Обнажение

Глава 1

Поздний вечер за окном на мгновение осветился белым - небо прорезала сеть витиеватых бело-голубых молний. Секундой спустя прогрохотал гром. Дождь лил с самого утра. Но в доме было по обыкновению уютно и спокойно.

Рихард бросил стопку писем и извещений на стол и тремя пальцами небрежно расстегнул ворот белоснежной рубашки.

- Вы можете идти, Антонио, - сказал он, вновь повернувшись в кресле к дворецкому.

Пожилой усатый мужчина почтительно склонил голову:

- Доброй ночи, синьор. До понедельника.

- До понедельника, - отозвался Рихард.

Некоторое время ещё слышался скрип половиц старого дома под шагами Антонио, всё тише и тише и наконец совсем стих.

Кабинет освещался только настольной лампой в виде обнажённой женской фигуры из золота, держащей над головой овальный зелёный плафон, да мерцающим огнём из потрескивающего дровами камина. Тихо тикали напольные часы за спиной, гулко отмеряя наступление каждого нового часа. Две стены по бокам от входа до потолка были уставлены рядами книжных шкафов, где за стеклом стояли потрёпанные книги прошлых веков.

Одна из них, а именно первое издание "Studies in the Psychology of Sex" Хэвлока Эллиса, лежала сейчас на зелёном сукне стола в раскрытом виде. На страницах были заметны сделанные Рихардом пометки карандашом - со старинными книгами он тоже предпочитал именно работать, а не просто библиофильски восхищаться, восторженно сдувая с обложек пыль. Принесённая Антонио почта аккуратной стопкой лежала рядом с ней.

Среди писем, большая часть которых была от акционеров, одно особенно привлекло его взгляд. На почтовом штемпеле и адресе, написанным крупным почерком с сильным наклоном влево, значилось "Russia, Saint Petersburg". Имя отправителя ему ни о чём не сказало, кроме того, что письмо написала какая-то дама.

Ножом для бумаги Рихард проткнул конверт сбоку, поддел бумажный сгиб и аккуратно его разрезал. Когда он стал вынимать письмо, из конверта выскользнула небольшая, размером со стандартную игральную карту, фотография. Перекувыркнувшись в воздухе, она упала «рубашкой вверх», но он не стал переворачивать её, а прежде приступил к прочтению письма.

Письмо, однако, оказалось очень коротким и куда больше напоминало записку.

«Здравствуйте. Я не знаю, что вы сделали с моей подругой, но я хочу так же. Диана».

Рихард позволил себе улыбнуться. Подобные письма приходили едва ли не каждый месяц со всех уголков мира, только все до единого отличались куда большими многословием и содержательностью. Обычно по прочтению он рвал их на несколько частей и отправлял в корзину для бумаг.

Он придвинул к себе деревянную коробку с надписью "Habana". Расстегнул замочки и достал длинную и толстую сигару кофейного оттенка. Повертев в руках, поднёс её к носу и втянул едва уловимый табачный запах. Затем откусил щипчиками кончик сигары и, деловито попыхивая ароматным дымом, раскурил её. Откинувшись в кресле и глядя на то, как за незашторенным окном справа от стола бушуют ветер и дождь, Рихард глубоко задумался над тем, хочет ли он вообще, чтобы в его большой дом вновь приехала женщина.

Спустя пару минут он нащупал пальцами фотографию и перевернул её.

Девушка на ней восхитила его. Поразительная смесь женственности, красоты и какой-то хрупкости, свойственной бабочкам и цветам, притягивала взгляд и очаровывала. Странное сочетание лаконичного и, пожалуй, даже напористого письма с той, кого он увидел на фотографии, заставило его призадуматься. В памяти всплыл образ прелестной и одновременно с тем довольно бойкой однокурсницы, в которую он был когда-то влюблён.

Напольные часы гулко пробили одиннадцать, когда он, погружённый в воспоминания, выкурил половину сигары. Оставив её тухнуть в ямочке огромной пепельницы из белого фарфора, он поднялся с кресла и подошёл к окну. Дождь глухо барабанил каплями по карнизу.

Хорошо, что накануне Рихард распорядился закрыть тентом бассейн. Погода разбушевалась настолько, что ноябрьский ветер обильно забросал бы его листьями. Наступившая ночь чернела за прозрачным мокрым стеклом, отражающим полумрак кабинета, и благодаря стекающим струйкам дождя, редкие фонарики в саду казались размытыми ярко-оранжевыми пятнами.

Рихард прошёл к шкафчику из резного, отполированного дерева, открыл дверцу вынутым из кармана брюк ключом, и достал бутылку выдержанного марочного рома, которую начал на днях. Откупорив её, он залил янтарной жидкостью половину бокала и, пригубив, довольно улыбнулся. Чуть посмаковал ром во рту, а затем, в несколько неспешных глотков, опустошил бокал и вернул его вместе с бутылкой на место. Приятное тепло согрело желудок и Рихард решил прогуляться.

Он спустился по поскрипывающей дубовой лестнице на первый этаж, надел лёгкий пуловер, плащ и накинул на голову капюшон. Открыв дверь, прошёл через стену падающих с карниза струй и скрылся в дождливой прохладной ночи.

Вернулся Рихард через пятнадцать минут. Повесил мокрую одежду на вешалку, неспешно разулся. Пройдясь босиком по коридорам второго и первого этажей, он заглянул в несколько комнат. Гостевые спальни, библиотека, гардеробные – всё хранило молчание и покой. Только половицы тихонько поскрипывали под его ногами. Ну, что ж, в этом доме давно не было женщины. Он усмехнулся сам себе. Мысль о том, что сюда приедет девушка, жаждущая того же, что и Инесса, взволновала его, потому что он вдруг чётко осознал, что захотел увидеть её не только на фотографии.

Вернувшись в кабинет, он взял со стола фото. Некоторое время он сидел у камина, иногда ворочая кочергой затухающие угли. Побеспокоенное жёлтое пламя взвивалось рыжими искрами, а затем снова принималось мягко облизывать обуглившиеся поленья.

Мысли Рихарда крутились только вокруг девушки на фотографии. Он рассматривал и рассматривал фото, пытаясь понять, чем кроме схожести с Гретхен, она так зацепила его, но сколько не силился не мог. Она была вопиюще женственна и хороша собой, действительно хороша и, пожалуй, это всё, что он мог сказать наверняка. Ну, разве что мог добавить, что, судя по почерку, она была левшой.

Глава 2

- Бон джорно, синьоре! - склонившись к окошку, поздоровалась Диана. - Уно билето Перуджи э риторно, пер фаворе*.

Обратный билет она заказала на всякий случай. Джузеппе мог не приехать, ответное письмо могло быть насмешкой, она могла опоздать, да мало ли что могло случиться? Железнодорожные кассы в Италии работали до восьми, а значит по приезде она обратный билет купить не сможет и потому лучше бы подготовиться заранее.

Кассир, смуглый гладковыбритый брюнет лет тридцати, приветливо улыбнулся и повернул к ней табло с необходимой суммой.

Она предпочла расплатиться наличными и сунула в окошко купюру. Спустя несколько секунд забрала билет со сдачей.

- Милле грацие, синьоре**, - сказала она и отправилась на платформу.

Стремительная, темноволосая, с точёной спортивно-худощавой фигуркой, она не слишком выделялась среди итальянских пассажиров, разве что была не столь загорелой. Время её приезда в Италию не считалось курортным, и поначалу она думала, что издалека вполне могла бы сойти за итальянку. Отчего-то эта мысль всегда казалась ей чрезвычайно интересной. Всякий раз, когда она бывала в чужой стране, она примеряла на себя роль её коренной жительницы и думала о том, насколько на неё похожа. В свои девятнадцать она до этой поездки успела посетить целых три европейские страны, благо родители были не против. Но в Швеции она выделялась цветом тёмно-каштановых волос, в Англии была в целом слишком непохожей на англичанок, а среди смуглых, черноволосых испанок и вовсе бросалась в глаза благодаря светлой коже и утончённым славянским чертам лица. Её яркие серо-голубые глаза и цвет кожи и здесь в Италии выдавали в ней чужестранку, однако итальянки отличались таким внешним разнообразием, что, пожалуй, её можно было бы принять за свою. Однако, когда она понаблюдала за поведением итальянских мужчин и их реакцией на неё, фантазии эти быстро рассеялись - итальянцы весьма бурно на неё реагировали, в то время как с явными итальянками вели себя очень сдержанно.

За краткое время, проведённое в Италии до приезда на вокзал Санта Мария Новелла, Диана трижды услышала "Белиссима!"*** в свой адрес и увидела несколько адресованных ей лучезарных белоснежных улыбок, к тому же как минимум дважды с ней явно собирались познакомиться и пофлиртовать, но она, порядком смутившись, оба раза изящно уклонилась и дело было не только в её слишком слабых познаниях итальянского языка, но прежде всего в том, что она вовсе не собиралась превратить свою целевую поездку в легкомысленное мероприятие.

Она ловила на себе восхищённые мужские взгляды и тогда, когда летящей походкой, в своём приталенном небесно-голубом платье шла, чуть слышно цокая каблучками, по перрону. Совершенно смущённая остановилась в ожидании поезда рядом с группой пожилых женщин, судя по внешнему виду, крестьянок. Ей и в родном Петербурге когда-то часто говорили, что она красивая девушка и ей это, безусловно, льстило, однако сама она себя писаной красавицей в принципе никогда не считала, скорее просто миловидной, няшной, как это было принято сейчас обозначать в молодёжной среде. И то, это было, как говорится, давно и неправда. Поэтому несмотря на то, что итальянские мужчины задерживали на ней взгляд и, улыбаясь, восхищённо поднимали брови, она всё же сильно смущалась и была рада тому, что ей не нужно поддерживать с ними диалог.

У неё не было времени насладиться достопримечательностями Италии, хотя она и была здесь впервые. Самолёт из Пулково принёс её во Флоренцию, и она обомлела от захватывающей дух красоты, когда увидела город, но времени на экскурсии не было, потому что больше всего она опасалась опоздать на назначенную ей встречу. И как не хотелось ей задержаться и посмотреть хотя бы картины известных всему миру флорентийских живописцев эпохи Возрождения, она поспешила на вокзал, чтобы приобрести билеты до Перуджи.

Подошедший поезд внешне напомнил ей известный, курсировавший между Питером и Москвой "Сапсан". Заняв место у окна, она аккуратно поставила у ног дорожную сумку на колёсиках, положила на колени лёгкое пальто для вечерней погоды, поудобнее устроилась на мягком пассажирском кресле и наконец-то расслабилась. Поезд компании Трениталия прибывал на станцию "Университет Перуджи" за полчаса до назначенного времени, а именно эту станцию и упомянула пару раз Инесса в своих рассказах после пары "Дайкири", когда у неё особенно развязывался язык.

Поезд уже набрал скорость, когда рядом с Дианой присела стильно одетая девушка в кожаной куртке и чёрно-белой футболке с надписью «Trattami un caffè» («Угости меня кофе»). В её чёрные волосы были густо вплетены разноцветные верёвочные косички, а губы невольно привлекали внимание яркой помадой тёмно-синего цвета. Девушка со скучающим видом принялась пить кофе из небольшого картонного стаканчика с пластиковой крышкой и листать журнал с обилием косых надписей и коллажей из фото звёзд шоу-бизнеса. Стараясь не коситься в её сторону, Диана уставилась в окно, где под ясно-голубым небом пролетали итальянские луга с маленькими, покрытыми рыжими черепичными крышами, домиками вдали.

Внешность рядом сидящей девушки захватила её настолько, что странным образом она перешла от неё к образу мужчины, пригласившему её в свой особняк. Диана совершенно не имела представления о том, как он выглядит: Инесса этого не рассказывала, зачем-то храня тайну и не поддаваясь на распросы. Диана не знала ни как Рихард сложен, ни цвета его волос, ни даже его возраста, но всё же втайне надеялась, что он не окажется стариком и будет достаточно хорош собой, чтобы увидев его, она не захотела повернуть обратно. У неё для этого были все основания: мысль о том, что Инесса провела две недели с каким-то похотливым седовласым стариканом казалась ей нелепой, а учитывая восторженный шёпот и загоравшиеся при упоминании имени "Рихард" глаза подруги, и вовсе абсурдной.

Глава 3

Поезд сонно выпустил вновь разволновавшуюся Диану на освещённую фонарями станцию. Вместе с ней вышло довольно много пассажиров и в отличие от неё они стремительно направились к выходу. Диана, кусая губы и оглядываясь по сторонам, немного постояла на платформе. Станция вскоре опустела.

Вздохнув, Диана посмотрела расписание обратных поездов. Затем надела пальто и направилась к выходу, волоча за собой шуршащую колёсиками дорожную сумку.

Когда она вышла в город, времени было без двадцати восемь. Заметив её растерянность, несколько таксистов принялись наперебой предлагать ей свои услуги, причём один из них, усатый толстячок, то и дело повторял "Перуджа университа", приняв её, по всей видимости, за студентку одного из древнейших университетов Италии.

- Но-но, грацие, нон че бизоньо!* - мотая головой, отмахивалась она и в итоге таксисты переключились на беседу меж собой, потеряв к ней всякий интерес.

Диана мелькнула под светом оранжевого фонаря и встала у пышных кустов неподалёку от здания станции. Людей вокруг было немного, они спешили по своим делам и никому не было до неё дела. В том числе смеющейся поодаль компании итальянской молодёжи, которая судя по всему, пришла на станцию провожать однокурсницу.

Наконец она увидела его - человека в длинном чёрном плаще и чёрных очках. На улице было темно и предназначение солнечных очков не было ей понятно, но, поразмыслив, она решила, что это вполне в духе пригласившего её Рихарда, к тому же служило отличным опознавательным знаком.

Фигура мужчины не вселяла страх. Несмотря на немного нелепый костюм, этот человек производил впечатление вышколенного слуги со всей ответственностью подошедшего к делу. Он посмотрел по сторонам, не заметив спрятавшуюся за кустом Диану, затем взглянул на наручные часы, и каменным истуканом замер под фонарём рядом с выходом со станции.

Сердце Дианы колотилось от волнения. Она старалась сообразить, как лучше поступить сейчас, ведь подойти к мужчине означало дать согласие на отъезд в особняк. Закусив ноготь большого пальца, она мучительно пыталась дать верный ответ прежде всего себе самой - действительно ли она хочет поехать к богатому незнакомцу, о котором ей столько рассказала Инесса или же в России ею двигал пусть и сильный, но всё же порыв?

Никто, совершенно никто, не знал, что она здесь. Родителям она неопределённо сообщила, что едет во Флоренцию отдыхать и упомянула, что собирается потусить там с Сашкой, которая как нельзя кстати укатила к своей тётке в Канаду. Иначе родители совершенно точно ни за что бы её не отпустили. Да и университетские подруги вряд ли одобрили бы это путешествие, зато наплодили бы множество сплетен "по секрету всему свету". Поэтому эту поездку Диана держала в тайне. Даже Инесса не знала о том, что Рихард всё-таки ответил на письмо и более того – пригласил к себе. Диана не хотела ценных указаний перед поездкой, она хотела обо всём нужном ей узнать самой. Из, так сказать, первоисточника. А вот теперь о том пожалела.

Диана попробовала дозвониться до Инессы, но робот женским голосом сообщил ей, что "абонент недоступен или находится вне зоны действия сети". А ведь сигнал был хороший, она проверила его ещё на вокзале перед покупкой билетов, когда отзвонилась матери и сообщила, чтобы они с отцом не волновались, она добралась и у неё всё хорошо: заселяется в отель. Значит проблемы со связью были именно у Инессы, а Диане нужно было срочно что-то решать совершенно самостоятельно.

_________________________

*Нет-нет, спасибо, не нужно! - (итал.)

Глава 4

В этих метаниях она и оставалась ровно до восьми часов. А как только увидела, что циферблат на здании показывает означенное время, набрала в грудь побольше воздуха и, медленно выдохнув сквозь едва разомкнутые губы, направилась к мужской фигуре в плаще.

- Буона сэра! – выйдя под свет фонаря, обратилась к незнакомцу Диана, – Ту сэй Джузеппе?*

Ответ её несказанно удивил, потому что прозвучал на чистом русском:

- Да. А вас зовут…

- Диана...

- Прекрасно, - радушно улыбнулся Джузеппе. - Следуйте за мной.

Джузеппе говорил тихо, спокойно, глаза его не бегали по сторонам, он не нервничал, и всем своим видом чувства опасности не внушал. Вкрадчивого в его речи и поведении тоже ничего не было. Напротив, он производил впечатление приятного, но тем не менее делового собеседника, будто бы Диана приехала сюда исключительно с бизнес-целями.

Неподалёку от станции на парковочной площадке стояло несколько автомобилей. Джузеппе направился к чёрному «Ягуару» и, остановившись у задней двери, открыл её перед Дианой.

Она поблагодарила и села в пустой уютный салон на безумно комфортное пассажирское сиденье. Фигурально выражаясь, от тактильного удовольствия она будто растаяла на нём. Дверь мягко закрылась, Джузеппе убрал дорожную сумку в багажник, обошёл автомобиль и сел за руль. Спустя минуту они выехали на освещённую фонарями дорогу, и «Ягуар» развил скорость.

Страх ушёл, но волнение нарастало. Диана чувствовала предвкушение от встречи с таинственным мужчиной, о котором ей так мало и одновременно так много рассказывала Инесса. В прошлом уставшая от быта домохозяйка, она только и делала, что жаловалась Диане на изматывающую однообразную жизнь, в которой постоянно кому-то что-то должна. Но после общения с Рихардом, она буквально расцвела и муж, собирающийся уйти к любовнице, преисполнился такого восторга от собственной супруги, что она позволила себе не расторгнуть брак. Хотя собиралась и даже уже подала документы. О Рихарде Инесса рассказывала скупо, избегая подробностей, но при этом даже во время кратких упоминаний о нём она фонтанировала эмоциями. Загадочный богач, принципиально не пользующийся современными средствами связи, невольно интриговал и заинтересовывал сам по себе, но то влияние, которое он оказал на подругу за краткое время их встреч, просто поражало воображение. Вечно недовольная, брюзжащая и раздражительная Инесса, превратившаяся после свадьбы и рождения сына в зачуханную «серую мышь», обрела не только новый облик дико сексуальной и безумно красивой женщины, но стала каким-то идолом среди знакомых в отношении женской притягательности. Её постоянно ставили в пример коллеги по работе. На неё равнялись. К ней шли за советом. Мужчины жаждали сфотографироваться с ней, чтобы после выложить фотографии в соцсетях и тем самоутвердиться. Это было похоже на какое-то волшебство.

Инесса предпочитала не обсуждать перемену, произошедшую с ней весной этого года, но Диане, как близкой подруге, она рассказала чуть больше, чем остальным. Как-то она, например, упомянула про уроки сексуальности, которые дал ей Рихард, уроки, кардинально изменившие её жизнь и действенность которых она проверила на практике. Рихард разбудил в ней женщину и женщина эта оказалась столь прекрасна, что окружающие поначалу не поверили в эту перемену. Что же такого он сделал? Инесса предпочитала не говорить. «Захочешь сама – я дам тебе почтовый адрес, но знай – скорее всего он проигнорирует твоё письмо».

По рассказам Инессы выходило, что Рихард – этот человек непонятной национальности, потому что ни немцем, несмотря на немецкое имя, ни итальянцем, несмотря на место проживания, ни русским, несмотря на родной язык, он себя не считал – был повёрнутым на изучении сексуальности миллиардером, пресытившимся женским вниманием и ведущим одинокий образ жизни.

Он никогда не был женат, лет пять как не выходил в свет и практически ни с кем не поддерживал общения, за исключением делового. Замкнутый, сложный, непонятный, загадочный – он был просто идеальным предметом для женского любопытства, которое тем не менее, крайне редко удовлетворял. Большинство женщин, которые так или иначе заинтересовывались его персоной, он просто игнорировал. При этом был очевидным гетеросексуалом. Складывалось стойкое впечатление, что ему никто не нужен, более того, что ему чужды обычные для его круга амбиции и желания. По рассказам Инессы до встречи с ней он год жил в Индии, ходил в одеждах дервишей и вёл аскетический образ жизни. При этом он не был религиозным человеком и не принадлежал ни к какой конфессии, включая индуизм.

«Когда мы занимались сексом», - рассказывала Инесса, - «мне казалось, что на мне лопается скорлупа. Это было похоже на вышвыривание в космос. Конечно, я не могла не измениться».

____________________________

*Добрый вечер! Вы Джузеппе? - (итал.)

Глава 5

Что же знал о чувственности и сексе этот загадочный мужчина такого, что Инесса не говорила о нём никак иначе, нежели с восторженным придыханием? Что же знал он такого, что она, раньше не ведавшая, что такое оргазм, теперь ярко кончала всегда, когда хотела? «Ты задаёшь слишком интимные вопросы», - говорила Инесса. – «Хочешь узнать, что такое быть настоящей женщиной – попробуй сама. Он не опасен. Правда, повторюсь, он тебя проигнорирует – он практически всех игнорирует. За две недели, что я жила в его доме, ему принесли не менее сотни писем от самых разных женщин – я видела сама. Так вот, большинство он рвал сразу после прочтения и почти все остальные – после выкуривания сигары. Я думаю, что он просто пресытился женским вниманием. Ему неинтересно».

Зато Диане было интересно. Учитывая тот факт, что она месяц назад рассталась со своим молодым человеком, ушедшим к более сексуально раскрепощённой подруге и сильно обидевшим её при расставании, она чувствовала себя уязвлённой и закомплексованной девушкой.

«Пойми, Диана, я не смогу передать тебе то, что он говорил и показывал мне. Это какой-то особый, индивидуальный подход, и не факт, что я смогу тебе даже объяснить, что конкретно он делал со мной. Одно могу сказать точно – это того стоило».

Конечно на протяжении всего пути в чёрном "Ягуаре" Диана очень волновалась. Она прекрасно отдавала себе отчёт в том, что едет в гости к по сути незнакомому мужчине, который может оказаться кем угодно. Правда теперь, несмотря на волнение в ожидании предстоящей встречи, она отчего-то была совершенно уверена в собственной безопасности. Наверное, потому, что Джузеппе снял очки и в зеркале заднего вида казался совершенно добродушным, хоть и серьёзным дядькой, и потому конечно, что в рассказах Инессы о Рихарде не было даже намёка на хоть что-либо зловещее. Скорее в них звучала тоска по ушедшему и безвозвратному. «Если соберёшься ехать - не рассчитывай его захомутать», - сказала она. – «Он пресыщен и отстранён. Мне кажется, что секс для него – что-то вроде способа познания мира, не более. Хотя удовольствие он получает, он всё же слишком мало общается с женщинами. По крайней мере, насколько я поняла. Он пресыщенный гуру секса, познавший его настолько, что ему стало скучно. Но секс для него - предмет изучения и научного, и поэтому шанс у тебя есть».

Автомобиль мчал по вечерней дороге минут двадцать, а затем заметно снизил скорость и она поняла, что они подъезжают. За окнами засверкали огни домов и ярко освещённые вывески магазинов, и Джузеппе, взглянув через зеркало на Диану, лаконично бросил:

- Ченеренте. Минут через десять будем на месте.

Они проехали город насквозь и выехали на шоссе, окружённое лишь тьмой и светом мелькающих фонарей. Однако никакого особняка поначалу видно не было. Даже когда «Ягуар» свернул на узкоколейную гравийную дорогу и зашуршал покрышками о мелкие камни, по бокам только высились многочисленные чёрные деревья, едва-едва вспыхивающие зеленью и желтизной в свете фар.

Но вот машина круто повернула вправо и впереди показалась чёрная громадина с несколькими освещёнными жёлтым окнами. Светло-кремовый дом с тёмными крышами невысоких башенок в свете уличных фонарей было потрясающе красив. Его изысканная архитектура бросалась в глаза даже издали. Разнообразные и формой и размерами окна, арки и колонны, невысокий частокол бортиков на втором этаже, создающий дополнительные площадки под открытым воздухом, и огромный бассейн в центре изысканного сада, обрамлённый несколькими освещёнными фонариками пальмами - всё это просто захватывало дух.

"Ягуар" остановился перед невысокими коваными воротами и когда они медленно раскрылись, въехал по аккуратной дорожке на территорию виллы. Остановившись у светлого гаража, Джузеппе заглушил мотор.

- Я возьму вашу сумку, синьорита, - сказал Джузеппе, открывая перед Дианой дверь.

Она поблагодарила, опёрлась на любезно предоставленную ей ладонь и вышла из автомобиля.

Перед входом в дом, между двух круглых кадок с цветами, перед мраморной лестницей уходящей в сверкающую голубым воду бассейна, сложив на груди руки, стоял высокий мужчина в элегантном синем костюме и расстёгнутой белоснежной рубашке. Первое, что подумала Диана, взглянув на него: "Вау... какой клёвый...". Он действительно был очень красив. "Неудивительно, что Инесса так пёрлась от него"... - промелькнуло следом у Дианы в голове.

Рихард направился к ней навстречу и подойдя ближе, негромким, но проникновенным баритоном произнёс:

- Добро пожаловать в мой дом, Диана.

Глава 6

Между ровными чёрными бровями хозяина виллы пролегала пара неглубоких, но заметных морщин. И только они, пожалуй, придавали красивому лицу с волевым подбородком хоть какую-то эмоциональную окраску. В остальном Рихард казался непроницаемой стеной. Худощавый, но широкоплечий, стройный, но с мощной грудью и сильными мускулистыми руками, он был столь хорош собой, что органично смотрелся бы где-нибудь на обложке модного мужского журнала. На вид ему было лет двадцать восемь-тридцать, но среди тёмных волос кое-где серебрились седые волоски.

Вокруг царила утончённая роскошь и, несмотря на свою самодостаточность - не было впечатления хозяйского желания пустить кому-нибудь пыль в глаза - она смущала Диану не меньше, чем стоящий напротив мужчина. Вся эта обстановка - ухоженный бассейн с чистой прозрачной водой, мраморные колонны, панорамные стёкла, кадки с аккуратно подстриженными растениями, высокие арки в каменных стенах и пальмы - была совершенно для неё непривычной. Диана замерла на месте, не зная, куда деть руки.

Рихард без тени улыбки окинул её умным взглядом проницательных карих глаз, развернулся и ни слова больше не говоря, направился в дом. Секунду поколебавшись, Диана просто последовала за ним.

К этому моменту подоспел Джузеппе. Он ободряюще улыбнулся Диане, продемонстрировав ровные белые зубы, и галантно пропустил её вперёд. Когда итальянский особняк поглотил её, и она обомлела от размеров и красоты вестибюля, Джузеппе занёс её дорожную сумку и вышел, молча закрыв за собой дверь.

В огромном аквариуме среди подсвеченных колыхающихся салатовых водорослей сонно плавали красные, крупночешуйчатые рыбы. Перед ним стояли два кресла, повёрнутые друг к другу и разделённые лишь круглым стеклянным столиком, на котором стоял графин с водой и пара стаканов. Рихард жестом предложил Диане сесть, сам сел напротив, и закинул ногу на ногу. Диана молча опустилась на краешек, сложила руки на коленях и взглянула на Рихарда. Под его изучающим взглядом она совершенно терялась. От былой решительности не осталось и следа.

Волнуясь, то и дело поправляя пальцами волосы - непослушный локон так и норовил выскользнуть из-за уха - она сидела на кресле, совершенно не понимая, как себя вести. Стоит ли начинать разговор самой или же нужно подождать, пока заговорит Рихард? Диана выбрала второе.

Но он молчал. Просто смотрел на неё и молчал. Нет, его взгляд не был тяжёлым, он не сверлил её им, не хмурился в дополнение к своим хмурым морщинкам, он просто то изучающе смотрел на неё, то переводил взгляд на рыбок в аквариуме. Будто бы сомневался, рад её приезду или нет.

Прошло совсем немного времени, может быть секунд двадцать-тридцать, но для Дианы они протянулись долгими минутами и, наконец, только чтобы прервать эту тишину, нарушаемую только журчанием воды из мраморного круглого фонтанчика по центру вестибюля, она робко произнесла:

- Спасибо, что пригласили меня.

Рихард, совершенно не меняясь в лице, сказал:

- Пер фаворе, диамочи дель "ту".

Приятный низкий тембр его голоса прозвучал здесь совсем по иному - как-то интимно и проникновенно.

- Простите, я не очень хорошо говорю по-итальянски, - сказала Диана. - Вы имеете в виду...

Она осеклась.

- Что нам стоит перейти на "ты", - без какого-либо акцента сказал Рихард. - Ты не против?

Почувствовав облегчение от того, что с ней заговорили по-русски, Диана улыбнулась как можно более очаровательно, и сказала:

- Конечно. Если вам так... - и тут же поправилась: - если тебе так будет удобнее.

Рихард меж тем на улыбку улыбкой не ответил. Всё такой же серьёзный, он вынул из внутреннего кармана пиджака письмо. Диана невольно отметила ухоженность его красивых длинных пальцев.

- Это ты написала? - спросил он, показав ей раскрытый лист с её строчками.

- Да... - ответила она и невольно закусила губу.

- Зачем ты это сделала?

Вопрос вверг её в недоумение. Она поняла, что не знает, как это объяснить.

- Я... - начала она и снова осеклась.

Рихард не подбодрил её, он вообще никак не отреагировал - молча ждал.

- Я... - сбивчиво продолжила она. - Просто... у меня в последние два года было много разочарований в личной жизни... и ничего не складывалось, а потом я стала встречаться с парнем и... некоторое время мы были вместе и я думала, что у нас всё хорошо и думала , что это серьёзные отношения, но... он ушёл, наговорив мне много неприятных вещей на тему того, что я... ушёл к другой девушке... На тему того, что я, как бы это сказать... несексуальна... не желанна... "бревно", как он сказал. И он не хочет такую девушку. Меня это ранило. Я просто подумала, что... вы можете мне помочь. Если, конечно, захотите...

Сумбурный монолог заставил её порозоветь. Она готова была провалиться сквозь землю вместе с этим удобным и мягким итальянским креслом, на котором тем не менее совершенно не могла расслабиться.

- Ты можешь раздеться на втором этаже, - сказал Рихард.

Распахнув глаза от удивления, Диана непонимающе замерла. Она была только в платье и босоножках - о чём он говорит?

- В смысле? - спросила она. - Почему раздеться?

- Я хочу, чтобы по моему дому первые сутки ты ходила исключительно голой, - невозмутимо произнёс он.

- Но... я не... - замотала она головой. - Вы должно быть приняли меня за...

Рихард молча поднялся с кресла и направился к входной двери. Открыв её, крикнул во двор:

- Джузеппе!

- Да, синьор? - едва слышно для Дианы отозвался водитель.

- Отвезите девушку на станцию, она хочет домой.

Диана встала и сделала пару робких шагов к Рихарду:

- Но я не хочу домой! - отчаянно всплеснув руками, воскликнула она.

Рихард повернулся к ней. Лицо его оставалось совершенно невозмутимым.

- Тогда ты можешь раздеться на втором этаже, - сказал он.