек, он видел, что Снегирь ушел к выходу на крышу почти сразу после спасения. Выглядело, как будто он ушёл не надолго. Как будто вернётся. Колибри прижала крылья к спине.

— Глупый… — прошептала она. — Думает, я не хочу его видеть?

Она вышла в тёмный коридор, ведущий к служебному выходу. Там было почти темно — только аварийная лампа отбрасывала холодный свет. Она открыла дверь, и холодный ветер в ее ударил грудь. И на фоне гаснущих огней ночного города стоял он.

— Снегирь?.. — тихо позвала она.

Из тени послышался вздох. Он стоял у на крыше, без яркого света прожекторов казавшийся совсем другим — не дерзким артистом, не смелым певцом, а просто птицей, которая боялась потерять самое дорогое.

— Я не хотел… — начал он, не поднимая клюва. — Это правда была ошибка. Я увидел яркие перья, подумал… а потом понял, что это не ты. Но было уже поздно.

Колибри подошла ближе. Ей было холодно, но она упрямо шла к нему, дрожа всем телом.

— Я слышала всё, — сказала она тихо. — И то, как ты оправдывался. И то, как тебя дразнили.

Снегирь увидел ее и тут же снял свою куртку, чтобы согреть. Он неловко накинул куртку ей на плечи, будто боялся прикоснуться лишний раз.

— Этот климат не для тебя! — пробормотал он.

Колибри подняла на него глаза. Без прожекторов её маска казалась мягче, живее — переливы стали тише, словно свет исходил изнутри, а не снаружи.

— Ты правда ждал там меня? — спросила она, не упрёком, а почти с надеждой.

Снегирь кивнул.Ветер трепал её лёгкие перья и его растрёпанные крылья. Город под ними шумел глухо и далеко, будто происходящее касалось только их двоих.

— Ждал… А тут такая подстава…

Колибри посмотрела на него долго. Не сердито. Не холодно. Просто — внимательно.

— Подстава — это когда тебя нарочно толкают, — тихо сказала она. — А ты сам сделал шаг.
— Ты ж знаешь, что это шоу… И надо было отыграть номер…
— Ну, тут ты прав… И я понимаю. Правда понимаю. Мы все тут играем роли. Но когда ты сказал про птенцов… это ведь было не по сценарию?
— Не по сценарию…