( Обречённые I I I ) Mea Culpa

Глава первая. Луна

...quia peccavi nimis cogitatione, verbo et opere: mea culpa, mea culpa, mea maxima culpa.

(...что я много согрешил мыслью, словом и делом: моя вина, моя вина, моя величайшая вина.)

Глубокая ночь растворила в себе пустынный город. Ветер разносил опавшие листья тех деревьев, что пробивали асфальт среди мёртвой улицы.

Мёртвым было всё: дома, возвышающиеся по бокам широкой улицы, машины с разбитыми стёклами, покосившиеся светофоры… И маленький мальчик, лежавший около высокого бордюра.

Тщедушное тельце было разорвано почти напополам. Густая кровь растекалась по искорёженному асфальту и исчезала в небольшой решётке городской ливнёвки. Маленькая ручка до сих пор сжимала грязную соску. Широко раскрытые застывшие глаза уставились в небо. В этих глазах навсегда был запечатлён ужас…

Широкий тротуар почти полностью был занесён намытой дождями грязью, и на этой грязи отчётливо виднелись следы огромных лап чудовища.

Внезапно ветер стих. Вся округа погрузилась в полнейшую тишину, которая пугала гораздо сильнее, чем завывания исчезнувшего ветра и мёртвые окна многоэтажек.

Практически невидимые капли срывающегося дождя вдруг застыли в воздухе. Опавший лист, только что кружившийся на ветру, замер, так и не долетев до земли.

Создавалось впечатление, что кто-то высосал весь воздух из этого места. И среди этой мучительной картины внезапно появилась чёрная точка. Она росла, пожирая всё, к чему прикасалась. Остов автомобиля, дерево, часть дороги, светофор – всё исчезало, а чёрная пустота всё росла и росла, пока не добралась до маленького трупа. Секунда – и мальчик исчез в брюхе нового чудовища, которое пришло в этот мир неизвестно откуда.

И в следующую секунду мир исчез. Кромешный мрак пожрал всё вокруг, не оставив ничего.

И только откуда-то – из каких-то неведомых далей, послышался душераздирающий вопль. Голос маленького мальчика, который звал маму…

***

Ким вскочил с постели от перенесённого ужаса. С усилием глотая воздух, он смотрел широко раскрытыми глазами в пустоту… Так же, как тот маленький мальчик…Воздух с громким свистом врывался в лёгкие, а пересохшее горло доставляло невыносимую боль.

Ким схватился за голову. Его мозг готов был взорваться от перенапряжения. Всё тело колотила непрекращающаяся дрожь. Сердце, как обезумевший и оживший метроном отсчитывало тягостные секунды…

– Всё, - еле шевеля пересохшими губами, прошептал он. – Я больше так не могу. Это выше моих сил… Что им от меня нужно? Зачем… за что они мучают меня? Зачем им нужен… я? – Он закрыл трясущимися ладонями лицо и еле слышно шептал: – Почему я, почему я, почему я…

Тихое движение сбоку привлекло его внимание; он вздрогнул, решив, что кошмары из его снов каким-то образом смогли пробраться в реальный мир. Но это всего лишь была Ива. Она слегка пошевелилась во сне… Она спала. Спала крепко, как всегда. Ничто не нарушало её ночного отдыха. Ей не снились эти мучительные кошмары.

Смотря на мирно спящую девушку, Ким почувствовал лёгкое прикосновение зависти.

«Она спит, - думал он. – Вот, если бы и мне спать также, как она. Эти кошмары… Тот сон, что преследовал меня всю жизнь теперь получил продолжение. И это продолжение просто ужасно. Нет. Я так больше не могу, я не в силах больше терпеть это. Это сильнее меня!»

Он вдруг резко встал с кровати. Нестерпимая жажда резала все внутренности. Ким зашёл в ванную и, открыв кран, стал жадно глотать влагу, дарующую жизнь. Он чувствовал, как вода растекается у него внутри. И только когда стал задыхаться, с усилием оторвался от крана. Посмотрев на себя в зеркало, Ким ужаснулся своему виду. Глаза опухшие, налитые кровью; пот стекал со лба и покрывал всё лицо крупными каплями; мокрые волосы были всклокочены, а под носом замерла маленькая капелька крови, которая уже успела покрыться тонкой коркой.

Кровь… Опять кровь! Сколько крови!.. Кровь везде – и во снах, и наяву.

«Это невыносимо, - говорил он себе. – Это не может так больше продолжаться. Надо… надо что-то делать. Я знаю, что ещё чуть-чуть, и моё сердце разорвётся от этих мук. – Он вышел из ванны, оставив свет включённым; приблизился к большому интерактивному окну, за которым темнел космос, и вгляделся в бесконечную пустоту, усеянную россыпью мерцающих звёзд. – Заяц… - продолжал думать Ким. – Если всё рассказать Зайцу… может, он поможет остановить эти кошмары. Раньше это было не чаще, чем раз в неделю, теперь же кошмары преследуют меня почти каждую ночь. Нет сил. Я устал. Мой мозг не выдержит и… И я сойду с ума. Если... если раньше не умру, как тот маленький мальчик».

Ким продолжал всматриваться в пустоту космоса. Камеры, транслирующие изображение, медленно поворачивались, и вскоре внизу стала виднеться яркая полоска. Это была планета, которую он покинул несколько месяцев назад. Эти месяцы почему-то пролетели так быстро, что просто не верилось. Но в то же время, Киму казалось, что он был на этой станции уже много лет. Здесь всё было очень просто, удобно, спокойно… если не считать учащающиеся ночные кошмары.

Заяц постоянно рассказывал и показывал своим друзьям, где что находится; как пользоваться разными приспособлениями, компьютерами и прочими чудесами техники, о которых ни Ким, ни Ива никогда даже не догадывались.

Уже три месяца Заяц учил Кима управлять шаттлом. Мальчик предлагал и Иве, но та категорически отказалась, сказав, что боится и никогда не сядет за штурвал. «Для этого у меня есть Ким», - говорила она…

Ким, стоя около интерактивного окна и наблюдая за планетой, вспоминал свою прежнюю жизнь. Он вспомнил отца… Тяжёлый комок стал разбухать в горле, но Ким тут же тряхнул головой, отгоняя от себя эти горестные воспоминания.

Глава вторая. Призрак

Вороны взмыли вверх и огласили густой лес своими хриплыми голосами. Их испугал внезапный крик, раздавшийся где-то под деревьями. Птицы вынуждены были покинуть свои гнёзда, чтобы выяснить, кто мог нарушить вечную тишину этих мест. Чёрные, зоркие глаза пернатых тут же узрели виновника их беспокойства. На опавшей листве виднелись два человека, которые катались по земле, сжав друг друга в смертельных объятиях.

Высокий мужчина в сером пальто запрыгнул на своего противника и схватил за шею. Его бейсболка с коротким козырьком съехала на бок. Он бешеными глазами смотрел на врага, а пальцы всё сильнее и сильнее сдавливали шею.

– Сдохни, мразь паскудная! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Я тебя ненавижу, тварь! Будь ты проклят! Сдохни! Умри же ты наконец и оставь меня в покое!

Его покрасневшие от гнева глаза вылезали из орбит. Он тяжело дышал, со лба слетали капельки пота, он весь дрожал от перенапряжения и безудержной ненависти. Он изо всех сил душил своего врага, повалив его на мокрую землю.

Враг повержен; он уже почти труп; осталось совсем немного…

– Умри… умри же… умри… умри, сволочь…

Он совсем выбился из сил. Его руки дрожали, пальцы немели, и хватка становилась всё слабее и слабее.

Но враг уже не дышал; враг валялся на краю небольшой лужи недвижим, словно старый поломанный манекен.

Руки совсем ослабли. Пальцы сами разжались, освободив разбухшую шею.

Он буквально свалился рядом с трупом, хватая ртом воздух и не в силах больше пошевелиться. Задыхаясь, он монотонно бубнил себе под нос:

– Наконец-то… наконец-то он подох. Он подох, лживая скотина. Подох и больше не будет доставать меня. Всё. Его больше нет. Наконец-то, я один. Да… я один. Один. И это прекрасно. Один… один… его больше нет… один…

Он лежал на спине, медленно закрывая и открывая глаза. Где-то высоко деревья шелестели жёлтыми листьями, которые срывались с ветвей и кружились в воздухе, устилая мокрую землю разноцветным ковром. Тяжёлые тучи, совсем недавно пролившиеся мерзким дождём, постепенно уползали вдаль. Среди серого нагромождения кое-где виднелись синие участки неба.

Едва уловимый солнечный свет на несколько мгновений коснулся деревьев, но погас так же внезапно, как и появился.

Лежать на земле было холодно. Лето кончилось, постепенно становилось всё холоднее. Ветер крепчал с каждым днём. Серая, мрачная погода уже и не думала уходить.

Но у него на душе теперь было светло. Он покончил со своим врагом. Теперь можно вздохнуть полной грудью, наслаждаясь безмолвием, одиночеством и независимостью.

– Да… он подох. Он наконец-то подох…

Губы сами собой расплылись в широкой улыбке.

– Кто подох?

Мужчина моментально вскочил, услышав этот голос. Он не мог поверить в это. Как?! Неужели он ещё жив?! Это невозможно!

Он повернулся на голос. Рядом сидел на краю лужи мужчина средних лет в сером пальто, бейсболке с коротким козырьком и серыми усами, что корявыми отростками торчали над верхней губой.

– Нет… нет-нет! Нет! Чёрт! Нет! Этого не может быть! Ведь я задушил тебя, мразь! Ты просто не можешь быть жив! Ты подох! Подох только что! Нет! Тебя нет здесь! Это неправда!

– Ну как же, неправда? Ведь я вот он.

– Тебя нет… тебя нет… нет… нет и нет!

– Как нет? Вот мои руки, ноги.

– Тебя нет. Ты дохлый. – Он закрыл лицо дрожащими руками.

– Я очень даже живой. Посмотри, я двигаюсь, разговариваю с тобой…

– Заткнись! Заткнись, заткнись! Тебя нет! Тебя нет… тебя нет… тебя нет…

Он без остановки твердил эти два слова, пока хватило сил, после чего рухнул на спину и снова закрыл лицо руками. Он лежал, боясь пошевелиться. Он не хотел ничего видеть и слышать. Он боялся, невероятно боялся снова услышать этот мерзкий скрипучий голос. Он знал, что Тот сидит сейчас рядом и смотрит. Он смотрит. Смотрит на него и лыбится из-под своих отвратительных усов. Как он ненавидел эти усы! Эти усы являлись ему в ночных кошмарах: они щекотали ему шею, вырастали из верхней губы до невероятных размеров и протыкали его тело насквозь. Враг смеялся, хохотал, хватаясь за живот, а он… он висел в воздухе, а внутри его тела копошились эти отвратительные усы, протыкая каждый орган, пролезая по кишкам, заполняя гортань, пробивая череп… Враг хохотал. А потом рывком вытаскивал свои усы из его изуродованного тела, от чего во все стороны разлетались фонтаны крови, смешанные с оторванными кусками плоти. И когда он снова и снова падал на землю, он просыпался в холодном поту и кричал. Кричал, что было силы. А рядом сидел Он. Сидел и улыбался, растягивая свои омерзительные пересохшие губы. А над верхней губой серели те самые усы…

Он сделал глубокий вдох. Воздух прерывистыми волнами вошёл в его лёгкие. Он всё ещё закрывал ладонями лицо, лёжа на мокрой земле, но лежать было слишком холодно. Тело начинало сильно дрожать; озноб бил всё сильнее, заставляя вскочить и убежать, как можно дальше отсюда. Убежать туда, где не будет Его…

Но он знал, что спрятаться от этого врага не получится. Он найдёт его где угодно. Найдёт и снова начнёт говорить… Этот голос он ненавидел больше всего на свете. Ненавидел даже сильнее, чем эти омерзительные усы! Скрипучий, паршивый голос – голос, разрывающий мозг в клочья, проникающий в подсознание и сводящий с ума.

Враг всегда говорил… Он говорил ночью и днём, во сне и наяву. Говорил невпопад, говорил тогда, когда хотелось прислушаться к тишине, понаслаждаться пением птиц, раствориться в последних тёплых лучах солнца, когда хотелось побыть одному… Но вместо этого вокруг был этот голос.

До каких пор?! Сколько можно терпеть такую несправедливость?! Если человек хочет остаться один, неужели у него нет права на это? Право на одиночество, тем более в этом пустынном мире, где нет ни одного человека на сотни километров вокруг! Это право просто обязано быть! Это мир одиноких! И для чего нужно терпеть этот голос снова и снова?! Для чего?!

Глава третья. Проводник

Лес закончился внезапно.

Деревья словно бы упали в пропасть, только пропасти здесь никакой не было – впереди блестела широкая поляна, покрытая жёлтой травой.

Майерс не поверил своим глазам, увидев эту траву. Дело, конечно же, шло к зиме, вся растительность увядала, но чтобы трава была настолько жёлтой, такого просто не могло быть в природе. Он нагнулся и сорвал несколько травинок; повертел в руках, понюхал, рассмотрел. Ничего особенного – трава, как трава. Но только через чур жёлтая.

– Что здесь произошло? – спросил он Призрака.

– Это ты мне скажи.

– Но я не знаю! Я впервые вижу такую траву.

– А тебя только цвет травы смущает? – поинтересовался Призрак.

Мужчина обвёл глазами поляну и только теперь заметил, что она была идеально круглая, как будто бы кто-то взял огромный циркуль и начертил этот круг посреди густого леса: росшие по бокам деревья словно кто-то обрубил; вот только срубленных стволов нигде не было. Была лишь эта нереально жёлтая трава… и идеальный круг посреди густого леса… В природе не бывает таких правильных форм.

– Эту поляну кто-то построил, - наконец, сказал Майерс.

– Или выжег.

– Что значит, выжег? Если бы здесь был огонь, то вокруг был бы пепел. Но как раз пепла-то здесь и нет.

– Не обязательно выжигать огнём, - сказал Призрак. – Есть много других способов.

– Например?

– Я не знаю! Чего ты до меня докопался? Я просто знаю, что эту поляну выжгли, но огня здесь в помине не было. И ещё хочу сказать, пока ты не успел спросить: я понятия не имею, зачем мы сюда пришли.

– Но ты же зачем-то меня сюда привёл! Значит, ты знаешь хоть что-то!

– Нет, не знаю. Я чувствовал, что нам надо прийти сюда, и вот, мы здесь. Что мы должны делать, понятия не имею. Так что, стой и думай, авось надумаешь что-нибудь.

– Что я могу надумать? Я совершенно ничего не знаю!

– Ну, пройдись туда-сюда, посмотри по сторонам, может, что-нибудь и заметишь. Это место какое-то странное. Мы неспроста здесь. Так что иди, я постою тут. Не буду тебе мешать.

Майерс пробубнил себе под нос ругательства, но всё же ступил на странную траву.

Выйдя на средину поляны, он остановился и стал смотреть по сторонам.

Это место действительно было каким-то странным; что-то необъяснимое «жило» здесь. Что-то давно забытое; что-то из другой жизни, которую он не помнил.

Он задрал голову и стал смотреть на небо. Корявые тучи несли в себе тонны воды. Иногда сквозь свинцовую завесу проглядывало заходящее солнце, которое тут же пряталось, и снова наступал жуткий полумрак. Тянуло холодом. Ветер иногда качал верхушки деревьев, и среди этой практически полной тишины, ветви издавали тихий шум, поразительно напоминающий шёпот. Этот шёпот был везде; звук был тихим, но таким навязчивым, что становилось страшно; он давил своей парадоксальной тихой мощью и заставлял душу сжиматься в маленький дрожащий комочек.

Мужчина наконец понял, что «жило» на этой поляне.

Страх.

Это страх заполнил собой всю округу. Страх и бесконечная боль.

Он не мог больше этого выносить, хотел уйти, но вдруг почувствовал сильную головную боль, а потом – шум в ушах, как будто все ветры мира собрались в один мощный поток и поселились в его голове.

Схватившись за виски, он присел, боясь свалиться без памяти. Что-то нахлынуло на него – невидимое, неосязаемое, но в то же время мощное и бесконечное, тяжёлое и изнуряющее. От этого чувства хотелось взвыть, но голос застрял в гортани и не посмел выбраться наружу.

Шёпот деревьев усилился многократно. В этом потустороннем звуке тонул весь мир. Ни пения птиц, ни шума ветра уже не было слышно. Только этот ужасающий шёпот. Он вползал в мозг, как змея – медленно, извиваясь странными завихрениями, переворачивал душу, встряхивал сознание, словно старую пыльную тряпку. И в то же время этот шёпот сводил с ума. Слышать его было невыносимо. В груди что-то сжалось. Хотелось вскочить на ноги и убежать. Но потусторонний шёпот не давал сдвинуться с места. Он охватил всю поляну плотным куполом и сковал все движения.

Воздух превратился в полузастывшее желе, по которому шли странные волны. Силуэты деревьев искривлялись, начинали двигаться. Кроны наклонялись всё ниже и ниже, пытаясь дотянуться до маленького человечка, что посмел прийти на эту поляну. Они хотели достать его и задушить. Так же, как он ещё совсем недавно душил своего врага.

Внезапный порыв ветра принёс в себе долгожданную свежесть. Но этот же ветер сорвал с небес все тучи и обрушил их на крохотное дрожащее существо, что корчилось посредине поляны в смертельных муках. Тучи охватили всю округу, погрузив её в почти полную темноту.

И в следующий момент из темноты пришло осознание.

Что-то мимолётное и лёгкое, как пёрышко опустилось в его мозг и вросло несуществующими корнями. После чего моментально всё стихло. Ветер рассеялся, словно дым от костра; шёпот деревьев оборвался; кроны уже не тянулись к крохотному человечку. Всё стало, как прежде, и только жёлтая трава всё ещё напоминала о несуществующем, но таком страшном хаосе, что мимоходом прошёл по округе, как яростный ливень, который резко закончился, оставив после себя сырость и лужи.

Тишина вновь воцарилась над странной поляной.

Майерс огляделся вокруг и встал на ноги. Он не помнил, когда успел упасть в эту сырую траву… Но теперь всё было кончено.

Надо бежать! Бежать отсюда, пока снова не случилось это необъяснимое явление, сводящее с ума.

Он повернулся к тому месту, откуда пришёл и хотел было сделать шаг вперёд, но тут же застыл на месте. Его разум моментально наполнился чем-то давно забытым и нереальным. Он растворился в этом новом мире и слышал каждое слово, чувствовал каждое движение и ощутил всю полноту давно забытых событий…

***

АКТИВИРОВАН ТАЙМЕР САМОУНИЧТОЖЕНИЯ. ДО ВЗРЫВА ОДНА МИНУТА. ОБРАТНЫЙ ОТСЧЁТ: 59, 58, 57, 56…

– Что, чёрт возьми, происходит! Что за самоуничтожение?! Какой отсчёт?! Заяц! Эта малолетняя тварь! Это всё он! Сволочь! Я убью его! Я убью их всех! Жаль, что я не пристрелил эту потаскуху, когда пробегал мимо!