Оборотень для принцессы

Глава 1.1

- Мы пойдём погуляем?
Моя милая лежит подо мной, пока я с силой вхожу в неё. Милая моя обнимает меня руками, прижимая к себе.
- Ну, пойдём, погуляем…
Её кожа пахнет жасмином, солью и кровью. Обалденное сочетание, что всегда срывает мне крышу.
- Так пойдем?
Не останавливаясь, я прихватываю её за горло, чуть сжимая пальцы. Милая дёргается и, поймав губами указательный палец, тут же впивается в него зубками. Маленькими острыми зубками.
Я отпускаю горло, засунув большой палец ей под челюсть, а остальные в рот, и сжимаю их. Так борются с кусающейся собакой. Чтобы поняла, кто тут хозяин.
- Подём гуять, – милая моя жадно покусывает пальцы.
- Хорошо! – я останавливаю фрикции, кончая. – Хорошо!
- Как я люблю? – милая моя смотрит на меня снизу, зазывающее. – Да?
- Ладно! – бурчу я. – Как ты любишь.
- Тогда давай! – моя милая тут же вскакивает, одеваясь на ходу. – Давай-давай!
Вот вечно она куда-то торопится. Нет, чтобы полежать, потискаться, её куда-то несёт.
- Ну! – милая моя уже в тяжёлом платье с длинными рукавами. На голое тело. – Ну, вставай, ты обещал!
Она кидает мне ошейник. Золотая цепочка от ошейника идёт к руке моей милой.
- Превращайся.
Обычно, когда говорят «оборотень», то имеют в виду оборотня в волка. Таких много. Почти столько же, сколько простых людей. И на улице каждый второй оборотень – волк. Ну, или псина какая. Иногда встречаются медведи, тигры, даже львы. Оборотень-хищник – обычное дело. Я же оборотень-кабан. Я не такой, как другие. Меня даже другие оборотни не всегда опознают.
Я перекатываюсь, и милая моя тут же нацепляет мне ошейник поперёк туловища. И выводит меня на улицу.
- Ой, какая милаха! – раздаётся незнакомый женский голос. – Ваше высочество, где вы его прячете?
- Не скажу! – отвечает моя милая, останавливаясь. – Ты же украдёшь!
- Ну что вы! – девушка, пахнущая мёдом, алоэ и корнями пиона, смеётся. – А позволите его потрогать? Он такой славный!
- Позволяю!
Обычный кабан живет лет четырнадцать-пятнадцать. При этом в матёрого кабана оборотиться может почтенный старец, годов семидесяти. Во взрослого начинают перекатываться после сорока. Мне же двадцать пять, и когда я в виде зверя, у меня на шкуре из четырех полосок видно три. И хвост из кольца ещё не развился.
- Ну, кто у нас тут такой хороший? – девушка хватает меня на руки и поднимает. – Ой, не дёргайся!
- Ты его лучше к сердцу прижми, – советует милая моя. – Его успокаивает стук сердца, понимаешь.
Я смотрю на милую. Она улыбается.
Блин! Вот только вернёмся с прогулки, я тебе устрою – стук сердца.
…
Утреннее солнце пробивалось сквозь занавеску. Странно, меня раньше не будили такие мелочи. Я повернулся и тихонько ущипнул мою милую за попку. Она даже не пошевелилась. Я ущипнул ещё. Опять никакой реакции.
Запах. Мускусный запах, что приближался. Я аж подскочил на кровати.
- Что такое? – моя милая пошевелилась и приоткрыла один глаз. – Мне казалось, что кто-то трогал меня за ягодицы. Мне это что, приснилось?
- К нам идут, – ответил я. – Тебе отец ничего не говорил?
- А, точно! – милая моя потянулась и легко вскочила. – Отец говорил, что представит мне сегодня нового жениха.
Тук-тук-тук.
- Кто там? – отозвалась моя милая, показывая, чтобы я спрятался в кровати.
Блин, пришлось перекатиться. Поросенку в кровати спрятаться гораздо проще.
- Дочь моя, – раздалось из-за двери. – Мы к тебе. Ты готова?
- Несколько секунд.
Милая моя быстро одевалась. Она не просто накинула платье, как обычно, когда выходила со мной погулять, нет. Она быстро и ловко управлялась с расчёской, шпилькой и шнурами корсета. Я даже залюбовался.
- Входите! – сказала милая моя, поправляя локоны.
Дверь тут же открылась, и в комнату вошли сразу несколько человек. Первый, отец моей милой – седой и в короне, король этих земель. Вторым шел высокий широкоплечий мужчина, от которого несло мускусом. Затем две девушки, явно служанки – они бросились поправлять на моей милой одежду. Потом вошла престарелая женщина, от которой чуть заметно пахло свежим перегноем и тухлой плотью. Типичный запах ведьмы. А раз она пришла с отцом моей милой, значит, это королевская ведьма. И последней в комнату вошла та девушка, что тискала меня во дворе. От неё по-прежнему пахло корнями пиона.
- Перейдём сразу к делу, – произнёс мускусный мужчина. – Я – Алан Первый среди… ну, по вашему, будущий король…
- Вот когда будете королём, тогда и будете говорить первым, – прервала его королевская ведьма, смотря в глаза. – Вы в гостях. Тут наши законы, не забывайте!
- Прошу прощёния, – поколебавшись секунду, ответил ей Алан и поклонился. К идущему от него запаху мускуса добавился ещё один – тонкий запах крови, разбавленный слюной.
- Ну что же, – произнес отец моей милой. – Думаю, теперь можно спокойно представить гостей, дочь моя. Это действительно Алан. Молодой человек прибыл с далекого севера, специально для того, чтобы просить твоей руки. С ним, как видишь, прибыла и эта прекрасная дева, с которой, впрочем, ты уже познакомилась не так давно.
Король указал на тискавшую меня любительницу корней пиона.
- Нашим визитом сюда служит повод для знакомства, – продолжил король. – Хотя, похоже, я коряво выразился. Но вы поняли.
- Вы пришли познакомить меня с очередным претендентом. – Моя милая присела в реверансе. – И то, что вы, батюшка, привели его лично, мне о многом говорит. Желаете остаться к завтраку на беседу?
- Я знаю, что ты не горишь желанием выходить замуж, – ответил король. – Так что я предпочту заняться скучными государственными делами, а не выслушивать твою перепалку с юношей. Для этого вполне хватит и твоей кормилицы. Так что я оставлю вас. Поговорите сами! Заранее одобряю решение, устраивающее все стороны.
И отец моей милой, развернувшись, вышел.
Как только король покинул комнату, моя милая указала на стол, который очень быстро накрывали служанки.
- Думаю, за ним мы все поместимся.
- Как вам будет угодно, – медленно кивнул Алан, глубоко втягивая воздух. – Кстати, я не вижу вашего питомца. А мне так расписывали прелестного поросёнка, что вы держите у себя. Я бы хотел взглянуть на его жирные бочки.
- Не волнуйтесь! – ответила моя милая. – Если вы что-то пронесёте мимо рта и уроните, он мигом появится.
Вся компания расселась за столом. Я же закопался глубже в постель. Что-то мне не хотелось показываться этому Алану, особенно после упоминания жирных бочков.
- Надеюсь, сейчас я могу рассказать, зачем я здесь? – поинтересовался Алан у ведьмы, выждав несколько минут. – Или нужно ждать, пока ваша принцесса начнёт разговор издалека?
- Говорите! – кивнула моя милая. – Вы, похоже, человек прямой. Мне это нравится в людях.
- Хорошо! – Алан кинул взгляд на свою спутницу, отчего та тут же опустила глаза вниз. – Я здесь и прошу вашей руки, так как через два года буду обязан отправиться в одно путешествие, из которого, думаю, не вернусь. И потому мне, как прямому и единственному наследнику, следует завести ребёнка. И маги нашего королевства указали на вас, как на наилучшую кандидатуру. Намного превосходящую всех остальных.
- Вы не единственная, – тихо поддержала Алана девушка, пахнущая корнями пиона. – Но первая в списке. И было бы печально отправляться дальше.
- Ведь преимущество ваше очень велико, – продолжил Алан. – Так что просто словами я не ограничусь. Я намерен добиться вас!
- Ого! – моя милая придвинулась вперёд, к Алану, наклонившись так, чтобы ему стал виден вырез платья. – Расскажите побольше, что за преимущества имеются у меня. Это очень интересно!
- Вы – ведьма, что не получила обучения, – моментально ответил Алан.
- И что? – королевская ведьма хлопнула по столу. – Что из этого?
- Похоже, вы не в духе, – спокойно заметил Алан. – Я слышал слухи, будто дар ведьмы проснулся у принцессы из-за того, что её кормилицей была ведьма. И я знаю, что в этих краях ведьмы на вес золота. Потому необученная ведьма для вас – утерянное сокровище. Особенно если учесть, что после обучения ведьма сгорает как свечка, не оставляя потомства. Успокойтесь, мне в ведьме интересно совсем другое.
Алан протянул одной из служанок бокал, чтобы та наполнила его.
- Первому ребёнку, которого родит ведьма, обученная она или нет, – продолжила спутница Алана, – достанется дар, который будет потом передаваться по наследству.
- А маги моего королевства знают способ, чтобы дар был таким, какой нужен мне. – Алан залпом выпил вино. – Так что, думаю, теперь вам понятно, почему я здесь. Вы молоды, красивы, наследница трона, ещё не рожали, и вы – ведьма, что не была обучена. Лучший выбор из всех. Поверьте, второй такой сейчас в мире нет.
- Мой ответ – нет! – моя милая откинулась назад. – Вы мне не интересны.
- А мне – вы! – парировал Алан. – Всё, что мне нужно – сын, которого вы родите. И который унаследует мой трон. Затем живите, как хотите. Мне до этого дела уже не будет.
- Вы говорите так, словно ваши маги могут и пол ребёнка выбрать, – заметила королевская ведьма. – Вы не слышали, что иногда рождаются девочки?
- В моём роду уже была ведьма. – Алан вздохнул и прикрыл глаза рукой. – Так что все первые дети от меня – мальчики. Это мой дар.
- И вы хотите ещё один, – королевская ведьма расслабилась. – Но вы слышали ответ моей воспитанницы. Уходите!
Алан тяжело вздохнул. Затем посмотрел на свою спутницу и поставил бокал.
- Знаете, – произнёс он, не двигаясь с места, – очень забавно смотреть на то, как принцесса смотрит на вас украдкой и в её глазах мелькает что-то тёплое. А вы сжимаетесь от этих взглядов, будто вас плетью секут.
- Вон! – моя милая указала на дверь. Воздух наполнился запахом озона.
- Что ж! – Алан встал и поклонился принцессе. – Помните, я говорил, что не отступлюсь от вас просто так?
- Да ну! – глаза моей милой практически метали молнии.
- Да! – Алан отступил на шаг. – Предлагаю лёгкий путь выпроводить меня вон.
- Это помимо того, что позвать стражу? – уточнила моя милая.
- Да! – кивнул Алан, улыбаясь.
- Слушаю!
- Соревнование. – Алан указал на кровать принцессы. – Между вашим питомцем, что возится вон там, и моим – простым кроликом. Соревнование на полосе препятствий. Проигравшего съедают. Как вам?
- Идёт! – мрачно кивнула моя возлюбленная. – Обожаю жареную крольчатину!

Глава 1.2

- Нервничаешь? – моя милая кусает меня за лопатку. – Уже представляешь, как висишь на вертеле вверх ногами на сильном огне, а этот мужлан тянется ткнуть тебя вилкой?
- Этот мужлан, как ты говоришь, – бурчу я, подставляя вторую лопатку, – развёл тебя, как лиса хвастливого петуха из детской сказки.
Ответом мне был укус. Стало больно. Немного. Милая моя прижимается ко мне всем телом, вздрагивая. Только через секунду по усилившемуся запаху соли я понимаю, что она плачет.
- Ты что?
- Прости! – моя милая обхватывает меня руками. – Я не хотела! Просто я так была зла. Психанула, как дура!
- А он, похоже, на это и рассчитывал, – вздыхаю я, переворачиваясь лицом к ней. – Кажется, он знает о тебе значительно больше, чем, по идее, должен.
- Прости, – повторяет моя милая.
Проклятье! Когда она так прижимается ко мне, голая, плачущая, беззащитная, я не знаю, что мне делать. Кроме одного. Всё, что я могу, это следовать каким-то древним инстинктам. Обнять. Прижать. Подмять. Войти.
Моя милая не сопротивляется. Она разводит ноги, чтобы мне было удобнее, и сама начинает двигаться в такт.
Толчок, другой. Я не ощущаю никакого сопротивления. Всё скользит легко, словно слёзы омыли её всю и везде. Я вхожу и выхожу, а она прижимается, словно боится, что я выскользну. Словно я убегу.
Моё тело трясёт. Мне хорошо. Милая дрожит со мной, целуя шею и плечи. Это так приятно.
- Ты не погибнешь! – говорит она мне. – Слышишь меня? Ты не проиграешь и останешься жив. Это какой-то кролик. Я узнавала, он приехал без питомца. Наверняка он с утра купит его на рынке.
- Всё не так просто. – Я качаю головой, выходя из ее тела. – Боюсь, всё не так просто.
Мы молчим. Просто лежим рядом, касаясь.
- Ты что-то учуял? – моя милая встаёт и начинает заплетать волосы.
- Он – оборотень, – говорю я. – Тигр. И, судя по поведению, уже не подросток.
- Ерунда, – моя милая смотрит на меня. – Ты же знаешь. Тигры трусливы. Не так, как львы, но тоже… Достаточно пятерых волков, и он подожмёт свой хвост.
- Его спутница, – добавляю я. – Она не такая, как кажется.
- А что с ней? – моя милая хмурится. – Моя кормилица не опознала в ней каких-то сил.
- Как и во мне, помнишь?
Моя милая задумывается.
- Думаешь… - начинает она.
- Она и есть кролик, – говорю я. – Наверное.
- Наверное, – качает головой моя милая. – Наверное.
У нас есть ещё час. Час, после которого я перекачусь и отправлюсь на арену.
- Знаешь, – я смотрю на мою милую, – а давай ещё раз. Вдруг ты забеременеешь после этого?
- Тогда у меня прибавится женихов. – Моя милая улыбается и распускает волосы. – У нас котируются невесты с детьми, помнишь? Никому ведь не нужны бесплодные, да?
- Помню, – отвечаю я, подходя к ней вплотную и обхватывая ее бедра руками. – Интересный обычай. Мне нравится.
- Ах, ему нравится! – она толкает меня на кровать и усаживается сверху. – Тогда придётся ему следовать.
…
Арена была большой. Я никогда не был на таких. Длинная, с двумя постаментами на разных концах. Мне неуютно здесь, но на руках моей милой, под муфтой, тепло.
- Мой вот этот, – меня спустили с рук. – Я буду там. Следить за тобой.
Не понимаю я этих деталей. Зачем Алану и моей милой сидеть на постаментах? Зачем нам носиться по лабиринту три раза? Могли бы вполне обойтись простыми гонками на скорость.
Впрочем, об одной вещи я догадался. Муфта, что взяла с собой моя милая, прикроет её руки. Она готова колдовать, чтобы я победил. Колдовать, даже не умея толком делать этого. Ладно, значит, надо выиграть так, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что я побеждаю. Чтобы муфта просто грела ей руки.

Я выбегаю к старту и принюхиваюсь.
Алоэ и корни пиона. Сбоку выскакивает здоровенная крольчиха. Она смотрит на меня и отворачивается.
Готов поставить что угодно, что этот Алан, только что забравшийся на свой постамент, знает, что я оборотень. И он специально выставил против меня эту девушку с условием жаркого из проигравшего. А ещё у меня гадское предчувствие, что если я выиграю, она так и останется кроликом, не перекатится. И сама побежит под нож.
- На старт! – отец моей милой сам командует представлением. Интересно, он хоть что-то знает? Людоедство – одно из самых страшных преступлений в нашем королевстве. Знает ли он, что мы почти сговорились на это? 
– Марш!
Я рвусь изо всех сил. Первое препятствие полная ерунда – небольшая стенка. Я перемахиваю через неё, замечая, что крольчиха остаётся сверху. Она балансирует на стенке и вытягивается вверх.
Проклятье! Она осматривается, ища путь. Мой нос, не подведи меня!
Вперёд, обогнуть слишком высокую стену, перескочить через следующую. Повернуть направо, затем налево. Я несусь так, словно за мной горит лес.
- Первый круг пройден поросёнком! – кричат с трибун. – Давай, полосатый, вперёд!
Я разворачиваюсь, чтобы войти в поворот и снова нырнуть в лабиринт. Как раз у помоста Алана. Он смотрит на меня с усмешкой. Словно я уже проиграл!
Оглядываюсь. Крольчиха выскакивает из-за поворота и мчится ко мне.
Думать некогда – я снова бегу уже знакомым маршрутом.
Прыжок, поворот, рывок, прыжок, поворот. Мой собственный запах ведёт меня вперёд, подсказывая, что надо делать. Здесь я в прошлый раз протупил пару секунд, – теперь я знаю, надо бежать влево. Тут я понёсся не в ту сторону и потом возвращался, – сразу сворачиваю правильно.
Алоэ и корни пиона. Я вылетаю на запах крольчихи. Сильный запах. Она что, думает сбить меня с толку, потоптавшись на месте? Вот безголовая! Я прохожу сквозь её запах, не теряя свой.
- А вот на втором кругу выигрывает крольчиха! – слышу я крики толпы. – Во даёт! Несётся по препятствиям сверху!
Я вылетаю к повороту на третий круг и вижу присевшую крольчиху. Она будто бы дразнит меня, тварь!
Я несусь к ней, а она неторопливо поворачивается и скрывается в лабиринте.
Прыжок, поворот, рывок, прыжок, поворот. Я несусь со всех ног. За мной уже не пожар, адское пламя гонится. В голове одна мысль: надо быстрее. Если эта зараза скачет по препятствиям сверху, значит, и мне надо найти способ сократить путь.
Сокращающий путь! Ну я и тупица! Я же кабан. А кабаны по лесу не петляют. Я разгоняюсь и врезаюсь лбом в доски препятствия.
- Молодец поросенок! – слышу я. – Давай!
Я бьюсь и дёргаюсь в пробитой дыре. Острые щепки рвут мою кожу, остаются в теле. Плевать! Я срезаю очень много. Все силы вперёд!
Я рвусь к следующему препятствию.
Алоэ и корни пиона. Крольчиха запрыгивает вверх прямо передо мной. Проклятье, она всё ещё впереди! Я набираю скорость и снова вышибаю доску.
Сверху на меня падает что-то мягкое. Мягкое и длинноухое. Это крольчиха не удержалась на краю, когда я врезался в препятствие, и придавила меня. А весит она немало!
Я выкарабкиваюсь и смотрю на финишную черту. Вот она, в зоне видимости.
Вперёд!
Меня что-то опять придавливает к земле. Проклятье!
Да чтоб тебя! Я уже знаю этот вес. Это крольчиха прыгнула прямо на меня и теперь скачет вперёд, к финишу.
Проклятье! Проклятье! Проклятье! Мои ноги, даруйте мне чудо!
Одна из досок лабиринта вдруг вырывается из крепления и со всей дури лупит по крольчихе. Визг, кровь.
Я проношусь мимо, не успевая остановиться.
Вернее, я останавливаюсь уже за финишной чертой.
Сверху на меня смотрят удивлённые глаза Алана.
«Как? - читается в них. – Кто?»
Я смотрю на мою милую. Она смотрит с теми же вопросами.
- Итак! Победил наш отважный поросёнок, – заявляет король.
Я перевожу дух. Слова короля – закон в спорах. И если я победил, то…
- Да будет так! – раздаётся голос Алана.
Он легко спрыгивает вниз с трёхметровой высоты, приземляясь рядом со мной.
Бух! Пыль взмывает столбом!
Я пячусь. Алан медленно поднимается с четырёх лап. С четырёх здоровенных тигриных лап. Человек с лапами зверя! И с улыбкой, которая не предвещает ничего хорошего.
- Пора выполнять условия договора! – громко заявляет Алан, выпрямляясь. У него уже нет лап, а есть руки и ноги. Обычные руки, человеческие.
И он шагает мимо меня, снимая с пояса клинок. А крольчиха лежит на боку и не шевелится. Только тяжело дышит.
- Нет! – я перекатываюсь в человека и, схватив доску, выскакиваю перед Аланом. – Ты её не тронешь!
- Это ещё почему? – спрашивает Алан. – Мы договаривались о жарком, помнишь? А мне этот кролик больше не нужен.
- Нет! – заявляю я. – Мы не будем делать жаркое из твоей спутницы. Тут не едят людей!
Алан смотрит на меня, на притихшую толпу. На мою милую. На её отца-короля. Убирает клинок в ножны и подходит ко мне.
- Очень жаль, – говорит он мне почти на ухо. – Жаль, а ведь люди такие вкусные.
Меня начинает бить дрожь. Я сжимаю доску сильнее.
- Место! – слышу я голос моей милой сзади. – Локус аве!
Поперёк моего туловища проявляется ошейник, от которого тянется тонкая золотая цепь к локтю моей милой. Я роняю доску, обращаясь снова в поросёнка.
Алан смотрит на мою милую и улыбается.
- А он смел. И горяч. Что же, пусть насладится победой. И жизнью моей спутницы. Мне она больше никто.
Алан опускается на колено, склоняя голову.
- Даю вам час на то, чтобы покинуть наше королевство. – Моя милая смотрит на него с презрением. – Молитесь всем своим богам, что вы наш гость. Иначе…
- Иначе я бы висел на вертеле? – Алан смеётся, вставая. – Жаль, вы не стали моей. Впрочем, всё может измениться.
- Не может! – отвечает моя милая и, взяв меня на руки, подходит к крольчихе и поднимает её.
Рана на боку крольчихи невелика.
- До скорого! – Алан перекатывается, превращаясь в приличных размеров тигра, и выносится с арены.
К нам идёт король. И, судя по его виду, нас ждёт небольшая трёпка…

Глава 2.1

Ненавижу полную темноту. Нет, кабаны, как и многие другие животные, видят гораздо лучше человека ночью. Но то ночью, когда есть свет луны или хотя бы звёзд. А вот в полной темноте, в сундуке, накрытом плотной тканью, всего с двумя дырочками для воздуха… Да тут даже воздуха не видно иногда. Дышишь, так сказать, на ощупь!
А ещё моя милая, сидящая на ящике, иногда наклоняется к тебе и шепчет: «Не пищи!».
Да не пищу я! Знаете, любой адекватный оборотень, если вы его спросите про обличие зверя, скажет вам, что он его полностью контролирует. Ну, прямо любой зуб даст! Никому же не захочется признаваться, что зверь, он тоже чувства свои имеет. И их не так-то просто контролировать! Особенно если ты в тёмном сундуке подпрыгиваешь со всей каретой на кочках. И тебя бьёт головой о крышку. Да не пищу я! Это у меня дыхание такое.
- Вот мы почти и приехали! – раздаётся голос хозяйки кареты. – Ваше высочество, осталось совсем немного. Скоро мы выйдем, и можно будет размяться. Потерпите!
- Скорее бы, – вздыхает моя милая. – А то ногу сводит, сил просто никаких нет!
- Так давайте я вам помассирую. А то что вы всё сами и сами!
- Нет, благодарю покорно, Эмили. Я потерплю.
Эмили – дочка местного барона, к которому король-отец отослал нас, пока будет думать над будущим принцессы. Баронство довольно далеко, и мы уже три недели в пути. На счастье, Эмили, которая знает принцессу с детства, выехала встретить нас. И всю дорогу они трепались.
- А как ваш питомец? – снова начала разговор Эмили. – Вы мне так его и не показали! А говорят, он такой милый!
- Да ладно тебе – выйдем, покажу я его. Пусть сидит.
- Ну вот! Бедненькому, наверно, страшно!
Эмили странно пахнет. Жасмин, роза, ромашка. Сильные запахи, словно она валялась в цветах. Ну, жасмин и ромашка – я могу понять, но валяться в колючих розах? Бр-р-р! У меня аж хвост выпрямляется, как подумаю об этом. А ещё Эмили пахнет мускусом. Тонко-тонко, слабо-слабо, но пахнет. Мускус – обычный запах оборотня. И чем сильнее он, тем меньше времени назад человек обращался в зверя.
- Ой! Какая красота! – выдыхает моя милая. – Я уже и забыла, как тут красиво!
- Ага! – отвечает ей Эмили. – Конечно, забыла. Ты же так давно тут не была! Всё, приехали! Смотри, чтобы твой питомец не рухнул вниз.
Судя по шуму, из кареты выходят, затем возвращаются и дёргают ящик.
- А порося-то попискивает! – слышу я чей-то мужской голос.
Ящик дёргается ещё пару раз и замирает. Открывается крышка, и я, не дожидаясь, пока меня кто-то возьмёт на руки, выпрыгиваю. На свет!
- Держите порося! – вопит мужской голос. – Мы недалеко от края! Хватайте! Свалится!
И прежде, чем мои глаза успевают привыкнуть к свету, на меня наваливаются. Роза, жасмин, ромашка. Сильные запахи и прямо в нос!
Я чихаю!
- Мой поросёнок не настолько глупый! – слышу я голос моей милой. – И до края далеко. Незачем его было хватать!
- Да ладно! – отвечает держащая меня Эмили. – Тебе жалко?
- Разумеется… – моя милая делает паузу. – Нет!
Я чихаю ещё раз.
- Ого! Похоже, у него на вас, хозяйка, аллергия. – снова раздаётся мужской голос. – Смотрите, как чихает.
Мои глаза начинают привыкать к свету, и я оглядываюсь. И перестаю слушать разговор.
Замок барона находится на высоченной скале, под которой вода. По ту сторону тоже скала и тоже почти такая же огромная. Вздымается над плоской равниной, как великан из детских сказок. А может, это и есть великаны, что подошли к озеру напиться и застыли. Я замираю, глядя вниз, в пропасть под ногами.
- Ну что… - я слышу голос Эмили, которая уже почесывает меня за ушком, – успокоился, не будешь носиться? Привык? Давай, будь аккуратнее, а то в том году у меня отсюда барашек упал. Знал бы, как я плакала!
…
Солнечные зайчики пляшут по моей милой. Один из них, самый наглый, устроился у неё на попке, перескакивая с одной половинки на другую. Не, конечно, можно попробовать его оправдать, что это листва за окном шевелится под ветром, но я не принимаю таких оправданий. Виновен!
Я хватаю солнечный зайчик рукой. Не, ну кого я обманываю - я хватаю мою милую за попку и тихонько сжимаю. Одну половинку, другую.
- Уже утро? – зевает моя милая. – Я же только что глаза прикрыла, на секундочку.
- Ага! - отвечаю я. – Утро! И на нас напали злобные солнечные зайчики. Я уже час сражаюсь с ними, пытаясь вырвать  тебя из их лап.
- То есть лапаешь меня вместе с ними! Извращенец!
- Нет! Я…
Милая моя наваливается на меня и прерывает мои оправдания поцелуем. Затем отстраняется.
- Кстати, о зайчиках, – говорит она. – Думаешь, я правильно поступила?
- Конечно! – отвечаю я, не отпуская её попку. – Конечно, правильно.

Глава 2.2

- Вы не смеете мне приказывать! – Крольчиха вырвалась из рук стражи и упала на пол. – Вы мне никто! Слышите! Никто! Знать вас не желаю! Отпустите меня! Я так не могу!
Вот что-что, а отпускать крольчиху после того, как она попыталась утопиться в реке, я не желал. Прошло уже три дня, как Алан покинул пределы королевства, и все три дня дурная крольчиха что-то выкидывала. То попробует угнать коня из стойла, то откажется есть, то вот, бросилась в реку, да ещё чуть не утопила пару стражников, что пытались её вытащить. Не, в какой-то степени я мог её понять. Если бы моя милая меня сейчас бросила, я, может, так же вёл себя. Может быть. Но всё-таки, надо же знать меру!
Я взял крольчиху за локоть и поднял её на ноги.
- Отпусти меня! – заорала дурным голосом крольчиха. – Отпусти! Помогите!
- Может её, это, - тихо спросил один из стражников, ещё мокрый от воды. – Тихонько по голове шибануть и лекарю показать? Или ведьме какой? А то пропадёт совсем!
- Не знаю, что насчёт по голове, а вот ведьме её точно следует показать. – Голос моей милой был тонок и остёр, как лёд по осеннему утру. – Ты, ты и ты. Взяли её! Потащили за мной.
Я, как один из «ты», пошёл за моей милой, пока два других стражника тащили упирающуюся, но молчащую крольчиху. Хорошо, что время было уже позднее и народу на улице было немного. А те прохожие, что еще попадались, жались к стенам зданий, чтобы пропустить нашу процессию.
Мы дошли до старого тёмного здания.
- Затаскивайте внутрь, – приказала моя милая. – Только осторожно, не убейте её.
Здание это было мне знакомо. Я жил здесь, когда впервые попал в этот город. Здесь же мы потом и встретились с моей милой.
- Так! – моя милая по-хозяйски обошла комнату, куда затащили крольчиху. – Ага! Вот тут цепь, пристегните её.
Стражники переглянулись и, хоть начали выполнять приказ, в их движениях читалась некая скованность. От одного из них начало сильно нести потом.
- Прикуём её здесь, – моя милая сама поняла, что стражники в ступоре. – Чтобы не могла снова убежать и попробовать утопиться, а ведьма скоро подойдёт. Я уже её позвала.
Действительно, не успели стражники приковать крольчиху, как появилась ведьма, кормилица моей милой. В руке она держала небольшой бутылек.
- Так! – ведьма осмотрела комнату и тут же вытащила одну из моих старых кружек. – Подойдёт.
В кружке на самом дне заплескалась жидкость, которую ведьма медленно взбалтывала. Шалфей, корень пиона и что-то ещё. Что-то очень знакомое, но режущее нос.
- На, выпей! – скомандовала ведьма, протягивая кружку моей милой.
- Я?!
- Да, ты! Тебя уже два дня не узнать. Это успокоительное, надо!
Моя милая осторожно взяла кружку, взглянула на меня и ведьму, а затем залпом всё выпила.
- Вот и молодец! – улыбнулась ведьма, глядя куда-то в пол. – А теперь…
Ведьма снова плеснула в кружку из бутылька.
- Пей! – на этот раз голос ведьмы оказался куда жестче, и кружку она протянула крольчихе.
- Думаете, я буду это пить? – взвизгнула крольчиха. – Да ни за что!
- Будешь! – ответила ведьма. – Вон, принцесса выпила, и ты выпьешь. Понюхай для начала.
Крольчиха медленно протянула руку и буквально выскребла кружку из руки ведьмы. Затем крольчиха принюхалась, сморщила нос и буквально в один глоток прикончила содержимое.
- Я всё равно… - начала крольчиха.
- Нет! – прервала её ведьма. – Будет так, как я скажу. Слушай меня внимательно! Ты уже порядком достала и стражу, и принцессу, всех! И раз твой брат не в силах с тобой справиться…
При этих словах ведьма кивнула на меня.
- …То сделаем мы вот что! – ведьма задумалась, оценивающе разглядывая крольчиху. Я бы сказал, довольно беспардонно разглядывая, как лошадь на рынке. – Пару дней ты посидишь на цепи! Поголодаешь!
Крольчиха усмехнулась, отворачиваясь.
- О! Не волнуйся, – рассмеялась ведьма. – Сбежать тебе не удастся. Я позабочусь, зная о твоих особенностях. Короче! Поголодаешь, придёшь немного в себя после несчастной любви, а затем вон тот молодой человек…
Ведьма ткнула в одного из стражников, который просто подскочил на месте.
- Да-да, ты! – ведьма посмотрела на меня, затем снова на него. – Брат ведь не сможет устоять перед её просьбами, отпустит. Так что к ней будешь ходить и ты тоже. Ясно?
- Как скажете, – стражник кинул взгляд в мою сторону. – Хорошо!
- Вот и отлично! – ведьма снова уставилась в пол. – Так вот этот молодой человек и твой брат будут навещать  тебя. Приносить еду, воду. А там я загляну, посмотрю, как будет проходить твоё лечение.
…
- Ты про кого думал? – моя милая обнимает меня. – А? Признавайся!
- Да не про кого! – я пробую слезть с моей милой, но она крепко меня держит.
- Да ну! – шепчет она. – Ты явно про кого-то думал! Ты никогда раньше не хватал меня так за бёдра и не наваливался грудью, пережимая дыхание.
- Ой! – я всё-таки скатываюсь с моей милой. – Прости!
- Да мне даже понравилось. Просто…
- Просто?
- Да! – моя милая улыбается, кусая меня за лопатку. – Можешь представлять и думать о ком угодно, если ты со мной. Главное, что ты со мной, а не с ними.
- Глупая! – бурчу я.
И снова укушен за лопатку.

Глава 2.3

Замок, в котором мы жили, был небольшой. Он, собственно, был скорее не широким, а глубоким, уходящим вниз, в скалу. Если честно, мне стало страшно, когда я это понял. Как бы из-за этих подземных комнат и коридоров не рухнуть вниз. Хотя смотреть вниз с края было ещё страшнее. Хорошо, что камень на краю был очищен от земли – мои копытца не скользили. Я подошёл поближе и заглянул. Темные воды озера, лежащего внизу, изредка вспыхивали солнечными бликами. За озером, чуть дальше, находился небольшой городок, куда мы сегодня собирались прогуляться с моей милой.
А ещё в небесах, на грани видимости, собрались тучи.
- Кар!
На одной из башен сидел ворон. Вообще-то тут водится множество птиц, но именно этот ворон меня напрягал. Эх, если бы я не был сейчас молодым кабанчиком…
- Кар! – ворон демонстративно начал чистить клюв о крышу, поглядывая на меня. – Кар!
Я втянул воздух. Ничего. Вообще ничего. Ни запаха чуть сыроватого камня, ни ароматов свежей травы. Воздух был идеально чист. Может, это ветер с обрыва?
- Вы гулять? – к моей милой, стоящей во дворе, подошла Эмили. – Да, вашего поросёнка надо выгуливать, а то он такой шумный. Верно, крючкохвостый?
Я посмотрел на Эмили, которая что-то шептала на ухо моей милой.
- Честно? – моя милая чуть покраснела. – Прости! Не знала.
- Да ладно! – рассмеялась Эмили. – Дело молодое. Бывает!
- Ты говоришь, как старушка. Мы пошли.
- А сама-то! Давайте, будем ждать вас к обеду. Смотрите не опаздывайте!
- Хорошо!
Моя милая подхватила меня подмышку и бодро пошла к выходу. Замковые слуги вежливо кланялись ей, переглядываясь.
…
- Ну, вот, нормально, – моя милая оглянулась, спуская меня с рук. – Можешь оборотиться.
Я перекувырнулся. Мы уже спустились с пологого склона горы, на котором стоял замок, и были почти у озера.
- Может, искупаемся? – предложил я.
- Не хочу! - моя милая потянулась. – Знаешь, что мне сказала Эмили? Что я слишком громко стонала. Всю прислугу переполошила.
Вот и что на это сказать? Я подумал и потянулся за одеждой, которую моя милая предусмотрительно несла в корзинке.
- Все эти ваши правила… - пробурчал я. – Курам на смех. Все же всё знают!
- Не все. – Моя милая присела на берегу, окунув ладошку в воду. – Знают лишь те, кто хочет знать. А остальным наплевать. Вот для них-то и существуют эти правила. Чтобы не смущать неокрепшие умы. Я тебя сразу предупреждала, что со мной будет непросто. И ты согласился, помнишь?
- Помню! – вздохнул я, глядя на приближающиеся, но ещё далёкие тучи. – Давай пойдём, а то боюсь, до грозы мы не успеем вернуться.
Милая моя посмотрела на грозовой фронт, что уже начал закрывать горизонт.
- Пошли!