Оборотень в эклерах

1

Лена зевнула и потянулась, раскачиваясь на стуле. Лерой увернулся от мелькнувшего в опасной близости от его головы картонного стаканчика с горячим кофе. Лена представила, как оборотень прижал уши. Хотя сейчас он был в человеческой ипостаси, но скорость реакции выдавала звериную сущность.

— Сколько уже? — спросила Лена.

— Три минуты.

Ровно на столько затягивалось собрание начальников отделов. Дурной признак. Шеф полиции — человек пунктуальный и обычно не тратит время сотрудников зря, полагая, что каждая минута службы должна быть потрачена на защиту горожан от преступников.

— И не ругается, — Лена задумчиво прислушалась к тишине в коридоре за приоткрытой дверью отдела.

— Так не на что. Тишь да гладь, — отозвался Лерой.

— Смотря где, — мрачно сообщил Хью, вваливаясь в кабинет. — О, благодарю! — перехватил из руки Лены стаканчик с кофе и, пока девушка пыталась возмутиться, поспешно сделал глоток. — Спасительница!

Лена только фыркнула, смирившись с тем, что кофе утрачен безвозвратно.

— Опаздываешь, — проворчал Лерой.

— Исключительно по служебным обстоятельствам, — Хью плюхнулся в кресло и в два глотка допил кофе.

Лена и Лерой смотрели на него выжидающе. Хью не глядя запустил стаканчик за спину и попал в мусорное ведро.

— Что на этот раз? — спросила Лена.

Хью тяжко вздохнул:

— Пришлось сбегать через окно и пробираться соседскими дворами.

— То-то от тебя псиной несет, — хмыкнул Лерой. — Мопс госпожи Масси злодейски на тебя напал?

— Эй! Ты за меня совсем не переживаешь! Между прочим, на меня мог напасть и волкодав господина Труша.

— Ты же не дурак, чтобы бросаться в огород к волкодаву. К тому же, будь все так, ты бы приполз без ноги. Значит, остается только мопс…

Хью поморщился и потер щиколотку:

— Это не мопс, а какое-то чудовище, — пожаловался он. — А ведь я кормил его куриными хрящиками.

— Наверное, он пытался сказать, что не любит курицу, — предположила Лена. — Так что случилось?

— Пропали очередные качели. На этот раз со двора госпожи Буше.

— Той, что угощает тебя картофельным пирогом по выходным?

— Все, закончилось время картофельных пирогов! — скорбно протянул Хью. — Проклятый похититель качелей разлучил нас. Почтенная госпожа подозревает, что я потворствую совершаемым преступлениям. Она прокричала это раз пять, пока стучала клюкой в мою дверь! Полагаю, к вечеру эту идею разнесут по всему кварталу. Кому, скажите, могло понадобиться здоровенное березовое бревно, привязанное к двум кленам пеньковой веревкой?

— Ммм… большому псу, которому не с чем поиграть? — предположила Лена.

— На меня не смотрите, я за бревнами не бегаю, — проворчал Лерой.

Хью уныло вздохнул:

— И ведь ни следа не осталось. На драконе он, что ли, прилетал?

— Дракона весь квартал бы заметил, — возразила Лена.

— Собралась бы знатная толпа во главе ученых и представителей регистрационной службы, — поддержал Лерой.

— Других версий пока нет. А госпожа Буше лишилась вместе с этим злосчастным бревном своей молодости! В смысле — воспоминаний о ней. Видите ли, она любила в абрикосовых лучах заката покачаться на качелях и вспомнить своего милого Робера, который собственноручно спилил с упавшей после урагана березы лишние ветки и сделал из нее основу для качелей. Знаете, что самое обидное? Я три ночи подряд хожу по всему кварталу в надежде заметить хоть что-то подозрительное. Дурацкое бревно было на месте — могу в этом поклясться. Паршивец не побоялся прийти рано утром! Почему я не продал этот дом еще год назад?!

Дом достался Хью от бабушки Матильды. Парень был не самым примерным внуком, и, завещав свою недвижимость, старушка, видно, решила ему отомстить. Хотя Хью далеко не сразу это понял.

Все домики в Клеверовом квартале одноэтажные и с черепичными крышами. В основном здесь живут престарелые дамы. Они могут часами беседовать, собравшись у крашеных невысоких заборчиков, устраивать конкурсы на самую крупную саду тыкву или фестивали образцовых цветочных клумб. Состязания были нешуточные: добрейшей души старушки норовили добавить соперницам в рассаду семена неподходящих по цвету растений или, того хуже, подлить какой-нибудь отравы, от которой всходы быстро вяли.

Хью был «нашим добрым полицейским». Его подкармливали всем кварталом, потому что он казался почтенным дамам слишком худым. Они рассказывали, какой Хью хороший, всем его подругам, которых у красавца-следователя всегда было в достатке. И в этом заключалась одна из причин, по которым Хью не продал дом, расположенный слишком далеко от центра и полицейского участка.

Услышав название «Клеверовый квартал», любая девушка без опаски соглашалась ехать с малознакомым следователем посмотреть на закат и выпить чашечку липового чая с малиновым вареньем.

В общем, плюсов в жизни в Клеверовом квартале набиралось много. До того злосчастного дня, когда появился «качельный вор».

Качели имелись почти в каждом дворе. И они постепенно исчезали безо всякой системы: хаотично, непредсказуемо и, самое печальное, бесследно.

2

— В дело вступает наша королева сыска! — объявил Хью.

— Не «сыска», а «фыфка», — авторитетно возразил Лерой, цитируя сценку из детского рассказа.

Лена только вздохнула. Вот взрослые люди, а до сих пор дурака валяют. К выходкам коллег она относилась философски. В конце концов, когда-то она сама спровоцировала ситуацию.

В самом начале, когда Лена только пришла в отдел, у нее с новыми коллегами случился конфликт. Для нее было достаточно того, что Лерой оборотень, пусть и полукровка, а Хью не понравилось ее неприязненное отношение к напарнику.

А еще у Лены был пунктик по поводу ударений. В сфере, где сплошь и рядом коверкали произношение, это оказалось большой проблемой. Даже Ромме нет-нет, да и произносил фразу «пагубные наклонности» с ударением на «у», а потом невозмутимо утверждал, что это профессиональный жаргонизм. Лену аж с души воротило… и она далеко не сразу поняла, что коллеги попросту взялись изводить ее, придумывая все новые и новые нелепые ударения в привычных словах.

Противоречия давно были преодолены. Хью и Лерой оказались отличными следователями и надежными друзьями. Но шуточки до сих пор отпускали, уже не намереваясь всерьез задеть, да Лена и не обижалась…

— Сок принесла? — поинтересовался Лерой. Они с Хью всегда беспокоились о девушке, хотя и старались не подавать вида. Лена не терпела сомнений в своих способностях. Она была дипломированным специалистом по общению с не-реальностью. Так что хоть забота Хью и Лероя со временем стала привычной, все равно заставляла внутренне напрячься.

Лена молча продемонстрировала баночку детского пюре «Ням-трям» из моркови с бананом:

— Ромме предупредил, что тебе придется уйти в не-реальность...

— А иначе нас бы на такое пустяковое дело и не вызвали, — подтвердил Лерой.

Дело по определению не могло быть пустяковым, раз уж касалось Амеля Вира. Это был известный предприниматель, его предприятия входили в известнейший концерн «ЭкоБудущее» где производилась добрая половина всех экологических продуктов — от мармеладок до строительных блоков для «быстрых домов». Но Лерой с Хью явно пытались подбодрить Лену. Обоим детективам не нравилось, что приходится отпускать ее в не-реальность — туда, куда они сами проникнуть не могли. У каждого свои обязанности.

— Ну иди работай, — напутствовал Хью. — Криминалисты просили ничего не ломать, как в прошлый раз.

— Посмотрела бы я, как они сохраняют аккуратность, когда за ними гонится одержимая занавеска, — проворчала Лена.

— Сейчас там точно никого нет… По крайней мере, на этом слое реальности. — Главное, не пугайся.

Лена могла понять специалистов, которых не пускают на место преступления просто потому, что очень богатая жертва заявила, будто ее «духи попутали». И возможно, имел в виду беса буквально. Духа-вредителя, который присосался к ауре и на время получил контроль над телом. В целом, клиника очень похожая: внезапное изменение поведения, жертва начинает забывать, что ела на завтрак или как провела обеденный перерыв. Так, мелочи, которые можно некоторое время списывать на стресс.

Пока не случится что-то вроде…

Вир не слыл завсегдатаем вечеринок, на которых в непотребном виде замечали то одного, то другого представителя городского бомонда. Дом с мезонином, окруженный садиком, в котором росли грушевые деревья, как будто заявлял всем своим видом: «Здесь живут респектабельные консервативные люди. С такими просто не может ничего случиться».

Тем неожиданней было обнаружить еще в прихожей забрызганный кровью пол, истерзанные шелковые обои, клоками свисающие со стен. Разбитая люстра из цветного стекла лежала посреди просторного круглого холла, и из нее торчал высокий женский сапог изумрудного цвета.

Путь разрушения завершался в спальне. Измочаленная ширма, сорванные вместе с карнизом шторы, перевернутая деревянная вешалка-манекен, сломанный радиатор, из которого некоторое время била ржавая вода… Выпотрошенный платяной шкаф, разорванные наряды. Под ногой что-то хрустнуло. Лена опустила взгляд. По полу был рассыпан речной жемчуг изумительного оттенка пыльной розы… Разбитое зеркало, вывернутые из трюмо ящики, которыми швыряли в стену, изодранный матрас, и все припорошено перьями, как будто кто-то пытался добавить романтики в картину погрома.

Понятно, почему Хью предупредил, чтобы она не пугалась.

Погром устроил оборотень в приступе ярости. Никто иной не исполосовал бы так обои, пока крушил все вокруг, сорвав даже медные бра со стен и вышвырнув в окно утюг… Точнее, речь шла об оборотнице, то есть о госпоже Вир. Потому что ее супруг —человек. Неудивительно, что он попал в больницу в критическом состоянии.

Оборотней Лена не любила. Они с трудом контролируют себя в полнолуние и склонны к необдуманным поступкам в любое другое время. Такие, как Лерой — собранные и спокойные — большая редкость. Потому, хоть они и физически сильны, их нечасто берут в полицию. Зато легко принимают в банды.

Мысли едва не направились в совсем уж неприятное русло. Рокс. Вот из-за кого у нее такое предубеждение против оборотней. Лена тряхнула головой и мысленно отмела все лишнее — нужно сосредоточиться, а она вспомнила его, хотя запретила себе это делать. Бывали, конечно, мгновения слабости, но сейчас не время и не место.

Лена остановилась посреди разгромленной комнаты, в самом эпицентре хаоса, держась подальше от кровавой лужи. Закрыв глаза, прислушалась к тишине. Если представить, что посреди дома установлены старинные ходики с маятником из латунной пластины на длинной ножке, с тонкой гравировкой, изображающей волчью морду с раззявленной пастью… волк воет на луну, а луна закрыта тучами. Стрелка медленно движется к полуночи… все выше, выше… все медленнее, словно преодолевает препятствие. Тик-так, тик-так, тик… так…

3

— Леличка! — воскликнула ярко накрашенная вампирша в черном платье с блестками. Девица повисла на руке у Лероя и почти верещала от восторга.

Двухметровый мускулистый оборотень смущенно покосился на Лену и Хью.

— Это Эвильда, администратор.

— Вот так работаешь с оборотнем в одном кабинете, — печально шепнул Хью, — а он и не расскажет про связи в лучших барах города!

— Возмужал-то как! — одобрительно продолжала ворковать вампирша, почти касаясь клыками бицепса Лероя. Еще чуть-чуть и форменный китель был бы попорчен…

— Доброй ночи, Эви, — оборотень снял шляпу, и она тут же, как по волшебству, исчезла (пошла по рукам вроде бы случайно оказавшихся рядом официанток, пока не достигла вешалки в углу заведения).

— Девочки! — объявила Эви. — Помните, я рассказывала, как к нам вломилась банда Одноклыкого Билла? Как вышибала их всех скрутил и повыкидывал в окошко? Так вот, это Лерой.

— О, я думала, ты все это рассказываешь, чтобы клиентам интересней было, — удивилась одна из официанток.

— Дура, я же подтверждала! — возмутилась другая.

Эви указала на стену, где висела рама с позолотой. Ни зеркала, ни картины внутри не было, виднелся только выщербленный кусок стены.

— Я уговорила Чарли не заделывать. Там сохранилась застрявшая дробина! Как тебя тогда ранило!

Хью тихо присвистнул.

— Не удивлен, что Лер сменил профессию.

Вообще, в работе отдела по расследованию магических преступлений тоже хватало всякого. Но Лерой всегда был рассудителен и спокоен, нередко уберегал порывистого Хью от необдуманных и даже рискованных действий. А тут — такие истории! И это они в баре только пару минут…

— А теперь — всем вернуться к своим обязанностям, — хлопнула в ладоши Эви. — Бар сам себя не приберет!

— Просто кто-то экономит на бытовой магии, — проворчали девушки, разбредаясь по залу. Похоже, шла подготовка к вечернему открытию.

— Вам прекрасно известно, что не все клиенты любят, когда фонит заклинаниями. Как будто нам мало того, что от Готти посетители чихают!

— Может быть, налить герою стаканчик фирменного? — послышалось со стороны бара.

— Господин следователь способен заплатить! — возразила Эви и снова повернулась к Лерою с улыбкой, которую можно было назвать доброй, если бы не клыки. — Да и мы пока закрыты, значит, вы явились по рабочим вопросам, несмотря на то что с тобой следователь Ларс…

И она со значением взглянула на Хью.

— Нам нужно поговорить с Готильдой, — пояснил Лерой.

— Неужели она все же попала в неприятности? — вздохнула Эви.

— Это ее вещь? — оборотень продемонстрировал шарфик.

— Да, очень похоже. Я сама достала для нее несколько таких. Она хотела выглядеть богаче, чтобы на нее западали клиенты посостоятельней.

— Она открыла охотничий сезон? — уточнил Лерой.

Эви махнула рукой.

— Если бы! Решила найти себе богатого мужа. Последнее время у нее стал пропадать голос. Хочу сказать, не удивительно: она дымит, как старый боцман! И в средствах не стесняется… но по-прежнему приносит нам прибыль. Так что, если бы явились не вы… Идем!

***

— Да, я была рада заполучить такого шикарного мужчину, — томно вздохнула Готильда, выпустив колечко сизого дыма.

Гримерка пропахла табаком и ванилью. Сигарета, которую курила певица, была вставлена в лакированный черный мундштук, украшенный золотистым узором.

Готильда была высокой, с Лероя ростом. Светлые локоны рассыпались по плечам. Эффектную фигуру певицы подчеркивало облегающее платье изумрудного цвета — в тон глазам — с глубоким декольте на спине, прикрытой лишь нитью жемчуга, которая соединяла края ворота платья и свободно свисала вниз. Кожа вампирши была молочно-белой и мягко светилась в полутьме, царившей в гримерке. Певица была красива и отдавала себе в этом отчет.

— Однако на многое я не рассчитывала. Амель, конечно, лакомый кусочек, но не по мне дичь, — добавила она. — К тому же связался с оборотничихой, которая пытается им командовать! При этом они умудряются жить в мире и согласии… Ах, это до жути банально! Но иногда так завидно, что я просто не удержалась. Нет, разумеется, такой прекрасный союз я не стала бы разбивать. Мне хотелось лишь ненадолго почувствовать себя женщиной, которую любят!

— А заодно, подзаработать, — вставил Хью, постукивая указательным пальцем по желтому конверту, который только что был найден в выдвижном ящичке туалетного столика, украшенного открытками с видами купающихся в тумане горных пиков.

Готильда мечтательно улыбнулась.

— Это такие мелочи! Признаться, я даже сомневалась, что когда-нибудь покажу их ему. Достаточно того, что я получила сказочные воспоминания, запечатленные на фотографиях. Ах, эти современные технологии! Давно ли изображения делались на посеребренных пластинках?

— Сейчас серебро для получения фотографий тоже используется, — заметил Лерой.

— Разве? — удивилась Готильда.