Оборотные цветы

Клыки и когти

Зима в этом обороте настала неожиданно: казалось, ещё вчера по-осеннему пригревало солнце, а уже сегодня холод пронзил всё вокруг. Реку сковало тонким слоем льда, снег укрыл застывшую землю, а заиндевевшие хвоинки обиженно захрустели под ногами.

Я отстегнула лыжи и растёрла схваченные морозом щёки. Так и знала, что нужно было раньше собирать лесную калину! Вот как чувствовала, что зима придёт неожиданно, застанет врасплох, ибо в этих местах она была лютой и безжалостной. Не успел запастись едой на холода — считай будешь жить впроголодь до самого лета.

Найдя наконец ещё ранее примеченный мною куст калины, я сбросила со спины небольшой кузовок и стала быстро собирать в него ягоды. Калина замёрзла. Жаль, что теперь у неё будет немного другой вкус. Правда своих целебных свойств она не растеряет.

Несмотря на морозец, пальцы работали привычно и быстро, так что вскоре я неслась по первому снегу домой, оставляя за собой чёткий лыжный след.    

На выходе из леса я ненадолго остановилась и замерла на пригорке, рассматривая Олений Лог — небольшую деревню, скрытую от чужих глаз. Со стороны, пожалуй, она выглядела неприглядно: небольшие домики, скученные в ряд, притаились на дне оврага, словно бурый медведь, желавший укрыться от посторонних глаз. По правде говоря, жители Оленьего Лога были и впрямь похожи на медведей: высокие, кряжистые, обманчиво медлительные, они были хорошими охотниками и крепкими семьянинами.                                                      

Мне нужно было к самому крайнему дому, стоявшему поодаль от других. Там жила я с Марьяной — моей спасительницей, ставшей для меня родной матерью. Она, как и я, была здесь чужачкой: пришедшая с солнечного юга рыжеволосая девчушка осела на окраине Лазурной Империи и осталась здесь жить одна, отказавшись выйти за какого-нибудь пригожего местного молодца, хотя некоторые и сватались к ней поначалу.

Впрочем, я совершенно не могла представить её, такую жизнерадостную и смешливую, рядом с угрюмым и молчаливым мужчиной, который будет лишь морщиться от звонкого девичьего смеха, а скорее всего, и вовсе запретит это — негоже праздным делам предаваться, домового стыдить. Местные жители вообще были весьма суеверны, к духам леса они относились со страхом и опаской, задабривая их по необходимости и не желая встречаться с ними воочию.                   

Что побудило Марьяну переехать сюда, она так мне и не рассказала, хотя я многократно просила об этом. Марьяна лишь отшучивалась и говорила, что так повелели звёзды. Из своей прошлой жизни она взяла немного: пару книг, которые здесь были неуместной редкостью, и рассказы о знаменитых южных базарах, морях, необычных сладостях, вкус которых я даже не могла представить. Зато историю о том, как я появилась в её жизни, Марьяна рассказывала всегда охотно, вспоминая мельчайшие детали, словно с тех пор прошло не двадцать лет, а одна неделя.                  

Однажды, после самой тёмной и долгой ночи в году, когда лютая зима беснуется, теряя свою власть, на её пороге появился свёрток, в котором лежал младенец. Не было никакого стука в дверь,  лишь оглушительный звук, похожий на резкий хлопок. Марьяна тут же, не раздумывая ни секунды, выскочила во двор и разглядела в бушующей метели большой свёрток у ног.

Она говорила, что я была наскоро замотана в толстую шкуру недавно освежёванного животного, и странная колыбель эта практически задубела и покрылась тонкой ледяной коркой. Я не подавала никаких признаков жизни, но Марьяна сумела меня выходить. Ведь в далёкой солнечной стране она получила лекарские знания, благодаря которым я не погибла от переохлаждения.

Вот и всё — никаких опознавательных знаков не было. Марьяна сказала, что первая её мысль была о том, что это нежеланный ребёнок загулявшей девушки, но людей в Логе немного, к тому же как помощница повитухи она знала, что женщин на подходящем сроке не было, а ближайшая деревня находилась в трёх днях пути от нас. Но всё же кто-то завернул меня в эту шкуру, отнёс к порогу того единственного дома, где мне могли помочь. Ведь местные не владели целебной магией и тем более не обладали профессиональными знаниями лекаря, поэтому обращались к молодой знахарке часто, а я, подрастая, стала собирать лечебные травы, ягоды и охотиться на мелких животных, постепенно перенимая мудрость приёмной матушки.

Жители Оленьего Лога к Марьяне относились так же, как и к лесным духам, недолюбливая и обращаясь лишь по необходимости, не испытывая перед ней благоговейного ужаса и не предлагая помощи, которая была необходима одинокой молодой женщине с маленьким ребёнком. Она так и осталась чужой этому краю: стоило ей войти в лес, как Марьяна тут же терялась и испуганно бродила меж трёх елей. Я же знала лес едва ли не лучше местных.

Но для хороших охотников и крепких семьянинов мы остались странными и непохожими на них. Все коренные жители Оленьего Лога были русоволосы и голубоглазы, Марьяна же на их фоне была маленьким лучом света: хрупкая, невысокая, улыбчивая, осыпанная веснушками и вечно напевающая какую-нибудь южную мелодию. Иногда мне казалось, что на её голове не волосы, а самые настоящие сгустки пламени, которые под скупыми лучами здешнего солнца переливались и словно бы вспыхивали.

Хотя если Марьяна для них была чужой и непонятной, то чего уж говорить обо мне?

Любая девушка Оленьего Лога была ниже меня на полголовы, а в обхвате шире почти в два раза. Мои прямые волосы, спускавшиеся чуть ниже плеч, были чернее, чём самая долгая и страшная ночь в году, и непривычно коротки для местных жителей. Глаза насыщенного тёмно-синего цвета с фиолетовыми искорками смотрели излишне прямо, что особенно отталкивало довольно скрытных по натуре людей. Наверное, в женском кругу меня даже жалели за такое расхождение с принятым здесь идеалом красоты, но и побаивались тоже. Как-то, относя снадобье дочери старейшины, я услышала сказанное в мой адрес очень тихо несмышлёными детьми слово "упырица".

Глава 2

Глава 2

Из тьмы меня вырвал чей-то изучающий взгляд.

Я чувствовала его неприятную пугающую тяжесть на себе и никак не могла от него избавиться. С трудом приоткрыв веки, вздрогнула от ужаса: меня прожигали два немигающих алых глаза, вглядывающихся в саму суть человеческой души и выворачивающих её наизнанку.

Резкая боль в плече заставила со свистом втянуть воздух и зажмуриться. Шум, клокотавший в ушах, сбивал с толку.

Когда я вновь сумела приподнять веки, видение исчезло. Но взамен него на меня уставились два недобрых волчьих глаза, которые принадлежали не оборотню, а вполне обычному, вечно голодному степному хищнику. Глупо умереть вот так: пережить, пусть и ненадолго, оборотня и быть сожранной заживо простым волком, вчетверо меньше своего обезумевшего собрата.

Я попыталась хотя бы вцепиться зубами в наглую морду, но тело отказалось подчиняться и превратилось в один сплошной сгусток боли. А вместо угрожающего рыка из моего горла донеслось  лишь тихое бульканье.

Видимо, судьба умереть от клыков волка. Зря не приносила местным богам на капища подношений, только тихо улыбалась наивности деревенских жителей. Ох, зря. Да только погибших не воскресить, а прошлого не вернуть. Лишь бы долго не мучаться. С мольбой посмотрела на зверя. И он не заставил себя ждать — вцепился в меня пожелтевшими клыками.

К счастью, спасительная темнота увлекла ещё глубже, скрывая от моего сознания ужасные картинки того, как заживо меня пожирает волк.

Затем всё слилось в непрерывную агонию. Если такова смерть, то мне не нравится, но я если я всё ещё жива…

Тело словно охватило огнём. Лишь изредка наступало время спасительной прохлады. Дышать было очень тяжело, словно на меня давили все небеса разом, и всё же я дышала. Проваливалась в темноту и вновь возвращалась, чтобы поверить в то, что где-то на грани между жизнью и смертью моя душа всё ещё борется за жизнь.

Постепенно звуки стали возвращаться. Я вновь слышала вой и как в бреду пыталась убежать от него, постоянно видя зелёные глаза оборотня. Затем в видениях ко мне стала приходить Марьяна, беззаботная, весёлая, и её счастливая улыбка, подобная солнцу, на мгновение притупляла боль. Она гладила меня по голове и пела колыбельные на языке, который я совсем не понимала. Но это приносило долгожданный покой, хотя длился он лишь какой-то миг. А затем всё снова застила тьма, и этот кошмар начинался с начала.

Однажды безумный круговорот разомкнулся. Я с трудом распахнула глаза, и спустя несколько минут расплывчатые пятна стали принимать очертания.

Свод низкой незнакомой пещеры нависал надо мной, и это было весьма странно: возле Оленьего Лога нет пещер, и гор, и даже больших валунов — их вообще нет на территории Лазурной Империи. Где же я?

Вой оборотня, приходившего ко мне в кошмарах, оказался воем ветра, затерявшегося в пещере. Поднять или повернуть голову я не могла. Тело казалось неподъёмным. Каждая попытка сделать движение причиняла боль и лишала возможности нормально дышать. Справа кто-то коротко взвизгнул и прыгнул на мою грудь. Свет на секунду померк. Я с трудом вдохнула и посмотрела перед собой. На мне сидел маленький волчонок, радостно прыгающий и поскуливающий. Вот тебе и тяжесть всех небес разом. Заметив мой осмысленный взгляд, маленькая серость подскочила ещё выше и поспешно лизнула меня в нос, а затем с весёлым повизгиванием перелезла через меня и куда-то умчалась.

Растерявшись от такого пробуждения, судорожно выдохнула. Ничего не понимаю. Почему я до сих пор жива и тем более нахожусь в волчьем логове? Оставили на потом, как соленья? Но это не в повадках волков, чушь какая-то. Голова думать просто отказывалась, разрываясь на множество кусочков.

Вскоре я перестала считать минуты и попыталась уснуть, хотя пить хотелось безумно: горло казалось распухшим, а из тела словно выжали все соки.

Из дремоты снова вырвал резвившийся волчонок, но на этот раз по глухому ворчанию родителя я поняла, что он не один. В тусклом свете надо мной склонилась старая волчица, а не волк, как мне показалось вначале.

Впервые я ощутила, каково это — чувствовать запах крови и смерти от того, кто и сам почти мёртв, но всё ещё властен распорядиться судьбой живого существа. Однако вместо того, чтобы испугаться я отогнала болезненную пелену с глаз и, не моргая, уставилась прямо в звериные зрачки.

— Смотри, лохматая, мы с тобой лежим почти мёртвые на мёрзлой земле, но по разные стороны грани. Ты ближе к вечнозелёным лугам забвения, а я ближе к этому миру. Уступи мне место на этом свете, а если пожадничаешь, то в тот мир всё равно шагнём вместе, а дальше посмотрим. Если здесь нам не по пути, то может там пойдём по одной дороге. — Говорила мысленно, стараясь донести свои чувства до волчицы.

Страха не было. Боль застилала разум, и я не ощущала ничего более. Только глаза стали слезиться от перенапряжения.

Волчица, помедлив, перешагнула через моё неподвижное тело и легла рядом, согревая предсмертным теплом. Неугомонный волчонок притих и полез к матери под лохматый бок.

Сквозь запах мокрой шерсти и сырости мне померещился запах дыма и вереска. Со стоном придвинувшись к волчице, я закрыла глаза. Что бы ты сказала, Марьяна, узнай, что меня выхаживает волчица? Наверное, засмеялась и ответила, что вместо матери теперь у меня дикий зверь и брат появился, лохматый и тяжёлый. Ну, здравствуй новый дом... 

Глава 3

Глава 3

Волчица терпеливо кормила меня пережёванными скудными кусками мяса, зализывала кровоточащие раны. Она жила совсем одна в этой пещере. А что стало с её стаей — так и осталось неразрешённой загадкой.

Дни сменяли друг друга, словно камни на пути у горной реки, и постепенно я стала выходить из пещеры, вместе с маленьким волчонком. Он смешно ворчал и бегал вокруг меня, играясь сам с собой, а старая волчица уходила охотиться. С каждым таким рывком она медленно угасала, тая на глазах.

Однажды её молоко закончилось, и взамен него волчица принесла маленького дохлого зверька. Волчонок радостно взвизгнул и стал жадно заглатывать сырое мясо. Ещё бы, ведь он не ел несколько дней, впрочем, как и я. Малыш разорвал нежную плоть зверька в самом мягком месте тушки, бессознательно подражая хищным сородичам. И, недолго думая, я последовала его примеру: оторвав кусок впилась в него зубами, стараясь прожевать ещё тёплую плоть животного. 

Через пару секунд вкус жёсткого сырого мяса заменило другое ощущение: в груди быстро растеклось непонятное жжение, а ещё через мгновение я повалилась на пол пещеры, хрипя от удушья. Всё тело забилось в судорогах. Мне не хватало воздуха, и я не могла заставить себя расслабить бешено сокращавшиеся мышцы. Затем от нехватки кислорода потемнело в глазах... и внезапно этот кошмар закончился так же быстро, как и начался — дыхание и пульс стали выравниваться.

Никогда ещё холодный воздух не казался мне столь желанным. Кое-как выбравшись из пещеры, я начала есть снег, чтобы успокоить жар в груди и прийти в себя. Очевидно, что мясо было ядовитым. Видимо, для местных волков это привычно, для меня же чуть не обернулось смертью.

Снежинки падали, укрывая меня. Волчица настойчиво порыкивала и тыкалась мордой в мой бок, требуя вернуться под свод пещеры, но я лишь устало отмахнулась от неё. Нужно что-то придумать, чтобы не умереть от голодной смерти. Вокруг одни скалы и лютая зима, никаких растений, даже мха и того здесь не было. Как выглядят неядовитые животные, которых можно съесть? Даже если узнаю это, то всё равно я слишком слаба, чтобы отойти от пещеры. Какое там охотиться или защищаться, если придётся. А волчица не понимает, что эти хорьки для меня отрава.

Устало вздохнув, кое-как поднялась с покрова зимы и медленно побрела к волчьему логову.

День сменила ночь и так ещё раз. Рези в животе усилились. Я потрескавшимися губами ела снег и грелась возле мохнатого бока обитателей пещеры. Волчица дважды уходила на охоту и возвращалась без добычи — силы оставляли её.

Рядом взвизгнул непоседливый волчонок и с рычанием потянул меня за руку к выходу. Снова играть хочет. Ну да, он же ест. Наверное, скоро волчица возьмёт его с собой на охоту, а я умру от голода. Если ничего не съем…

И мой взгляд остановился на маленькой серости. Слишком мал, чтобы достойно сопротивляться. Но что потом? Загрызёт волчица, а если нет, то всё равно умру. Чтобы выбраться отсюда нужны силы и еда. К несчастью, ни того ни другого у меня не было. Рука предательски потянулась к волчонку. Разлепила потрескавшиеся губы:

— Иди сюда, мелкий.

С довольным урчанием зверёк подбежал ко мне и доверчиво запрыгнул на руки, фыркая и покусывая при этом. Секунду колебалась, а потом покачала головой. Скоро я разучусь говорить, буду рычать, как волчица, и есть одно сырое мясо.

— Север. Будешь Севером.

А потом, сбросив волчонка с колен, побрела к останкам ядовитого хорька. Они уже замёрзли. Но я вцепилась зубами в остатки тушки и, проглотив маленький кусочек, опять свалилась от удушья. Казалось, так продолжалось до бесконечности, но постепенно жжение стало привычным, а затем я перестала замечать его. Прошёл жар, приступы стали сходить на нет, и только тогда, окончательно вернувшись в мир живых, мне стало ясно, что волчонок уже давно охотится со старой волчицей, которая дышала с каждым днём всё тяжелее и двигалась медленнее. Мы словно поменялись с ней местами — она перетянула мою смерть на себя. Север же стал поджаром волчонком, пожелай съесть которого я теперь…

Он носил мне хорьков, а я впервые с аппетитом ела сырое мясо и не боялась повалиться с хрипом.

На правом плече всё ещё заживал почти затянувшийся укус оборотня, доставляя скорее духовные мучения, нежели физические. Но в целом мне стало гораздо лучше, и вскоре я прихрамывала за волчонком, обходя земли вокруг логова волчицы. Север радовался новой спутнице и бежал впереди, показывая красоту его родного дикого края.

Очень долго я пыталась понять, что же произошло в тот момент, когда на меня прыгнул оборотень, и где я очутилась. Свой внутренней поток магии больше не чувствовала, словно её и не было. Скорее всего, мне удалось создать телепорт, но поскольку раньше я совершенно не умела этого делать, то меня в нём сильно помяло и выбросило где-то, на мой взгляд, слишком далеко, чтобы вернуться. Повсюду были горные плато, которых на территории Лазурной Империи даже в древних легендах не упоминалось.

Спрыгнув с каменного валуна, я пригляделась к чему-то, выделявшемуся среди массы снега, и, не раздумывая, бросилась к выступающему предмету. Волчонок, уловив мой азарт, ринулся вслед за мной.

Тонкий наст с лёгкостью выдерживал мой вес, и вскоре я стояла перед обглоданной кучей останков. Кости были настолько большими, что даже снег не сумел до конца замести их. Обнюхав находку, Север презрительно фыркнул и попытался утащить одну из костей, но у поджарого волчонка ничего не вышло — сил пока было маловато.

Глава 4

Глава 4

Запах смерти в логове стал нестерпимым — волчица перестала подниматься и только шумно дышала. Этой ночью ветер бесновался, залетая в пещеру и подхватывая острые снежинки, швырял их мне в спину. А я сидела возле старой волчицы и гладила её спутавшуюся шерсть, серую и вонючую, но от этого не менее тёплую и почему-то приятную на ощупь.

Север молча лежал рядом с матерью и касался влажным носом её тяжело вздымающего бока. В глазах волчонка была тоска. Звериная, но такая понятная мне печаль.

Старая волчица встрепенулась и, неожиданно сбросив мои ладони и морду Севера, тяжело поднялась, уставившись в проход, за которым бесновалась метель.

 Белая мгла была страшнее чёрной ночи. Она давила на сознание и заставляла сжиматься в комочек, пытаясь скрыться от того, что было не подвластно ни зверю, ни человеку. Но старая волчица уставилась в метель и, волоча лапы, поползла к выходу. Север устремился за ней, но я удержала его, вцепившись в серую шкуру.

Не нам спорить с теми, кто в эту страшную ночь позвал волчицу. Пусть её лапы ступали по земле этого мира, но тень уже радостно бежала по вечным лугам.

Её силуэт растворился в белой мгле, и прощальный вой Севера потонул в беснующейся стихии. В тот миг его звериная тоска осела и в моей душе, а я поняла, что запах сырой шерсти и крови на морде волчицы стал таким же родным, как запах вереска и дыма. Облизнув губы, словно на них осталось её тёплое молоко, зарылась лицом в шерсть Севера и тихо запела, чтобы прогнать нашу тоску.

А на следующий день я, словно одержимая, бросилась, утопая в снегу, искать тело волчицы. Почему-то безумно не хотела, чтобы её растерзали другие звери. Но, видимо, белое безмолвие не желало возвращать то, что принадлежало ему. И снег надёжно укрыл старую волчицу от чужих глаз, закутав закоченевшее тело в белый саван.

Глава 5

Глава 5

Солнце разбивалось тысячами осколками о снежную гладь, а я, утопая по пояс в снежном пуху, бездумно рвалась вперёд. Север давно остался где-то позади, но даже на это моё изнемождённое сознание не обратило внимания.

Очнулась и пришла в себя только от того, что стало слишком тепло, и снежную перину стал прорезать клубившийся пар. Не торопясь, огляделась вокруг и замерла, надеясь, что это не игра воображения.

Горячие источники. Прикоснувшись рукой к тёплой воде, я улыбнулась. Кто бы знал, что здесь есть такое чудо. Ну надо же, Север меня ни разу не приводил сюда. Внимательно приглядевшись к воде, недоумённо нахмурилась. На меня смотрело больное отражение, в котором я с трудом  разглядела прежнюю себя.

Глаза стали чёрными провалами, кожа совсем бледная, словно передо мной бескровное существо, и настолько тонкая, что, казалось, острые скулы прорвут её изнутри. Спутанные чёрные волосы колтунами падали ниже груди.

Сколько же времени прошло? Мне казалось месяц или полтора, но судя по отросшим волосам — никак не меньше четырёх. За это время я и сама стала похожа на волчицу: звериная сухая худоба, дикий взгляд.

Резко ударив ладонью о поверхность, заставила пар растворить волчьи черты и, сбросив одежду, погрузилась в живительную воду, уйдя под неё с головой. Глубоко. Тепло. И как же прекрасно! Задержав дыхание, нырнула, целиком погружаясь в горячий источник. Прохладные потоки воды змейками коснулись кожи.

Вынырнув, я жадно вдохнула воздух и удивлённо оглянулась вокруг. Странно… Показалось? Могут ли быть холодные ключи в горячем источнике? Или это и впрямь были змейки, которые хотят утащить меня под воду? Но, заставляя кожу покрываться мурашками, прохладные вихри обволакивали моё тело, путешествуя вдоль ног, словно стайка маленьких рыбок. Вздрогнув, озадаченно замерла в воде, удерживаясь на поверхности. В Оленьем Логе были только неширокие речки, и никакой опасности они не таили. Но здесь был совершенно чужой край, и кто знает, что за звери водятся в нём. Может, я излишне поспешно окунулась в манящую воду?

Север давно нашёл меня, но почему-то сел вдалеке от источника, нервно рыча и испуганно прижимая уши. Я набрала в грудь побольше воздуха и снова скрылась в глубине, распахнув веки под водой, и до рези в глазах всмотрелась в чёрную глубь. Воздух заканчивался. Необходимо было выныривать, но небольшое свечение отвлекло меня, заставив замереть. Словно подводные светлячки, маленькие шары света выплывали из глубины, устремившись ко мне. Сферы скользили рядом, касаясь кожи и обдавая её прохладой. Дёрнула ногами, отталкивая их.

Воздух закончился. Взмахнув руками, устремилась к поверхности, но прохладные потоки стали ледяными, сдавливая меня по бокам, мешая выплыть.

— Слушай, слушай. Смотри, смотри. Не бойся. Смешная. Хрупкая. Мешает. Оставьте, пусть живёт.

Шелест голосов исходил от светящихся сфер и неприятно отдавался многоголосым эхом в ушах. Давление ослабло, и я выплыла из воды, глотая воздух. Достигнув берега в пару гребков, замерла, сев на каменном выступе и не решаясь уходить.

— Боишься? Зря. Жить будешь. Мы так решили.

Не в силах выдавить из себя и слова, смотрела на клубящийся пар и не понимала, откуда идут голоса, шелестящие в голове.

— Они так решили, — с насмешкой ещё один свистящий голос прошептал на ухо.

От неожиданности резко отпрянула, безрезультатно всматриваясь в пустое пространство. Ощущая рядом только странное завихрение ветра, и больше ничего.    

— Немая? Скучно. Утопим. Оставь. Обещали.

Шипящие голоса начали спорить, переходя на слишком высокие тона, от которых моментально заболела голова. И с каждой секундой их спора боль только усиливалась. Должно быть, общаются мысленно, раз мне так плохо.

— Что... вы такое? — Сдавленно прохрипела, прекращая это безумие, пока моя голова не взорвалась.

— Говорит. Не убьём.

Вот уж спасибо за радушный приём! Хотя чего ожидала? Даже Север чувствовал что-то неладное, ведь не могло у такого прекрасного места не быть хозяев.

— Что мы такое?

Шелестящий смех раздался отовсюду.

— Духи. Теперь духи. Раньше не так. Прикованы. Здесь. Дальше холод. Пустота. Нам не нравиться.

— Вы можете показаться?

— Можем, — раздался тихий шелест у самого уха.

Я испуганно отпрянула, чуть не свалившись в воду.

— Не пугай. Такая смешная.

Из воды показалась маленькая чуть светящаяся голубоватая сфера, а за ней и остальные. Всего я насчитала их семь.

— Не представилась, — зашебуршала в ухо восьмая.

Я ещё раз вгляделась в пустоту, но вредный дух так и не счёл нужным показаться.

— Сая, — ответила чуть подрагивающим от волнения голосом.

— Не помню таких имён. Мир поглупел.

Снова нелестный комментарий от восьмой безызвестной сферы. Впрочем, остальные меня убить собирались, и настроение у них, как я поняла, меняется быстро.

Глава 6

Глава 6

На следующий день я вернулась к Озёрным духам, как и обещала. И затем приходила снова и снова. Север по-прежнему всякий раз пытался меня остановить, но я вырывалась из волчьей хватки и уходила, объясняя ему, что это необходимо. Ровно пятнадцать дней уже прошло с нашего знакомства.

Я привыкла к резвящимся сферам, и даже про себя называла духов по кличкам, которые сама им придумала. Прозвища были просты и незамысловаты: они соответствовали цвету сфер. Наверное, узнай духи про это, я бы давно пошла ко дну горячих источников. Исключением являлось прозвище восьмого духа — он был единственным невидимкой, который не желал показывать мне свою сущность. Поэтому называла я его, разумеется, про себя, ситуативно, чаще всего засранцем, врединой и бездушным шариком. Однако, несмотря на нетерпимость восьмого по отношению ко мне, всякий раз, подходя к источнику, я сразу ощущала холод, исходящий от него.

В отличие от остальных он всегда незримо находился рядом. Другие духи по многу болтали между собой, рассказывали мне множество сумбурных вещей. Наверное, очень интересных, но по отрывкам фраз это понять было довольно трудно. Они постоянно вились вокруг ног, пока я плавала, и в целом вели себя как дети, если не учитывать того, что это были очень древние и крайне злобные дети. Правда, ко мне пока относились дружелюбно, развлекались как с новой игрушкой. Лишь Восьмой постоянно подтапливал меня и, зависая на плечом, вечно добавлял ложку дёгтя в любой разговор. Однако ничего критичного не совершал. Возможно, у него не хватало сил утопить меня, а может, он просто не шёл наперекор воле остальных духов.

Однажды, стоя на камнях у источников, я попыталась вызвать внутреннюю магию, переживая из-за того, что слишком уж подозрительно она молчала и не откликалась на мой зов. Спустя долгое время бесполезных попыток, расстроившись, села и бездумно уставилась на горячие клубы пара.

— В тебе нет магии, зачем же пыхтишь? Думаешь, она появиться от твоих жалких попыток призвать поток силы? — Ехидный голос Восьмого вернул в реальность.

— Во мне есть магия, — уверенно возразила задире. Ну или по крайней мере была.

— Нет. Магии нет.

— Поясни, пожалуйста, что ты имеешь в виду.

— Не стану. Ты слишком глупа.

Ну и зазнайка! Я повела плечом и больше с ним не разговаривала. На следующий день вредина молчал и не тревожил своим присутствием. А затем, когда я уже не думала услышать ответ и окончательно запуталась в том, кто кого игнорирует, тихий шелест на ухо нарушил наш молчаливый спор.

— Ты её выжгла. Заклинание забрало весь резерв. Не восстановишь. Никогда.

Слова Восьмого камнем упали на душу.

— Ты лжёшь.

И почему я раньше не спросила об этом других духов? Ведь он мог сказать эту ложь ради шутки, чтобы посмеяться над глупой смертной.

— Будь ты магом — была бы уже давно мертва. Они их боятся. Сильному магу подвластно изгнать непокорных духов за черту.

— А ты их боишься?

— Я устал.

— Бояться?

— Глупая. Устал видеть, как горы сменяют друг друга.

Я нахмурилась и провела ладонью по воде. Остальные духи ушли в глубь источников — они не любили подолгу быть на северном ветру. Кажется, они называли такой ветер мёртвым. Только Восьмой неизменно оставался рядом со мной. Раньше думала, что он ждёт удобного момента, чтобы избавиться, но теперь…

— Совсем не осталось магии?

— Только та, что является неразрывной твоей частью.

— Я могу создавать заклинания?

— Нет.

Вот и всё. Безумный прыжок в пространстве не дался мне просто так. Я выжгла магию дотла, а та, что скрывается внутри —  ничем не поможет. Надежда, которую так долго лелеяла в груди, рассыпалась в прах. Никаких телепортов. Ничего. А я надеялась выбраться отсюда. Больше с Восьмым я не разговаривала.

Глава 7

Глава 7

В логове без старой волчицы было одиноко. Каждую ночь я засыпала, прижавшись к тёплому боку Севера, и, зарывшись носом в его густую шерсть, старалась развеять грустные мысли сном.

Дни сменяли друг друга, и постепенно моя одежда обрастала новыми шкурами зверьков, изменивших цвет шерсти с белого на коричневый. Теперь и я стала походить в этой шубе на огромного полинялого хорька. Ночи становились короче, и казалось, что всесильная зима отступает под натиском тепла и робкого солнечного света. Север вытянулся, стал сухопарым и долговязым. Охотились мы теперь вместе.

Почти каждый день я спускалась к источнику и подолгу купалась в горячей воде, беседуя с Озёрными духами. Иногда мне начинало казаться, что из-за того, сколько времени я провожу в воде, у меня должны были уже появиться жабры. Что было бы неплохо — хорошая защита от смены настроения Озёрных духов.

Волк никогда не составлял мне кампанию. Он только неодобрительно щерился при виде того, как я иду в сторону источников.

Перекинув длинные волосы за плечо, задумчиво посмотрела на ещё тёмное небо и тихо прошептала:

— Скоро я уйду, Восьмой.

Лёгкое дуновение ветра возле плеча переросло в болезненное нажатие.

— Не отпустят. Убьют. Духи не любят ничего менять.

— Я должна идти, пока зима отступила. Через месяц, а может, и меньше холод снова возьмёт своё — мне не выжить.

— Если ты попытаешься уйти, то умрёшь наверняка.

— Я не стану игрушкой для духов, — прошептала, уверенно качнув головой.

— Нет выбора.

— Выбор всегда есть.

Хриплый смех духа разлетелся над источниками:

— Смерть не самый лучший выход.

Я мрачно усмехнулась и погрузилась с головой под воду. Остальные духи стайками поднимались из глубины источника, скользя возле моих ног и обдавая их прохладой. Нужно решаться как можно быстрее — время не терпит.

Вяленого мяса достаточно, чтобы вместе с тёплыми ветрами уйти с этой земли. Хотя бы попытаться уйти.

Вынырнув, я ещё долго сидела на камне, слушая редкую болтовню духов, и смотрела на темнеющий небосвод, словно ожидая чего-то. Восьмой молчал. Я даже не ощущала его присутствия рядом. Пора. Нужно заставить себя встать и совершить безумную попытку бегства, сыграв с духами в догонялки. Жаль будет если проиграю — не хотелось бы камнем пойти ко дну источников. Впрочем, есть наказания и похуже смерти. Уж вечно скучающие духи в этом точно знают толк.

Тело было всё ещё влажным, когда я надела подобие самодельной шубы и неслышно пошла в сторону логова.

— Остановись.

Властный голос Восьмого прозвучал за моей спиной. Я грустно усмехнулась — ведь он следовал за мной так долго, скрывая своё присутствие. Повернувшись на голос, смотрела в темноту даже не вглядываясь — я давно привыкла к тому, что мой собеседник невидим.

Что буду делать, если Восьмой попытается остановить? Ничего. Не смогу просто. Магии нет, а что сгустку чистой энергии мой старый нож? Тоже ничего.

Внезапно перед моим лицом ярко вспыхнул свет. От неожиданности глаза ослепило. Проморгавшись, удивлённо уставилась на тёмно-фиолетовую сферу с чёрными всполохами.

— Так вот ты какой… — Протянула восхищённо, любуясь Восьмым. Но тот словно и не заметил.

— Ступай по следу Предвенечной звезды. Возможно, она выведет тебя к таким же как ты, а может, и нет. Я укрою тебя от остальных духов.

Восьмой подумал и чуть померк.

— Ненадолго. Иди быстро. Не останавливайся.

Я стояла под куполом ночных небес, и только светила были свидетелями того, как Восьмой пытался помочь мне и защитить от остальных.

— Спасибо, — только и смогла сказать.

Безумный дикий север, твоя мёртвая земля пустынна. Она никогда не видела зелени и чего-то другого, кроме угрюмых скал и таких же безразличными ко всему небес. Но именно здесь кровожадная волчица, которая едва выходила своего волчонка и старый как мир дух отнеслись ко мне человечней, чем родная мать.

— Сая.

Вздрогнула и удивлённо посмотрела на Восьмого. Он ни разу не называл меня по имени.

— Мы не забыли кто мы. И имена свои тоже помним, но теперь это ни к чему. Когда-то я был старшим Богом ветров. Мне поклонялись те, чьих следов больше не носит земля. И пусть почти всё кануло во тьму, но я отдаю тебе мои крылья. Мне они больше не нужны.

Свет от сферы стал ярче. Восьмой оказался так близко к моему лицу, что вечный холод, исходивший от него, стал обжигать кожу. Как заворожённая я всматривалась внутрь сферы. Казалось, что внутри неё живёт целая вселенная. Мне нестерпимо хотелось протянуть руку, чтобы прикоснуться хотя бы к малой её части, но Восьмой решил иначе. Он подобно молнии врезался в мою грудь и прошёл насквозь. Удар был такой силы, что меня отшвырнуло в сторону. Глотая воздух, пыталась снова начать дышать. Ничего себе, тут подарочки раздают…

— Беги, беги, беги…

Голос Восьмого заставил меня подняться с земли и я, пошатываясь, бросилась к логову. Там подхватила припасённый заранее небольшой мешок с вяленым мясом хорьков и самодельный бурдюк, который, как я надеялась, воду не пропускал, потому что проверить это случая ещё не довелось. Но если повезёт, то однажды я сумею вырваться из лап зимы, и тогда он сослужит мне хорошую службу. Север недоумённо распахнул глаза и настороженно следил за моими действиями. Присев рядом с ним на корточки, потрепала за ухом:

Глава 8

Глава 8

Дальше были лишь короткие перерывы на сон и снова изнуряющий путь.

Ночами Предвенечная насмешливо сверкала на небосклоне, словно дразня и раззадоривая своей высотой и недосягаемостью. Днём мы с Севером шли просто вперёд. Редкие остановки на ночлег в укромном месте и кусок вяленного мяса. Где-то на девятый день пути я перестала бояться быть настигнутой духами — видимо, Восьмой сумел выиграть нужное мне время.

Зима чуть отступила, и теперь я могла есть маленький зелёный мох, росший на выступах камней. После вяленого мяса хорьков это было приятным разнообразием. Так мы продвигались около двух лун. Зима стала возвращать свои права. И с каждым днём идти становилось труднее, особенно когда с небес валил снег, закрывая ночное небо и пряча от моих глаз единственный ориентир. Мороз заставлял искать более надёжные убежища для сна и ожидания того времени, когда закончится метель. И всё равно, я чувствовала, что мы с Севером движемся на юг. Холода перестали быть такими суровыми, местность стала более ровной, да и волк однажды подтвердил мои догадки, притащив мне свою добычу, чем-то напоминающую зайца, на которого я когда-то ставила силки. Если появились такие животные, то наверняка есть и крупней — стоило осторожней выбирать место для ночлега.

Снег застилал небо уже третий день. С покрывала богов падали пушистые снежинки, но отчего то мне было беспокойно. Я ожидала сильной пурги и не желала покидать надёжного убежища. Ведь если метель застанет нас в пути, то вряд ли мы вообще отыщем подходящее укрытие. Но время шло, а снег всё так же мирно падал с неба. Север удивлённо вертелся около меня, не понимая, почему мы остановились на столь долгий период времени. Тяжело вздохнув, попыталась себя успокоить тем, что волк не чувствует опасности. Небо спокойное и ветер не предвещает беды. Потрепала Севера и, чуть улыбнувшись, вышла, подставляя лицо снегу:

— Уговорил. Пошли, а то я уже успела заскучать среди этой красоты.

Подхватив скудные пожитки, мы направилась в ту сторону, где в ясную ночь должна была появиться Предвенечная.

Глава 9

Глава 9

День медленно клонился к закату. Вскоре мне стало казаться, что температура резко падает, что было крайне странно. Неужели такой резкий перепад возможен, когда окружающая вокруг природа сопротивляется и говорит об обратном? Порыв ветра, хлестнувшего лицо, не дал вразумительного ответа. Нужно было срочно найти укрытие, но белёсая ширь постепенно заволакивалась снежным бураном, который стирал границы неба и земли и ухудшал видимость. Я была вынуждена спрятать лицо в глубоком капюшоне, потому что казалось, что взбесившийся круговорот снежинок сменился осколками льда, ранивших обветренную кожу лица до крови.

— Сееевееер!

Мой голос пытался безуспешно прорваться сквозь рёв бури. Волк давно исчез из моего поля зрения, и оставалось лишь надеяться, что боги смилостивятся и над ним, и надо мной.

Горы снега не позволяли сделать и шагу. Но я пыталась двигаться вперёд, понимая, что для меня сейчас движение — это единственный шанс выжить. С рывклм силы медленно угасали. Отчаянно барахтаясь в снегу, я ещё раз жалобно позвала волка. Белая мгла не донесла мои слова, закутывая в снежное покрывало, словно маленького ребёнка. Окончательно перестав бороться, я утонула в снегу, бросая все силы на то, чтобы распахнуть глаза. Но веки перестали повиноваться.

Умиротворяющий холод стал плавно переходить в глубокий сон. Шум бурана перестал так настойчиво реветь в ушах, да и теперь мне было, пожалуй, всё равно. Снова ко мне приходила Марьяна и, утешая, гладила по щеке. Я слышала её песни и счастливо улыбалась, глядя прямо в её большие глаза цвета расплавленного золота, от которых будто бы исходило тепло.

Неожиданно умиротворение исчезло, и взамен него ледяной холод пронзил всё моё тело от макушки до кончиков пальцев. Хотя, казалось, я уже давно перестала их чувствовать. Резко раскрыв глаза, бездумно уставилось в белое пространство, пытаясь понять, что нарушило мой покой. Кажется, буран закончился, а я лежала почти занесённая снегом, но что-то ледяное и жуткое подняло меня из снежного покрывала и чуть приподняло так, словно я сидела. Только тело было бесчувственным кулем, который придерживал за грудки высокий мужчина. Мозг работал медленно и неохотно, но… Какой же это мужчина: с синей кожей, подрагивающей словно ледяная дымка? К тому же, он стоял на мягком снегу, который не выдержит и меня. 

Мой снежный призрак был высокий, выше двух метров точно, и совершенно нагой. Но его телосложение разглядеть было просто невозможно, потому что он походил на чистую пульсирующую энергию, по какой-то странной прихоти принявшую форму мужчины. Его длинные волосы снежными вихрями терялись в окружающей белизне. Ещё один дух на мою голову?

Руки призрака удерживали меня и причиняли столько муки своим прикосновением, что с губ невольно сорвался болезненный стон. Ледяное касание охватило всё тело и пробралось глубже, замедляя биение сердца. Заглянув в его глаза, отрешённо скользящие по мне, я сразу всё поняла. Снежный элементаль — существо, в глазах которого живёт вечная зима. Видимо, он принёс бурю, путешествуя по своим владениям. Жуткие создания, без души и капли милосердия, так мне про них рассказывала Марьяна. Они уничтожают всё на своём пути, ведь эта чистая стихия, которая никому не подвластна — ни маги, ни солнце не смогут уничтожить снежного элементаля.

Склонившись ко мне, он ещё пристальней всмотрелся в моё лицо. И если бы мне не мешали глядеть ресницы, смёрзшиеся от холода, то я бы могла поклясться, что в глазах этого существа не было жажды убийства. Хотя кто может знать это наверняка. Скорее всего, такие как он убивают с совершенно отрешённым выражением лица. Вот и всё, добегалась, Сая. От чего ушла к тому же и пришла.

Элементаль провёл ладонью по моим волосам, отчего у меня сразу отнялась половина лица. Затем существо склонилось ко мне настолько близко, что его снежные волосы, прикоснувшись к одежде, заморозили всё остальное. Не было сил даже отодвинуться от него. Меня словно удерживали невидимые оковы. А затем произошло немыслимое: элементаль прикоснулся к моим губам и вдохнул в меня весь холод северных земель разом. Меня словно заморозили, а затем прожгли изнутри. Ледяная хватка ослабла, и, рухнув в снег, я даже не смогла закрыть глаза, чувствуя, как дышать становится всё труднее, а сердце замедляется и пропускает удары. Пустым взором я окинула небо, наблюдая, как пушистые снежинки кружатся в воздухе и не спеша падают на землю. Прикасаясь к моей коже, они и не думали таять. Кажется, метель утихает. А всё же почти получилось, — подумала с горечью. 

Глава 10

Глава 10

— Человек! Здесь человек! Скорее сюда!

— Адриан, он жив?

— Не уверен в этом, но кажется, прощупывается слабый пульс. Нужно срочно к лекарю.

Чужие голоса ворвались в моё сознание внезапно, мешая оставаться в белоснежном забытье. Больше не было ни холодно, ни страшно, ничего вокруг не должно тревожить того, кто уходит в мир теней. Однако  совершить мне этого не дали, бесцеремонно выдернув за шиворот из-под пушистого снежного покрова.

— Да это же совсем молодая девчонка!

— Ледяная. Умрёт, как пить дать. Холод знает своё дело.

В незнакомом хрипловатом голосе не было сочувствия, просто констатация факта.

— Одного не могу понять: откуда она взялась? Посты пройти не могла, защита стоит.

— Если только пришла с той стороны.

Голоса звенели и звенели в моей голове, как изощрённая пытка, которая не желала заканчиваться. А затем начался сущий беспредел: меня куда-то несли, пытались согреть всеми возможными способами, кажется, даже применяли магию. Только все эти попытки доставляли жуткую боль, от которой хотелось орать во всё горло, но ни единая мышца тела не подчинялась мне, хотя, вопреки здравому смыслу, я прекрасно чувствовала свои конечности, включая почему-то не отмороженные пальцы на ногах. Наверное, мой организм исчерпал все свои внутренние запасы энергии, и ему просто не хватало сил, чтобы пошевелиться. Именно поэтому я снова и снова проваливалась в целебный сон.

Когда я впервые пришла в себя, то увидела маленькие пылинки, порхающие в лучах заходящего солнца.

— Как ты себя чувствуешь?

Надо мной склонился седой старик в подбитой мехом жилетке. Его серые глаза смотрели с весёлым лукавством, располагавшим к нему. Хотела ответить, что совершенно нормально, но из горла вырвалось лишь сдавленное сипенье. В голове возникали тысячи разных вопросов, толкающихся друг с другом и мешающих связно мыслить, а язык непослушно ворочался во рту, не собираясь повиноваться и облегчать мне задачу. Внезапно поняла, что с один оборот не общалась с человеком, которому так многое хотела бы рассказать.  

— Потерпи, скоро пройдёт. Ты вон какая сильная девочка, так сражалась за свою жизнь, что даже смертельный холод отпустил тебя. Спи маленькая, набирайся сил.

И старик погладил меня по голове шершавой ладонью. На глаза навалилась тяжесть, усыпляя. Так вот тот, по чьей медвежьей услуге я словно в кипящей лаве искупалась. Он пытался лечить меня целебной магией, а теперь в добавок ко всему наложил усыпляющее заклятие. Последнее, что я увидела перед тем, как снова погрузиться в сон, это то, как старик резко отдёрнул руку от моей головы и, вздохнув, сказал:

— Ну надо же, снова поранился.

Затем над его пальцем появилось зелёное мерцание, и заклинание сна подчинило меня.

Глава 11

Глава 11

— Когда она придёт в себя?

Низкий и грубый голос раздражённо резанул ушные перепонки.

— Девочка сильно истощена. Конечно, серьёзных повреждений нет, но ей нужен покой. Так она скорее восстановится.

Голос старика я узнала сразу же.

— Мне необходимо, чтобы это произошло как можно скорее, мейстер. Вы же понимаете, насколько это важно.

Сталь в голосе другого говорившего не допускала никаких возражений. Затем раздался звук закрываемой двери и удаляющиеся шаги. Вокруг снова воцарилась тишина. Мысленно прислушалась к себе. Что ж, теперь меня вновь окружают люди, которые, кажется, не желают мне зла. Но счастлива ли я от этого? Вместо радостного озарения ощутила лишь бесконечную усталость. Как там Север? Беспокойство за волка неприятно саднило душу. Чтобы его развеять необходимо найти моего друга, а для этого нужно заставить себя хотя бы подняться с постели.

Голова не кружится, конечности целы, только лёгкая слабость. В целом просто замечательно! Осторожно встала на ноги и огляделась: небольшая комната без излишеств. Из мебели в ней находилась только широкая деревянная кровать и крохотный столик, ютившийся подле неё. Моё внимание привлекло мутное зеркало в потрескавшейся раме. Встав босыми ногами на каменный пол, медленно подошла к нему и замерла.

Узнала бы меня Марьяна? А жители Лога? Потому что себя в этом отражении я признавала с трудом. С зеркала на меня смотрела высокая худая девушка с сильным и жилистым телом, казалось, что довольно громкого звука, чтобы она сорвалась с места и бросилась прочь, словно лесная лань. Её длинные чёрные, как смоль, волосы спускались ниже бёдер, скрывая бледную кожу, будто бы перенявшую цвет белых снегов. Хищные, но тонкие черты лица и пугающие глаза. Они выглядели на исхудавшем лице просто огромными, почти чёрными с синими всполохами, похожими на прорезавшиеся грозы. И было в них что-то такое, отчего даже я захотела отвести взгляд от своего отражения. В них были заключены холод и мрак долгих зимних ночей, тепло волков, огонь северного сияния и маленькая вселенная, которую я увидела в тот вечер в облике Восьмого. Пробежавшись рукой по волосам, я замерла: сколько прошло времени?

Задумчиво перебирая пряди, неожиданно укололась обо что-то острое. Удивлённо стала ощупывать странный предмет, которого совершенно точно не  было ранее. Осторожно вытащила его из копны волос и внимательно оглядела. Больше всего это походило на крошечную диадему, созданную из самого чистого голубого льда. Приглядевшись, поняла, что в самый её центр вмёрз маленький цветок нежно-сиреневого цвета, который до сих пор был прекрасен и свеж. Как такое возможно? Подарок элементаля? Никогда не слышала историй о том, чтобы души стихий преподносили дары людям. Во всех легендах они описываются как равнодушные ко всему божества, которые скорее погубят человека, чем преподнесут ему дар.

Хрупкий лёд стал медленно терять очертания — диадема таяла. Осторожно потянулась к манящему цветку, и в ту же секунду, как только я коснулась его, он рассыпался, словно хранился где-то многие годы. Возможно, что так оно и было. Только почему столь странный дар достался именно мне?

Отвернувшись от зеркала, подошла к кровати и только сейчас заметила одежду, аккуратно сложенную рядом с изголовьем. Мужская просторная рубашка, штаны и тёплый плащ, который наверняка будет тащиться за мной по полу. Взяв в руки хлопковую ткань, осторожно принюхалась к ней — запах дегтярного мыла непривычно ударил в нос, затем не спеша натянула свободную белую рубашку и мужские штаны, которые пришлось держать руками, потому что они были непомерно велики. Обуви у кровати я не нашла, но, прошлёпав пару шагов по каменному полу босиком, с удивлением обнаружила, что совершенно не чувствую холода. Наверняка, это последствие встречи со снежным элементалем. Однако означала ли такая морозоустойчивость, что после прогулок по снегу у меня не отвалятся обмороженные пальцы, я не знала. Покрепче перехватила штаны и пожала плечами: придётся проверять на практике.

Тяжёлая окованная железом дверь оказалась не заперта. Она уводила в тёмный зёв коридоров, которые были плохо освещены. Чадящий дым факелов неприятно резал не привыкшие к нему глаза. Это настоящий каменный мешок, неожиданно пришло в голову: не замок, а клетка. В коридорах я встретила нескольких мужчин, которые были одеты в боевую амуницию. Они внимательно смотрели на меня, ухмыляясь и что-то говоря друг другу на незнакомом каркающем языке, которого я не понимала. Осторожно проскользнула мимо них, стараясь не привлекать лишнего внимания. Воины остановить меня не пытались, но захотелось повести плечами, стряхнув их неприятные пристальные взгляды.

Коридоры постоянно разветвлялись. В одном из них я уловила запах жареной еды. И мой желудок, за столь долгое время совершенно отвыкший от такой пищи, болезненно скрутило в тугой комок. Долгожданное дуновение ветра означало, что скоро мне удастся достигнуть своей цели и, выйдя из этого лабиринта, наконец-то вдохнуть полной грудью свежий воздух. Очередная дверь поддалась с тихим скрипом, и внезапно яркий свет на секунду ослепил глаза. Вокруг слышался лишь шум голосов и лязганье оружия, которые неприятно заглушали все остальные звуки.

Я замерла в проходе, привыкая к полуденному солнцу и осматривая широкую площадку, открывшуюся передо мной. Во дворе тренировались мужчины, одетые в тонкие рубахи, которые совершенно точно не могли согреть их от холода. Кто-то постоянно сновал по площадке, чьи-то команды раздавались одна за другой вперемешку с грязной руганью на знакомом мне языке и непонятном каркающем наречии. Как же я отвыкла от такого скопления людей! Судя по всему, это была приграничная крепость, а эти люди являлись её защитниками. Оглядываясь по сторонам, пыталась лихорадочно вспомнить, где в Лазурной Империи находились кордоны.

Дорога к истине

 Глава 12  

Найти комнату я могла запросто, только что мне там было делать — совершенно непонятно. В голове возникали тысячи догадок, которые сталкивались между собой, мешая связно мыслить. Целый месяц мне предстоит провести в этой крепости, ожидая своей участи. Отчего-то мне не верилось, что в департаменте зададут пару вопросов и, погладив по головке, отпустят восвояси. Наверняка, Змееглаз не сказал и малой части того, что он знает. Империя на пороге гражданской войны, значит кому-то это выгодно. Не хотелось становиться зерном между двумя жерновами. Я вышла во двор и, прислонившись к деревянному столбу, стала наблюдать за воинами, тренирующимися на площадке. Наверное, они делали это особенно усердно из-за присутствия высокопоставленного стража. Большая часть людей походила на новобранцев, которые неуверенно отклонялись от ударов тренировочных мечей.

Громкий звон разнёсся над площадкой, вероятно, возвещая об обеде, и мужчины с видимой радостью оставили свои занятия и весёлой шумной гурьбой направились в крепость. От группы отделился один человек и подошёл ко мне.

— Привет, меня зовут Адриан.

Одновременно с приветствием на мои плечи опустилась тяжёлая меховая куртка, наброшенная парнем. Адриан… Звучит знакомо. Мужчина задорно улыбнулся мне, и я невольно улыбнулась в ответ. Неожиданно всё встало на свои места.

— Это же ты нашёл меня.

— Да уж, в тот вечер была моя смена патрулировать, и ты даже не представляешь, как я испугался, увидев насмерть замёрзшую девушку в снегу.

Он рассмеялся и взлохматил свои короткие, чуть вьющиеся волосы.

— Сая. — Протянула ладонь, которая тут же исчезла в его крепкой и чуть мозолистой руке.

— Рада знакомству.

— А я то как рад, что с тобой всё в порядке.

Ещё одна лучезарная улыбка. Одет он был так же, как и все остальные: в тёплые холщёвые штаны и просторную белую рубаху, поверх которой был накинут меховой жилет. Ростом примерно с меня, мощного телосложения и с смеющимися карими глазами.

— Сейчас время обеда, у меня есть немного свободного времени, чтобы помочь тебе. Сомневаюсь, что о тебе позаботились должным образом. — Адриан кивком указал на мои босые ноги.

— Видела этого стража?

Мужчина весело фыркнул, словно извиняясь за столь негостеприимный приём.

— Тот ещё тип, почему-то напоминает мне змеюку, — призналась ему.

Мягкий смех парня снова заставил улыбнуться.

— Так ты быстро пришла к правде. Он василиск, полузмей. Прислали совсем недавно из-за того, что элементали стали подходить слишком близко к границе. Но можешь поверить мне, что теперь наш смотритель крепости сильно выигрывает в характере на его фоне, так что во всём есть свои плюсы. Ну что, пошли в столовую? Расскажу тебе что здесь да как, заодно и одежду по размеру найдём. Согласна?

Адриан весело подмигнул, и я, не сомневаясь, кивнула. Наверное, его энергии и жизнелюбия хватит на пару десятков человек.

— Пошли быстрей вовнутрь, а то мне на тебя смотреть холодно. Только давай сначала поищем тебе одежду. Младшие скорее всего уже пообедали, можно у них спросить.

— Я видела здесь очень мало женщин.

— Да, так и есть, — кивнул Адриан, петляя по коридорам.

— В конце концов это крепость. Селение, конечно, есть, но совсем маленькое.

Плавно остановившись возле деревянной двери, мужчина стукнул по ней пару раз.

— Знаю, что вы здесь, бесенята, открывайте дверь! Я привёл к вам гостью.

Послышался щелчок открываемой двери, и из комнаты осторожно высунулась пара мальчишек.

— Вам нельзя закрываться, — Адриан усмехнулся и потрепал их по голове.

— Где остальные?

Ребята смиренно улыбались, но в их глазах то и дело вспыхивали огоньки озорства.

— Ушли по делам.

Я попыталась спрятать усмешку. Всё ясно. Значит, самые старшие ушли каверзничать и оставили мальчишек помладше прикрывать себя.

— Поняятно, — протянул Адриан.

— Это она? Та самая девушка, о которой вся крепость говорит?

Ребята внимательно уставились на меня, не скрывая любопытства.

— Она самая, — мужчина извиняющее улыбнулся. — Прости, но здесь редко что-то происходить из ряда вон выходящее.

— Как, например, моё появление из-за стены?

Адриан молча кивнул, подтверждая сказанное.

— Ладно, ребята, одолжите Сае свою одежду?

Мальчишки недоверчиво переглянулись, а затем, улыбаясь во весь рот, затащили меня внутрь комнаты и разложили передо мной небольшую кучку одежды.

— Выбирай всё, что хочешь, нам не жалко.

— Спасибо вам большое. Это даже слишком щедро.

— Бесенята, марш из комнаты. Сая примеришь?

— Конечно.

Мужчина закрыл дверь, выдворив мальчишек. Пока я надевала коричневые брюки и тёмно-бежевую мужскую блузу, слышала, как за дверью ребята пытали Адриана, кто я такая и правда ли пришла из-за стены совершенно одна. Усмехнувшись, примерила пару сапог — немного великоваты, но лучше чем ничего. Взглядом наткнулась на куртку мужчины и подумала, что надо бы вернуть её хозяину. Вышла из комнаты и замерла в проёме под пристальным вниманием четырёх пар глаз.

Глава 13

Глава 13

Спустя пару часов я сидела перед входом в ангар и от нечего делать пыталась заплетать свои длиннющие волосы, которые постоянно норовили зацепиться за что-нибудь. Обычно всегда подрезала их, но за то время, что они отросли, уже привыкла к этому творческому хаусу и было жалко с ними расставаться. Поэтому теперь я тщетно пыталась вспомнить, что на свои пушистые волосы каждое утро заплетала Марьяна, и спустя час мытарств мне всё же удалось заплести толстые жгуты кос на южный манер. Именно за этим занятием меня и застал Адриан.

— Что у тебя с шеей?

Парень взволнованно смотрел на яркую фиолетовую полосу, пересекавшую светлую кожу. Она припухла и выглядела так, словно мне не смогли до конца оторвать мою бедовую голову.

— Подарок от скользкого гада, — произнесла зло.

Адриан нахмурился и, сжав кулаки, прошептал про себя какое-то замысловатое ругательство, от плохо сдерживаемой ярости.

— Стоит показаться мейстеру.

— Ничего страшного, само заживёт.

А мысленно добавила, что такой добросердечный дедуля может и до смерти залечить или ни с того ни с сего ударить по тебе сонным заклятием, чтобы вопросов задавала поменьше. К тому же, я хорошо помнила, какую боль доставляла его магия, возможно, у меня на неё аллергия. Нет уж. Сама как-нибудь поправлюсь, не велика царапина.

— Скоро пройдёт, не стоит так из-за этого переживать, — попыталась смягчить свои слова. Хотя мысленно уже второй час прокручивала в голове всевозможные варианты расправы над жестоким стражем. 

— Какого пса он напал на тебя?

— Скорее какой кисы. Я ушла ночевать в ангар и не заметила его обитателей, а гадюка взбесилась.

— Сая, северные коты опасные создания, они не слушают никого, кроме своих хозяев. Им ничего не стоило растерзать тебя, и если честно, то я не понимаю, почему они так и не сделали. Не стоит больше испытывать судьбу.

Неопределённо пожала плечами и постаралась перевести тему.

— Мне нужно уйти за ворота, и чем скорее тем лучше. Змей сказал, что выделит проводника, но что-то я не горю желанием идти к нему и ждать вердикта. Возможно ли каким-то иным путём решить этот вопрос?

Пнула ногой некстати подвернувшийся камушек, вымещая на нём своё негодование. Настроение окончательно пропало. Адриан проследил за избиением камушка и осторожно продолжил:

— В принципе, могу тебя проводить. Сегодня ночью я на страже, а в патруль только через неделю.

— Нам откроют ворота?

— За это отвечает глава гарнизона, хотя по идее страж выше по званию и может отдавать ему приказы. Но к твоей удаче василиска здесь особо не жалуют. Подожди меня здесь, я переоденусь и спрошу позволения начальника гарнизона.

— Он в курсе... хм... моей ситуации?

Адриан весело рассмеялся.

— Он в курсе всего, что происходит здесь. По-другому не бывает.

Через час мужчина вернулся в меховых одеждах и, сказав, что нам дали добро на нашу вылазку, повёл к воротам. Правда, в нагрузку нам навязали ещё двух человек для обеспечения моей безопасности, и наши проводники мне совершенно не понравились. Отозвав в сторону Адриана, спросила возможно ли отправиться за ворота без них, но тот только отрицательно покачал головой, объясняя это тем, что начальнику гарнизона его должность ещё не надоела, и он обязан учитывать мнение стража. Пришлось покорно смириться с этим фактом, хотя вместо того, чтобы искать волчьи следы, наши проводники больше смотрели на меня и угрюмо молчали.

Адриан говорил, что за стеной властвует одна небольшая стая волков, и я надеялась, что Север выжил и примкнул к ним. Однако вечерние сумерки заставили нас вернуться обратно. День не принёс никаких результатов: волчьих следов мы не обнаружили, только мой голос охрип из-за попыток докричаться до волка.

— Ты вообще уверена, что он жив?

К концу вечера спросил один из провожатых. Я так резко обернулась к рыжему бугаю, что тот миротворчески поднял руки, обращая свой вопрос в шутку. Завтра обязательно попрошу Адриана, чтобы нас избавили от этой неприятной кампании.

Глава 14

Глава 14

Спала я снова в ангаре рядом с большими кисами. Наверное, во мне проснулась природная вредность, которая до этого момента мирно сопела и себя не проявляла. Но никаким другим способом противостоять Змееглазу у меня не получилось бы. Да и кисы на удивление совершенно не проявляли агрессии. Спокойно спали рядом, а под утро одна из них даже легла под мой бок. Страж больше не пытался будить меня таким оригинальным способом, в последующие дни я его вообще почти не видела, что несомненно было большим плюсом.

К моей просьбе о смене провожатых отнеслись как к неуместной прихоти и не стали её удовлетворять, поэтому пришлось смириться с текущим положением дел. На следующий день с раннего утра и до темноты мы искали следы волчьей стаи, и в какой-то момент мне улыбнулась удача. Среди снежного покрова свежевыпавший снег сделал мне подарок, запечатлев глубокие, свежие следы взрослых волков. Но наступающие сумерки заставили нас вернуться обратно в крепость. Таков был приказ: не находиться за пределами крепости с наступлением вечерней мглы. И несмотря на моё желание найти Севера, я была полностью с этим согласна. На своих губах я всё ещё ощущала ледяное дыхание элементаля, которое, казалось, могло запросто лишить жизни.

Этой ночью Адриан должен был патрулировать, поэтому он не смог составить мне уже привычную кампанию, и я весь вечер просидела одна на дозорной башне, глядя на чистое звёздное небо, откуда мне насмешливо подмигивала Предвенечная, зачаровывая белым сиянием. Интересно, как там Восьмой? Не пострадал ли он, защищая меня? Чем больше возникает вопросов, тем меньше появляется ответов. До этого момента я фактически всё время была рядом с Адрианом и рассказывала ему, как жила у волков, как шла, ориентируясь по звезде, чем жила в своей прошлой жизни. Но сегодняшняя ночь была молчалива и печальна, некому было развеять мои грустные мысли весёлым смехом и смешными воинскими байками. Поэтому, чтобы не грустить, я решила быстрее лечь спать и с раннего утра снова отправиться на поиски Севера.

Перекинув ногу через высокую каменную кладку, аккуратно слезла с пустующей дозорной башни, и именно это стало моей роковой ошибкой. Когда до земли оставался считанный метр, меня грубо сдёрнули мужские руки, и я упала на каменную плитку, ударившись головой так сильно, что потемнело в глазах.

— Закрой сучке пасть!

Чья-то лапа попыталась заткнуть мне рот, но я с силой вцепила в руку зубами, отчего мне прилетел ещё один удар по голове. Нападавших было трое, среди них смутно различила рыжую шевелюру одного из моих провожатых.

— Чёртова подстилка Адриана! Кусается, тварь!

Я сопротивлялась отчаянно, яростно нанося удары противникам и, кажется, даже успела один раз сдавленно вскрикнуть, но их было слишком много, и мне банально не хватало сил, чтобы дать отпор. Убежать было невозможно, слишком крепко держали мужские руки. Единственное, что я успела сделать — это изо всех сил ударить ногой по колену одного из нападавших. Ублюдок взвыл и ответил мне ударом в рёбра, после которого я согнулась пополам, вздрагивая от боли. Пользуясь случаем, рыжебород схватил меня за горло и, прижав к стене, поднял так, что мои ноги едва касались промёрзшей земли. Перед глазами стало стремительно темнеть, и я как рыба, выброшенная на берег, раскрывала рот, безуспешно пытаясь вдохнуть.

— Раздень сучку!

Треск кофты возвестил о том, что дело почти сделано.

— Ну и повозились же мы с этой…

Последнее слово так и осталось незаконченным. Раздался свист кнута, затем треск. Только уже не блузы, а костей, и я мешком рухнула на каменные плиты. Чьи-то сильные руки оторвали меня от земли, помогая отдышаться и прийти в себя. Удар в плечо человеку, уносившему меня достался так себе, потому что сил совсем не осталось. В ответ услышала лишь недовольное шипение Змееглаза. Вот уж этот точно убьёт.

— Пусти. — Горло безумно саднило, в рёбрах пульсирующим комочком притаилась боль.

Меня и не думали слушать. Но как только я снова предприняла попытки своего окончательного освобождения, то страж резко поставил меня на ноги и вновь поднял, но только после того, как я самостоятельно ударилась лбом о каменную стену, словно проверяя её на прочность и сползла на землю. Змееглаз петлял по коридорам крепости до тех пор, пока не толкнул скрипучую дверь, а затем бесцеремонно бросил меня в кресло и подтолкнул ко мне стакан с чём-то красным внутри.

— Пей.

Отрицательно качнула головой. Неужели удумал меня так подло отравить? Нет уж, не видать ему такого счастья. Змей шипяще выругался и сел в кресло напротив, подавшись вперёд.

— Вино целебное, иначе придётся звать мейстера.

Вот уж этот старикан точно лишний, подумалось мне, и я дрожащей рукой попыталась взять бокал, но даже поднять его не смогла. Предательская дрожьне прекращалась. В комнате раздался раздражённый вздох, и страж сам влил мне жидкость в горло, совершенно бесцеремонно задев кровоточащую губу. Вино обожгло внутренности. Было ощущение, будто по моему горлу течёт жидкий огонь, но через пару минут мне и правда стало легче: руки перестали дрожать, боль в рёбрах притупилась, осталась только сильная слабость.

Открыла глаза и попыталась сделать так, чтобы предметы перестали раздваиваться, вроде, получилось. Посмотрела на стража, который нависал надо мной, недовольно сложив руки на груди. Его змеиные глаза отдавали желтизной в темноте. Ну и что делать? Сижу перед ним растрёпанная, избитая, в рваной рубашке, вроде бы им спасённая, но с другой стороны, плохо как-то спас, головой-то я пару раз из-за него приложилась. Спасибо сказать? Пока я размышляла — пауза затягивалась. К счастью, страж нарушил её первым, кинув мне в лицо рубашку.

Глава 15

Глава 15

Утро пахло чем-то вкусным и горячим. Открыв один глаз на проверку того, что болело, я с удивлением обнаружила, что в теле оставалась только лёгкая слабость. Значит, вино было и впрямь целебное, раз обошлось без трещин, синяков и прочего. Быстро вскочив с постели подбежала к окну, пытаясь понять который час. Судя по солнцу было далеко за полдень, так что стоит поторопится, если хочу отыскать Севера. Проигнорировав ароматный чай с булочкой на столе, быстро выскочила из комнаты стража, затормозив на пару секунд лишь у зеркала. На мне была зелёная шёлковая рубашка, расшитая золотыми узорами, которая больше походила на тунику, ведь с плеча Змееглаза она была мне очень длинной. Заплетая на ходу косу, заскочила в свою комнату и, надев куртку Адриана, побежала по гулким коридорам каменного мешка. Почти на выходе с размаху налетела на какое-то препятствие.

— Сая! С тобой всё в порядке?!

Мужчина пытался повертеть меня в руках, чтобы оценить повреждения, но я быстро вывернулась.

— Всё нормально, Змееглаз дал целебное зелье. Уже всем известно? — Спросила обречённо.

В карих глазах Адриана вспыхнула злость.

— Их с утра запороли до полусмерти на площадке для тренировок, приоговор огласил начальник крепости. Правда, до этого им оказывали экстренную медицинскую помощь, похоже кто-то здорово переломал им рёбра.

— Пусть так.

Наверное, даже лучше так, подумалось мне, иначе я бы их убила. Вздрогнула, пытаясь прогнать пелену ярости, застилавшую глаза.

— Нам стоит спешить. Погода может испортиться в любой момент, а если начнётся снегопад, то тогда мы окончательно потеряем следы.

Взглянув на моё решительное лицо, Адриан лишь согласно кивнул.

— Тогда стоит найти другого сопровождающего, вдвоём идти опасно.

— Нет уж. Хватит, — я тряхнула чёрной косой.

Мужчина не стал мне возражать, молча последовав за мой. Я вышла из крепости и увидела пустую площадку для тренировок, на которой алели засохшие следы крови. Развернувшись, решительно направилась к воротам.

— Ссая.

Остановил властный оклик стража, который стоял в стороне и до этого разговаривал с седоволосым крепким мужчиной, должно быть, начальником гарнизона.

— Веромор пойдёт с вами.

Не просьба, а приказ, который не оспаривается. Чуть кивнула, соглашаясь. В конце концов вчера Змееглаз мне помог, разумеется, преследуя свои корыстные цели, но всё же… Не будет же он вредить мне сейчас?

К слову, прибавилось к нам ещё два спутника: Веромир и его гигантский снежный кот, который доставал до моего плеча и деловито мурлыкал, шествуя рядом с хозяином — невысоким худощавым мужчиной с хищным прищуром глаз.

 Адриан удивлённо присвистнул и весело подмигнул мне, а потом тихо шепнул на ухо:

 — Высоко змеюка ценить твою безопасность. В Лазурной Империи истинных хозяев снежных котов от силы штук тридцать.

Возможно ценит, в департамент он же уже обо мне сообщил. А может, и не ценит, подумала я, вспомнив, как в глазах стража отражается жажда моей скоропостижной мучительной смерти. В любом случае расслабляться не стоит.

Барс оказался просто незаменимым спутником: киса быстро нашла след, и спустя полдня нам посчастливилось выйти к стае. Серые призраки, настороженные появлением нежданных гостейто появлялись, то исчезали среди белых снегов. Я насчитала особей десять, не больше. Если нарываться не будем, то даже сталкиваться с ними не придётся.

Где-то через час, отойдя подальше от стаи, я стала звать Севера. Негромко, но если он здесь, то обязательно услышит и придёт. К концу второго часа лица проводников выражали всё, что они думают по поводу моего сольного концерта под названием "Север" и его разнообразного репертуара.

Барс развалился у ног Веромира, который чертил на снегу рисунки, и легонько постукивал хвостом, выражая всем своим кошачьим существом бессмысленность моей затеи. Адриан всё ещё терпеливо молчал, однако с каждым часом приближающейся темноты его брови всё больше хмурились. Но, когда ранние сумерки стали набрасывать своё покрывало на землю, я услышала ответный вой, который был так хорошо мне знаком. И, не сдерживая счастливой улыбки, бросилась, утопая по колено в снегу, навстречу серой молнии, несущейся ко мне. Мы сшиблись с бешеной скоростью: волк опрокинул меня навзничь и стал, жалобно поскуливая, облизывать лицо, а я, кажется, просто плакала, уткнувшись в пушистую серую шерсть.

— Значит, с тобой всё в порядке, и у тебя появилась новая семья. Как же я за тебя рада! Ты даже не представляешь, как сильно я испугалась, потерев тебя в снежном буране. Старая волчица может гордиться нами, да, Север?

Волк согласно лизнул в щёку. Я просидела рядом с серым около двух часов, пока тьма окончательно не залила землю.

— Я вернусь, — пообещала, поцеловав лобастую морду, и пошла к утомлённым ожиданием проводникам.

Наверное, я так счастливо улыбалась, что никто не укорил меня за столь весомую задержку во времени. Вскоре нам придёться расстаться. Но это потом. А сейчас, впервые за долгое время в моей душе разливалось тепло спокойствия и умиротворения. К крепости я буквально парила на крыльях, напевая про себя южную мелодию.